Цифровое Дитя (джен)

«Свободовцы» чем-то напоминали Семнадцатому ландскнехтов. И те, и другие были наёмниками, только вот дальше сравнение шло не в пользу первых. «Свободовцы» ещё и возомнили себя властью. «Мы есть власть!» — заявил один из этих нахальников, отстреливаясь. «Кот ест в пасть!» — парировал Дохтер Зильбершмидт, как раз закончив в схованке бинтовать раненого из своих и затем снимая оттуда же из своего же «винтаря» зажравшуюся скотину. Ну кто ж им виноват, что напоролись не на безответных лохов, а на вполне себе зубастых «партизайненов»?

На нашем драккаре разломаны вёсла,

Парус сорвало шквалом норд-оста.

Прямо по курсу — два купеческих кнорра —

Вот будет веселье молоту Тора!

Чем хороши убежища, в особенности Сто Двенадцатое — так это тем, что в них сохранялись (и приумножались) знания. Так была адаптирована под новые условия тактика «золотого часа» в медицине, и в боевые вылазки стали выдвигаться сразу же медицинские кадры, готовые в первые секунды и минуты после ранения оказывать помощь. Это как если бы Адриана Шепарда из «Half-Life: Opposing Force» всегда сопровождали Медик, Сварщик и Боец, только каждый из них мог бы, в случае чего, при нападении тут же огрызнуться в ответ чем-нибудь гарантированно убойным.

Танк-булансов и мобильной техники попроще отряды сопротивления Сто Двенадцатого не имели, потому экипировались и выдвигались так, на своих двоих. В отряде, куда входил Семнадцатый, «танк-булансом» был Дохтер Зильбершмидт.

Жизнь — это только длинный путь в ад…

Моя жизнь — это только длинный путь в ад!

Искра-то знает: у них у всех есть имена. Другое дело, что не каждый ими представляется. «Дохтер Зильбершмидт, врач-мозгойопп» — отрекомендовался коллега Виолы по профессии. Отсюда и повелось обозначение медика их отряда. Был сей персонаж лыс, краснолиц, приколист, сангвиник и сероглаз. И его существование также помогло им не скатываться окончательно в отчаяние. Да, прекрасного Инспектора больше нет с ними, но и они уже далеко не беспомощны. Вон молодняк какой перспективный подрастает!

А наш драккар сквозь бури идёт,

А наш драккар до Вальхаллы дойдёт!

А мы подняли свой стяг —

Пусть трясёт страх,

Всех трясёт страх!

— Не бзди в муку, не делОй пыли, — наставительно проговорил док, успокаивая Семнадцатого, готовившегося снять первого в своей жизни человеческого врага. Молодой продышался и стал готовиться к выстрелу. Зрение хорошее, наставник толковый, оружие исправное — что ещё надо, чтобы выполнить поставленную задачу?

Наша жизнь — это только длинный путь в ад…

Жизнь — это только длинный путь в ад…

Моя жизнь — это только длинный путь в ад!

— Сцуко, я уже плачу, — прошипел сквозь зубы Семнадцатый. Да уж, это была не «Дама Зэ в вечерний час» из «Уленшпигеля»⁽¹⁾, но вот эти вот кривляния в «бла-а-родных разбойнегофф Владимиров Дубровских» молодой терпеть не намеревался. Ага, вы ещё пожалейте их, таких бедненьких-разнесчастненьких. Тьфу!

Тем более, развлекавший своих «соратников» игрой на гитаре не так давно признался, что «чем Оксана и Светлана, лучше банка солутана»⁽²⁾. Ну, тут, как говорится, кто к чему стремился…

Док негромко взбугагировал. Этот молодой ему определённо нравился.

А почему всё летит к чертям?

А это мы идём по волнам!

Забирайся к нам на драккар,

И ты поймёшь,

Что жизнь варяга —

Это длинный путь в ад,

Жизнь варяга —

Это длинный путь в ад,

Жизнь варяга —

ЭТО ДЛИННЫЙ ПУТЬ В АД!!!⁽³⁾

Плум!

Доков «винторез» не подвёл: горлопан заткнулся по причине появления «третьего глаза» в месте, для того не предназначенном.

* * *

— Е-бац-ца в пассатижи, только инструмент попортил, — огорчился Дохтер, осматривая «лут». Гитара была безнадёжно поломана тушкой свалившегося на неё «свободовца». Зильбершмидт с досады пнул ногой безучастное уже ко всему тело: — «Варяг», блллядь.

Примечание к части

Ну вот, самая малость о Семнадцатом и его окружении. Будут, возможно, и ещё, но сроков не называю. Не хочу зазря загадывать наперёд.

Искренне,

openplace.

1) Как придёт властитель Ман

К даме Зэ в вечерний час,

Та нальёт ему стакан

Подогретого вина,

Как придет властитель Ман.

Ужин даст ему она,

Поцелует много раз

И уложит на постель,

А постель её пышна...

(Шарль де Костер, "Легенда об Уленшпигеле")

Вернуться к тексту

2) Константин Ступин — Ирина и Марина

Вернуться к тексту

3) Основная композиция: Константин Ступин — Наша жизнь. Заценить можно здесь, например: https://www.youtube.com/watch?v=vifO9xG9d5M

Вернуться к тексту