Быть человеком-2 (гет)

После возвращения на такой родной, теплый, уютный «Мозгоед» мне хотелось одновременно начать целовать пол, расплакаться и помыться с хлоркой — а то и с наждачкой.

Корабли расстыковались и висели теперь недалеко друг от друга. Нас встретили на пороге Венечка и Михалыч, забросали вопросами, я же не могла отвести взгляд от рыжего затылка над спинкой пилотского кресла. То, что ему удалось пройти всё то, о чем я теперь хотя бы в общих чертах догадывалась, и остаться собой — было если не чудом, то подвигом. И мне очень хотелось что-то об этом ему сказать. Но — не было слов и не было времени.

Дэн, не отрываясь от вирт-окон, что-то просчитывал, сверял, заносил в таблицы. К нам он головы не повернул, хотя наверняка узнал о нашем возвращении первым. Только после того, как Венечка озвучил самый логичный в нашей ситуации вариант: запрашивать экстренную посадку на Ясень, вызывать космополицию и сдавать им Казака как главаря всей банды, Дэн, всё так же не разворачивая кресло, страшно ровным голосом сообщил про неизвестный прибор, который являл теперь с нашим корабликом единое целое.

Его назначение с ходу определить не удалось, но многоопытный космодесантник предположил, что это, скорее всего, штука, которая не даст нам сбежать от «мамы утки», сиречь «Шайтана», до или во время прыжка. Перестанет на нее поступать сигнал — она и рванет.

— То есть, нам-таки придется за ним лететь, как он и сказал? — напряженно косясь на картинку с камеры, где маячил опасный ящик, спросила я. — Терять груз, отдавать ему нашу взрывчатку — и что потом?..

— Взрывчатка не наша, а Аайды, — пробормотал под нос Стас Федотыч, и так я узнала имя столь смутившей его альфианки, но мне уже было совсем не до того. — А потом, — деланно бодро возвысил он голос, — он с нами рассчитается, как договаривались, и мы, на правах его новых деловых партнеров, спокойненько улетим. И сразу же в Галаполицию. Надеюсь, Аайда меня простит… — его громкость снова упала до шепота.

— А если не рассчитается и не улетим? — скорчил подозрительную гримасу Тед. — Что-то этот хмырь не вызывает у меня доверия.

— Как будто у меня вызывает, — вздохнул капитан. — Но какие у нас варианты?

— Дать о себе знать Роджеру? — подал идею не теряющий головы Венечка. — С одной из гасилок, — доктор из краткого пересказа кэпа уже знал, что нам предстоит несколько прыжков.

Стас Федотыч скептически поморщился, давая понять, что вряд ли нам это позволят, но отметать надежду не стал:

— Когда станет ясно, куда нас ведут — так и попытаемся сделать. Чтоб Роджер хотя бы знал, где нас искать. А сейчас быстро ужинаем — и на боковую. Особенно Тед. Неизвестно, сколько удастся поспать, пока Казак дождется, кого он там ждет, и просигналит вылет.

Тед сделал неуверенный шаг в сторону холодильника, но просек полное отсутствие энтузиазма и остановился на полдороге.

— Соречки, что-то аппетита нет, — пробормотала я. — Мне бы в душ…

— Я за тобой, — занял очередь капитан. — Дэн, как твой список?

Ну слава яйцам, хотя бы разговаривать с ним стал нормально, без своего предыдущего рычания. Видимо, его тоже хоть немного, а проняло.

— Заканчиваю, — тихо откликнулся киборг из кресельных недр.

— Отлично! Тогда сполоснусь и ознакомлюсь. А ты тоже иди-ка спать. Потом добьешь, что осталось.

— Извините, я лучше сейчас доделаю. И заодно подежурю до утра.

— Ну, как знаешь, — подобрал губы недовольной складкой кэп, но рычать всё равно не стал.

А я поспешила в санузел, на ходу выполняя акробатический трюк «расстегни молнию правой рукой через левое плечо». Надеясь, что когда отскребу от себя Казака и весь недавний визит (пусть не наждачкой, то хотя бы мочалкой), застану ночного дежурного одного.

* * *

Он остался в пультогостиной один и только тогда позволил себе опустить лицо в ладони упирающихся локтями на край панели рук.

Они вернулись.

В шлюзе не было камер, только голосовой анализатор, и когда из динамиков наперебой раздались голоса: «Открывайте! Всё в порядке!», он сперва уточнил, прежде чем разблокировать пневматику створки:

— Все здесь?

— Да! — прокатился по сенсорам непривычно высокий тембр Нелли.

— Пусти нас, Дэнька! — одновременно с ней прогудел Тед.

Они вернулись. Облегчение было таким же сокрушительным, как таран. Все мышцы, казалось, разом стекли вниз, к вертящемуся основанию кресла — и только импланты удержали их тогда на месте.

Это было ложное облегчение. Кратковременное. Не окончательное. Оставался Уайтер, оставалось устройство напротив движка, оставалась неопределенность. Но хотя бы сейчас они вернулись. Все. И она.

Очень скоро напряжение вернулось опять. Почти сразу, как только он убедился, что все трое благополучно миновали шлюз, и запустил расстыковку.

Они провели у Уайтера час сорок три. Что тот мог и успел рассказать за это время о глючной рыжей «шестерке»? Тупом сбоящем киборге, исподтишка наделавшем немало гадостей? Рассказал ли тот о руке? О том, что он причинил физический вред хозяину. Человеку. Именно это и именовалось «срывом» во всех информационных источниках. Именно этого всегда и боялись люди больше всего.

Подойдет ли Нелли вообще теперь к нему ближе, чем на расстояние броска? Инициирует разговор? Что скажет? И что ему отвечать?

Даже сквозь закрытые веки обрушилась темнота. Он поднял голову. В по-прежнему пустой пультогостиной светились только датчики на панелях и вирт-окна, которые он не закрывал.

«Ты активировала ночной режим. Зачем?»

«Потому что сейчас ночь, котик. Отдохни»

На голо-платформе вспыхнул визуализацией небольшой костерок. Красный спектр пламени, топливо — фрагменты органического происхождения с высоким содержанием целлюлозы. Дрова.

«Согласись, так уютнее?»

Маша была… Маша. Цифровой огонь не генерировал теплового излучения. Он и светового почти не генерировал. Но с ним и правда почему-то было… более терпимо.

Он смахнул вирт-окна, погрузив помещение полностью в красноватую полутьму, пересел на диван и открыл их снова — уже только на внутреннем экране. Список почти готов. И он длинный. Слишком длинный, чтобы помочь Сакаи быстро найти их. В то, что удастся незаметно от Уайтера отправить сообщение со станции, он не верил: мешали проценты вероятности и упрямое «Потому».

Сигнатура кошки воровато проскользнула из коридора, проверила миску, разочарованно фыркнула, вспрыгнула на диван. От кошки тепло исходило. Другое, нежели от открытого пламени, но тоже грело. Тепло извернулось, уткнувшись боком в бедро, принялось вылизываться, запустило низкочастотное звуковое сопровождение.

Он заставил себя сменить позу — чтобы как можно меньше походила на одну из тех, что предписывались программой. Повторил ту, что видел в одном из фильмов, просмотренных с этого самого диванчика. Левую (чтобы не потревожить кошку) ногу согнуть в колене, упор ступней в велюровую обивку. Левую руку закинуть поверх и позволить кисти свисать. Киборги так не сидят. Только люди. Люди, которым уютно — или они хотя бы делают вид.

Шум воды стих. Щелкнула задвижка на двери санузла. В коридор упала полоска света. Шаги, стук в капитанскую каюту:

— Локация в вашем распоряжении, Станислав Федотович!

Другие шаги. Тяжелые, утомленные.

— Спасибо, Нелли. Спокойной ночи.

— И вам.

Полоска света исчезает, защелка закрывается снова. И снова шаги. Ее. Сюда.

Неуверенные. Медленные. Вариант а: ей не хочется к нему приближаться. Вариант б: она плохо видит в почти полной для нее темноте. За первый вариант — шкала ее кортизола. За второй — неистребимое «Потому» пополам с надеждой.

Он решается на тест. Подает вербальный сигнал, обозначающий его местоположение. И заодно задает свой главный вопрос:

— Он говорил вам что-нибудь обо мне?

* * *

После мочалки и смены опостылевшего платья на привычное худи отделаться от призраков Дэнова прошлого стало проще. Ровно настолько, чтоб не слышать каждую минуту мерзкий пофигистичный голос усача-хуева эстета. А, к примеру, время от времени. И то хлеб.

Сперва показалось, что в пультогостиной — хоть глаз выколи. Россыпь рдеющих угольков с редкими красными проблесками только сгущала темноту по бокам. Просить Машу пролить сюда немного побольше света я не стала: если «ночной сторож» устроил тут вайб лесного привала, не мне его ломать.

Опасаясь вышибить последние мозги об одну из колонн и завидуя Теду, за время своей слепоты наловчившемуся обходиться без глаз и не падать, я сделала один осторожный шажок вперед, другой… До пульта их сколько? Таких крошечных — не меньше двадцати. То есть, двадцать шансов эпично навернуться.

Я уж совсем собралась подать голос (что-то вроде беспомощного «Ау», как из сказок про Аленушку), как голос подала темнота. И не со стороны пультов, а гораздо ближе — наверное, с диванчика.

— Он говорил вам что-нибудь обо мне?

То ли глаза постепенно привыкли, то ли смотреть в сторону от голографического костерка оказалось выигрышной стратегией, но я различила и отрешенно сидящую фигуру на диванчике, и дымчатый бублик под ее боком.

И вот что прикажете отвечать? Что рассказал всего вагон и тележку, которые мне теперь по ночам будут сниться? Про «проверку мануала» и иже? Голос Казака опять покатился масляной струйкой от уха до уха через многострадальные мозги. Голос хозяина вещи, который что захочет, то и сделает. Или прикажет сделать. И — самой озвучивать вот это вот всё? Дэну?!

— Да так, ничего особенного, — брякнулось будто само. Поговорить я, конечно, хотела, но в самый ответственный момент все слова, которые я так тщательно пыталась собрать, разбежались, как тараканы по щелям.

— Неправда, — уверенно возразил он. Ну да, чертов детектор…

Я подошла к диванчику, присела рядом. Котька, недовольная тем, что ее величество потревожили, взвилась на спинку диванчика и начала наново гнездиться уже там. Дэн не шелохнулся.

— Ничего такого, что изменило бы мое к тебе отношение, — попыталась я снова. И, подумав секунду, уточнила ещё конкретнее: — В худшую сторону.

Кажется, детектор в этот раз мои потуги пропустил. Едва тронутая красноватыми отсветами фигура как будто сползла немного вниз, но головы ко мне так и не повернула.

— Если он говорил про руку, — куда-то перед собой сказал Дэн, — то это случайность. Я не собирался ему ее ломать. Просто усилил жесткость, когда блокировал.

Я придвинулась ближе, на нагретое кошкой место, привычно подлезла под бок, просунула руку ему под локоть и сцепила пальцы с другой своей ладонью. Прислонила голову к всё ещё слишком твердому плечу.

— А стоило бы. И не только руку. Я б на твоем месте не удержалась. Я и на своем-то с трудом… Дэн, я… — начала я и стушевалась.

Он наконец-то повернулся ко мне, в полутьме его глаза поблескивали красным. Черт его разберет — отраженным ли пламенем или инфракрасником. Слова по-прежнему прятались от меня по закоулкам черепа. Начать начала, а чем продолжать-то? «Мне тебя жалко»? Но это было бы куда меньшим, чем я хотела — Дэн не из тех, кого легко жалеть. «Я тобой восхищаюсь»? — уже ближе, но тогда пришлось бы объяснять слишком многое: за что, вопреки чему, что не сломался, что выжил, что не озверел, что… позволил подойти к себе близко после вот этого всего… А сил на такие долгие откровения просто не было, Венина таблеточка перешла в следующую фазу и вместо спокойствия принесла апатию и сонливость. «Я тебя люблю»?.. Я сглотнула, вдохнула-выдохнула, собираясь с духом, и почти совсем собралась, как Дэн резко выпрямился и отстранился, шепнув еле слышно:

— Тед идет.

Мысленно чертыхаясь, я отползла по диванчику на приличное расстояние, думая про себя, что никогда ещё наш внезапный пилот не был таким неуместным.

— Тебя же вроде спать откомандировали, — едва его косая сажень зачернела на пороге, подколола я.

— Как и тебя, — хмыкнул латинос, обходя диванчик и запрыгивая на его спинку сзади. — А тебя — дежурить! — сверху вниз попенял он киборгу.

— Я дежурю, — ответил тот и тут же подтвердил это отчетом, хотя думается, Тед и не сомневался. Просто тоже не мог заснуть. — В секторе без изменений, двигатели «Шайтана» заглушены, в радиоэфире пусто.

— Доклад принят, — хмыкнул Тед, но вместо всегдашнего его задорного тона вышла унылая тень. Дальше он уже и не пытался. — Слушай, а что он вообще за хер, этот Казак?

— Его настоящее имя — Макс Уайтер, — снова уставился в виртуальные угольки Дэн. — Под этим именем я его знал, так он записан и у меня в системе. Казаком его раньше не называли, — и продолжил, словно зачитывая из досье. — Землянин, тридцать семь лет, бывший военный и космический дальнобойщик.

— Что, неужели тоже космодесант, как наш Стас Федотыч? — удивилась я.

— Нет, он контрактником был и только пару лет, — поправил меня киборг. — И всегда злился, когда речь заходила об армии.

— Кэп ее тоже порой чихвостит, — честности ради встрял Тед.

— Но он тогда не злится, а сердится, — педантично уточнил Дэн. И пояснил, предвосхитив мой вопрос: — Когда сердятся, то хотят что-то исправить. А когда злятся — кого-то ударить.

Я плюнула на Тедову тень на «насесте» и снова сместилась по обивке поближе. Всё равно тут почти темно. Зато призрак Казака (или Уайтера, холера на них обоих) между нами словно поблек и растворился.

Тед помолчал, почесал подбородок, зевнул. А когда тишина начала давить гиперактивному пилоту на уши, сменил тему. Стал выяснять, что там с тем списком, что поручал составлять капитан.⁽¹⁾

1) Глава вышла очень большая, поэтому деление вот на этом конкретном месте — абсолютно условное.

Вернуться к тексту