Последняя Певерелл (джен)

Несмотря на открывшиеся семейные тайны, Жасмин продолжала жить как обычно: заканчивала летние задания и помогала Монти, стоило ему о чём-нибудь попросить. Честно говоря, вся семья теперь с него пылинки сдувала, но после того, как человек едва не умер, иначе и не бывает.

До её дня рождения оставалось чуть меньше недели, а до поездки к Лили — около двух. Юфимия спросила, что Жасмин хочет получить в подарок: всё-таки ей исполнялось шестнадцать. Как единственная наследница рода, она наконец сможет через доверенное лицо хоть немного участвовать в общественной жизни. Одно это уже казалось Жасмин замечательным подарком, однако её опекуншу такой ответ ничуть не обрадовал.

Жасмин никогда не умела придумывать, чего ей хочется на день рождения. Она не пыталась капризничать — просто у неё уже было всё необходимое и просить большего не хотелось. Это казалось таким излишеством. Несколько жизней с Дурслями приучили её не желать ничего сверх того, что она уже имела, и быть благодарной опекунам хотя бы за крышу над головой.

Поттеры были куда лучше Дурслей — чёрт возьми, даже Честеры заботились о ней лучше, — однако от некоторых привычек и представлений так просто не избавиться.

Кроме того, Жасмин не любила о чём-либо просить. В слишком многих жизнях за просьбу можно было получить сковородой по голове или на несколько дней оказаться взаперти.

После девяти жизней, полных причинённых Дурслями травм и издевательств, дни рождения давались ей нелегко. Даже став Гарриет, она так и не смогла до конца забыть все оскорбления, которые годами от них слышала. И теперь, будучи Жасмин, боялась о чём-нибудь просить Юфимию и Монти. Она знала, что её не ударят и не запрут на три дня в чулане без ужина, но укоренившийся страх никуда не делся. И едва ли исчезнет в ближайшее время. На сеансах с целителем душ Жасмин рассказывала, будто всё это делали Честеры. Ей напоминали, что подобная реакция совершенно естественна и потребуется немало времени, прежде чем она сумеет отказаться от привычек, навязанных мучителями. Жасмин сомневалась, что когда-нибудь окончательно преодолеет этот страх. Во всяком случае, без настойчивых уговоров, а Юфимия не уставала побуждать её хоть о чём-нибудь попросить.

Жасмин понимала, в чём её проблема, но от этого не исчезали ни тревога, ни ненависть к себе, когда она снова замечала, что сама с собой делает. Поттеры ничем не напоминали Дурслей. Жасмин это знала, и всё же ей понадобилось девять часов, чтобы уговорить себя попросить Юфимию о подарке.

Решилась она лишь поздним вечером, когда Юфимия вернулась домой. Её тётя отдыхала в гостиной и молча читала какой-то рабочий отчёт. В нескольких метрах от неё потрескивал огонь в камине. Поразительно, насколько Юфимия походила на Джеймса. От отца ему досталось телосложение, но аристократические черты лица он унаследовал от матери — именно в них сходство было особенно заметным.

Жасмин прочистила горло. Отступать уже поздно. Опекунша замерла и подняла взгляд поверх съехавших на кончик носа очков для чтения в золотой оправе.

— Несколько друзей, с которыми я познакомилась на дуэльном турнире, хотели бы приехать на мой день рождения. И ещё кое-кто из школы. Можно считать их приезд подарком?

Юфимия осторожно положила отчёт на кофейный столик перед собой. Несколько мгновений она молчала, и Жасмин испугалась, что услышит отказ. Ей очень нужно было увидеть Блейза и Тео. Они что-то нашли и искали предлог на несколько дней приехать из-за океана, чтобы помочь Жасмин наложить какое-то заклинание. День рождения прекрасно для этого подходил.

Целители в целом уже признали, что Монти идёт на поправку. Правда, ему пока запрещали бывать в людных местах, пока иммунитет не восстановится до обычного для него — ниже среднего, но всё-таки работоспособного — уровня. Вынужденное заточение в доме доводило переполненного энергией Монти до исступления.

Жасмин прикусила губу, но тут лицо опекунши озарилось, и Юфимия хлопнула в ладоши. Усталость словно разом исчезла с её лица.

— Просто дай мне список тех, кого хочешь пригласить. Я с радостью познакомлюсь с твоими друзьями!

Встретившись с Блейзом и Тео, она ещё пожалеет об этих словах. Даже в лучшие времена те двое умели вывести кого угодно из себя, а теперь Тео вдобавок лишился голоса. Блейз наверняка наслаждался возможностью безнаказанно втягивать их в бесконечные неприятности. Обычно именно благодаря красноречию Тео им удавалось выпутаться из передряг, в которые их загоняли куда более… театральные методы Блейза.

Будет любопытно посмотреть, как Юфимия справится с немым волшебником. Люди с неизлечимыми увечьями встречались в магическом мире нечасто. Монти наверняка придёт в восторг от этой парочки слизеринских смутьянов, невзирая на трудности в общении. Тео сумеет объяснить, что ему нужно, даже если ради этого придётся чем-нибудь запустить в собеседника.

Так он и сказал во время недавнего общего сна. По словам Тео, чаще всего именно так он привлекал внимание Блейза. Это было проще, чем тратить магию на разговор через серьги.

Ленивый засранец.

Жасмин опустила взгляд и пошаркала по полу ногой в носке.

— Значит, они могут приехать? Просто Монти болен, а у тебя столько работы… Я не хотела вам мешать.

Взгляд Юфимии смягчился, и она положила тонкую ладонь Жасмин на плечо.

— Жасмин, ты имеешь такое же право приглашать друзей, как и Джеймс. Ремус и Сириус всё лето время от времени у нас гостят. Можешь звать кого угодно, даже если они живут на другом конце света. Благодаря магии такие путешествия гораздо проще, чем у маглов, а места у нас хватит ещё на несколько человек. И не тревожься за Монти. Он будет рад, если поместье немного оживёт. В четырёх стенах он уже сходит с ума. Новые лица могут его взбодрить, а я хоть на несколько дней от него отдохну, — ответила она с доброй улыбкой, от которой сердце Жасмин едва не разбилось.

Эта женщина была слишком добра. Как жаль, что в прежних жизнях Жасмин не успела узнать её поближе.

— Спасибо.

Ни одна из них не упомянула слёзы в глазах Жасмин.

Утром Жасмин молча выполняла обычные упражнения, а Ро с удобством расположилась на любимом подоконнике над письменным столом из красного дерева и наблюдала за хозяйкой. В последние месяцы Жасмин стала уделять постоянным тренировкам слишком мало времени и не хотела, чтобы очередное нападение на Хогсмид снова застало её врасплох. Чёрт, в следующий раз школу мог штурмовать сам Том.

Она должна быть готова с ним встретиться. Суд напомнил Жасмин, насколько важно оставаться в отличной форме. Её тело окрепло за годы боёв, а после освобождения с арены Жасмин продолжала отрабатывать боевые приёмы. В течение учебного года поддерживать выносливость помогали квиддич и дуэльный клуб, но летом Жасмин обленилась и чувствовала, что начинает терять форму. Мышцы уже не выглядели такими рельефными, как неделю назад, поэтому приходилось тренироваться у себя в комнате.

Заниматься вместе с Джеймсом или кем-нибудь из Мародёров Жасмин не хотела. Они стали бы её дразнить, а в рукопашной наверняка ещё и поддавались бы. Мальчишки любили вызывать её на магические дуэли, чтобы показать, чему научились, но едва ли хоть один из них — даже Сириус — согласился бы драться с ней без палочки. Оставалось упражняться в бое с тенью. Повернувшись, Жасмин заметила на столе небольшую стопку писем: ответы тех, кто принял приглашение на праздник.

Впервые за десять жизней рассылать приглашения на собственный день рождения было непривычно. Друзей у Жасмин набиралось не так уж много, зато правила приличия требовали пригласить ещё и союзников. Праздник ожидался небольшим, только для ровесников, и это радовало: всё лучше чудовищного бала, который другие чистокровные устроили бы в честь своего ребёнка. В двух последних жизнях Жасмин довелось побывать на множестве таких празднеств, и все они были кошмарны… Кроме разве что того раза, когда они с Дафной Гринграсс заперли Крэбба и Гойла в чулане с разъярёнными павлинами Люциуса Малфоя.

Тот вечер Жасмин не забудет ещё не одну жизнь.

Она сильно сомневалась, что многие захотят прийти. Приглашения разослали в последний момент, а ещё здесь жил Джеймс — уже одного этого хватило бы, чтобы распугать гостей. Ни Северус, ни Пандора не походили на любителей вечеринок, но приглашения всё равно отправились к обоим.

К удивлению Жасмин, довольно многие ответили согласием. Будут все Мародёры, а также Лили и Алиса. Пандора проводила лето в Греции, но прислала небольшой подарок и открытку. Северус тоже собирался прийти, однако потребовал, чтобы Мародёры вели себя прилично. Ничего обещать на их счёт Жасмин не стала, но за мальчишками присмотрит Юфимия, так что чересчур буйствовать они не будут. Регулус придёт вместе с Сириусом — в знак доброй воли между родами Блэков и Певереллов. Сам Сириус, видимо, не считался, поскольку и без того проводил в Поттер-мэноре почти всё время.

Михаил прибудет в поместье на несколько часов раньше: у его родителей на этой неделе были дела в Лондоне. Тео и Блейз останутся на целую неделю. Международные порталы подчинялись каким-то странным правилам, ограничивавшим частоту путешествий через океан. Жасмин не возражала. Она сможет провести время с одними из самых дорогих ей людей, и Смерти не придётся ради этого до дна опустошать её магический запас.

— ДЖАЗ! — донёсся с нижнего этажа громкий голос, прервавший её размышления.

Джеймс никогда не отличался деликатностью. Жасмин отошла от стола — должно быть, кто-то уже приехал. Ро вытянулась и свернулась клубочком в редком солнечном пятне. Похоже, этот праздник она решила пропустить. Кошка и без того тяжело трудилась всё утро: наблюдать за упражнениями Жасмин наверняка было нелегко. Одному Мерлину известно, как же бедняжка утомилась, если даже сама Жасмин выбилась из сил.

— ДЖАЗ! — снова раздался чей-то голос, на этот раз принадлежавший Сириусу.

Правда, он звучал гораздо ближе, чем голос её кузена, и уже мгновение спустя кто-то забарабанил в дверь спальни.

— Джаз! Твой друг Михаил приехал, а вместе с ним прибыл и твой самый любимый Мародёр в мире!

Жасмин распахнула дверь. Перед ней стоял Сириус: волосы завиты, глаза сияют, мантия безупречна. Она с недоумением заглянула ему за плечо.

— А где Ремус?

Сириус прижал руку к сердцу, и его лицо исказило притворное отчаяние.

— Хочешь сказать, что я не твой любимый Мародёр?

Неизменный король драмы смахнул несуществующую слезу. Жасмин закатила глаза, улыбнулась и легонько его толкнула.

— Рада тебя видеть, Сириус. Но почему Джеймс отправил за мной тебя, а не пришёл сам?

— Миссис Поттер попросила его поговорить с твоим другом. Я побежал за тобой, а Реджи остался прикрывать мне спину. Я назвал это подготовкой к его будущей роли в роду Блэков.

Иными словами, Регулус должен был отводить удар от Сириуса, пока тот творил глупости — например, без сопровождения врывался в спальню известной чемпионки дуэльного турнира и наследницы могущественного рода.

По-настоящему отважно.

Некоторые сказали бы даже — безрассудно.

Жасмин надеялась, что Сириус объяснил младшему брату, как правильно прикрывать чужую спину. Это было целое искусство, которое сам Сириус за годы подобных проделок с Мародёрами освоил в совершенстве… хотя помогало оно с переменным успехом.

— Что ж, ты меня нашёл. Проводишь меня в главный зал? — спросила она, протянув руку.

Жасмин готова была поклясться, что Сириус слегка покраснел. Это не официальный приём, но их появление под руку наверняка позабавит Джеймса и, скорее всего, Регулуса. За необходимость разбираться с затеями Сириуса в такую рань Жасмин задолжала ему хотя бы один повод посмеяться.

Вскоре они добрались до главного зала, и Жасмин едва не взвизгнула, увидев старого друга. Михаил стоял у перил и разговаривал с Регулусом, который рядом с ним казался маленьким и застенчивым: младший Блэк был ниже Михаила больше чем на голову.

Сириус отпустил её руку, и Жасмин поспешила вниз по лестнице навстречу давнему другу прежней хозяйки своего тела.

Услышав приглушённый писк Жасмин, оба юноши обернулись. Михаил успел раскинуть руки как раз вовремя: она с разбега на него налетела. Впервые они могли по-настоящему встретиться не на дуэльной арене и не на приёме под надзором покровителей, где за любое неподобающее поведение приходилось дорого платить.

— Жасмин, как же я рад тебя видеть. С днём рождения, — плавно произнёс он по-русски ей в волосы и закружил в воздухе.

Михаил обладал скрытой силой, о которой мало кто догадывался: всё-таки с виду он был худым как щепка. В первых поединках это давало ему огромное преимущество.

На лице Жасмин расплылась озорная улыбка.

— И правда замечательный день. Как я вижу, ты уже познакомился с Сириусом и Регулусом, наследниками Древнейшего и Благороднейшего рода Блэков, а также с моим кузеном Джеймсом.

Взгляд Михаила скользнул по её друзьям и задержался на Регулусе. Тот явно хотел слиться со стеной и спрятаться от пронизывающих глаз Михаила.

— Ты всегда приносила мне удачу, — ответил он с обольстительной улыбкой.

Жасмин сдержала смешок. Михаил всегда оставался неисправимым флиртом.

Судя по тому, как раскраснелись щёки Регулуса, это могло привести лишь к неприятностям, однако вмешиваться было не Жасмин. Пусть пофлиртуют: большую часть года между ними лежало несколько стран. Всё равно между ними ничего не случится.

Юфимия наблюдала за ними с широкой улыбкой и выразительно смотрела на их сцепленные руки. Кажется, опекунша надеялась на романтические отношения, но этому не бывать.

Они с Михаилом всегда охотно прикасались друг к другу. На арене так было принято: приятно знать, что человек рядом с тобой реален. Галлюциногены не одобрялись, но в дуэльном круге их применяли достаточно часто, чтобы бойцы не теряли бдительности. Прикоснувшись к человеку и почувствовав тепло его кожи, можно было убедиться: всё увиденное и услышанное — каким бы ужасным оно ни казалось — происходит на самом деле.

Жасмин потянула Михаила к Юфимии, которая терпеливо ждала, пока их представят друг другу.

— Тётя Юфимия, это Михаил Медведев. Мы знакомы уже много лет, — объяснила Жасмин, затем повернулась к другу и перешла на русский: — Михаил, это моя опекунша Юфимия Поттер.

Михаил поднёс руку Юфимии к губам и поцеловал тыльную сторону ладони — живое воплощение чистокровного этикета.

— Я очень рад знакомству, леди Поттер. У вас прекрасный дом. Прошу прощения, что мои родители не смогли разделить с нами этот миг, но в городе их ждут неотложные дела, — произнёс он по-английски с сильным, но вполне понятным акцентом.

Среди участников дуэльного турнира Михаил никогда не отличался лучшим произношением, однако объясниться с ним было можно.

Глаза Юфимии расширились. Скорее всего, она поняла, к какому именно роду Медведевых принадлежит Михаил и какие политические возможности открывает перед ней этот гость.

— Я очень рада наконец познакомиться с кем-нибудь из друзей Жасмин. Она не говорила, какой ты воспитанный молодой человек.

Жасмин с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза. Михаил был обаятельным интриганом и великолепным манипулятором. Именно это помогло ему подняться на вершину дуэльного круга. Михаил утверждал, что способен уговорить почти кого угодно сделать почти что угодно — даже покровителей. Какое-то время ему удавалось пользоваться почти безоговорочным доверием собственного покровителя. Потом обман раскрылся, и Михаила чуть не убили за неповиновение.

— Михаил и правда умеет очаровывать, — пробормотала Жасмин, покосившись на Регулуса, который глазел на задницу её друга.

Сириус подкрался сзади, обхватил их обоих руками за плечи и развёл в стороны.

— Ты просто обязан рассказать нам все неловкие истории о Джаз. Она убедила многих, будто внушает ужас и почти совершенна, — с театральным шёпотом произнёс он.

Ухмылка Сириуса становилась всё шире по мере того, как гнев Жасмин почти физически сгущался вокруг неё.

Михаил расплылся в точно такой же ухмылке. Жасмин наставила палец на давнего друга прежней хозяйки своего тела.

— Если хоть что-нибудь расскажешь, я позабочусь, чтобы они узнали о Пипе.

Михаил побледнел, и его лицо приобрело странный землисто-серый оттенок. Пипом звали плюшевого нюхлера, который был у него с самого детства. Пока они сражались на арене, Михаил всегда носил с собой лоскуток от игрушки и много лет ухитрялся прятать его от покровителей. Жасмин готова была поставить деньги на то, что после возвращения домой он заказал нового Пипа.

— Ты не посмеешь, — прошипел он, и Сириус тут же от них отступил.

Жасмин позволила улыбке медленно расплыться по лицу.

— Я промолчу, если и ты ничего не расскажешь, — медовым голосом ответила она.

— В эту игру могут играть двое, Джаз.

Этот день обещал быть долгим…