Отверженные камни / Rejected Stones (гет)

Глава 50: Выход Патрокла

Восстань, Ахиллес, величайший из смертных; спаси Патрокла, вокруг которого бушует эта ужасающая битва.

— Гомер, Илиада

※※※

Бакуго молчал, пока мистер Инуи вёл машину, уставившись в окно. Он снова потерпел неудачу. В голове крутились кадры новостей.

※※※

По последним данным, число жертв инцидента с Фил Гуд достигло 178. Большинство погибших — члены Паронормального Фронта Освобождения, запертые в огне, который устроили Старатель и класс 1-А из Юэй во время штурма здания. Остальные — обычные сотрудники, попавшие в пламя, или гражданские, убитые в столкновениях с ПФО. Судя по всему, безпричудные стали их особой мишенью.

※※※

Перед глазами Бакуго снова возникали тела. Они были слабыми. А он не смог их спасти. Он должен быть сильным, быть героем. Но оказался слишком слаб.

А ещё была Очако.

— Это не твоя вина.

Бакуго резко поднял взгляд, скосив глаза на мистера Инуи, который продолжал вести машину.— Чёрта с два.

— То, что ты увидел в Фил Гуд Инк, ужасно, Бакуго. Худшее из того, что я когда-либо видел, — голос Инуи прозвучал хрипло. — Эти… ГАВ ГАВ ГРРР… кхм, то есть ПФО — зло. То, что они сделали, невозможно представить. Это они ответственны за смерти. Не ты.

— Скажите это родителям Коты, — пробурчал Бакуго. Он всё ещё был травмирован: левая рука в перевязи, лицо и грудь в бинтах, хромал даже после помощи Исцеляющей девочки. Его чуть не убили. И он жалел, что умер бы тогда, вместо того чтобы видеть это.

— Бакуго, мы уже говорили. Ты не можешь винить себя за события, к которым даже не был причастен. Ты помог посадить Мускула. Сейчас СМИ перекладывают вину на тебя. Такая цена за славу героя. Но ты спас людей. А тот человек, Ёси, который навещал тебя в больнице? Думаешь, ты был слаб, когда вытащил его?

— Его спасли коллеги, не я, — проворчал Бакуго, снова глядя в окно.

— По его словам, их чуть не убили, а некоторые готовы были сдать его. Ты спас ему жизнь, — заявил Инуи. — Ты поступил как герой, отчаянно пытаясь закончить всё ради безопасности других. Твои действия были безрассудны, но когда ПФО узнали, что Чиказоку мёртв, большинство сдались. Кто знает, сколько жизней ты спас?

— Это неважно! — взорвался Бакуго. — А Очако?!

— Я говорил с ней. Она смирилась с тем, что сделала, — ответил Инуи. — Тебе тоже стоит. Иногда герою приходится отнимать жизнь, чтобы спасти другую. Это тяжёлый выбор.

— А вот тот идиот Мидория оказался достаточно умным, чтобы понять: меня не стоит спасать, — прорычал Бакуго.

Инуи покачал головой:

— Я тоже говорил с ним. Он разрывается от вины, что не смог тебя защитить. Чувствует ответственность за твои раны, за то, что не убил Чиказоку, когда был шанс.

Машина остановилась у общежития, и Бакуго поспешил выйти сам, не дожидаясь помощи Инуи. Консультант позволил ему сделать это, но поддержал, когда тот заковылял по лестнице.

— Просить помощи — не слабость, — мягко сказал Инуи.

Бакуго бросил на него сердитый взгляд, но принял руку, поднимаясь по ступеням.

— Всё в порядке, — буркнул он, затем замолчал. — И... спасибо за подвоз. И за разговор. Я... я пытаюсь не быть слабым, но...

— Если бы ты не чувствовал вины, ты не был бы героем. Ты человек, Бакуго, и ещё молод. Я до сих пор помню тех, кого не спас. Это не даёт уснуть. Ты уверен, что справишься?

Бакуго посмотрел на тёмное здание. Было поздно, все, наверное, спали. Но неожиданно дверь распахнулась, и на пороге появилась Хари в свитере и спортивных штанах. Казалось, она только проснулась или собиралась спать, но улыбнулась и обняла Бакуго, не дав ему возразить.

— Мы скучали, здоровяк, — сказала она, сжимая его.

Бакуго напрягся, затем неловко обнял её здоровой рукой.

— Ага. Спасибо, Хари.

Она зевнула и отступила:

— Спасибо, мистер Инуи. Я уложу его как надо.

— Благодарю, Хари. Как остальные? — тихо спросил Инуи.

Бакуго повернулся к двери, прихрамывая.

— Напуганы. Покалечены. То, что они видели... вы уверены, что они готовы? — сказала Хари.

Бакуго обернулся, хмурясь:

— Что, считаешь их слабаками? Они справятся с этим дерьмом.

— Я не считаю вас слабаками, Бакуго, — вздохнула Хари, обхватив себя от ночного холода. Воздух был морозным, температура ниже нуля, но Бакуго игнорировал это. — Чёрт, вы, дети, во многом сильнее меня. Но то, что вы видели... ПФО был жестоким. Твоя группа наблюдала линчеваниеем, но это даже не самое ужасное. В том здании за несколько часов бойни творились немыслимые кошмары.

— Зато мы уничтожили этих ублюдков. Теперь они не проблема, — Бакуго отвернулся, открывая дверь. — Не парься о нас. Мы сильные. Выдержим.

Он заковылял к лифту, а Хари смотрела ему вслед.

— Спокойной ночи. Если что-то понадобится — звони или пиши, ладно? Мэй до поздна в мастерской с Изуку, так что я ещё не сплю.

— Ага, ясно, — пробурчал Бакуго. Злиться на Хари у него не получалось. Он был единственным ребёнком в семье, и чувство быть «младшим братишкой», о котором заботятся, оказалось новым. Но... ему нравилось. Двери лифта закрылись, и он прислонился к стенке.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — прошипел он, схватившись за голову одной рукой. Съехал в угол, уткнувшись в колени. Как он мог быть таким слабаком? Как позволил себе проиграть, нуждаться в спасении и запятнать единственное хорошее в своей жизни?

Он не видел, как это произошло. Не видел, что сделала Очако. Но слышал. Из новостей. От людей в больнице. Даже от Шинсо и Мидории, когда те навещали.

Очако Урарака стала убийцей из-за слабости Кацуки Бакуго. Демоном должен был быть он — тот, кого все ненавидят. Потому что заслужил. Он сволочь, и знает это. Но Очако? Ей положено быть любимицей. И он... любил её.

— Кацуки?

Бакуго напрягся, стыд сжал горло. Теперь она видит его — слабое, жалкое существо.

— Отвали.

— Боже, Кацуки, ты в порядке? — её руки потянулись к нему, касаясь, оскверняя себя близостью к его слабости.

— Отвали! — рявкнул Бакуго. — Тебе мало того, что ты себе навредила?! — Он не мог поднять на неё взгляд, не мог встретиться с позором.

— Навредила? Я в порядке! Я беспокоюсь о тебе! Ты даже не очнулся, когда я пришла в больницу! Зачем сбежал?! Ты должен был взять меня с собой, и Изуку, и Хитоши тоже!

— Почему? Вы все ненавидите меня, — сказал Бакуго, с трудом поднимая на неё взгляд. Даже в лунном свете, в майке и шортах, она выглядела сильной. Он видел её мускулы, шрамы — то, за что любил. Она не просто умела драться. Она была тем, кем он хотел стать: доброй, мягкой, любимой и, главное, свободной от слабостей. Она единственная улыбалась при виде него, и это разрывало сердце Бакуго, особенно когда он видел её с её чёртовым Иидой.

— Мы тебя не ненавидим, Бакуго. Давай, в лифте неудобно разговаривать, — Урарака помогла ему подняться.

— Ты вообще почему не спишь? — проворчал Бакуго, стараясь не думать о её близости. — Тебе бы в койке валяться.

— Не могла уснуть. Увидела, как мистер Инуи тебя привёз, и... решила проверить, как ты, — Урарака поддержала его, направляясь к комнате.

Почему она не уходила? Он вел себя как сволочь, но не мог остановиться. Неожиданно для себя он выпалил, когда она открыла дверь:

— Зачем?

— Потому что мы друзья! Прикрываем друг друга, — Урарака замерла у порога, пока Бакуго ковылял внутрь.

Он обернулся, пытаясь сохранить маску, но прислонился к стене, слёзы катились по щекам:

— Нет... зачем... зачем ты... убила... ради меня? Я не стою этого.

— Ты серьёзно? — зашипела Урарака, её зрачки сузились от гнева. Он видел боль в глазах и понимал: она убила не только за него. За тех двоих, которых линчевали. Он и сам хотел это сделать, наслаждался, когда разнёс телохранителей Чикадзоку. Ему сказали, что он прикончил пару громил — пришлось заполнять бумаги. И он чувствовал лишь удовлетворение, подсчитывая трупы.

Урарака, кажется, прочла его мысли и кивнула:

— Хорошо. Я сделала это не только для тебя. Ты понимаешь. Ты чувствовал потребность в справедливости.

— Да, — признал Бакуго. — Просто... ты хороший человек, Очако, и...

— Нет! — резко перебила Урарака, тыча ему в грудь. — Знаешь, зачем я хочу быть героем? Чтобы разбогатеть! Не чтобы помогать слабым, как ты, или доказывать важность безпричудных, как Изуку, или следовать семейной традиции, как Иида! Я сделала это ради денег! И я убила... убила этого ублюдка, чтобы стать богаче, и мне даже не стыдно!

Бакуго застыл, шокированный, пока слёзы отчаяния текли по лицу Урараки.

— Все ведут себя так, будто я должна раскаиваться! Как будто это ужасная травма! И я обязана притворяться, что жалею об убийстве этого монстра Чиказоку! Но я не жалею! Я рада, что сделала это! Спасение тебя — просто бонус, так что не смей давить на жалость! Ты тоже пытался его убить! Я просто опередила!

— Но... ты же хорошая, — прошептал Бакуго, чувствуя, как мир рушится вновь. — Ты добрая, сексуальная, милая, тебя все любят! А я — сволочь! Чудовище! «Демон битвы», которого все боятся! Я должен... должен был защитить тебя.

— Ага? Ты тоже считаешь меня слабачкой? — Урарака шагнула в комнату, толкнув его. Бакуго рыкнул, пошатнулся, пытаясь встать во весь рост, но дёрнулся от боли в ноге.

— Думаешь, я куколка, как для родителей и всех остальных? Добросердечная героиня, спасающая детей? — Слёзы хлынули сильнее. — Я вернула Коту в ад, потому что не вынесла мысли бежать! Сбежала в Зоне Ненастоящих Катастроф, чуть не угробив себя, Мину и Мезо! Я не идеальная кукла! Неужели не видишь, Кацуки? Я такая же, как ты!

— Нет, нет! — Бакуго, отчаявшись, схватил её за плечи. — Тебя любят! Люди ЛЮБЯТ тебя! Чёрт, я тебя люблю, а я вообще никого не люблю! Даже твой благостный парень тебя любит, а он не любит ничего, кроме своих дурацких правил!

— Мой... парень? — Урарака замерла, слёзы прерваны недоумением. — Ты про Тенью?

— Конечно! Вы всегда вместе! Он тебя достоин, в отличие от меня! — Бакуго огрызнулся. И тут его голова дёрнулась вбок — он рухнул на пол, щека пылала.

— Ты... кретин! — зашипела Урарака, сверля взглядом. — Иида не мой парень! Он даже не замечает, что я девушка, с его чёртовой вежливостью!

— Чего? — Бакуго потирал щёку, слишком ошарашенный для гнева. — Но вы всегда...

— Конечно! — Урарака закатила глаза. — Мы друзья! Но он, как все, видит меня «ангелочком»! А я не такая! Боже, я не... — Она опустилась на колени, боль исказила её лицо. — Я не хорошая. Убила человека, и мне не стыдно. Сделала бы снова, жаль только, что не раньше!

— Я... — Бакуго не нашёл слов. Робко протянул руку, и Урарака внезапно вцепилась в него, прижавшись крепко.

— Мне нравится драться! Это так круто! Перестать быть этой идеальной куколкой и просто крушить всё! И... и...

И затем она поцеловала его. Бакуго откинулся к стене, её губы прижались к его. Это было блаженно и неправильно одновременно. Они разомкнулись, тяжело дыша. Урарака смотрела ему в глаза, её ладонь касалась щеки, слёзы струились по лицу, а рыдания сотрясали тело.

— И ты мне нравишься. Знаю, не должна. Знаю, это глупо. Но... ты такой сломанный. И я... тоже. Но тебе всё равно. Ты никогда не относился ко мне по-особенному. Просто... вёл себя как обычно. И... считаешь меня сильной. Достаточно сильной, чтобы сражаться рядом, а не прятать за спиной.

— Потому что это ты меня спасаешь, — проворчал Бакуго, отводя взгляд. — И ты чертовски горячая. Не такая, как другие. Ты выводила меня на чистую воду, но принимала обратно. Ты... думаешь, я сильный?

— Ты сильнее всех, кого я знаю, — мягко сказала Урарака. — Боже, хотела бы я быть как ты. Люблю свою Причуду, но иногда... иногда мечтаю, чтобы она была опасной, как твоя.

— Идиотка, — огрызнулся Бакуго. — Ты сильнее! Жмёшь больше меня, а ты, блин, девчонка!

Урарака покраснела:

— Ты дурак? Я же жульничаю! Делаю вес невесомым! Звучит так тупо...

— Не дурак! Знаю! Но тебя любят! Меня — никогда! Даже родители! Терпят только потому, что я всё ломаю! — выкрикнул Бакуго.

Урарака сверкнула глазами:

— Ты мне нравишься. Говорила же. Чёрт, я поцеловала тебя! Разве это ничего не значит?

— Пф. Наверное, целовала кучу парней, — буркнул Бакуго.

Урарака ударила его в живот. Он застонал — рёбра ещё болели.

— Кретин! Это мой первый поцелуй! А ты, наверное, целовал толпы девиц! Изуку рассказывал, как ты популярен был в школе!

— Эти дуры — слабаки и идиотки! Не то что ты! — зарычал Бакуго. Внутри всё сжалось. Нужно было прогнать её, заставить ненавидеть, как все. Так безопаснее. — Мне они были пофиг, и нет, не целовал! Они боялись меня, как и ты должна!

— Почему? Ты сказал, что я сильнее. Я спасла тебя! Как я могу бояться тебя? — потребовала Урарака.

Бакуго замолчал, ища ответ.

— Потому что... я чудовище. Потому что раню людей. И... если не уйдёшь, раню и тебя.

— Ты уже ранил, — Урарака отвернулась, слёзы наворачиваясь вновь. — Я думала... что ты мёртв. Что не смогла спасти. И... на мгновение возненавидела Изуку. Потому что он был слишком слаб, чтобы убить того ублюдка и спасти тебя.

— Этот ботаник! — прошипел Бакуго. — Должен был сделать это, чёрт возьми! Но он всегда слишком «добрый»! Вечно считал себя лучше меня!

Он оттолкнул Урараку, заполз в угол. Обхватил голову руками, раскачиваясь.

— Нет, чёрт, нет. Я сильный. Мне не нужно слабых, чтобы быть сильным. Нужно делать их сильными. Мидория силён. Он помог мне. Он хороший, его любят. Я могу... стать как он, Боже...

— Кацуки...

Бакуго поднял взгляд. Урарака стояла рядом, протянув руку.

— Видишь? — прошептал он, отстраняясь. — Я слабак. Не спас тех людей. Не остановил всё. Просто уйди.

Урарака опустила руку, шагнула к двери, затем замерла.

— Ты их видишь?

Бакуго моргнул. Вижу? О чём она...

— Я до сих пор вижу их. Того мужчину и женщину. Даже имён не знаю. Но вижу. Висящих там. Когда пытаюсь заснуть. И... знаю, что не смогла спасти, — её голос дрогнул.

Застонав, Бакуго поднялся, заковыляв к Урараке.

— Знаю. Я тоже. И... слышу, как Кота спрашивает, почему не спас его родителей.

Он потянулся и осторожно положил руку на плечо Урараки.

— Ты не слабая. Ты герой. Вся эта хрень про то, что ты жадный монстр? Не верю. Ты делаешь это, чтобы спасать. Вернулась за мной, спасла Мидорию с Котой. Первой согласилась помочь вызволить Мэй. И... спасла меня. Даже когда я вёл себя как конченный кретин. Спасибо.

Урарака вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Ага. Ладно. Как я говорила, убила бы того ублюдка в любом случае. Это не вернёт мёртвых, но... но мне чуть легче.

— Да. Не слушай идиотов. Убить Чиказоку было правильно. И только у тебя хватило яиц это сделать. — Бакуго замолчал. Чёрт. Он только что назвал девушку, которая ему нравится, «яйценосной». Полный слабак.

— Ну ты и кретин, — Урарака рассмеялась сквозь слёзы, потянувшись к двери, но замерла, прикусив губу.

— Иди спать, — Бакуго буркнул, чувствуя изнеможение. Без больничных таблеток он вряд ли уснёт. Ненавидел их и свою зависимость. Инуи, наверное, снова заставит примать. Гад.

— Не могу... просто... — Урарака резко обернулась. — Можно... можно я останусь?

Бакуго моргнул.

— Чего?

— Можно... остаться здесь, с тобой? Не хочу... видеть их снова. Сегодня не хочу. Пожалуйста.

— Ты вообще в себе? — зарычал Бакуго. — Я же кретин, помнишь? Останешься — все решат, что мы трахаемся, и чёрт возьми, будут правы! Я хотел тебя с первого дня, и...

Урарака закрыла дверь.

— Я не дура.