Сказание о Неоскверненном (гет)

«В те дни еще не угасла былая доблесть Владык Эльдар, и память о глубокой древности, о делах былых времен жила в сердцах их, претворяясь в прекрасные предания. Но в хрониках эльфов мало говорится о деяниях людей...»

О Кольцах Власти и Третьей Эпохе.

1165 год Эпохи Древ. Спустя тридцать лет после встречи с кхазад.

Еще раз здравствуй, Белетэль. В этот раз я должен был посвятить тебя в события, произошедшие после встречи с Трауном, ставшие основой государственности моего рода. Однако, в очередной раз обхаживая бескрайние просторы Oira Parmassë — Вечной библиотеки, я нашел записи одного моего старого знакомого.

Эльфа, умудрившегося пережить и войны, и падение континентов, и даже коротенькую схватку богов, каким-то чудом оставшегося относительно целым и даже при всех конечностях.

Удивительная удача, особенно для людей его ремесла. Не зря именно ему я пожаловал титул Хрониста — эльфа, чья работа была невероятно почетна, и одновременно с этим —трудна. Быть свидетелем и очевидцем всех событий, происходящих с нашим народом, и он, стоит признать, со своей задачей справился полностью, погибнув всего за пару столетий до твоего рождения, когда от айликвенди остался лишь жалкий огрызок.

Перенесенные же мной строчки относятся к его раннему, не самому лучшему творчеству. Поэтому, прошу, отнесись к этому с пониманием. Ибо не только автор, но и сам мир тогда были молоды, не успев очерстветь под гнетом тех потрясений, которые готовил нам Эру.

1165 год Эпохи Древ.

Автор — Минэлион, летописец третьего поколения, рожденный под благословенной сенью Птичьего пика.

С тех пор как на плато Тарк-Зурам был заключен союз между нами, благословенным народом, и нашими подгорными товарищами, минуло целых тридцать лет. Немалый срок, особенно для народа, осознавшего себя и начавшего обживать Харад лишь столетие назад.

Первое десятилетие после первой встречи и заключения договора ушло на то, чтобы облечь его в строгие рамки, ибо наш великий государь, чья дальновидность и вековая мудрость всегда опережали самые смелые грезы, прекрасно понимал — слова, не подкрепленные доказательствами, ничего не стоят.

Особенно это касается кхазад, чей век — конечен, и договоренность, заключенная с их предками, могла для их потомков ничего не значить, что бы они ни говорили о своей гордости и чести. Поэтому наш благоразумный лидер сразу после братания с их королем взял с собой миледи Глориэль с несколькими нашими рассудительными сородичами и отправился в Азаг-Дум помогать с составлением ангертаса — рунного алфавита, созданного специально под их язык, кхуздул.

Это, а также помощь в строительстве и обучении некоторым тонкостям кузнечного мастерства, которыми с гномами поделилась миледи Глориэль, еще сильнее укрепило союз между двумя народами.

В итоге Verie ranco ar ondo, Завет Металла и Камня, получился невероятно выгодным. Мало того, что граница между нашими королевствами прошла севернее Тарк-Зурама, передав нам богатую ангарановую жилу, так еще и сам город, который гномы всеми силами хотели закрыть, стал доступен не только таким мастам, как наш господин и его потомки, но и остальным кузнецам, мечтавшим поработать с гномами.

Это, а также военный и торговый договоры сделали дружбу между Пиком и Азаг-Думом нерушимой. Уверен, она продлится еще многие годы и принесет много пользы обеим сторонам.

Доказательство тому — миледи Глориэль, которой кхазад своими руками воздвигли огромную кузню, мало чем уступавшую королевской, и стали часто звать к себе, чтобы обмениваться опытом и порассуждать о ремеслах. Естественно, наша великодушная принцесса, о чьем уме и красоте менестрели уже много лет слагают песни, не смогла отказать нашим новым друзьям.

Почти пятнадцать лет она прожила под сводами Азаг-Дума, научив их множеству премудростей в выплавке и обработке стали, а также подарив им секреты обработки и инкрустации драгоценных камней, коих в их владениях оказалось великое множество, ничего не попросив взамен.

Это настолько растрогало бородатых коротышек, что стараниями Гругни — старшего сына и наследника короля Трауна, миледи была записана в Mazarbul-Azag — Хроники Славы, куда Чернобородые вносили величайших деятелей своего народа и где поныне было всего два имени. Траун I Основатель и Глориэль Златорукая, что тоже было частью награды. Ибо титул приравнивал миледи к одной из старейшин, признавая ее важной и неотъемлемой частью этого удивительного народа.

Но вернемся к хроникам.

За следующие двадцать лет торговля, установившаяся между Птичьим пиком и Мрачной горой, постоянно росла, разрастаясь и по сей день. Каждый месяц караваны, состоявшие из выносливых горных козлов и баранов, в сопровождении наших лучших воинов, груженные зерном, овощами, фруктами, конопляными и шелковыми тканями, а также специями, маслами и звериными шкурами, отправлялись на север, преодолевая опасные кручи Серых гор. Цель у них была одна — достигнуть предгорий Азаг-Дума, встретиться с гномами, число коих за эти годы достигло трех сотен, и обменять товары на необходимые нам материалы. К примеру, драгоценные камни вроде алмазов или рубинов, подземные красители (лазурит и киноварь), глубинную глину, теневые сланцы и многое-многое другое.

Стоит отметить, что среди нас были те, кто предлагал разработать свои глубокие шахты, перестав зависеть от гномов, но господин, неподражаемый в своей мудрости…

Примечание.

Белетэль, если ты думаешь, что мне нравятся подобные слащавые восхваления, то это не так. Наоборот, я много лет отучал Минэлиона и остальных от подобного, отстраняя от работы или вообще забирая бумаги. К сожалению, результат появился только через пару десятилетий, а остальные "летописцы" делали еще хуже.

Можешь воспринимать это как показатель того, насколько меня любили и обожали поколения тех лет, своим поведением и поступками больше напоминающие людей, чем известных тебе эльфов.

…изрек следующее:"Зачем? Зачем отбирать у них дело, ради которого они созданы? Зачем деревьям соревноваться с камнями? К тому же наша взаимная торговля помогает не только нам, но и самим гномам. Вспомните, как они выглядели при первой встрече и какие они сейчас?"

Что было правдой. За тот срок, что минул со дня той встречи, кхазад прошли длинный путь от того, что миледи назвала "кожано-стальным непотребством", до чешуйчатых кольчуг с двойным узлом, секрет которых им поведал сам Аулэ, а они поделились с нашими мастерами.

И так было во всем. Там, где мы предлагали им изящные и неочевидные методы, созданных тысячами проб и ошибок, Черновласы же использовали более фундаментальные, техничные решения, полученные ими от прародителей, бывших учениками самого Махала.

Особенно это касалось архитектуры, в которой потомки Трауна Первого были диво как хороши. Арки с десятикратным запасом прочности, секреты растворов, намертво скреплявших гранитные балки, подвесные мосты, держащиеся лишь на одной цепи, башни, достигавшие в высоту десяти, а то и пятнадцати этажей.

Таких моментов было настолько много, что господин Финвэ — главный архитектор и строитель нашей будущей столицы — едва успевал переписывать свои планы, один раз подстроив под снос целый район.

И это лишь одна из многих сторон жизни двух народов. Встречи, разговоры, пьянки, совместные праздники. Все это быстро стало хорошей традицией, крепко объединив два таких разных и одновременно с этим похожих племени.

Кроме этого были и другие события. Наконец-то шесть десятилетий неостановимого, упорного труда леди Варинды и ее последователей дали свои плоды, преобразив Южный Харад до неузнаваемости.

Земля, которая, по словам господина Эстандира, тысячелетиями была скована леденящим дыханием mornië и представляла собой выжженную, безжизненную пустыню из каменистых плато и зловонных тухлых болот, наконец ожила, начав медленно возвращать себе былой облик.

Как я уже говорил, главной виновницей подобного чуда, помимо благословения самой Варды, стала наша четвертая принцесса Варинда. Обладая невероятным, глубоким чувством природы и неся в себе частичку Телпериона, далекого Древа, созданного для очищения этого мира, она шаг за шагом преображала израненные земли Харада.

С помощью света, скрытого в глубинах ее собственной души, она вместе со своими помощниками очищала горы и реки, возвращая жизнь в воду. Затем высаживала семена, сохранившиеся в кладовых Птичьего Пика еще со времен легендарных Светильников, и внимательно следила, дабы саженцы не просто выжили, но и дали потомство. Которое за считанные годы распространилось по всему Югу, превращая серые, потрескавшиеся пустыри в бескрайние леса и равнины, где вскоре находили свой дом многочисленные птицы, звери и насекомые, каким-то чудом пережившие времена владычества Врага, умудрившись не потерять свою суть.

Правда, если верить господину, то они были лишь бледными тенями своих предков, бродившим по этим равнинам десять тысяч лет назад. Маленькие, слабые, трусливые, лишенные даже слабого намека на разум. Лишь те немногие звери, такие как огромные мумакилы, белые буйволы, златокудрые антилопы или величественные пустынные барсы, чьи предки согласились остаться в Долине, смогли сохранить частичку той силы, дарованной им Эру через своих слуг.

И сейчас они медленно расселялись по Хараду, находя себе уединенные места, где тьмы было меньше всего, а число созвездий Варды — чаще.

Очищение Харада и появление новых друзей дало толчок и для нашего народа. Сменилось еще три поколения, и численность айликвенди достигла одиннадцати тысяч душ, выплеснувшись далеко за пределы замка.

Так, часть из них во главе с леди Рениндой перешла горы и оказалась на западной оконечности континента, рассеченной надвое широкой рекой, несущей свои воды напрямую в Белегаэр — великий океан, разделяющий Аман и Средиземье.

Миледи так понравилось то место, что она сразу решила там остаться, предварительно испросив разрешение у своего отца. Господин не стал отказывать и, дав свое благословение, нарек ту реку Кэлдуином — Быстрой рекой, за ее стремительное течение и направление.

Именно там, на его берегах, был вскоре построен Сирмар — Речной дом, где последователи леди сначала возвели каменный, хорошо укрепленный замок, а затем — верфь, с которой стараниями лучших плотников, литейщиков и кожевников нашего народа начали спускать первые корабли. Небольшие, еще плохо держащиеся на волнах, но способные без проблем дойти до устья и выйти в открытое море.

Если честно, изначально мало кто понимал, зачем они были нужны. Большая часть нашего народа жила в восточной стороне гор, а ближайшая к Пику река — один из крупнейших притоков Тарсириона, хоть и могла быть полезна, но для этого пришлось бы вывести корабли в море, к чему они были не готовы.

Однако стоило миледи провести более тщательную разведку Кэлдуина, как все резко изменилось. Дело в том, что, кроме найденного ими небольшого притока, эта река имела рукав, уходящий далеко на север, беря свой исток прямо у основания Нарагбунда — горы, внутри которой был построен Азаг-Дум.

Это меняло все, ибо теперь не было необходимости снаряжать караваны и заставлять их шагать больше ста пятидесяти миль по горным тропам, рискуя сорваться или подвергнуться нападению оголодавшего варга или нетопыря. Теперь товары доставляли сначала в Сирмар, а уже оттуда на кораблях те плыли до гномов.

Не обошлось без неприятностей. В реках тоже осталось много тварей Врага, а плыть против течения с помощью весел оказалось трудно, но тут к нам на помощь пришло благословение, коим вала Ульмо одарил нашего вождя. Кэлдуин не только оказался спокойным и податливым, позволив кораблям буквально летать по своей глади, но и изобильным — благодаря рыбе, вылавливаемой по его берегам, удалось возродить одну старую традицию — есть мясную пищу лишь в часы бедствий или траура.

Были у этого и другие последствия.

Исход миледи Ренинды и основание Сирмара заставили насторожиться лорда Эстандира. Он раньше всех понял, что одиннадцать тысяч душ — это уже не один большой род, способный спокойно собраться в одном зале. Это сотни, если не тысячи семей, начавшие стихийно распадаться на шесть обособленных, замкнутых в себе групп. Пять из них подобно своим предкам, собрались вокруг принцесс, добровольно впитывая их уникальные черты, образ жизни и даже манеру общения, в то время как шестая, состоявшая из отобранных господином эльфов, оставалась верна лично ему.

Разделение вышло не случайным. Вокруг старшей принцессы Глориэль и ее супруга Финвэ сплотились в основном мастера, бывшие выходцами из клана татьяр: кузнецы, литейщики, каменщики и большинство других ремесленников. Все они, ведомые мечтой стать лучше, достичь вершин мастерства, как завороженные следовали за миледи, желая узнать, где пределы ее талантов.

Леди Ниэнтинда тоже собрала себе эльфов под стать. Ученые, лекари, книжники, астрономы, поэты, барды. Все, кто желал так или иначе познать Арду, шли за ней, все глубже и глубже погружаясь в такие сложные материи, как феа и хроа.

Госпожа Морилинда, самая тихая и нелюдимая из всех, вела за собой суровых, обветренных всеми ветрами егерей и следопытов, неделями пропадавших в саваннах Харада и понимавших язык хищников лучше, чем наречие родного дома.

Леди Варинда была верной последовательницей Клементари, ухаживая за обитателями лесов и полей, пока ее младшая сестра возглавляла самую шумную и веселую группу, куда попадали все, для кого свобода и приключения значили гораздо больше, чем свет дома и теплый очаг.

В этом нет ничего удивительного, ибо по природе своей наш народ склонен привязываться к сильным лидерам, однако такая раздробленность ни к чему хорошему бы не привела. Господин Эстандир хорошо это понимал, но и поделать ничего не мог. Ведь леди даже не старались специально собирать вокруг себя последователей, но их мудрость, сила и харизма сами приковывали к ним внимание. Сначала напуганных и потерянных эльфов, сбежавших с Куивиэнена, а затем — их потомков, начавших восхищаться теми же кумирами, что и их родители.

Наш лорд, хорошо осознавая причину подобного, решил не идти против природы своих подданных, а наоборот — использовать ее, убив двух варгов одной стрелой.

Все произошло в тот день, когда на Безымянной равнине перед взорами десяти тысяч айликвенди в мостовую был водружен последний камень, знаменуя окончание строительства, длившегося больше сорока лет.

Наш первый и пока единственный город, построенный из белоснежного известняка и мрамора, поражал. Огромный, возведенный со взглядом на будущее и способный вместить сотни тысяч жильцов, он напоминал драгоценную жемчужину, выброшенную посреди темных, не знавших света Солнца земель Харада.

Что, естественно, решил обыграть наш государь, нарекая его именем Аилоссэ, что буквально означало "Белоснежное сияние". Имя это полностью отражало саму суть новой твердыни.

Многочисленные башни, ровные мощеные улицы, дома, зеркала и акведуки, по которым струилась чистая горная вода. Все это было спроектировано и построено так, чтобы захватывать и направлять весь падающий сюда звездный свет, отчего каждая улица или дом сияли так, словно повсюду были установлены факелы или фиалы с благословенной водой.

— Финвэ хорошо постарался, используя изыскания Ниэнтинды, — сказал мне государь за день до этого, любуясь сиянием Аилоссэ с высоты Птичьего Пика. — Его задумка с захватом и усилением света звезд… Я бы до такого не додумался.

Высшая похвала из уст нашего господина.

Сразу после наречения речь лорда продолжилась. Стоя на заранее подготовленной сцене в своих лучших одеждах и синем развевающемся плаще, он продолжил вещать свою волю, не обращая внимания на десять тысяч квенди, не сводящих с него глаз. Да, могло быть и больше, но часть охотников, речников и воинов пребывали на границах, выполняя отведенный им долг. Слава Эру, хоть всем пятерым миледи удалось прибыть вовремя, благодаря чему весь народ впервые за долгое время смог лицезреть нашего вождя со всей семьей, а не только с супругой.

Господин почти не использовал устную речь, хорошо понимая, что слова, какими бы громкими они ни были, не смогут дойти до каждого в этой десятитысячной толпе. Поэтому им была использована осанвэ, в очередной раз доказав, насколько выше он стоит по сравнению с большинством. Ибо предел обычного эльфа — общение с десятью, может, пятнадцатью сородичами.

Здесь же все было иначе. Тяжелые, но не давящие мысли потекли в головы тысяч айликвенди, неся в себе простые и понятные смыслы.

Что время, когда мы были простой общиной, прошло.

Что мир меняется, и нам нужно быть на острие этих изменений, если не хотим стать лишь строчками в чужих книгах.

Что сегодня мы сделаем первый шаг, введя такое простое, но до этого не существовавшее понятие, как закон. Правила, по которым будут жить все, без исключения, эльфы и за нарушение которых ждет неминуемое наказание.

Тут следует сделать небольшое уточнение — раньше надобности в подобном просто не существовало. Каждый в общине понимал простейшие правила: не убий, не укради, помогай слабым, не будь жесток и жаден, а более сложные случаи решались благодаря личному участию сначала господ Эстандира и Анариэль, затем — остальных миледи, почти не уступавших мудростью своим родителям.

Вот только у правящей семьи хватало и других забот, а проблем и споров с каждым годом становилось все больше. Сборник законов, названный "Правилами Лада", где у каждого эльфа появились свои права и обязанности, отчасти решал эту проблему.

На этом лорд не остановился. В тот день он объявил, что отныне все, кто будут жить под его властью и подчиняться его законам, будут зваться Рамандили, Крылатой династией.

Государством, которым он будет править долго и мудро, опираясь на помощь Пяти Великих Домов, во главе каждого из которых встанет одна из его дочерей.

Первым был провозглашен Дом Пламени и Стали, коий, естественно, возглавила старшая принцесса Глориэль. Ее долгом отныне и до скончания веков становилось покровительство и развитие ремесел, дабы каждый член династии всегда был обеспечен всем необходимым, начиная от простейших гвоздей или полок для дома, заканчивая изящными украшениями или оружием на случай внезапной войны.

Следом государь утвердил Дом Звездной Живы, вверенный второй принцессе Ниэнтинде. Задача у него была проста — получение, хранение, преумножение и применение знаний. Именно членам ее дома предназначалось быть теми, кто придет на помощь в самый важный момент: поделится советом, исцелит, даст надежду на новое будущее.

Третьим стал Дом Серого Ветра, ведомый леди Морилиндой. Ее людям отводилась самая тяжелая работа — следить за сохранностью Харада. Искать логовища варгов, отстреливать нетопырей, приходить на помощь караванам и следить, дабы за пределами династии не подняло голову новое, доселе невиданное зло.

Четвертым государь провозгласил Дом Земной Благодати под началом принцессы Варинды, чьей заботой стала земля и все с ней связанное. Леса, поля, луга, росшие на них побеги, бегающие по ним звери. Все это отходило в ведение этого дома, который уже стал самым многочисленным и разбросанным по подконтрольным нам землям.

Последним стал Дом Речного Прибоя, коий возглавила младшая госпожа Ренинда. Моряки, заготовители, повара, торговцы и трактирщики. Все они отныне приходились друг другу единомышленниками, объединенными под рукой нашей бойкой и боевитой леди.

Сам же государь Эстандир объявил, что оставляет за собой бремя Верховного судьи и Правителя, чье слово станет последним аргументов в любом споре между Домами. Под его личной рукой оставались лишь молчаливые писцы, помогавшие ему следить за состоянием страны, а также все воины, призванные оберегать покой династии.

Все это, все причины, предпосылки и чаяния вливались в головы наших сородичей, не допуская непонимания или пересудов, отчего, стоило речи закончиться, площадь взорвалась таким оглушительным ликованием, что у вашего почтенного слуги кровь из ушей пошла. Каждому из присутствующих на площади было приятно, что наш правитель так о нас заботится. Это чувствовалось везде — в словах, делах и, самое главное, в мыслях, что для нашего народа было важнее всего.

Началось великое празднество, масштаб которого затмил все пиры, проводившиеся когда-то. Весь город наполнился гомоном народа, из домов прямо на улицы вынесли столы, ломившиеся от еды, на площадях зажгли костры, рядом с которыми запели менестрели, а гномье пиво и наше вино, доставленное из самых глубоких кладовых пика, полилось рекой. Молодые танцевали, дети бегали и играли, первые поколения пили, вознося здравицы сначала за здоровье правящей семьи, затем за процветание Аилоссэ, а после — и всей Династии, в тот день праздновавшей свое основание.

Все изменилось резко, когда к главному столу, где сидела правящая семья, подошел милорд Финвэ, наш главный архитектор, держа под руку свою супругу, принцессу Глориэль.

— Отец, — обратился он к нашему вождю, почтительно склонив голову, получив разрешение так его называть после свадьбы. — Вижу, вы в хорошем настроении?

— Все верно, Финвэ, — ответил наш государь, мягко улыбнувшись. — Город построен, законы приняты, Дома созданы. Может, в будущем с ними и будет несколько проблем, но сейчас это лучший исход для нашего народа.

Все стоявшие вокруг на это лишь кивнули и подняли очередной тост, прославляя мудрость и дальновидность древнейшего из эльфов.

— Кхм, касаемо народа, — вновь обратился к нему Финвэ, осушив свой кубок. — Скажи, наставник, как отныне нам величать тебя перед другими народами? Гномы зовут Трауна королем, Валар на Западе величают Манвэ верховным владыкой. Каким же титулом рамандили будут украшать твоё имя в своих песнопениях?

От такого вопроса милорд, в тот момент пригубивший терпкого хлебного вина, аж поперхнулся.

— Что за глупости ты несешь? — спросил он, нахмурившись. — Я — это я. Мне и так хватает, что вы постоянно называете меня милордом, вождем или господином, пытаясь согнуться в три погибели. Так что нет, никакого титула. У меня и других забот хватает, чем выслушивать ваши восхваления.

Было видно, что лорд Финвэ хотел возразить, но его мудрая супруга вовремя остановила его, кивнув в сторону, откуда вскоре вышла хрупкая, невысокая эльфийка, обладавшая одной уникальной особенностью — у нее во лбу не было calahen-а. Это могло значить одно — перед нами оказалась одна из тех эльфиек, что родились далеко на востоке и переселились сюда вместе с остальными предками.

Звали ее Ири́мэ, и она была одной из четырех повитух, принимавших роды у каждой женщины в этом городе, отчего уважение, оказываемое ей, было невероятно велико.

— Твой зять прав, господин. Ты излишне скромен, — произнесла она, сложив руки на груди и глядя ему прямо в глаза. — Уже больше шестидесяти лет я принимаю роды под сводами Скворцового грота, и каждый раз ты неизменно стоишь рядом. Именно ты первым принимаешь младенцев из золотистых вод Освященного источника. Именно ты находишь и выбираешь для них calahen-ы.

— К чему ты ведешь, Ири́мэ? — спросил тогда господин Эстандир, чье лицо выражало сильнейшую настороженность.

— Ты не просто лидер, ведущий нас вперед, — ответила женщина, чьи глаза отчетливо блеснули. — Для нас ты — некто больший. Некто более важный. Для нас ты — Ара́нвэ А́тар, Король-Отец. И никак иначе.

В тот момент на площади воцарилось молчание, а затем послышались сотни, а затем тысячи голосов:

— Да!!!

— Аранвэ Атар!

— Король-Отец!

— Король-Отец!

— Король-Отец!

Это было что-то невероятное. Все рамандили повскакали со своих деревянных скамей, крича и вздымая руки к нему. Государь пытался отказаться. Пытался сначала перекричать, а затем успокоить толпу. Все было бессмысленно.

Титул уже закрепился в нашем сознании, и отныне мы обращались к нему либо так, либо менее формально, когда этого требовало положение. Но главного это не меняло — в тот день на просторах Арды появилось государство Рамандили со столицей в Белом городе Аилоссэ и правящим им Аранвэ Атаром, господином Эстандиром.