Кладбище эонов (джен)

Внутреннее кольцо гудело от ажиотажа. Со всех экранов транслировались новости: госпожа Эллис пожимает руку директору Кир, официальные фото, кадры подписания договора и диаграммы роста благополучия Пенаконии. Инвестиционные рекомендации советовали вкладываться в строительный рынок и шоу-бизнес. Второй новостью шло сообщение о начале реконструкции Большого Театра и скором обновлении репертуара. Телевизоры рекламировали предстоящие премьеры, обещая участие иностранных звезд, многомиллиардные декорации и захватывающие постановки.

Лицо Сандея было на обложке свежеотпечатанного номера «Эпохи». Главная тема номера: «Искусство опережать время». Слева от фотографии виднелась главная рубрика: «Эксклюзивное интервью: о балансе традиций и инноваций, силе настройки в цифровую эру и будущем Пенаконии после подписания исторического договора с КММ». Мэйвен, как всегда, обо всем позаботилась заранее — ему не пришлось встречаться ни с фотографами, ни с журналистами. Он бы не удивился, если бы оказалось, что тираж отпечатали еще до подписания договора.

Взгляд Сандея на фотографии был отведен чуть в сторону и смотрел не прямо в камеру, а в будущее. Взгляд Сандея в реальности был прикован к отелю «Ревери». Он глушил себя настройкой за настройкой, пока Пруди лавировала в пробках на проспекте Константины. Он ужасно спешил и совершенно не хотел ехать в «Ревери». Застроенный небоскребами проспект, цифровые билборды, на которых он прижимал руку к груди и говорил: «Добро пожаловать в Семью, Семья заботится о каждом», рекламные плакаты, на которых модели все как одна копировали стиль Мэйвен, абсолютно всё — даже облака, похожие на бутылочки газировки, — нестерпимо мучило его своей радостью, фальшью и неуместностью. Ему хотелось кричать тем особым криком, который был только у галовианцев, криком, который обладал разрушительной силой. Он сдерживался из последних сил. Он хотел бы ничего не чувствовать. Он хотел поскорее нырнуть в Грезы, чтобы снова увидеть Эну.