Всё в твоих руках (гет)

Глава 50.

Надежда на изменения затухла с первыми шагами Риддла по школе. Том и не думал бросать ухаживания, я, в свою очередь, не собиралась изменять своим принципам. Единственным отличием стало то, что староста умерил пыл. Сейчас это больше походило на дружескую поддержку, чем на страдания отвергнутого поклонника, ищущего последний шанс на благосклонность. Но все же смотрела на этот цирк с подозрением. А вся ли информация доходит до меня? Зная скрытность Риддла, подозревала, что это всего лишь отголоски происходящих за кулисами событий.

Мое настроение скатывалось все ниже. Я мучилась в ожидании изменений и ненавидела себя за это. Ловила малейшие намеки на помолвку, не находила и облегченно выдыхала до следующего раза. Завела ежедневный ритуал самокопания, подаривший мне множество бессонных ночей. Готова была сдаться, но что-то удерживало меня. Хотя иной раз в сгущающихся сумерках коридора мне хотелось развернуться и броситься к нему, прося прощения и поливая слезами.

Пришлось признаться, что совершила гигантскую ошибку, влюбившись в Тома. Я легко распрощалась с Бомоном, но только для того, чтобы тут же вляпалась в Риддла, будто зазевавшийся прохожий в навозную лепешку. Я знала все минусы Тома, но никогда не приукрашивала их и не считала милыми. В минуты отчаяния старательно перебирала в голове, стараясь разжечь в себе искру отвращения, но бесполезно. Навязчивые мысли не покидали голову.

Так прошел январь и февраль, и уже заканчивался март, когда я, утомленная очередной бессонной ночью и зубодробительной трансфигурацией, вместо завтрака отправилась в библиотеку. Настроение отсутствовало, как и аппетит. Прихватила свежую прессу со стойки и отправилась в укромный уголок перешерстить газеты. Этим я занималась ежедневно, уделяя особое внимание светским сплетням и новостям.

В первом же издании бросилась в глаза небольшая заметка, обведенная кокетливой виньеткой. «Поздравляем мисс Шаффик…». Пол закачался под ногами, и я потихоньку сползла вниз, усевшись рядом с выпавшей из рук газетой. Этот оно? Объявление о помолвке. Трясущимися руками подтянула разлетевшиеся страницы. С кем? Строчки в глазах плясали, в голове стучал набат. С трудом отыскала нужную заметку. «И мистера Дюбуа с помолкой. Желаем молодым…». Слезы прыснули из глаз. Прижала газету к лицу, не заботясь о том, как выгляжу. Хорошо, что в это время библиотека пустовала, и никто не мешал поплакать всласть. Еще раз перечитала заметку, что бы удостовериться. Так и есть. Мистер Дюбуа. Следующий час вместо посещения урока занималась тем, что перечитала эту новость во всех газетах, пока не убедилась в правдивости сообщения.

День прошел как в тумане. Хогвартс давил, профессора раздражали, заставляли лезть на стену веселые рожи учеников. С наступлением сумерек поняла, что сойду с ума, если не сменю обстановку прямо сейчас. Но до похода в Хогсмит, который снова разрешили посещать, заверив окружающих в безопасности, оставались еще сутки.

Промучилась пятницу, считая минуты на занятиях, и к вечеру сдалась. Прямо сейчас. И не секундой позже. Дождалась, когда все уйдут на ужин. Запихнула в бездонную сумку мантию без опознавательных знаков, элегантные ботинки, недавно приобретенные у Агаты Малкин, наколдовала телообразный тюк в кровати и задернула балдахин. Чар хватит часов на семь-восемь. Спустила в Большой зал, где быстро поела, сообщив между делом, что решила лечь пораньше и в первых рядах покинула ужин. Только вместо того, что отправиться в комнату, затаилась в небольшом закутке у тайного прохода в Хогсмит.

После отбоя высунулась в коридор и прислушалась. Потом перебежками нырнула в проход, ведущий, по рассказам, в густые кусты по ту сторону озера.

Тайный ход оказался бесконечно длинным. Воображение шутило со мной. Множество раз я замирала и прислушивалась к тишине, пытаясь различить чужие шаги, но все сигналы оказались ложными.

Вынырнула в густом кустарнике. В нос ударил запах подсыхающей земли, смешанный с ароматом сдобы, приносимой свежим весенним ветерком. Прикрыла крышку землей и травой. Потом огляделась, запоминая место. То, что надо. Пара минут энергичной ходьбы и впереди показался проулок, ведущий в Кабанью голову. Хозяин отличался удивительными качествами. Не совал нос в чужие дела, за звонкую монету сдавал комнаты, не спрашивая имена, и разрешал пользоваться камином.

Правда, в этой сладкой пилюле присутствовал горький душок. Хозяин без зазрения совести стучал на школьников директору Хогвартса. Поэтому переоделась, наложила на себя чары, искажающие внешность и голос, и надвинула шляпу до самых бровей. Предосторожность лишней не будет.

Паб вонял прокисшим пивом, грязью, немытыми телами и радовал взгляд засаленной посудой, давно нескоблеными лавками и подозрительными посетителями, изображавшими полное равнодушие ко мне. Последнее весьма устраивало. Бросила на стойку сикль и указала на камин. Передо мной мгновенно появился горшочек с летучим порохом. Всего одна горсть и я нырнула в густую лондонскую ночь, минуя Дырявый котел.

Направилась в центр, нигде особо не задерживаясь, но и не торопясь. Подзабытый городской пейзаж успокаивал растрепанные чувства, оживляя детские воспоминания, в которых я вместе с большой компанией беззаботно провожу время.

С наступлением ночи город погрузился во тьму. Ни кромешную. Нет. Светили ручные фонари в руках прохожих. Из под неплотно закрытых ставень пробивались полоски света. Еще в январе газеты сообщили о возобновлении авианалетов. Германия терпела неудачи, но не собиралась сдаваться. Не собирались сдаваться и горожане. Тут и там бродили компании, спешили к ночным сменам работники, внимательно вглядывались в прохожих патрули. Город жил, несмотря ни на что.

До утра бродила, пропитываясь умиротворением, пока совсем не выбилась из сил. Только опустившись на лавку, поняла, что дело движется к рассвету, а ноги просят пощады. Пора возвращаться.

Сначала хотела позавтракать в Дырявом котле, но пристальное внимание бармена отпугнуло. Не стоит испытывать судьбу. Чары скрыли лицо и голос, но не изменили походку и привычки, по которым меня можно узнать.

Работник совиной почты удивился, когда в 7:01 камин доставил меня в отделение, но поприветствовал меня. В столь ранний час он сортировал поступившую корреспонденцию и на его рабочем месте возвышалась гора приготовленных к отправке посланий. Кивнула и, не заводя разговоры, вышла прочь.

Хогсмит просыпался. Владельцы гасили уличные фонари. Самые ранние убирались перед магазинчиками и потихоньку готовились к открытию, скользя безразличными взглядами по мне. Через пару часов хлынут школьники, сметая на своем пути сладости, шутихи и спокойствие.

А стоит ли торопиться назад? Может, лучше поспать пару часиков, а потом влиться в людской поток и побродить до вечера, оттягивая возвращение?

Идея показалась настолько привлекательной, что я тут же изменила маршрут в сторону Кабаньей голову. Увы и ах! Это единственное место, где сдают комнаты без лишних вопросов. Если бармен и удивился, что я снова явилась пару часов спустя, но ничем себя не выдал. Выдал ключ и вернулся к протиранию стойки грязной засаленной тряпкой.

За нужной дверью нашлась крошечная комната с маленьким, выходящим в проулок окном. Бросила пару заклинаний от насекомых и рухнула в постель, не раздеваясь, мгновенно проваливаясь в сон.

Обратно из сна выбраться оказалось невероятно сложно. Я карабкалась сквозь зловещие шепотки, раздающиеся тут и там, боролась с собственным телом, но не могла пошевелить и пальцем. Казалось, что на меня навалилось дубовая балка, придавившая к кровати. Пыталась проснуться, но с каждой секундой понимала все ясней, что не сплю. В голове проскользнула мысль о сонном параличе, но смрадное дыхание, донесшееся до меня, оказалось настоящим. Рядом находился кто-то посторонний.

— Какая аппетитная, — пальцы невидимого собеседника прошлись по щеке. — И такая невинная.

Он наслаждался увиденным, никуда не спешил и приговаривал скорее для себя, чем для меня. Забилась, запертая в собственном теле, но бесполезно. Даже открыть глаза не в моих силах.

— Такой подарок приплыл в руки сам. Старый козел будет против, но мы ведь ему не скажем, — чужак тихонько мурлыкал себе под нос.

Наконец удалось на миллиметр приоткрыть глаза. Прямо перед носом маячил подбородок, покрытый светлой щетиной и краешек рта с небольшим шрамом в уголке.

— Заметил тебя еще вечером и даже не надеялся, что ты вернешься, — он ощупывал меня, как товар на ярмарке. — Какая удача.

Дернулась изо всех сил, стараясь сбросить оцепенение. Из моего рта разнесся протяжный, больше похожий на скрип, стон.

— Не пытайся. Ничего не получиться, — он принялся расстегивать мантию. — Тебе понравиться. Всем нравится.

Удушливый ужас накрыл с головой. Прошлое, которое я старательно гнала из памяти, пронеслось в одно мгновение перед глазами.

«Тебе понравиться. Всем нравиться, — отдается эхом в ушах и словно заезженная пластинка повторяется раз разом. Потные ладошки тянут юбку вверх. — Еще ни одна не ушла недовольной.

Теплый летний день в раз утрачивает краски. Пытаюсь изо всех сил оттолкнуть мучителя, но мои усилия он даже не замечает».

Резко дергаюсь, пытаясь сесть. На это раз удачно. Да так удачно, что со всей силы попадаю в нос мужика. Звезды сыплются из глаз. С пола несется отборный мат. Оцепенение спадает. Ищу палочку, но ее нигде нет и я бестолково шарю вокруг себя. Я должна найти эту гребанную палочку и защитить себя во чтобы то не стала. Вспоминаю, что она в кармане. Нащупываю рукоять, но поздно.

— Ах ты, сучка! — надо мной навис незнакомец с перекошенным от злости ртом. Верхнюю часть его лица закрывают окровавленные бинты. Он впивается в мою шею обеими руками, забывая о палочке. — Ты сдохнешь!

Кровь стучит в висках. Тяну его руки в стороны. Бесполезно. Ярость удваивает его силы. Перед глазами темнеет. Злобное шипение почти стихает в ушах. Из последних сил царапаюсь, пытаясь добыть хоть крупицы воздуха, но хватка на шее не ослабевает. Мое сопротивление для него не сильнее укусов комара.

Воздух в легкие хлынул вместе со вспышкой света. Мучителя отбросила к противоположной стене. Где он рухнул, не подавая признаков жизни. Не раздумывая, вскочила. По доскам застучали камни, выпавшие из покореженного медальона. Сдернула его с шеи и бросила в угол.

Подхватила вещи и вывалилась в коридор, где накинула чары. На моей стороне время. Не стоит медлить. Скатилась вниз по лестнице и, не прощаясь, выскочила наружу.

Только вместо того, чтобы выбежать на центральную улицу, двинула по задворкам, пока не увидела небольшой закуток за «Тремя метлами».

Зеркала отразило неприглядную картину. Испуганный взгляд. Огромные синяки на шее с заметными дуговыми вмятинами от ногтей. Стоящие дыбом волосы. Но делать нечего. Переоделась в ученическую мантию и застегнула ее под горло. Намотала огромный шарф, в который укутывалась зимой. Слабая, но маскировка.

По задворкам вышла к дороге, ведущей в школу. И почти достигла ворот, когда меня окликнули.