Паутина из стали и золота (гет)

* * *

Не совсем понятно, читает ли кто-то эту работу здесь вообще. Задумываюсь, стоит ли продолжать выкладывать. Если кто читает — отзовитесь, посмотрим, есть ли вы, сколько вас)

* * *

Вечер с Гвен и Эм-Джей оставил после себя странное послевкусие — смесь абсолютного счастья и звенящего напряжения. Гормоны и адреналин бурлили в крови, и тело, привыкшее к постоянным нагрузкам, требовало разрядки прежде, чем я смогу переключиться на спокойный анализ данных. Дорога к Миле пролегала через промышленные кварталы, и я понял, что не смогу просто проехать мимо, зная, что город под покровом ночи живет своей опасной жизнью.

Я нырнул в глубокую тень узкого переулка между двумя кирпичными складами. Проверив, что за мной не следят, я вытащил из рюкзака свернутый костюм. Движения были отточены до автоматизма: стянуть гражданскую одежду, натянуть высокотехнологичную ткань, закрепить веб-шутеры. Как только маска плотно прилегла к лицу, мир вокруг изменился — сенсоры ожили, дополненная реальность подсветила выступы зданий и тепловые сигнатуры в подворотнях.

Я активировал зашифрованный канал связи.

— Ты должен был быть здесь десять минут назад, — раздался в наушнике прохладный, ироничный голос Милы. Судя по фоновому шуму, она уже вовсю работала в лаборатории.

— Сделаю небольшой крюк, — ответил я, срываясь с места и цепляясь паутиной за карниз четвертого этажа. Поток ночного воздуха ударил в лицо, мгновенно прочищая мозги. — Проверю район, выпущу пар и сразу к тебе.

Я чувствовал необычайный подъем. Время, проведенное с Гвен и Эм-Джей, их близость и поцелуи — всё это разогнало пульс так, что сейчас я ощущал себя способным остановить поезд голыми руками. Мысль о том, что в конце пути меня ждет Мила, только подливала масла в огонь.

— Опять играешь в героя? — Мила тяжело вздохнула, но я уловил в её голосе знакомые нотки. — Только не ввязывайся во что-то серьёзное. У меня большие планы на этот вечер, Питер, и они включают тебя живым, целым и желательно не в пятнах крови.

— Постараюсь соответствовать твоим высоким стандартам, — усмехнулся я, делая сальто над пожарной лестницей. — Хотя после такого вечера мне может понадобиться очень интенсивная терапия. Очень личная.

— Хм, звучит как вызов, — в голосе Милы прорезалась мягкая, обещающая улыбка. — Тогда поторапливайся. Мои данные по твоей крови не единственное, что требует тщательного изучения. Твои показатели сейчас... многообещающие. Триада тебя явно вдохновила.

— Ты даже не представляешь насколько, — бросил я, приземляясь на край крыши и сканируя окрестности. — Жди. Я скоро буду.

* * *

Я скользил над Квинсом, превращаясь в невидимую тень на фоне черного неба. Ночной город подо мной расстилался как огромный живой лабиринт из неоновых огней и глубоких провалов переулков. После впрыска адреналина мои чувства работали на пределе: я слышал гудение трансформаторных будок, отдаленный вой сирен и даже ритмичный стук каблуков по асфальту тремя кварталами ниже.

Мила в моих наушниках была моим штурманом. Она виртуозно жонглировала потоками данных, переключаясь между взломанными городскими камерами и полицейскими частотами.

— В двух кварталах от тебя, у бара «У Ганса», пьяная потасовка. Пять человек, холодное оружие не замечено, — сухо докладывала она. — Пролетай мимо, копы уже в пути. На углу сорок второй — попытка угона «Тойоты», двое подростков. Тоже мелочь.

Я пролетел над спящими жилыми кварталами, чувствуя, как ветер свистит в клапанах костюма.

— А вот это уже интереснее, — голос Милы стал более сосредоточенным. — Подозрительная активность в промышленной зоне, сектор 4-Б. Старый склад метизов (прим. автора — металлических изделий). Официально здание законсервировано три года назад, но за последние десять минут туда заехали три черных фургона.

Я резко сменил траекторию, выпуская паутину в сторону высокого кирпичного дымохода.

— Принял. Иду на сближение, — ответил я, приземляясь на край крыши напротив склада.

Я присмотрелся. Мила была права — что-то здесь явно не сходилось. Для заброшенного, полуразрушенного здания здесь было слишком оживленно. Машины стояли в тени так, чтобы их нельзя было заметить с дороги, а у входа дежурили двое, чьи силуэты и манера держать руки у пояса выдавали в них далеко не простых охранников.

Я приник к холодному краю парапета на крыше соседнего здания, стараясь слиться с тенью вентиляционной трубы. Камера в моей маске начала запись в высоком разрешении, транслируя картинку прямо на терминал Милы.

Внизу, во внутреннем дворе склада, кипела работа. Это не было похоже на хаотичный грабеж: люди внизу действовали с военной четкостью. Одинаковая темная униформа без знаков различия, четкие жесты, слаженная погрузка. Никто не курил, не переговаривался попусту — профессионалы, выполняющие отработанный маневр.

— Питер, я вижу их передвижения через взломанную камеру на столбе, — голос Милы в наушнике стал напряженным. — Это не уличная банда. Движения, дистанция между людьми... Слишком чисто для дилетантов.

— Вижу, — отозвался я, не сводя глаз с группы людей, выкатывающих очередную партию груза. — Маркировка на ящиках... подожди.

Я активировал цифровой зум визора. Изображение на сетчатке дернулось, приближая тяжелый пластиковый контейнер, который двое наемников осторожно задвигали в недра фургона. Контуры стали четкими, и в свете тусклого прожектора проступило клеймо.

Это была стилизованная буква «О», вписанная в строгий шестиугольник.

— «Озкорп», — прошептал я, и по спине пробежал холодок. — Это операция «Озкорпа». Но склад числится заброшенным, и здесь нет ни одной официальной патрульной машины компании.

— Отступай, — голос Милы в наушнике прозвучал резко и безапелляционно. — Это не уличные преступники, Питер. Это корпоративная операция. «Озкорп» может проводить здесь легальную перевозку активов, о которой просто не отчитывается перед городом.

— В полночь? — я не сводил взгляда с наемников внизу. — Через заброшенный склад в Квинсе? Это не похоже на обычный переезд офиса.

— Даже если она нелегальная — ты не готов к столкновению с полноценной корпоративной охраной, — отрезала Мила. — Это не грабители с ножами. У них может быть усиленное снаряжение, тактические протоколы и, что хуже всего, прямая связь с полицией. Один твой удар — и ты станешь целью номер один для всего департамента Стейси.

Я замер, сжимая кулаки так, что перчатки костюма натянулись. Каждый инстинкт, обостренный паучьим чутьем, кричал мне прыгнуть вниз, вмешаться, выяснить, что в этих ящиках. Но холодный тон Милы отрезвлял. Она была права — я всё еще не знал правил этой игры и технических возможностей «Озкорпа».

— Хорошо, — выдохнул я, заставляя себя расслабиться. — Записываю всё и отступаю. Но мы еще вернёмся к этому.

Я переключил визор в режим серийной съемки. Щелчки затвора в маске фиксировали всё: четкие номера машин, лица тех наемников, что сняли маски в тени фургона, и каждую деталь шестиугольной маркировки на контейнерах. Как только последний файл ушел на защищенный сервер, я оттолкнулся от парапета и одним длинным прыжком исчез в густой темноте между зданиями.

* * *

Тихий щелчок электронного замка, и я скользнул внутрь. Мила стояла у входа, прислонившись к дверному косяку. В полумраке лаборатории светились только мониторы, отражаясь в её очках.

— Ты опоздал на час, — ровно произнесла она, скрестив руки на груди.

Я стянул маску, чувствуя, как лицо обдает прохладой кондиционированного воздуха. Дыхание всё еще было сбитым, а в глазах стояла картинка со склада.

— Но мы же кое-что нашли, — я подошел к столу, сбрасывая рюкзак. — «Озкорп» проводит ночные операции через заброшенные склады в Квинсе. Это не похоже на официальную перевозку грузов.

Мила молча взяла флешку с записью, которую я вытащил из слота маски, и подключила её к центральному терминалу. На экране замелькали кадры: наемники, фургоны и те самые ящики с шестиугольниками. Мы замерли перед монитором, изучая каждую деталь в режиме стоп-кадра.

Мила увеличила изображение на боковой панели одного из контейнеров, где под логотипом виднелся буквенно-цифровой код. Она замолчала, и в лаборатории воцарилась тяжелая тишина.

— Эта маркировка... «Проект Шершень», — наконец произнесла она, и её голос стал на тон ниже. — Я слышала о нем, когда работала в «Озкорпе». Это разработка боевых экзоскелетов для нужд частной охраны и групп быстрого реагирования.

— Экзоскелеты? — я перевел взгляд на ящики, которые на видео выглядели массивными и тяжелыми.

— Усиленная броня, гидравлика, кратно увеличивающая силу и скорость оператора, — Мила начала быстро вводить команды, пытаясь сопоставить код с базой данных. — Это не полноценные мета-способности, но технологически — максимально близко к ним. Если Норма начала их массовое производство и вывозит со складов под покровом ночи...

Она не закончила фразу. Нам обоим было понятно, что это значит: «Озкорп» вооружается, и делает это в обход всех официальных отчетов.

Мила отложила планшет на лабораторный стол, и звук пластика о металл прозвучал финальной точкой в их сегодняшнем исследовании. Она медленно повернулась ко мне, окинув внимательным взглядом врача и женщины.

— Ты устал, — негромко констатировала она, сокращая дистанцию. — Твои зрачки расширены, а пульс на сонной артерии всё еще бьет чечетку.

— Я в норме, — ответил я, хотя чувствовал, как тяжелеют веки.

Она не стала спорить. Вместо этого Мила подошла вплотную, и я сразу почувствовал исходящее от неё тепло, смешанное с тонким ароматом антисептика и её собственных духов. На ней был тонкий шелковый халат, едва скрывавший очертания фигуры, и в тусклом свете мониторов её кожа казалась фарфоровой. Её пальцы, привычные к точным манипуляциям, уверенно легли на скрытые крепления верхней части костюма.

— Как прошло свидание? — спросила она, аккуратно помогая ему освободиться от плотной технологичной ткани. Её руки прохладными мазками скользили по его разгоряченным плечам, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться.

— Ты действительно спрашиваешь об этом сейчас? — Я слегка удивился, глядя в её спокойные глаза.

— Я не ревную, Питер. В этом мире глупо ревновать к тому, что делает тебя сильнее, — она расстегнула последний замок, и костюм сполз к его поясу. — Я просто хочу знать, что ты счастлив. Что твой эмоциональный фон стабилен.

Я начал рассказывать — коротко, подбирая слова, стараясь передать атмосферу вечера на набережной и тот уютный ужин в итальянском ресторанчике. Мила слушала, не прерывая, лишь иногда кивала, продолжая изучать его тело на предмет новых повреждений. Её ладони задерживались на его груди чуть дольше, чем того требовал осмотр, и я чувствовал, как возбуждение, накопленное за вечер с Гвен и Эм-Джей, вспыхивает с новой силой под этим профессионально-ласковым воздействием.

— Хорошо, — наконец произнесла она, когда он замолчал. — Они важны для тебя. Это дает тебе почву под ногами. Я рада.

Мила отстранилась лишь на секунду, чтобы сбросить халат, оставшись в вызывающе минималистичном белье, которое подчеркивало её зрелую, уверенную привлекательность. Она снова прижалась ко мне, теперь уже всем телом, и я ощутил резкий контраст между своей разгоряченной кожей и её шелковистой прохладой.

— А теперь забудь про «Шершня», про Старка и про свои серверы, — прошептала она мне в самые губы.

Она поцеловала меня — медленно, глубоко, с той властностью, которая всегда отличала её от его школьных подруг. В этом поцелуе не было невинности, только опыт и обещание. Остаток ночи мы собирались провести вместе в глубине лаборатории, где среди холодного блеска микроскопов и мерцания датчиков царила наша собственная, ничем не сдерживаемая химия. Работа была закончена; пришло время заслуженной награды.

Примечание:Сюжет данной книги сознательно удерживается в рамках текущего возрастного ценза, чтобы история оставалась доступной для всех читателей площадки. Это не влияет на основную сюжетную линию, книга остается цельной и логически завершенной здесь, в её текущем виде. Основное повествование продолжится без потери смысла. Тем не менее, для тех, кто хотел бы увидеть более детальную версию этой сцены (18+), я подготовил отдельный бонусный материал на на моем бусти (в примечаниях автора).

* * *

Пока Питер находился в лаборатории Милы, погружаясь в совсем иной ритм ночи, в доме Стейси тишина нарушилась тяжелым поворотом ключа в замке. Улицы Бруклина за окном уже давно погрузились в сон, и только мягкий свет на кухне указывал на то, что капитана полиции всё еще ждут.

Гвен, так и не сумев уснуть после свидания — слишком много мыслей о Питере и Spark крутилось в голове — хлопотала у плиты. Когда Джордж Стейси вошел в кухню, он выглядел на десять лет старше своего реального возраста. Плечи осунулись, форменная рубашка была измята, а в глазах застыла та специфическая смесь усталости и раздражения, которая появляется у копов после безнадежных смен.

— Спасибо, солнышко, — негромко произнес он, опускаясь на стул и принимая из рук дочери тарелку с разогретым ужином. — Тяжелый день. Кажется, этот город никогда не спит, а если и спит, то ему снятся кошмары.

Гвен присела напротив, подперев подбородок рукой и внимательно наблюдая за тем, как отец медленно ест.

— Что-то серьезное? — спросила она, стараясь, чтобы вопрос звучал обыденно, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. — Опять разборки банд?

Стейси долго молчал, методично расправляясь с ужином, словно взвешивал, стоит ли приносить работу в дом. Наконец он отложил вилку и посмотрел на дочь.

— Ты слышала о «Пауке»? — прямо спросил он.

Гвен почувствовала, как по спине пробежал холодок, но она лишь слегка нахмурилась, имитируя припоминание. Память услужливо подбросила образ Питера, уходящего в ночь, и его странную реакцию на набережной.

— Что-то в новостях мелькало, — осторожно ответила она, стараясь не выдать своего напряжения. — Народный мститель? Очередная городская легенда, которую обсуждают в соцсетях.

— Если бы это была просто легенда, — вздохнул капитан, потирая переносицу. — Третий случай за неделю. Мы находим преступников — серьезных ребят, торговцев оружием и грабителей — связанными странным, невероятно прочным полимером. Рядом всегда оставляют флешку с видеозаписями их деяний. Доказательства неоспоримые, но методы... Это человек, который решил, что он выше закона. И это только начало, Гвен. Те, кто вершит самосуд — это всегда угроза порядку, вне зависимости от их намерений.

Джордж отодвинул тарелку и устало прислонился к спинке стула, глядя куда-то сквозь стену кухни.

— Ситуация выходит из-под контроля, — продолжил он, понизив голос. — За последние недели он — или она — начал систематически зачищать Квинс. Это не просто уличные драки. Кто-то останавливает грабежи, накрывает притоны и оставляет преступников связанными по рукам и ногам, прикладывая неопровержимые доказательства их вины. Потом следует анонимный вызов в участок, и нашим парням остается только оформлять протоколы.

Он постучал пальцами по столу в такт своим мыслям.

— С одной стороны — статистика просто невероятная. Преступность в районе упала почти на 30% за рекордные сроки. Жители в восторге. Но с другой — это народный мститель. Человек, стоящий вне закона, который в одиночку решает, кто виновен, а кто нет. Он взял на себя функции судьи, присяжных и исполнителя.

Гвен закусила губу, чувствуя, как внутри нарастает странное противоречие. Образ анонимного героя в маске, о котором говорил отец, слишком ярко контрастировал с её собственными представлениями о справедливости.

— Но что, если он действительно помогает? — тихо спросила она, подавшись вперед. — Если он делает то, на что у полиции не хватает ресурсов или полномочий? Разве результат не оправдывает риск?

Стейси резко выпрямился, и его взгляд стал строгим, профессионально холодным.

— Сегодня он помогает, Гвен. А завтра? — отрезал он. — Что, если однажды он ошибется? Что, если его действия приведут к чьей-то смерти или он сам решит, что имеет право на убийство ради «высшего блага»? Закон существует не просто так, он защищает нас от хаоса и личного произвола. И этот «Паук» — самая большая трещина в системе за последние годы.

* * *

После разговора с отцом сон окончательно покинул Гвен. Она лежала в своей постели, глядя в потолок, на котором плясали тени от уличных фонарей, но мысли её были далеко. Слова капитана Стейси о «Пауке» эхом отзывались в голове, запуская непроизвольный аналитический процесс.

Она начала сопоставлять факты. Этот таинственный мститель появился в Квинсе примерно в то же время, когда Питер начал пропадать по вечерам, ссылаясь на дополнительные лабораторные работы с Милой Уоррен. Гвен вспомнила, как сильно он изменился за последние месяцы: он стал увереннее в себе, его телосложение стало заметно крепче, а движения — отточеннее. И эти его странные рефлексы... На свидании, когда официант случайно выронил стакан, Питер поймал его у самого пола так быстро, что это казалось почти невозможным для обычного человека.

— Питер? Герой-самоучка? — прошептала она в пустоту комнаты, и сама идея прозвучала в её ушах как полнейший абсурд.

Она перевернулась на бок, плотно кутаясь в одеяло. Это же Питер. Тот самый мягкий, феноменально умный и всё ещё немного неуклюжий Питер, который краснеет от её комплиментов. Представить его сражающимся с вооруженными бандами в Квинсе было просто невозможно. Гвен попыталась отогнать это предположение как побочный эффект усталости и слишком богатого воображения.

Но где-то глубоко внутри, под слоями логических оправданий, затаился крошечный червячок сомнения. И этот червячок отказывался засыпать.

* * *

Чем больше глав — тем больше ответственность! Поддержка дело добровольное, если захотите — добро пожаловать на https://boosty.to/stonegriffin/. Это необязательно, здесь работа в любом случае будет выложена полностью)