Повелитель Тайн (джен)

В маленьком городке на окраине Баклунда.

Переодевшись в сухую и чистую одежду, Клейн разложил на столе перед собой все имевшиеся в его бумажнике мокрые купюры. Он ждал, пока те высохнут.

Во время этого процесса он двигался очень осторожно и мягко. Даже чихание и кашель, вызванные лихорадкой, он силой подавлял.

Чтобы не допустить ошибки, он не стал сушить их, управляя пламенем.

Закончив, он подошёл к углу своего гостиничного номера, где стояло зеркало высотой с человеческий рост.

В зеркале чёрные волосы Клейна были аккуратно причёсаны. У него были тёмно-карие глаза и худое, угловатое лицо.

На переносице сидели очки в золотой оправе, бороды у него не было. Он выглядел молодым, но опытным.

Он взял за основу внешность Чжоу Минжуя и добавил ей черты уроженца Северного континента. Более того, это был его молодой университетский облик, полный сил и ещё не растолстевший под давлением общества.

Клейн намеревался вернуться в Баклунд, когда ситуация немного уляжется, а затем получить для нынешней внешности законную личность. По сравнению с моментом, когда он только покинул Тинген, подходящих каналов у него теперь хватало. Например, Йен из бара «Храбрые сердца», круг мисс Шэррон и детектив Изенгард Стэнтон.

«Прямо как в былое время…» — подумал Клейн.

Затем он занялся проведением ритуала, предварительно задернув в своих апартаментах занавески.

Клейн планировал вознести Ползучий Голод в пространство над Серым Туманом, чтобы безопасно его изучить.

В безмолвном древнем дворце он появился во главе длинного бронзового стола, откинулся на спинку кресла и держал в руках тонкую перчатку из человеческой кожи.

Сразу после этого он закрыл глаза и направил духовность в предмет, который требовал запечатывания.

Он сразу ощутил голод перчатки. Казалось, у неё был желудок, который невозможно наполнить, но над Серым Туманом она была настолько смирной, что не осмеливалась проявить ни малейшей злобы. Она походила на охотничью собаку, лежащую неподвижно и не смеющую шевельнуться.

Затем Клейн услышал крики негодования и болезненные стоны.

В его духовном восприятии появились многочисленные прозрачные лица — искажённые, уродливые, воющие, полные невыразимой тоски и безумия.

Эти лица глубоко срослись с Потусторонними характеристиками разных цветов и состояний. Куда бы ни распространялась духовность Клейна, она соединялась с соответствующим лицом и могла использовать его силы.

«Вот как этим пользоваться?» С помощью гадания Клейн провёл одну попытку за другой и выяснил, какие пять душ сейчас Выпасает Ползучий Голод.

Первая душа принадлежала Безликому, но от неё остались только силы изменения внешности и телосложения.

Вторая душа принадлежала Психиатру. Она могла ввести цель в безумное состояние, внушать определённые психологические установки и имитировать драконью мощь, запугивая отдельных людей и группы и создавая хаос.

Третья душа принадлежала Дознавателю. Она позволяла носителю перчатки искусно владеть всевозможным оружием, быть экспертом по подрывному делу, сосредотачивать разум и поражать Духовное Тело цели.

Четвёртая душа принадлежала Ночному кошмару. У Ночного кошмара была лишь одна сила — насильно и незаметно втягивать цель в сон. Однако это отличалось от силы Потустороннего соответствующей Последовательности: из-за особенностей Ползучего Голода носитель всё ещё мог двигаться после входа в состояние Ночного кошмара.

Пятая душа принадлежала Священнику света. Она позволяла создавать эффект, похожий на ореол, очищая всю нежить и скверных существ в определённом радиусе. Кроме того, у неё была способность Барда укреплять товарищей пением, а также призывать Свет Святости, более слабый, чем Палящее Солнце.

«Предел — пять душ, а силы закрепляются при первом Выпасе… Это не то, что я могу решать сам. Всё зависит только от удачи: может быть три силы, а может быть всего одна…» — задумчиво кивнул Клейн, вздохнул и сказал страдающим душам:

— Кем бы вы ни были в прошлом, я постепенно освобожу вас из заточения, чтобы вы обрели полное избавление.

— В будущем души, которых я буду отправлять на Выпас, будут принадлежать только людям, совершившим чудовищные и непростительные преступления. За каждого убитого мной такого Потустороннего я буду заменять одного из вас и отпускать, независимо от того, нужны мне его силы или нет.

Его торжественный, но мягкий голос эхом разошёлся по древнему дворцу. Воющие души успокоились и перестали уродливо извиваться.

Фух… Клейн выдохнул, открыл глаза, постучал пальцами по краю древнего стола и сказал себе:

«Силы Безликого совпадают с моими, так что они совершенно бесполезны. Как только появится замена, освобожу его первым. Да, тогда можно попробовать провести спиритический сеанс и поговорить с ним. Возможно, я получу сведения о высоких Последовательностях Пути Провидца, а также подсказки о местонахождении русалок… Нет, ждать замены не нужно. Через несколько дней, когда я полностью оправлюсь от простуды, можно попробовать…

Душа, соответствующая Священнику света, должна суметь дополнить неполные формулы, которые я получил раньше. Более того, после неё останется соответствующая Потусторонняя характеристика. Так Маленькому Солнцу не придётся беспокоиться о последующем продвижении. Да, она будет освобождена второй…

Что до необходимости кормить Ползучий Голод человеческой душой и плотью при каждом использовании, об этом мне можно не беспокоиться. Обычно я всё равно не стану им пользоваться. А если воспользуюсь, значит, точно столкнусь с ужасающим врагом. В таком бою недостатка в жизнях для жатвы не будет. Даже если будет, я могу бросить Ползучий Голод в пространство над Серым Туманом, не опасаясь обратной реакции и не боясь навредить невиновным. Худший исход — он станет непригодным…»

Отложив мысли, Клейн попытался с помощью мистического предмета Ползучий Голод погадать о формуле зелья Пастыря, но в итоге потерпел неудачу.

Он не стал гадать о происхождении Ползучего Голода, опасаясь спровоцировать недружелюбную сущность.

Хотя он не боялся, что из-за изоляции и преграды Серого Тумана навредит себе, такой поступок вполне мог повредить Ползучий Голод.

«Попробую, когда он мне больше не будет нужен…» Клейн наклонился вперёд и опёрся локтями о стол.

Он быстро вспомнил недавние события и остро подметил одну деталь.

«После того как Мастер-ключ был уничтожен, его Потусторонняя характеристика не исчезла. Вместо этого она превратилась в точки света и изо всех сил пыталась снова собраться…

Можно предположить, что в характеристике Ученика, которая в итоге сформируется, больше не будет рёва Мистера Дверь.

Иными словами, такой метод можно использовать, чтобы избавляться от ментальной порчи внутри Потусторонней характеристики!

Но главная проблема в том, что в обычных условиях невозможно уничтожить Потустороннюю характеристику, затвердевшую в предмет. Тогда я опирался на ритуал, позволявший истинному богу снизойти. Его предпосылкой было огромное количество невинных жизней…

К тому же, как только Всечёрный Глаз будет разбит, скрытая внутри ментальная порча Истинного Творца точно вырвется наружу. Кто тогда сможет это выдержать? Сделать это над Серым Туманом?»

С этими мыслями Клейн вспомнил, что могло случиться в Восточном Районе. Он поспешно создал перо и бумагу, чтобы провести соответствующее гадание.

Получив откровение, он помрачнел и медленно откинулся на спинку кресла.

Под ним бескрайний Серый Туман плыл в молчании, словно неизменный на все времена.

* * *

Одри стояла у окна и смотрела, как быстро рассеивается туман, смешанный из бледно-жёлтых и железисто-чёрных оттенков. Увидев проливной дождь, совершенно неуместный зимой, она почувствовала себя немного спокойнее.

Спустя неизвестное время они с Сьюзи наконец дождались возвращения графа Холла.

— Отец, как там дела? — с беспокойством спросила Одри.

Граф Холл тепло улыбнулся дочери, протянув слуге пальто со шляпой.

— Проблема решена. Осталось только выяснить некоторые детали… Моя маленькая принцесса, ты очень помогла нам. Ты заслуживаешь тонну медалей!

«Хорошо, хорошо… Благодаря напоминанию Мистера Шута, благодаря рискованному расследованию Его Благословенного… Наш Клуб Таро снова остановил нисхождение злого бога и спас мир!» — сердце Одри наполнилось гордостью.

Граф Холл взял полотенце из рук служанки, вытер лицо и вздохнул.

— Однако на этот раз всё же были серьёзные жертвы. Подумать только, смог Баклунда оказался настолько смертелен… Хотя статистику ещё не подсчитали, я предполагаю, что в Восточном Районе, районе доков и фабричном районе погибло больше десяти тысяч человек. Более того, чума всё ещё распространяется, так что пока постарайся не выходить из дома.

«Больше десяти тысяч человек?» Это была статистика, которую Одри могла понять, но не могла представить.

Только на годовщину основания королевства и во время парада она могла увидеть несколько тысяч, а то и больше десяти тысяч людей, собранных вместе.

Однако это не помешало её сердцу потяжелеть, а настроению внезапно помрачнеть.

* * *

Дейзи стояла у дверей своей квартиры и смотрела, как врачи и медсёстры в белых халатах и масках входят внутрь и выносят тела.

Она уже давно знала, чем всё закончится. Лицо её было онемевшим, глаза пустыми. Она неосознанно приблизилась к двери.

В тот момент полицейский, дежуривший у двери, остановил её.

— Не подходи. Хочешь заразиться чумой?

Дейзи стояла и смотрела, как выносят два тела. Она увидела свою мать Лив, крепко обнимающую её сестру Фрею. Их отнесли к временно реквизированной грузовой карете, обтянутой чёрной тканью. Затем она смотрела, как белая простыня закрывает их лица, и они исчезают у неё на глазах.

Карета медленно двинулась в конец улицы.

В тот миг Дейзи словно очнулась от сна. Она развернулась и побежала на полной скорости, преследуя экипаж.

После дождя земля была необычайно грязной. Она несколько раз падала и снова поднималась, вся покрытая грязью.

Однако она всё равно не смогла догнать карету и лишь смотрела, как та исчезает за углом.

Дейзи замедлила шаг. Её тело слегка качнулось, а выражение лица стало неестественно пустым.

Она ухватилась за деревья у дороги и уставилась туда, куда уехала карета.

Внезапно всё её тело обмякло, и из горла вырвался сдавленный всхлип.

— Мама…

— Фрея…

Голос был тонким, низким, пронзительным и слабым, и тянулся в воздухе.

В этот миг в Восточном Районе, районе доков и фабричном районе десятки тысяч людей так же кричали от горя.

* * *

Район Императрицы, дворец Содела.

Георг III сидел на троне. Над решительным лицом с тонкими усами возвышалась корона. Он молча смотрел на стоявшего перед ним пфальцграфа.

— Ваше Величество, люди трёх Церквей ждут снаружи ваших разъяснений, — произнёс пфальцграф, и пот стекал по его лбу.

— Разъяснений? Принца Эдессака соблазнила Демонесса, из-за чего он вступил в сговор с культом и попытался поднять мятеж. Вот разъяснение! Его замыслы были раскрыты, и он уже покончил с собой. Какие ещё разъяснения им нужны?! — Георг III внезапно пришёл в ярость.

Он глубоко вздохнул, а затем вновь обрёл былую суровость.

— Скажите им: любой, кто каким угодно способом получит соответствующий аристократический титул, сможет получить место в Палате лордов. Имущественные ограничения для выборов будут смягчены, а недействительные избирательные округа — ликвидированы. Это должно успокоить фабрикантов и банкиров.

— Точно так же Королевский комитет по расследованию загрязнения атмосферы немедленно сделает своё окончательное заявление. Соответствующий законопроект скоро будет принят, а минимальные гарантии и рабочее время появятся в форме закона!

— Закон о бедных будет реформирован в соответствии с их требованиями… Трём Церквям разрешается отправлять своих людей в армию!

— Ваше Величество… — поразился пфальцграф решимости своего правителя.

Такая уступка превосходила его воображение, особенно последняя.

Георг III вновь разразился гневом.

— Так им и скажи! Раз они хотят нового порядка, я дам им новый порядок!

— Да, Ваше Величество. — Пфальцграф больше ничего не осмелился сказать и покинул дворец.

Георг III долго сидел неподвижно, словно каменная статуя.

Спустя неизвестное время его выражение вдруг стало мягким.