Цепная ищейка Сивиллы (гет)

Цунэмори Аой — приличная старушка со светлым психопаспортом, счастливая и умиротворённая. Она помнит мир до Сивиллы, она знает, как Сивилла вставала на ноги, и прекрасно понимает, как именно работает система. Для этого нужно быть всего лишь чуть умнее обезьяны. Так она считает.

Цунэмори Аой очень любит свою внучку, Аканэ. Родители часто оставляли её с бабушкой, уходя на работу, уезжая в командировки или просто отдохнуть вдвоём, заняться сексом, например. Вот только мало кто знал, что именно показывает внучке благовидная старушка и как это отразится на самой Аканэ…

У Аканэ Цунэмори всегда чистый психопаспорт. Никогда он не был больше пятидесяти, и это было бы немного странно… Если не знать, что за маской благовидности, благовоспитанности и абсолютного ангельского вида скрывается нечто, иным недоступное. Настоящая Аканэ.

— Внученька, ты не устала? — заботливо спрашивает Аой.

Она стоит возле внучки, усердно трудящейся сейчас по совету своей бабушки, и улыбается. У Аой тёплый, заботливый взгляд и такие же тёплые руки…

— Нет, — рвано выдыхает внучка, преданно смотрящая на статную бабушкину фигуру.

Гордая осанка Аой Цунэмори внушает трепет. Кинжально-острый и кристально-чистый взгляд карих глаз пронзает насквозь, и кажется, что тебя видят насквозь. Речь Цунэмори Аой настолько правильна и грамотна, что, кажется, будто бы она пришла из другой эпохи. И даже сейчас, в свои почти семьдесят, она красива. Той красотой, что бывает у выдержанного вина или винтажной картины, абсолютно устаревшей, но внушающей трепет и благоговение.

— Это хорошо, — благостно кивает Аой.

Её седые волосы связаны в пучок, в него воткнуты две палочки для еды. Седые, пепельного цвета локоны обрамляют лицо в форме сердца с добрыми, улыбчивыми морщинками.

«Стук» — так звучит трость бабушки Аканэ, гулко и немного сухо. Изящная и тяжёлая, прочная даже на вид, простая трость овального сечения с красивым круглым набалдашником, кажется, похожим на солнце. Именно с такой тростью ходит Цунэмори Аой.

Аканэ вымученно улыбается, совершая ошибку. Одну, но немаловажную. И тут же платит за это. Но улыбка не сходит с её лица, а психопаспорт всё так же чист, даже несмотря на разочарование. злость и отчаяние, сквозящие в её душе как ураганы в открытом море. Аканэ хочет порадовать бабушку и потому улыбается.

«23» — отвечает на этот всплеск эмоций доминатор. Показатель вырос на одну единицу — это допустимо. Аканэ продолжает, с улыбкой разговаривая с бабушкой. Она уже предвкушает и чай, придающий сил, и вкусные пирожные с заварным кремом, которые умеет готовить только Аой Цунэмори. Мама с папой где-то там, далеко, а вот Цунэмори Аой — она тут…

— Как твоя работа? — спрашивает Аой.

В вопросе нет подтекста, только забота и участие, какие присущи бабушкам в этом мире, добрым, чистым и светлым.

— Всё хорошо, — улыбается Аканэ, на сей раз искренне и чисто, так что показатель психопаспорта падает на две единицы. «21». — У меня замечательные коллеги! — Аой благостно кивает на эту отповедь, и в душе Аканэ рождаются гордость и радость.

— Расскажи мне о них, — просит бабушка.

Улыбка украшает её морщинистое лицо, и Аканэ не может отказать самому близкому ей человеку.

— Мой начальник — Гинозе Нобучика. Он строгий и требовательный, больше даже к себе, чем к другим. Он вспыльчивый, но подавляет эмоции, и кажется, я слышала, что он часто ходит к психологу…

«Стук» — Аканэ снова ошиблась. Но ей нравится говорить о своей работе, и потому она не обращает на ошибку внимания, лишь принимая к сведению, что была недостаточно хороша.

— В подчинении у него — двое исполнителей: женщина, Кунидзука Яёй, и мужчина, Кагари-сан. Они совершенно разные и не похожи друг на друга, но отлично сработаны как команда. На них можно положиться…

«Стук» — вновь ошибка, но Аканэ упрямо продолжает. Психопаспорт изменяется, теперь это «25», — но всё ещё в пределах допустимого.

— В моём подчинении есть двое опытных исполнителей… Масаока-сан, он детектив «старой закалки», — он способен многое понять и ещё больше почувствовать… — на сей раз Аканэ не ошиблась и, с улыбкой утерев пот со лба, продолжает, смотря прямо перед собой: — Он очень проницателен, но несколько старомоден… А вот второй мой коллега, Когами Синья…

Повисает пауза. В ней много всего — ожидание и недосказанность, поддержка и растерянность, непонимание и уверенность в том, что всё будет хорошо. Акнэ знает, что бабушка всегда поможет ей, что всегда подскажет, как же правильнее поступить, а потом продолжает говорить, доверяясь самому близкому ей человеку.

— Он похож на цепного волка. Сидит у двери на цепи и только и ждёт момента, чтобы сорваться, но почему-то не срывается. Он до ужаса внимателен и логичен, — Аканэ передёргивается и едва избегает ошибки. — Его чутьё и пресловутая интуиция детектива похожи больше на отражение преступника в нём, чем на азарт поимки нарушителя закона. Он опасен, — Аканэ на миг замирает, — но не менее, чем все они по отдельности и даже вместе…

— Хорошо, внученька, — улыбается Аой, и Аканэ с облегчением прекращает работу.

Её ждёт вкусный пуэр, аромат которого витает в старом тренировочном зале ещё до-Сивилльного образца. Её ждут вкусные пирожные с заварным кремом, которые готовит только Цунэмори Аой. Но всё это будет только тогда, когда она залечит синяки и ссадины, смоет с себя пот и кровь и вновь станет той милой, добродушной и наивной Цунэмори Аканэ. Которую знаю все… Все, кроме Аой, её самой любимой бабушки.

Ведь именно бабушка сделала её той, кто она есть.