Волшебство - это часть жизни (гет)

Голова жутко болела, горло пересохло и мышцы как будто все разорвались.

— Вот блин, — простонала волшебница, открыв глаза и приподнявшись на постели, — неужели снова?

Эни нахмурилась и схватилась за голову, припоминая подобное пробуждение после Рождественского бала около месяца назад.

— Мисс Блэк, вы очнулись? — послышался строгий и через чур громкий голос прямо над головой.

— Черт, убавьте звук! — жалобно простонала Анабель, стараясь как-то унять звон в ушах.

Девушка, пересилив боль, убрала руку от лица и взглянула на этого орущего человека. Им оказалась женщина преклонного возраста в белом халате и с невозмутимым выражением на лице.

— Мадам Помфри, — обреченно вздохнула Эни, понимая, что её худшие опасения подтвердились, — она опять в больничном крыле.

Вот же блин!

— Вы очнулись быстро, — вдруг продолжила колдомедик, проигнорировав поморщившуюся больную, — это хорошо! Похоже, яд почти полностью вышел. Вот, — она протянула все еще ничего не понимающей наследнице рода Блэк флакончик и стакан воды, — выпейте.

— Что это? — поинтересовалась волшебница, с опаской принимая лекарство.

— Это обезболивающая микстура, — пояснила мадам Помфри, — прими её и иди приведи себя в порядок. Даю тебе 15 минут.

— А потом что? — Анабель залпом выпила содержимое микстуры и слегка поежилась от горько-кислого вкуса зелья.

— Потом пойдем к директору.

— Это еще зачем? — мозг гриффиндорки категорически отказывался работать нормально и воспринимать полученную информацию.

— Меньше часа назад пришли результаты анализов… — начала пояснять колдомедик.

Но Эни совершенно не слышала, что та говорит. В голове все еще стоял ужасный гул, а мозг лихорадочно старался припомнить всё, что произошло ночью.

— Мисс Блэк!

Эни аж на кровати подскочила от такого крика.

— Вы вообще меня слушаете?! Хватит летать в облаках, всё очень серьезно!

— Слушаю-слушаю, — гриффиндорка протерла глаза и взглянула на рассерженную женщину, — так что вы там про директора говорили?

— Пришли результаты ваших анализов, — терпеливо повторила Помфри, — они выяснили, каким зельем вы отравились перед Рождественскими каникулами.

— Правда?! — тут же встрепенулась Эни, вскочив на ноги и подбежав к ошарашенной Помфри. — И что это? Волчье противоядие, да?

— Нет, к сожалению… — колдомедик на мгновение замолчала, вглядываясь во взволнованные глаза своей больной, — это любовный напиток, мисс Блэк.

— Любовный…

Мозг Анабель категорически отказывался воспринимать полученную информацию. Девушка буквально застыла на месте и вглядывалась в лицо врача каким-то стеклянным взглядом, пытаясь понять, что значат её слова.

Любовный напиток...

Любовный...

Это значит…

— Вы прикалываетесь что ли? — не сдержалась гриффиндорка, взглянув на Помфри, как на чокнутую.

— Никаких шуток, мисс Блэк! Всё это очень серьезно. Это не простое зелье, а приготовленное при помощи черной магии. Запрещенное зелье. Именно поэтому мы сейчас же должны сообщить обо всем директору.

Запрещенное… любовное… зелье…

Мозг, кажется, потихоньку начал узнавать эти слова и припоминать их смысл.

— Вы хотите сказать, что весь этот месяц я была под действием… любовного зелья? — ошарашенно прошептала гриффиндорка, почувствовав дрожь в теле.

— Именно, причем этот напиток вам подливали не один раз за это время.

— Не один, значит…

Ноги подкосились и Эни просто упала обратно на кровать, вглядываясь опустевшим взглядом в дрожащие от непонятно чего ладони. Перед глазами все плыло, смысл произнесенных слов наконец-то дошел до неё.

Ей несколько раз подливали любовный напиток, а она даже не заметила этого!

Вот ведь блин!

— Я надеюсь, вы уже догадались, кто именно игрался вашими чувствами? — голос врача звучал словно в прострации, но смысл её вопроса все равно дошел до девушки.

"— Давайте лучше выпьем? У меня созрел тост! — он протянул бокалы с легкой улыбкой на лице. — Выпьем же за этот чудесный праздник! За новое начало и светлое будущее! С Рождеством!

— С Рождеством!"

За новое начало...

Анабель судорожно вздохнула и схватилась обеими руками за волосы, сильно зажмурившись. Голова разболелась с новой силой и слезы вдруг навернулись на глаза.

"— Тебе плевать на меня! А Блейз, он… он действительно заботится обо мне! Я решила… между нами всё кончено!"

Черт, черт, черт, черт!

Это было невозможно! О чем она только думала? Как допустила такое?

"— Давай сначала выпьем?

— Нет, это ни к чему…

— Брось, сегодня же праздник!

— Ну… ладно…"

Эни почувствовала себе настоящей идиоткой, слезы вдруг прыснули из глаз от осознания собственной глупости. Ну как можно было не заметить всего этого? Ну как? Блейз, это, черт возьми, был Блейз! Всё это время он просто врал ей! Он дурил ей голову. Он… он…

— Мисс Блэк, поднимайтесь, — поторапливала её колдомедик.

— А что с ним будет? — хрипло отозвалась Анабель, все еще держась за голову.

— Его отчислят и отправят в Азкабан до выяснения обстоятельств, полагаю…

Гриффиндорка резко вздёрнула голову и уставилась на Помфри изумленными и напуганными глазами.

— Применение черной магии карается очень строго, особенно сейчас, когда последователи Темного Лорда все еще на свободе, — тут же пояснила женщина.

Анабель сглотнула, осознавая, что если расскажет правду, то Блейза упекут за решетку. А она ведь даже не знает причин. У него ведь должны быть какие-то причины? Причем весомые, раз он решился на такой шаг.

— Мадам Помфри, подождите, — Анабель утерла слезы и решительно поднялась с кровати. — Не рассказывайте никому об этом.

— Что?

— Я не хочу, чтобы кто-то знал о случившемся... Я разберусь во всем сама.

— Вы в своем уме? Этот человек применял черную магию, он должен быть осужден!

— Нет. Никто не сядет за решетку из-за меня! И я требую, чтобы вы молчали!

— Да как вы…

— Вы ведь не имеете права разглашать подобную информацию без согласия больного, не так ли? — Анабель понимала, что ведет себя слишком грубо, но она не могла иначе, нервы итак были на пределе, а внутри всё как будто горело.

— Хорошо, только не пожалейте об этом!

Гриффиндорка вышла из больничного крыла и направилась в Большой зал. Возможно, она еще успеет на завтрак, чтобы не вызвать подозрений у друзей.

Эни понимала, что, возможно, пожалеет о своем решении, но иначе она просто не могла. Засадить Блейза за решетку? Испортить ему жизнь? Он же молод, у него все впереди, она не может вот так вот все разрушить. Она просто не простит себе этого. На её руках итак чужая кровь, пусть и Пожирателя Смерти, но все равно когда-то живого человека. Эни знала и понимала, что воспоминания о совершенном убийстве будут преследовать её до скончания дней, поэтому не хотела еще и думать о том, что своими необдуманными и глупыми поступками сломала чью-то жизнь. Вернее, не «чью-то». А конкретную жизнь. Жизнь Блейза Забини — человека, который был рядом с ней во время войны, который поддерживал её и несколько раз спасал. Как ни крути, а она не могла забыть этого.

Да, она понимала, что Забини должен ответить за то, что сделал с ней, но не так. Как-нибудь по-другому.

"— Что со мной происходит?

— Ты просто устала. Я отнесу тебя в кровать"

Лжец! Какой же он всё-таки лжец! Всё это время, весь этот месяц, он врал ей, он играл её чувствами, он затуманил её разум и практически лишил рассудка. Всё это время Эни была глупой марионеткой. Самое страшное, что она искренни верила, что любит Блейза. Это хуже империуса! Будучи под империусом, ты хотя бы не теряешь своих чувств, просто не можешь не подчиняться. А тут… тут как будто обманули не просто тебя, а твои чувства, твое сердце и твою душу.

"Ладонь левой руки коснулась его щеки, губы приоткрылись, ноги приподнялись на носочки. Теперь их лица разделяло всего несколько миллиметров. Но и это расстояние быстро растворилось. В следующую долю секунды Анабель почувствовала вкус его губ, глаза закрылись, а в голове все также крутились мысли о Блейзе, словно какое-то наваждение".

Противно!

Анабель почувствовала сильную тошноту от воспоминаний о всех поцелуях с этим слизеринцем. С человеком, к которому она никогда не испытывала ничего подобного. Противно. Отвратительно. В этот момент она сама себе была омерзительна. Захотелось немедленно схватить жесткую щетку и тереть губы, пока не исчезнет это дурацкое ощущение. Его руки. Его губы. Его вкус. Его язык.

Противно.

Блэк зажмурилась, стараясь унять подступившие к глазам слезы. Хотелось просто взять и все забыть. Взять и стереть последний месяц из памяти.

Его тонкие пальцы провели невидимую линию от её лица, по губам и шее.

Нужно было срочно принять горячую ванну. Желательно не просто горячую, а кипяток! Чтоб кожа слезла. Чтоб не осталось и следа. И миллиметра чтоб не было!

Анабель шла по коридорам школы, не замечая ничего и никого. Мимо нее сновали студенты и изредка проходили преподаватели. Кто-то задевал её плечом, один первокурсник даже врезался в нее и выронил все свои вещи из сумки. Но Эни не заметила и просто прошла мимо.

Не заметила она и Гарри, целующегося с Джинни в углу коридора. Того самого Гарри, ее лучшего друга, который чуть не убил её, когда Эни рассказала на Рождество, что теперь она с Блейзом. Того самого Гарри, с которым с тех пор она не общалась.

Не заметила она и Рона с Гермионой, сидевших на скамейке и мило шушукавшихся. Ту самую Гермиону, которая просила её одуматься и прийти в себя. И того самого Рона, который набросился на Блейза при встрече, разбил ему губу, а Эни сказала, что больше не желает его видеть. Никогда.

Не заметила она и Невилла с Полумной, которые держались за руки и забавно краснели от этого. Симуса и Дина, которые заявили, что «Малфой еще куда не шло, но Забини…». И Лаванду с Ромильдой, заявивших, что у Эни совсем крыша поехала.

Она не замечала никого, ничто сейчас не имело для нее значения, никто не был нужен ей. Все были чужими и такими далекими. Она была одна. Одна во всей школе. Одна во всем мире. Одна. Совсем одна.

Ей так казалось.

Но в какой-то момент все вдруг приобрело краски и ожило, заполнив голову Эни гулом и хаосом. Двери большого зала открылись и оттуда вышел он. Красивый, высокий и статный. В своем дорогущем и идеально выглаженном черном костюме. Платиновые волосы уложены, как всегда, на бок. Серые глаза имеют уже привычный ледяной блеск. А тонкие губы искривлены в усмешке, которая так невероятно ему шла.

Анабель замерла, вглядываясь в такой знакомый и такой нужный образ. А потом вдруг сорвалась с места и помчалась прямо к нему. К Драко. К единственному человеку, который мог помочь ей. К единственному, кто мог вытащить её из той тьмы, в которую Эни медленно, но верно падает. Он был её спасательным кругом, центром вселенной, единственным, за что можно зацепиться, чтобы не умереть.

— Драко! — воскликнула гриффиндорка, вцепившись в его плечи, дыхание сбилось, сердце колотилось, как ненормальное, а взволнованные глаза пытались поймать его серые.

— Воу, воу, дамочка, полегче, — аристократ с усмешкой и каким-то легким призрением убрал руки Эни от себя и стал отряхивать пиджак, — испачкаешь же.

Больно.

Больно, когда человек, которого ты любишь всем своим сердцем, всем своим естеством, всем… просто всем, смотрит на тебя, как на ничтожество.

Именно сейчас, глядя в стальные глаза Драко, Анабель поняла, что потеряла его. Что Блейз отнял у неё его. И это было самым главным и самым ужасным из всего, что с ней сотворил Забини. На самом деле, только это и имело значение. Только он. Только Драко.

Больно.

Анабель зажмурилась и тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли, а Малфой уже направился было дальше по коридору.

— Подожди! — Эни вновь преградила ему дорогу и схватила за предплечья. — Подожди, Драко, пожалуйста!

— Убери руки, Блэк, — с насмешкой проговорил аристократ.

— Да подожди же! — гриффиндорка не хотела сдаваться, она просто не могла сейчас отступить. — У меня к тебе просьба.

— Просьба? Ты адресом не ошиблась? — Малфой заметно издевался, чем делал Эни еще больнее.

— Я не отстану от тебя, пока ты не выслушаешь! — зло и в то же время обиженно воскликнула Анабель, еще сильнее вцепившись в его руки, Драко вздохнул и возвел глаза к потолку, а затем как-то устало посмотрел на девушку, всем своим видом показывая, как она ему надоела.

Однако он молчал и не вырывался, а именно это Эни и было нужно.

— Я хотела попросить тебя… — Блэк замялась и на секунду отвела взгляд, она не понимала, почему её заботит именно это, — можешь никому не рассказывать о том, что мне стало плохо сегодня ночью?

Быстро проговорив это, гриффиндорка замолчала и со страхом уставилась на Драко. Тот молчал, наверное, секунд тридцать, внимательно вглядываясь в лицо Эни, а затем вдруг усмехнулся.

— Тебе стало плохо? — удивился он, вскинув брови.

Эни поджала губы и сощурилась, его дурацкие издевки сильно выводили из себя.

— Ты же отнес меня в больничное крыло, Малфой.

— Боюсь, ты что-то путаешь, полукровка, — откровенно насмехаясь, заговорил Драко, — я вчера ночью ушел один, и что там с тобой случилось после меня особо не волнует.

Анабель замерла от сказанных слов.

Больно.

Она знала, что он врет, знала, что это именно он помог ей ночью. Но, видимо, ему было это настолько противно, что он даже не хотел признавать своего поступка.

Больно.

— Вот как… — тихо протянула Анабель, закусив губу и опустив взгляд в пол.

Она хотела рассказать ему все, хотела во всем сознаться прямо сейчас. Но теперь… теперь в этом просто не было смысла. Он презирает ее.

— Тогда… извини… — прошептала девушка и, не взглянув на слизеринца, обошла его и продолжила путь в никуда.

Теперь уже точно — она осталась одна. Спасательный круг уплыл, и вселенная рухнула. Больше некому вытащить ее из этой бездны. Больше некому спасти её.

Больно.

А Драко… Драко, стиснув челюсти, обернулся и проводил взглядом вмиг поникшую гриффиндорку. Он совершенно не понимал, что у неё в голове. И он совсем не хотел делать ей больно и говорить то, что сказал. Просто её просьба выбила его из колеи. Он-то думал, что она хочет ему рассказать, что случилось, хочет объяснить ему, что, черт возьми, с ней творится. А она, наоборот, просит его просто молчать. Наверное, чтобы друзья не волновались… Зачем еще-то?

Когда он принес её в больничное крыло ночью, мадам Помфри даже не удивилась, что, конечно же, Драко тут же заметил. Он пытался выяснить у старухи, что происходит с Эни, но та заявила, что расскажет всё только ей и никому больше. Малфой готов был придушить врачиху, особенно когда она начала выталкивать его из крыла и отправлять спать. И ему пришлось уйти, потому что в помещение ворвался Филч и начал горланить на всю округу.

Всю ночь Драко думал о случившемся и о том, как ему теперь себя вести. С Анабель творилось что-то странное, что-то за гранью понимания, и, как бы Малфой не пытался это отрицать, она волновала его. Даже больше, чем просто волновала.

Но все равно, несмотря на все сомнения, несмотря на собственное волнение, Драко не мог просто подойти и заговорить с Анабель. Спокойно. Как раньше. Просто взять и довериться. Не мог.

Он боялся потерять свою гордость.

Анабель вошла в большой зал, но было уже поздно: столы опустели, ученики отправлялись на занятия. Гриффиндорка обреченно вздохнула, весь день с самого утра идет наперекосяк, а то ли еще будет…

— Эни.

Этот голос… Сейчас Анабель меньше всего хотела слышать именно этот голос. Развернувшись, она увидела перед собой мулата в школьной форме факультета Слизерин. Кулаки непроизвольно сжались.

— Привет, ты не пришла на завтрак, что-то случилось? — участливо поинтересовался он.

— Плохо себя чувствовала, — хрипло ответила Эни, внимательно вглядываясь в лицо человека, который, можно сказать, превратил ее в куклу.

— Вот как… ну сейчас-то все нормально? — Блейз не замечал изменений в поведении сокурсницы, ну или пытался сделать вид.

— Да.

— Вот, это тебе, — Забини протянул Эни стакан тыквенного сока, но девушка не спешила брать его в руки, — я подумал, что ты захочешь пить.

Анабель взглянула на стакан с соком, затем на его левую руку, которую он нервно сжимал в кулак, а потом и на лицо, встревоженное лицо.

Гриффиндорка хмыкнула и неожиданно улыбнулась.

— Да, ты прав, спасибо! — она с благодарностью приняла стакан из рук «друга» и поднесла его к губам, не забывая следить за его реакцией.

Заметив, как Блейз внимательно наблюдает за действиями девушки, Эни тут же резко отстранила стакан ото рта.

— Слушай, разговор есть, идем.

Мысленно пересилив накатившее отвращение, гриффиндорка схватила парня за руку и направилась прочь из зала.

— Может, сначала выпьешь сок? — на ходу предложил слизеринец, на что Эни лишь фыркнула и затащила его в еще пустой кабинет.

Она заклинанием закрыла дверь на замок и повернулась к растерявшемуся Забини, улыбка с ее лица так же исчезла.

— Хочешь выпить, ты какой-то нервный, — вежливо предложила волшебница, протягивая магу его стакан с тыквенным соком.

— Нет, спасибо, — тут же ответил Забини, переводя взгляд, полный непонимания, со стакана на Эни.

— Пей, — настаивала гриффиндорка, протягивая ему стакан.

— Да я не хочу, Эни…

— Я сказала — пей!

— Эни…

Анабель могла бы просто сделать вид, что пьет. Но ей нужны были доказательства, ей нужна была правда. Она надеялась, что, поговорив с Забини и узнав его мотивы, ей станет легче.

— Хорошо, — Анабель нахмурилась, отошла от Блейза и села на парту, — что здесь, Блейз? — она слегка потрясла стаканом в руках.

— Н-н-ничего…

— Уверен? — гриффиндорка начинала раздражаться с каждой секундой все больше и больше.

— Там только сок… что на тебя нашло? — Забини хоть и пытался выглядеть спокойным, но сбитое дыхание и легкая дрожь в голосе выдавали его.

Терпение — это, конечно, хорошо. Люди, владеющие этим качеством, могут добиться больших высот и меньших падений. Но оно не имеет никакого значения, когда ты осознаешь, что из-за человека, стоящего напротив тебя, ты потерял целый месяц жизни, пока плясал под его дудку. Забини казался Эни Гамельнским крысоловом*, который с помощью колдовства чуть не увел её за собой, чтобы она сгинула безвозвратно.

— Ты думаешь, я совсем идиотка? — равнодушно поинтересовалась Анабель, в душе чувствуя, как нарастает гнев. Будь она оборотнем, уже давно бы обратилась и перегрызла глотку этому ублюдку. — Если ты немедленно не скажешь мне, зачем ты подливал мне всё это время гребаный любовный напиток, я клянусь, я пойду к Снеггу и расскажу ему всё! Слышишь?! Всё!

— Я не понимаю…

— Твою мать, Забини! — Блэк сорвалась, не сдержалась, на глаза так и навернулись слезы боли и отвращения к себе и к нему. — Говори! Тебя заставили?

Забини молчал, лишь сильнее стиснул челюсти и сжал кулаки.

— Может быть… ты под империусом? — продолжала надеяться на лучшее Эни.

Блейз молчал.

— Это делал кто-то другой?

— Нет, — наконец заговорил мулат, видимо, осознав, что проиграл, — я сам.

Он просто человек, человек, у которого тоже должно быть право на ошибку, разве нет?

— Зачем? — она перешла на шепот, слезы становилось сдерживать все тяжелее.

— Хотел, чтобы ты была со мной… — пожал плечами Блейз, он сказал это так, как будто само собой разумеющееся.

Легче не стало.

Секунд тридцать Анабель молчала, вглядываясь в это холодное и спокойное лицо, а затем, отставив стакан в сторону, резко вскочила и зарядила слизеринцу кулаком в лицо. Блейз пошатнулся и упал на парту позади себя, а Эни почувствовала, как по щекам текут горячие слезы.

Просто некоторые чувства так трудно держать при себе. Так трудно все время успокаиваться и говорить, что все будет хорошо. Просто, как бы Эни не пыталась оправдать Блейза, она понимала, что он разрушил её жизнь, он лишил её друзей и Его. Просто потому что он «хотел». Конечно, Анабель понимала, что сама во многом виновата. Драко, да и все вокруг твердили ей, что Блейзу нельзя доверять, а она не слушала. Она доверилась. Она сглупила.

Удивительно, как из-за одной ошибки может рухнуть твой мир.

Поэтому сейчас, осознавая и признавая свою вину, Эни приняла очень важное для себя решение — она никому не скажет, ведь Блейз просто человек и тоже имеет право на ошибку. И да, Анабель понимала, что своим решением лишает себя возможности объясниться перед Драко. Но… возможно… позже. Возможно, она расскажет ему, если он сможет понять и простить. Она и вправду не знала, что ей делать, как всё исправить, но была уверена в том, что не хочет рушить жизнь Забини, как это сделал он.

— Если хочешь остаться в школе и не сесть за решетку, — сквозь зубы начала Эни, глядя на Блейза с неприкрытой ненавистью, — ты отдашь мне все зелье, что у тебя осталось. И я знаю, что у тебя есть еще. Ведь, раз ты периодически подливал его мне, значит, зелье действует какой-то определенный промежуток времени. Советую отдать все, Забини, до последней капли. Даю тебе срок до завтра.