Повелитель Тайн (джен)

Едва ступив на палубу и ещё не успев войти в каюту, Клейн краем глаза заметил фигуру, которая двигалась к нему сквозь толпу.

Он оглянулся через плечо с безразличным видом, но скрыто настороженно, и увидел мужчину лет тридцати с лишним в чёрном полуцилиндре и такого же цвета плаще.

У того было обветренное лицо, грубоватое, но чрезвычайно мужественное. В светло-голубых глазах не было улыбки, словно они были погружены во множество прошлых событий.

«Выглядит немного знакомым… Точно, это тот человек, которого я вчера заметил в билетной конторе. Похоже, он тоже искатель приключений… В январе, в море — и в плаще. Крепкий…» Легко приподняв трость и направив её наискось вниз, Клейн с улыбкой сказал:

— Доброе утро. Мы снова встретились.

Он словно приветствовал старого друга.

Грубоватый мужчина, однако, не удивился. Он остановился, несколько сдержанно кивнул и сказал:

— Кливс, бывший искатель приключений.

— Приятель, мы с вами одного ремесла?

— Я думал, вы поняли ещё вчера. Герман Спэрроу, — с улыбкой ответил Клейн.

Он не переложил трость в левую руку, поскольку не собирался пожимать руку Кливсу.

— Вижу, — Кливс помолчал две секунды и сказал: — Быть искателем приключений — не такая уж красивая профессия. Я уже сменил занятие и стал телохранителем. На этот раз сопровождаю семью моего работодателя в столицу архипелага Рорстед.

Он наполовину повернулся и указал в другую часть палубы.

Клейн проследил за его жестом и увидел почти десять человек, собравшихся вместе. Во главе стоял полноватый мужчина средних лет, краснощёкий, с живыми глазами. На его двубортном сюртуке Клейн заметил золотую цепочку карманных часов и украшенную драгоценными камнями брошь у воротника.

Рядом с ним стояла дама в широкополой шляпе. Лицо её полностью скрывал тёмно-синий муслин, свисавший с полей, но фигура у дамы была неплохая.

Перед супругами стояли двое детей. Младший был мальчиком, которому не исполнилось и десяти; на нём была детская версия фрака. Старшей было лет пятнадцать-шестнадцать. Это была живая, энергичная девочка-подросток. Красавицей её назвать было нельзя, но пара карих глаз казалась яркой и умной, а едва заметные веснушки и пышное платье добавляли ей озорства.

Вокруг них стояли трое с чемоданами и разными вещами: мужчина и две женщины, все в одежде слуг. У одной из горничных была коричневатая кожа, явно указывавшая на происхождение с Южного континента.

Охраняли этих семерых мужчина и женщина. Они были одеты просто и аккуратно: белые рубашки, лёгкие свитеры, чёрные пальто, тёмные брюки и крепкие кожаные ботинки.

Оба телохранителя намеренно не скрывали очертания поясных кобур. Осматривая приближавшихся прохожих, они не расслаблялись: взгляды у них были острые, а держались они спокойно.

— Трое слуг и трое телохранителей? — как бы невзначай спросил Клейн.

«Довольно расточительный состав. Значит, работодатель богат…» — инстинктивно рассудил он.

— Да, — кивнул Кливс.

Не сказав больше ни слова, он быстро развернулся и пошёл к семье работодателя.

…

Клейн был ошеломлён. Не понимал, почему Кливс специально пришёл его поприветствовать.

Припомнив романы, фильмы и телеспектакли из прошлой жизни, он постепенно понял, к чему клонил Кливс.

«Он немного насторожен ко мне. Точнее, к человеку, который называет себя искателем приключений и при этом выглядит так, будто с ним лучше не связываться. Поэтому он заранее представился, обозначил личность и работу. Так он предупредил меня, чтобы у меня не было никаких планов насчёт семьи его работодателя. Проще говоря: „ты делаешь своё, я делаю своё, и мы не лезем в дела друг друга“… Таково негласное взаимопонимание между опытными искателями приключений и ветеранами-охотниками за головами? Любопытно…» Клейн усмехнулся и с чемоданом и чёрной тростью вошёл внутрь. По билету он нашёл свою комнату.

Со скрипом открыл деревянную дверь и вошёл.

Комната была не слишком просторной: места хватало только для кровати, стола и шкафа. Не было даже стула.

Главным её преимуществом были окна. Солнце с причала проникало внутрь, освещая стол и изголовье кровати чистыми золотыми пятнами.

«Член экипажа сказал, что умывальные и ванные комнаты общие: примерно одна на восемь кают. Если кому-то срочно понадобится, могут выдать деревянный ночной стул, но за уборку каждый раз придётся платить три пенса… Надо быть благодарным, что после переоборудования на Белом Агате проложили много металлических труб. Котлы работают, горячая вода подаётся, и быт здесь относительно удобный. Иначе мои странствия вышли бы не слишком приятными…» Клейн безмолвно вздохнул.

Он быстро достал предметы первой необходимости и разложил их на столе для повседневного пользования.

Наводя порядок, он сел на край невысокой кровати и прислушался к протяжному пароходному гудку. В нём ощущалась сила пара и машин.

Когда корабль начал выходить в море, Клейн посмотрел в окно на воду и постепенно собрал мысли. Он начал обдумывать самое важное на ближайшее время: как действовать в роли Безликого.

Когда он столкнулся с ритуалом нисхождения Истинного Творца и могущественным мистером А, решение отказаться от попытки побега и попробовать всё сорвать позволило зелью немного перевариться. Благодаря этому отклику он получил новые соображения о требованиях Метода Действия для Безликого.

«„Ты можешь перевоплотиться в кого угодно, но в конечном счёте остаёшься собой“. Именно этот принцип Марионеточник Росаго был вынужден запомнить… Изначально я считал, что „собой“ относится к моей исходной личности, но, похоже, это ещё не вся картина. Что считается „собой“ — вопрос, над которым нужно серьёзно подумать…» Клейн наклонился вперёд и, купаясь в солнечном свете, замер как задумчивая статуя.

Через некоторое время у него появилась мысль.

«Соответствует ли это духу собственной личности, глубинной истинной самости?

Даже тогда, на Земле, Чжоу Минжуй носил множество личин, из которых складывалась социальная персона. В каком-то смысле значительная её часть не была настоящей.

Да… Когда я становлюсь кем-то другим, я принимаю его личность. Чтобы меня не раскрыли, приходится маскироваться на социальном уровне, то есть надевать другую маску.

Когда все маски сняты, ни одной не остаётся. Какого „себя“ Безликий видит в самом конце?

Подразумевает ли этот принцип „себя“ в некоем более глубоком смысле?

Когда я смотрю в лицо собственным внутренним мыслям, преодолеваю страх и бросаю вызов невозможному без причин, продиктованных обществом, — действительно ли я действую как я сам?

Это следует изучить и проверить…»

На этой мысли Клейн заёрзал, пытаясь сесть удобнее.

Вспомнив всё произошедшее, он нашёл ещё один вопрос, связанный с Методом Действия.

«В подземных руинах я перевоплотился в Инса Зангвилла и успешно выбрался из ловушки, но почему я совсем не почувствовал признаков переваривания зелья?

Означает ли это, что для переваривания зелья Безликого такого поверхностного перевоплощения недостаточно?

Да, это ближе к использованию Потусторонних сил, а не к Методу Действия!

Переваривание зелья стимулирует именно маскировка более глубокого уровня. Быть настоящей заменой человека, стать им на социальном уровне? Только если его родные и друзья долгое время не смогут заметить подмены, можно считать перевоплощение успешным?

В таком случае, я чувствую такую гармонию с зельем Безликого, потому что прежде притворялся Клейном Моретти?

Первый принцип Безликого: ты можешь перевоплощаться в кого угодно, но в итоге всё равно остаёшься собой. А второй принцип — перевоплощение более глубинное, которое уж наверняка всех одурачит?

Но заменить человека и стать им в социальном смысле — даже думать об этом довольно зло…

Ведь не придётся же мне искать таких людей, которые погибли в чужой стране, но оставили несбывшиеся желания?»

Клейн успокоил смутный ужас и наметил первоначальное направление для попыток действовать.

«Чем выше Последовательность, тем сложнее следовать Методу Действия…» Он вздохнул, достал карманные часы и посмотрел на время.

До ланча было ещё далеко, а комната казалась слишком маленькой и тесной, поэтому он решил прогуляться по палубе и полюбоваться морем под свежим бризом.

Прошли первые оживлённые часы плавания, и на палубе осталось совсем немного народа. Клейн прошёлся вдоль борта корабля и остановился в укромном, затенённом месте.

«Тёплый солнечный день… Если не считать сильного ветра, который может утащить шляпу, недостатков нет…» Он придержал полуцилиндр на голове и неторопливо оглядел каюты, слушая слабые звуки музыки, доносившиеся изнутри.

Вдруг он увидел за углом бывшего искателя приключений Кливса, занятого каким-то делом. Перед ним лежали трёхгранный шип, кинжал и короткий нож.

Кливс почувствовал его взгляд, поднял голову и посмотрел на него. Сохраняя выдержку бывалого человека, он немногословно сказал:

— Все они старые товарищи, и за ними нужно регулярно ухаживать.

И тут добавил:

— В каюте дети.

— Понял, — улыбнулся в ответ Клейн.

Кливс снова склонил голову и продолжил своё дело. Между прочим, он спросил:

— У вас с собой ничего подобного нет?

— Я привык пользоваться оружием, которое идёт в ногу со временем, — уклончиво сказал Клейн. — И тоже регулярно за ним ухаживаю.

Кливс молча поднял кинжал, посмотрел на него против солнца и словно сказал самому себе:

— На море одних пистолетов недостаточно.

— Пираты берут корабли на абордаж, а людей у них много. Когда вы расстреляете все пули, перезарядиться уже не дадут. Пусть эти ребята больше не идут в ногу со временем, они всё ещё достаточно полезны.

«Очень профессионально… Как и следовало ожидать от бывшего искателя приключений…» Клейн прислонился к борту корабля и полушутя сказал:

— Если пираты действительно поднимутся на борт, я, скорее всего, предпочту не сопротивляться.

Кливс повернул голову и целых три секунды смотрел на него, прежде чем отвести взгляд. Затем, собирая вещи, тихо сказал:

— Похоже, мне не нужно вам напоминать. Вы уже поняли правила моря.

— Охотники за головами, странствующие по суше, часто не способны быть искателями приключений на море.

Он умело спрятал кинжал, короткий нож и трёхгранный шип под одеждой, и от этих движений у Клейна зарябило в глазах.

— Благодарю, — с улыбкой кивнул Клейн.

Не сказав больше ни слова, Кливс повернулся и вернулся внутрь, оставив после себя только широкую, тяжёлую спину.

Клейн ухмыльнулся, покачал головой и обратил взор за борт корабля.

Голубые волны мягко вздымались и опадали, а серебристо-белые рыбы время от времени выпрыгивали из воды и взлетали в воздух.

«Эти рыбы умеют и „летать“, и плавать. Рыбаки и моряки считают их связанными с Повелителем Штормов, поэтому даже если они попадаются в сети, их возвращают в море…» Клейн неторопливо любовался морской гладью под солнечным светом и летучими рыбами над водой. В голове невольно мелькнула мысль:

«Хм, интересно, какие они на вкус…»