Бермудский треугольник. (гет)

Гермиона переживала зря. Тренировка Победителей проходила в Выручай Комнате, в Тайную Комнату никто не спускался и о наследнике Салазара Слизерина не упоминал. Том не обращался к ним с речами, не говорил о переустройстве мира и свободе магии. Блэки принесли клятву неразглашения, и на этом всё закончилось. А потом пришло время спаррингам. Было простое отрабатывание заклинаний. Только сами заклинания были не простыми. По тому, как тяжко пришлось Блэкам, блиставшим в Дуэльном клубе, Гермиона поняла, сколь далеко продвинулись Победители. А ведь они с Томом даже не пытались применять то, что выучили в Тайной Комнате...

— Это... — невероятно! — выдохнул Орион, когда в очередной раз уступил. — Мерлин, как я тебе завидую, Миона! Ты уже год, как так тренируешься!

— Теперь я тебя боюсь, — сказал Алфрад. И было не ясно пошутил он, или в серьёз.

— Я тебя понимаю, — улыбнулся Нотт, который сегодня был противником Гермионы и проиграл.

— Ничего, — хмыкнул Лестрейндж, покровительственно похлопав Блэка по плечу. — Через пару месяцев будет не так страшно.

Гермиона, в очередной раз поправив и без того безупречную причёску, бросила краткий взгляд на Тома. Том казался довольным — восседая в сотворённом из ничего кресле, он отстраненно прокручивал палочку в руках. Белую палочку в бледных аристократичных руках, едва тронутых загаром...

Первые недели учёбы, промелькнув, остались позади, и наступило 19 сентября, пришедшееся на субботу. Несмотря на выходной, Гермиона проснулась рано — задолго до того, как прозвенел будильник и забрезжил рассвет. Лёжа в постели, она смотрела, как медленно светлеет полоска между штор, и небо с иссиня-чёрного становится розовым. От ожидания чего-то нового, ранее неизведанного, перехватывало дыхание, а сердце замирало. За окном занимался новый день — первый день её шестнадцати лет.

— Уф-р-р-р, — заворочался в своей клетке Иннокентий.

Гермиона, повернув голову, посмотрела на попугая.

Попугай, не моргая, жёлтым глазом изучал именинницу.

Подмигнув, Гермиона одними губами прошептала:

— Спасибо, Кеша! — и сладко потянулась.

Кеша, распустив хохолок, радостно закивал.

Следом за попугаем проснулась его хозяйка.

— С днём рождения, Миона! — раздался шёпот со стороны кровати Крокс.

— Спасибо! — так же шёпотом ответила Гермиона.

Вынырнувшая из под одеяла Энн, вскинула вверх руку:

— Мои поздравления!

— И мои! — добавила Юфимия.

— Спасибо, девочки! — рассмеялась Гермиона.

— Сднём р-р-рооооожденья!!! — пародируя своего попугая, прокричала Мэри.

— Ур-р-р-а-а-а!!! — тут же подхватила Энн.

Хохоча, они перебрались к Гермионе на кровать и принялись тормошить её и щекотать.

— Вы чего?! — отбивалась от них Гермиона.

— А что, ты теперь у нас взрослая, да?! И подурачиться нельзя? — смеясь, девочки затеяли возню.

— Ой! — взвизгнула Гермиона.

— Взрослая — взрослая! — подхватила Юфимия, неожиданно вклинившись в свалку.

— Взр-р-р-рослая! Взр-р-рослая! — принялся горланить Иннокентий.

Визжа и хохоча, они свалились на пол вместе с одеялом, утянув с собой и Гермиону.

— Ну вы даёте! — отдуваясь, проговорила она, когда всё закончилось.

— А ты-то думала всё — детство позади, да здравствует взрослая серьёзная жизнь? — заявила Крокс, растянувшись на прикроватном коврике. — Не так-то было! — и показала язык.

— Веселье только начинается! — сообщила Шаффик.

— Мне уже страшно! — едва сдерживая смех, ответила Гермиона. — Боюсь даже представить, что вы мне подарите!

— А ты не напрягайся! — посоветовала Мэри.

— Что, неужели игрушки?

— Ага. Только для взрослых.

— Что?!

— Не пугайся, — усмехнулась Юфимия. — Энн так шутит.

— А что? — пожала плечами Шаффик. — Взрослая жизнь, взрослые игрушки.

Гермиона, сморгнув, уставилась на подруг. О существовании специальной лавки с «игрушками для взрослых» и с точно такой же литературой ходили легенды. Не могли же они...

Фоули, поднявшись, потянулась к своему шкафчику и извлекла от туда чёрный бумажный пакет с золотым тиснением «Мадам Малкин»:

— Тебе от нас. Атрибуты взрослой жизни, — улыбаясь, проговорила она и чмокнула Гермиону в щёку.

Раскрыв пакет, Гермиона увидела нечто пенно-кружевное, вызывающе небрежно возлегавшее в золотистой паутине упаковки.

— Ой.., — прошептала она. — Девочки, вы что?!

— Что, что! — пожала плечами Шаффик. — Иди, примеряй уже!

Гермиона, подчинившись, скрылась в ванной.

В пакете оказался комплект нижнего белья — чёрного, шёлкового, с кружевом. Такого, которое делало женщину женщиной.

Потянув за бретели, Гермиона извлекла на свет бюстгальтер. От его вызывающе развращённой простоты по коже побежали мурашки. Такое одевалось только для того, чтобы быть снятым. При чём не самой.

Не особо рассуждая от куда в её голове всплыла эта фраза, Гермиона стянула тёплую, детскую пижаму, скинула штаны-шаровары и одела бюстгальтер. А следом трусы.

Волшебное бельё, мгновенно сев по фигуре, обтекло грудь, которая в этом году заметно увеличилась и перестала напоминать подростковое недоразумение, и попу, оказавшуюся неожиданно упругой и весьма... симпатичной.

Вертясь перед зеркалом, Гермиона рассматривала себя так и эдак.

То ли постоянные тренировки и занятия боевой магией, то ли суровая диета приюта, а может и просто дар от родителей, но, не будучи высокой, Гермиона могла похвастаться хорошей фигурой. К шестнадцати годам она вытянулась, сформировалась, округлившись там, где это было нужно, и оставшись стройной в местах, не терпящих избыточного веса.

— Эй, Миона! Ты себя что, в унитаз смыла?! — раздались крики снаружи.

— Хорош любоваться! Выходи, дай и нам посмотреть!

Усмехнувшись, Гермиона было сделала шаг к двери, но вовремя остановилась.

Метка. Метка на левом предплечье — вовсе не то, что стоило видеть другим.

Трансфигурировав пижамную куртку в нечто нарочито детское, коротенькое, но зато с длинным рукавом, она выпорхнула наружу:

— А вот и я! — объявила она.

— Ого?! — округлила глаза Энн. — Это ещё что за нимфетка?

— Так вы же сказали, что став взрослой, с детством не прощаются! — пожала плечами Гермиона, кокетливо выставляя обнажённый бок и бедро, и приспуская с плеч «халатик» так, чтобы он висел на руках.

— Э-э-э.., — протянула Мэри. — Выглядишь, как приманка для маньяка-педофила.

— Это называется ролевые игры, — не согласилась Энн.

— Откуда познания? — тут же встрепенулась Крокс.

Неопредлённо поведя головой, Шаффик оставила вопрос без ответа.

— Р-р-ролевые игр-р-ры! — тут же подхватил Кеша.

— Девочки, поаккуратнее! — давясь от смеха, посоветовала Юфимия, которую, судя по всему, не особо шокировали заявления подруги.

— Миона, выглядишь шикарно, — склонив голову, сообщила Мэри.

— Особенно в этом? — подмигнула Гермиона, на которую вдруг напало игривое настроение — её подруги, похоже, времени даром не теряли. Пока она изучала искусство, они штудировали совсем другие науки.

— Особенно в этом! — ткнула пальцем в халатик Мэри. И все расхохотались...

Когда они наконец-то спустились вниз, первым, кого увидела Гермиона, был Том. Безупречно красивый, с безупречными белыми розами, перевязанными сереневой лентой.

— С днём рождения! — шагнув ей на встречу, тихо сказала он.

— ... Спасибо.., — пробормотала она принимая розы и лёгкий, невесомый поцелуй в щёку.

Ей кто-то что-то говорил, Поттер сунул коробку с алым гриффиндоским бантом, Долгопупс горшок с волшебной геранью, а она почти ничего не заметила. Взгляд её неотрывно следил за Томом, кивавшим в знак согласия на предложение Юфимии, что в этот раз они воспользуются выходным и поздравят Гермиону в Хогсмиде — устроят настоящий праздник в «Трёх мётлах».

— Не возражаю, — донёсся до неё его бархатистый голос. — А Энтони, будучи джентельменом, возьмёт на себя двойные обязанности старосты на прогулке и позволит Гермионе провести время в кругу друзей.

— Не вопрос, Том! — широко улыбнулся Трэверс...

Как и было решено, день рождения отмечали в «Трёх мётлах» — шумно, на широкую ногу. Случилось всё само собой — торт был подарком от Вальбурги, приславшей с совой поздравление и сообщение об угощении, которое будет ждать её и друзей в пабе; сливочное пиво на всех сначала заказал Алфрад, потом Орион, а после Гермиона уже и не помнила — кто. Гости их импровизированной вечиринки всё прибывали и прибывали, на сдвинутых столах появлялись новые угощения. В какой-то момент рядом с ней оказались едва ли не всем составом Победители, потом подсела Эвелина Грант, пришедшая с Ноттом, заглянули Кристин и Вивьен с Когтеврана, посещавшие вместе с Гермионой руны — слизеринцы, гриффиндорцы, пуффендуйцы — она и не подозревала, что у неё так много друзей. Или всё дело было в чудесном осеннем дне, дармовой выпивке, оплаченной Блэками и Лестрейнджем, и всяческих вкусностях?

— За самую смелую, красивую и умную девушку Хогвартса! — провозгласил Поттер.

— За Гермиону! — поддержала его Юфимия, простив своем жениху «самую красивую».

— За моих друзей! — раскрасневшись, улыбнулась Гермиона.

Окидывая взглядом собравшихся, она подумала, что, пожалуй, погорячилась, заподозрив ребят в желании выпить и поесть на халяву. Она всех их хорошо знала, и все они поздравляли её с праздниками. Просто раньше у них не было возможности собраться вот так, вместе.

— И где тут у нас именинница? — поинтересовалась мадам Лизетта, левитируя перед собой огромный торт, обещанный Вальбургой. Следом за ней по воздуху плыл пузатый чайник и вереница чашек. — Угощение прибыло!

— У-р-р-рааа!!! — громогласно провозгласил Иннокентий, по случаю праздника покинувший спальню и впервые посетивший Хогсмид. Восседая на плече хозяйки, он с видом церемониймейстера обозревал пиршество.

— Какая умная птичка! — восхитилась пуффендуйка Мона.

— Кеша у-у-умный! — вывернув голову, напросился на комплимент Иннокентий.

— Только несколько многословный, — хмыкнул Розье.

— И ничего он не болтливый! — обиделась Мэри за своего питомца.

Гермиона, улыбаясь, переводила взгляд с одного на другого. Как же всё это было здорово! Их компания, занявшая добрую четверть зала, улыбающаяся хозяйка паба с подарком от Вальбурги, остальные подарки, принесённые совами — были здесь и ожидаемые книги, и зачарованные перья, и чудесная маленькая чёрная сумочка, отделанная бисером — презент от Седреллы, отлично гармонировавшая с веером от Лукреции. А что уж говорить о белье, которое так приятно холодило и так... порочно ласкало кожу.

Торт и чайник, преодолев пространство паба и повинуясь взмаху руки мадам Лизетты, опустились в центр стола, по соседству с букетом полевых цветов, преподнесённым Жозефом Рентом с Когтеврана. Опустевшие пивные кружки тут же исчезли, и их место заняли изящные белые чашки.

— Загадывай желание, Миона! — по-детски захлопав в ладоши, потребовала Кэт Макмиллан.

— Желание, Миона! — поддержала её Эвелина Грант.

Даже не стараясь подавить рвущуюся из самых глубин улыбку, Гермиона воззрилась на шестнадцать волшебных свечей, украшавших торт.

«Пусть так будет всегда — друзья, улыбки, смех... Чтобы мы все никогда, никогда не расставались..,» — родилось внезапно и вполне закономерно.

Набрав в грудь воздуха, она подула на свечи.

Дружные аплодисменты были ей ответом.

— А что ты загадала? — тут же спросил Долгопупс.

— Ты что, Эл? — округлила глаза Энн. — Не исполнится ведь!

— Это зависит от вас, — улыбнулась Гермиона.

— Неужели больше баллов Грффиндору? — поддел её Лестрейндж.

— Мы постараемся! — тут же пообещал Поттер.

— А как будут стараться другие? — полюбопытствовала Лиз Мортимер. — То есть нам нужно поддаваться?

— Это не про учёбу! — хмыкнула Гермиона.

— Ого! — ухмыльнулся Трэверс. — Это что-то новое!

Теперь уже рассмеялись все.

— Да ну вас! — отмахнулась Гермиона. — Давайте уже есть торт!

Торт был восхитителен. Чудесен. Чем-то напоминавший «Павлову», которую Гермиона ела с сестрой Мэри в магловском кафе.

Появившийся в пабе профессор Слизнорт, широко улыбаясь, направился к их столу:

— Мисс Далтон! Мои поздравления!

— Спасибо, профессор! — в ответ улыбнулась Гермиона. — Присядете с нами?

— Благодарю за приглашение, но не думаю, что моя компания то, о чём вы мечтали.

— Ну, что вы!

— Нет, нет! Но.., с меня подарок, — хитро подмигнул декан Слизерина, отвечавший за сегодняшний поход в Хогсмид. — В честь дня рождения мисс Далтон и под ответственность присутствующих здесь старост школы и факультетов, разрешаю имениннице и её гостям вернуться в школу позже.

— Ух ты!

— Супер!

— Отличная новость!

— Мы вас не подведём, — кивнул Том.

— Не подведё-ё-ё-м!!! Не подведё-ё-ё-м!!! — тут же подхватил Иннокентий, уже успевший отхватить свою порцию торта.

— Отвечает Иннокентий! Если что — спрос с него! — посмеиваясь над собственной шуткой, профессор Слизнорт отбыл в сторону барной стойки, где рыжая ведьма шустро разливала пиво.

Заметно расслабившись от известия, что им не нужно торопиться в замок, студенты оживились.

— Признайся, ты загадала поцелуй? — шепнула на ухо Гермионе Лиз Мортимер.

— ...Ага. Со всеми за столом! — хмыкнула Гермиона, метнув быстрый взгляд на Тома. Том, сидевший напротив неё, обсуждал с Дианой Броуди, старостой Когтеврана, теорию чисел Тжезинского. Было чертовски обидно, что эту нумерологическую теорию Гермиона не знала — она бы с удовольствием поучаствовала в дискуссии.

— А ты разве это не так просто сказала? В серьёз?

— В серьёз, — ответила Гермиона, отвлекаясь от созерцания Тома. Она действительно хотела всё сохранить — их дружбу, тепло, шутки. То, как они сидели все вместе, как смеялись, понимали друг друга...

Когда уже начало темнеть, и остальные студенты, не имея разрешения профессора Слизнорта, давно вернулись в школу, Гермиона и «её гости» вышли на улицу, где Лестрейндж и остальные Победители устроили самый грандиозный фейерверк, который она только видела. Ввысь взмывали огненные шары, распадаясь на звёзды, парили драконы и плыли ладьи, рождались и разметались в пыль замки.

— Какая красота! — восхитилась Мэри Крокс.

— С днём рождения, юная леди! — местные жители, гонимые любопытством невольно присоединились к празднику.

— Счастья вам!

— Спасибо! — смущаясь, Гепмион принимала поздравления от незнакомых ей людей.

Когда последний огненный цветок растворился в небе, Эвелина Грант призвала всех выдвигаться в Хогвартс:

— Не стоит злоупотреблять добротой декана, — добавила она.

— Ты права, — согласился с ней Том, взмахом палочки уменьшая подарки Гермионы и отправляя их все в презент Седреллы Блэк — бисерную сумочку.

Смеясь и переговариваясь, вся компания двинулась по центральной улице.

Сгустившиеся сумерки опустились на деревню. В окнах домов зажглись первые огни. Вокруг жёлтых пятен фонарей роилась мошкара, спутавшая время года — было не по-осеннему тепло. Задувавший ветерок нёс с собой ароматы цветов, смешавшиеся с пряным дурманом яблок и груш, нападавших с деревьев и давших сок, уже начинавший бродить.

Ребята ушли далеко вперёд — Гермиона едва различила силуэты Эвелины и Джаспера, свернувших с дорожки. И, если зрение её не подвело, Юфимия с Флимонтом и Энн с Энтони сделали тоже самое — чудесный, тёплый вечер настраивал на романтический лад.

Когда дорожка сделала очередной поворот, приблизившись к лесу, Том неожиданно сказал:

— Пойдём здесь.

Гермиона подчинилась.

Едва заметная тропа, сузившись, терялась в темноте. По бокам росли кусты, колосилась трава, вымахавшая за лето. Ввысь тянулись деревья, скрывая небо, ели лапами подметали землю.

Лес жил своей жизнью, копашась и ухая, перекликаясь на все голоса. Гермиона различила филина, сову, стрекот кузнечиков, нечто похожее на шуршание змеи и отдалённый топот копыт.

Глаза быстро привыкли к темноте, и она зашагала увереннее. Страшно не было, ведь позади неё шёл Том. До неё долетал аромат его одеколона, почти неслышная, но всё же уловимая поступь шагов. Том...

Лес закончился так же внезапно, как и начался — расступившись, он выпустил их на берег Чёрного озера. После лесной тьмы обрушившееся на них звёздное небо ослепляло бриллиантовой россыпью Млечного пути, алой искоркой Марса и отстранённой холодностью Венеры. Занимавшееся над горами голубоватое зарево говорило о том, что вот-вот на небе появится луна.

Обернувшись, Гермиона хотела сказать, как здесь красиво, но её язык прилип к нёбу — вдали, на холме, возвышался Хогвартс. Замок сверкал десятками окон, источая тёплый, уютный свет. Он казался хрустальным, невесомым и сказочно нереальным.

— Как... красиво.., — выдохнула она.

— ... Да.., — столь же тихо согласился с ней Том. Он тоже смотрел на Хогвартс. В ночи его профиль казался ещё острее, ещё чётче. Словно вырезанный искусным скульптором, он проявлялся на фоне черноты леса, по мере того, как где-то за их спинами светлело небо.

Луна, выкатившись из-за горизонта, огромным круглым фонарём зависла над горами, заставив померкнуть звёзды. Лунная дорожка, замерцав серебром, перекинулась от одного берега до другого.

Оторвавшись от созерцания замка, Том сунул руку во внутренний карман пиджака:

— Гермиона...

— Да? — голос, сорвавшись, подвёл её. Всё это было так... не настоящее. Так... сказочно. И это звёздное небо, и замок за её спиной, и огромная луна, отражающаяся в озере. И Том... Том, с бледной кожей, с угольной чернотой волос и глаз в призрачном лунном свете, с тонкими чертами лица и аристократическими руками — слишком красивый, чтобы существовать на самом деле. Чтобы быть настоящим. Чтобы быть здесь и сейчас. И вообще, всё это здесь и сейчас настолько было похоже сказку, что не могло происходить с ней, с Гермионой.

— Гермиона... С днём рождения...

В руке Том держал маленькую коробочку. Стоило Гермионе опустить на неё взгляд, как она сама собой открылась, явив её взору кольцо — серебряный ободок с тёмным камнем.

— ... Это... мне? — выдохнула она.

— Да...

Моргая, Гермиона уставилась на подарок. А ведь Том и правда ей ничего не подарил, кроме роз. Зато сейчас...

Несмело протяну руку, она вынула кольцо из бархатной прорези.

Кольцо оказалось с изумрудом, если она правильно оценила зелёный камень, изначально показавшийся ей тёмным. Серебро и согревало, и холодило одновременно. А от мысли, что это подарок Тома сердце готово было покинуть грудную клетку.

Медля, Гермиона одела его на палец. Кольцо мгновенно село как влитое — так, словно было изготовлено для неё.

— ... Спасибо.., — прошептала она, поднимая взгляд.

Глаза Тома сияли каким-то странным блеском. И сейчас в них не было ничего алого, только серебро далёкой луны.

— Ты заслуживаешь большего...

Кольцо заметили все. Гермиона решила не прятать его и носить не снимая. На вопрос «откуда оно», Гермиона отмахивалась, выдавая общую, ничего не значащую фразу, которая не противоречила официальной версии: «От родни» — ведь они с Томом считались братом и сестрой. Призналась она только подругам.

— Какой у тебя шикарный брат! — восхитилась Мэри.

— Так это от Тома? — мягко улыбнулась Юфимия, и в глазах её мелькнуло нечто похожее на понимание и поддержку.

Смутившись, Гермиона потупила взор. На самом деле это был просто подарок. Том не сказал и не сделал ничего такого. Подарил ей кольцо, и — всё ...

Дни вновь побежали за днями. Тихий, удивительно тёплый сентябрь радовал глаз золотом листвы, алыми шапками георгинов и остроконечными астрами, тянувшимися к солнцу на дворовых клумбах. Неспешно плывшие по синему небу облака были похожи на каравеллы Колумба, направлявшиеся покорять Америку. В природе царили мир и гармония. Точно такая же гармония поселилась и в душе Гермионы. Ещё никогда не было ей столь хорошо — учёба давалась легко, времени с лихвой оставалось и на дополнительные занятия с профессором Слизнортом, и на изучение загадок, подкидываемых Томом, и на тренировки. Дни были насыщены событиями, а ночи — глубоким, безмятежным сном. Все страхи и тревоги куда-то улетучились, и она словно пребывала в предвкушении чуда — казалось, вот-вот, и в её жизни случится нечто необыкновенное, волшебное, то, чего не было ранее.

Юфимия и Энн тоже были в благостном настроении. Отношения Шаффик и Трэверса развивались стремительно, и Энн всё чаще и чаще составляла им с Гермионой компанию во время вечернего патрулирования, а после куда-то исчезала вместе с гриффиндорским старостой. Юфимия и Флимонт оказались более сдержанны, впрочем, у них и так уже было всё обговорено. Вообще, порой казалось, что Хогвартс охватила волна любовного безумства — словно кто-то разлил приворотное зелье вместо сока, и романы вспыхивали, как пожар посередь сухостоя. Нотт и Грант не таясь, открыто ходили под руку, Розье обжимался в коридорах с рыжей слизеринкой с шестого курса, Алфрад, избавившись от опеки сестры, был постоянно окружён сокурсницами и не только, вздыхавшими по красавчику-Блэку, не отставал от него и Лестрейндж. Долгопупс пригласил в Хогсмид Лиз Мортимер, Розье — старосту Когтеврана. Из общего безумия выделялся только Орион, помолвленный с Вальбургой. И если раньше подобные вещи Гермиону раздражали, то сейчас казались вполне естественными. Однажды вечером, вернувшись после патрулирования, она застала в спальне занятную сцену — девочки, склонившись над книгой, что-то увлечённо изучали, даже не заметив её возвращения.

— Что тут у вас? — покосилась Гермиона на Иннокентия, запертого в клетке и отгороженного чарами — подобная конспирация настораживала.

— Ой, это ты? — оглянулась Энн.

— А ты думала декан? — фыркнула Гермиона.

— Не дай Мэрлин! — передёрнула плечами Мэри, а Юфимия залилась стыдливым румянцем.

Озадаченная, Гермиона нагло вторглась в тесный кружок и уставилась на книгу.

Книга напоминала учебник по анатомии. Волшебный учебник — с движущимися объёмными картинками. И довольно странный — нечто подобное Гермиона видела в пособии по урологии в разделе, посвящённом мужской мочеполовой системе, когда изучала магловскую медицину. Только там всё ограничивалось описанием строения, а тут...

— Что... это..? — выдохнула Гермиона.

— Э-э-э... Я у сестры одолжила, — расплывчато ответила Энн.

Сглотнув, Гермиона уставилась на картинку по соседству — мужчина и женщина во всех подробностях.

— Ничего себе.., — пробормотала она. Кровь прилила к её щекам и другим частям тела.

— Тут ещё позы, — сообщила Энн и перевернула страницу.

Чувствуя крайнюю неловкость и дикое любопытство, Гермиона отвела взгляд.

Юфимия и Мэри выглядели одинаково смущёнными и заинтересованными.

— Я хочу всё попробовать, — заявила Шаффик.

Юфимия промолчала, лишь её щёки стали на порядок пунцовее.

— Вы с Энтони... уже? — хрипло спросила Мэри.

— ...Нет... Мы только целовались. Но я готова идти до конца.

— До свадьбы? — в голосе Юфимии прозвучало откровенное осуждение.

— Жизнь так коротка — кто знает, что будет с нами завтра.

На это у Юфимии не нашлось ответа, но по её лицу было понятно, что это для неё не аргумент.

Они ещё какое-то время поразглядывали книгу и картинки в ней. Неловкость и смущение боролись с удивлением о безграничности человеческой фантазии — Гермиона и не думала, что можно вытворять такое...

Ложась спать, она честно пыталась выбросить всё увиденное из головы, но получалось плохо.

А ночью ей от чего снился Септимус Уизли — неправильный, сам на себя не похожий, как это обычно бывает во сне. Он склонялся к ней, накрывал губами её губы. Было мокро и слюняво. Она уворачивалось, а он хватал её за руку, держа и не отпуская. Внезапно за её спиной появлялся кто-то другой. Кто-то, кто властно обнимал её за талию, обдавал дыханием шею и припадал к ней жадным поцелуем, от чего по коже бежали мурашки. Руки на её талии сжимались всё сильнее. Уизли таял, теряясь то ли в тумане, то ли в дыму, а завораживающий, бархатистый голос, казалось, проникал в самую душу: «Он не тот, кто тебе нужен... Ты заслуживаешь большего... »...