Место, которое мы называем домом (гет)

Июнь 1938 года

Дни становились длиннее и Гермиона снова подпала под очарование садов поместья. Обилие ярких цветов слишком контрастировало с мрачностью дома, в котором она жила.

Однажды тёплым вечером, организовав себе ранний ужин с лёгкими закусками на свежем воздухе, Гермиона размышляя о постигшей её новой реальности.

— Уже десять месяцев прошло, — сказала она домовушке, которая тихо стояла рядом с ней, игнорируя многочисленные попытки усадить её за стол.

— Винни счастлива, что хозяйка здесь. Винни никогда не имела такой хорошей хозяйки раньше.

Гермиона улыбнулась и взяла ещё один сэндвич с подноса.

— Не могла бы ты просто называть меня «Гермионой», Винни?

— Винни не может этого сделать, хозяйка ведь Лестрейндж.

Гермиона поморщилась.

— Тогда просто «мисс»?

Винни, казалось, задумалась на секунду, прежде чем кивнуть.

— Как мисс Лестрейндж пожелает.

Вдохновлённая успехом, Гермиона решила немного надавить.

— А как насчет «мисс Гермионы»? — спросила она хитро. — Мне кажется, ты уже достаточно хорошо меня знаешь, чтобы называть по имени, верно, Винни?

— Винни не знает, мисс Лестрейндж, — домовик нервно теребила край своей грязной одежды.

Гермиона обижено поджала губы, с затаённой радостью наблюдая, как решимость Винни начинает таять.

— Не плачьте, мисс Гермиона! Винни просит прощения, — запаниковала эльфийка. — Винни будет называть мисс Лестрейндж «мисс Гермионой» с этого момента!

Гермиона тут же прекратила изображать обиду.

— Спасибо, Винни!

Маленькая эльфийка выглядела весьма довольной тем, что смогла угодить своей хозяйке, и Гермиона записала это как ещё одну победу в своём стремлении подружиться с волшебным созданием.

Позже в тот же день Гермиона снова оказалась в кабинете Рудольфуса. Зная, что в этой комнате ничего хорошего не происходит, она приготовилась к очередной ссоре, палочка уже была готова к действию, спрятанная внутри рукава.

— До твоего отъезда в Хогвартс осталось меньше двух месяцев, — начал он. — Я только что получил письмо от Септимуса, который на просьбу Абраксаса спрашивает, не хочешь ли ты встретиться с мальчиком в эти выходные.

Ошеломлённая его словами, Гермиона пыталась найти подходящий ответ.

— Я бы предпочла не встречаться, — наконец ответила она, вот только интонация была больше похоже на вопросительную.

Она заметила, как начал подёргиваться правый глаз её отца.

— А я тебя и не спрашивал, Гермиона.

Передёрнувшись при звуке своего имени из его уст, Гермиона нахмурилась.

— Да почему? Я просто не хочу проводить время с дедом Драко.

— Потому что я так сказал, — отрезал Рудольфус, закатив глаза. — Я даже уговорил Септимуса закрыть глаза на твоё нелепое поведение в прошлый раз, — он налил себе еще один бокал виски.

И это действо, по мнению Гермионы, он любил повторять слишком часто.

Раздражённая, она немного выпрямилась в кресле.

— Я уже извинялась за это давным-давно, — она скрестила руки. — Ты не можешь себе представить, как ужасно чувствовать, что ты ничего не значишь для них только потому, что ты женщина.

— Вот же, бедняжка, вроде бы и не грязнокровка, но всё равно не равна мужчинам. Жизнь, должно быть, слишком тяжела для тебя, — усмехнулся её отец, наблюдая, как волосы Гермионы от обиды становятся ещё более непослушными.

— Да, это так. Только тебе не понять этого, раз ты из старой состоятельной семьи, да к тому же ещё и мужчина, — ответила она с горечью.

Гермиона знала, что ей всегда придётся работать в два раза больше, чтобы быть признанной среди своих сверстников в этом времени.

— Ну взгляни на происходящее с другой стороны, — протянул Рудольфус, наслаждаясь её обиженным видом. — По крайней мере, теперь у тебя есть моё имя и богатство, чтобы тебя поддержать, — Гермиона фыркнула. — Это уже само собой откроет перед тобой двери, о которых ты даже не знала раньше, маленькая ведьма.

— Я бы предпочла остаться мертвой.

— О, я в это с готовностью поверю! — протянул Рудольфус. — К сожалению, для тебя это уже не вариант.

Он подался вперёд, буравя её тяжёлым взглядом:

— Так что прекрати своё бесконечное нытьё и поприветствуй Абраксаса самой обаятельной улыбкой, когда он приедет.

Гермиона почувствовала, как желчь поднялась к горлу.

— Они приедут к нам домой?

Рудольфус кивнул.

— Мы не можем жить на отшибе светского общества вечно, если хотим в нём занять полагающееся нам по праву место, — сказал он, скрещивая ноги и выглядя так, словно ему и на самом деле было всё равно.

Гермиона почувствовала, как стены комнаты сжимаются вокруг неё. Каждый её вдох становился борьбой, словно сама комната душила её. Мысль о том, что кто-то войдёт в её комнату или прогуляется по её — её! — садам, была невыносимой.

— Мне правда некомфортно с гостями… — умоляюще пробормотала она, отчаянно мечтая о том, чтобы Рудольфус передумал.

— Ты правда считаешь, что меня заботит, как ты себя чувствуешь? — спросил он, выражая недоумение.

Против её желания слёзы начали затуманивать взгляд.

Рудольфус заметил её дрожащие губы и с силой ударил рукой по столу. Громкий звук потряс её до глубины души, и Гермиона вздрогнула.

— Даже не смей начинать плакать, — презрительно произнес он. — Мне всё равно, если ты не хочешь видеть мальчишку Малфоя. Но ты будешь вести себя как настоящая маленькая чистокровная ведьма и развлекать его.

Гермионе отчаянно хотелось заорать. Броситься на мужчину и выцарапать эти холодные глаза.

Вместо этого же она безразлично отозвалась:

— Конечно, с нетерпением жду визита.

— Вот и отлично, — он снова вернулся к своей бумажной работе. — Можешь идти.

Гермиону не нужно было просить дважды, она тут же вскочила с кресла и практически выбежала из кабинета. Больше всего в жизни она ненавидела чувствовать себя беспомощной.

«В следующий раз я не ограничусь только прыщами…»

* * *

— Лестрейндж, да постой ты! Это же не гонка, Мерлина ради, — крикнул покрасневший Абракс в спину Гермионе, торопливо шагающий в нескольких метрах впереди. Каждый вдох давался ему с трудом.

— Мы почти на месте, Малфой, постарайся не отставать, — продолжила она свой быстрый забег в сторону сада.

С тех пор как час назад он и его отец прибыли в поместье Лестрейнджей, Гермиона не могла избавить от желания забиться в самое тихое и тёмное место в поместье, но Рудольфус, конечно же, не позволил бы ей этого. Поэтому она извинилась во время неспешной беседы в гостиной и предложила Абраксасу показать ему сады. А если он за это время вдруг потеряется, то так тому и быть.

Как только мальчик догнал её, Гермиона поняла, что хитрый план провалился.

— Эти сады потрясающие. Даже у нас дома нет такого большого парка, — сказал он, запыхавшись, оглядывая многочисленные цветущие растения.

Против своей воли Гермиона почувствовала гордость, которая ощущалась воздушным шаром внутри. Наконец-то кто-то другой тоже по достоинству оценил окружающий их пейзаж.

— Спасибо. Я часто провожу время на улице, просто исследуя их, — ответила она с невольной улыбкой.

«Минерве бы они тоже понравились», — мысль пришла так неожиданно, что Гермиона чуть не запуталась в собственных ногах. Она не думала о девочке уже несколько месяцев, и разве это не было ужасно с её стороны?

— Да уж, проводить время в одиночестве должно быть довольно грустно, — заметил Абраксас.

— Мне нравится быть одной, — пожала плечами Гермиона. — Так проще.

Не было похоже, что её ответ убедил мальчика, но, к счастью, он не стал спорить. Вместо этого они подошли к поляне с маленьким фонтаном, который Гермиона нашла пару месяцев назад, и сели на одну из деревянных скамеек, расположенных вдоль его края.

— На какой факультет, как тебе кажется, ты попадёшь? — наконец спросил Абраксас, наслаждаясь тёплыми лучами солнца, которые падали им на лица.

— В Гриффиндор, конечно, — ответила Гермиона.

Озадаченный, Абраксас недоуменно уставился на неё.

— Следовало догадаться, — поджал он губы. — Конечно же, ты выберешь тот факультет, который сильнее всего разозлит твою семью.

Гермиона фыркнула, услышав его ответ, и повернулась, чтобы взглянуть Малфою в глаза.

— А ты что выберешь?

Мальчик поднял взгляд к небу с задумчивым выражением.

— Слизерин. Отец не примет ничего другого, — сказал он даже слишком легкомысленно.

Гермиона решила немного поддеть его.

— И ты согласен с его выбором?

— Я бы не отказался, если бы меня отправили в Рейвенкло. Но Слизерин — всё равно будет в приоритете, — нахмурился Абраксас.

Гермиона склонила голову набок и улыбнулась:

— Приятно это слышать.

Малфой взглянул на неё с серьёзным выражением, которое ну никак не соответствовало его возрасту.

— Родителям виднее, что для нас будет лучше.

В этот момент Гермиона осознала, что Абраксас вырос в доме, похожем на тот, в котором она теперь жила. Конечно, без кровавых ритуалов и дуэлей за обеденным столом, но и Малфои не далеко от них ушли. С того момента, как он начал говорить, его, вероятно, учили подчиняться каждому слову родителей и перенимать их взгляды на мир.

Гермиона знала по своим будущим сверстникам из чистокровных семей, что телесные наказания были обычным делом в девяностые. Чёрт возьми, как же тогда волшебники воспитывали своих детей пятьдесят лет назад?

— Но иногда нам стоит самостоятельно принимать решения, — она отчаянно хотела, чтобы мальчик понял её. Правда, это была изначально бесполезная затея.

— Теперь я понимаю, почему ты хочешь на Гриффиндор, — вздохнул Абраксас. — Ты бы и дня не выдержала среди змей.

Было очевидно, что он хотел сменить тему, но Гермиона не собиралась сдаваться.

— Я знаю, это может быть сложно.

«Но нужно стоять на своём, иначе все будут просто наступать на тебя», — подумала она, понимая, что в данном случае она была самой настоящей лицемеркой.

— Ты — девушка. Твой отец, конечно, не будет наказывать тебя так, как мой, — оправдывался он.

Гермиона закатила глаза. Ещё одна вещь, с которой она никогда не согласится — это явный сексизм, который, казалось, преследует каждый момент её нынешней жизни. Пока она слишком мала, чтобы изменить что-то, но она точно не останется под гнетом Рудольфуса навсегда.

— Хватит о грустном, — наконец сказал Абраксас. — Пойдём ещё немного прогуляемся по саду?

* * *

— Было очень приятно снова встретиться с вами, Рудольфус. Надеюсь, мы сможем обсудить ваши планы подробнее при следующей встрече, — сказал Малфой-старший, пожимая руку её отцу.

Гермиона послушно стояла рядом, ожидая, когда Малфои наконец уйдут, чтобы она могла запереться в своей комнате и насладиться одиночеством.

Почти десять месяцев были проведены только в компании их троих. Развлекать ещё кого-то и поддерживать иллюзию нормальности оказалось изматывающим делом, даже если это продолжалось всего несколько часов. За редкими визитами в Косой переулок и редкими разговорами с Минервой, Гермиона старалась держаться подальше от людей, вновь становясь той самой девочкой до Хогвартса, которая пряталась от своих безжалостных обидчиков в туалетах, молясь, чтобы ничего странного больше не происходило.

К сожалению, в этот раз её обидчиками оказались два известных серийных маньяка. А Рудольфус, будучи полным психом без перерыва на выходные, не облегчал ей ситуацию.

— Всегда рады вас видеть. И вашего сына тоже, конечно, — добавил Рудольфус, сжимая плечи Гермионы.

Она с трудом удержала на губах тонкую улыбку. Старший Малфой оценивающе осмотрел её с головы до ног, как будто это благодаря ему Гермиона вдруг приобрела манеры.

— У вас умная дочь, мой друг. Найти для неё мужа, который сможет составить ей конкуренцию, будет нелегко, — сказал он, явно желая её обидеть.

К удивлению Гермионы, Рудольфус не стал молчать.

— Моя дочь прекрасно справится, ведь она — Лестрейндж.

Септимус выглядел так, будто откусил что-то кислое, и Гермиона едва сдержала смех.

— Теперь я понимаю, откуда у неё такие идеи. Ну, не могу вас судить. Без мужского наследника, чтобы продолжить род, я тоже попытался бы извлечь максимум из дочери.

Гермиона почувствовала, как хватка отца на её плечах стала сильнее, но она была слишком занята тем, чтобы удерживать свои волосы, которые начали искриться, чтобы скинуть его руку. Как так получилось, что каждый Малфой, с которым она встречалась, оказывался настоящим мерзавцем? Может, это у них в крови…

«Подождите, неужели и Абраксас в конце концов станет таким же, как его отец?» Это было бы прискорбно.

— Спасибо за визит, Септимус, но вам уже пора, — проговорил Рудольфус, и его слова прозвучали так, словно он вот-вот собрался наслать на Малфоя-старшего проклятие.

Гермиона никогда бы не подумала, что она согласится с ним хоть в чём-то, но тот факт, что он не любил Малфоя-старшего так же сильно, как и она, вывел её из заблуждения.

— Естественно, не будем больше отвлекать вас. Попрощайся, Абраксас.

Мальчик помахал Гермионе.

Когда оба Малфоя наконец ушли, Рудольфус схватил свою палочку и направил её на одну из ваз за их спинами.

— Моргана, как же я ненавижу эту семью, — пробормотал он и разнёс дорогую вазу злым взмахом палочки. — Люциус был таким же, как его дед в школе. Самоуверенный засранец!

Гермиона наблюдала за его тирадой несколько секунд, размышляя, как бы ей незаметно уйти, но тут он внезапно повернулся и взглянул на неё с блеском в глазах.

— Забудь, что я тебе сказал раньше. Я хочу, чтобы ты вбила этому блондину в его тупую голову, что ты превосходишь его сына в любом отношении — поняла?

Гермиона подняла обе брови, услышав его слова.

— Я хочу, чтобы ты раздавила этого мальчишку Малфоя! — он схватил Гермиону за плечи и энергично встряхнул.

Гермиона начала паниковать и потянулась за своей палочкой.

— И как, собственно, я должна это сделать? — спросила она сквозь стиснутые зубы, готовая наложить заклятие, если он не отпустит её.

— Используй свою голову, девочка, — пропел он. — Получай оценки «Превосходно» и побеждай на каждом проклятом состязании.

Гермиона не хотела, чтобы Абраксас терпел гнев своего отца из-за грозивших обрушиться на его голову неудач. «Он Пожиратель Смерти. Он этого заслуживает», — голос в ее голове был слишком похож на Рона, но Гермиона не могла заставить себя думать так, ведь Малфой просто ребёнок, по крайней мере, пока. Он не заслуживает, чтобы ему навредили.

— Как скажешь, Рудольфус, — она хотела поскорее завершить этот разговор.

Даже если её безумная замена родителя не сказала бы ей этого, она не собиралась притворяться глупенькой девочкой в Хогвартсе. Вместо этого она будет учиться так же хорошо, как и в будущем. Она просто не могла заставить себя отказаться от своей жажды знаний ради того, чтобы вписаться в нынешнюю картину мира.

— Хорошая девочка, — пропел он, наконец отпуская её.

Потирая горящие от боли руки, Гермиона наблюдала, как мужчина уходит от неё.

«Ну что за псих…»

* * *

Сентябрь 1938 года

Вокзал был полон жизни, люди спешили мимо, весело болтая о всём и ни о чём. Гермиона чувствовала себя так же ошеломлённо, как в первый год, наблюдая за клубящимся паром от красного паровоза, который ждал, когда студенты сядут в вагоны.

Старшекурсники в серой школьной форме и развевающихся черных мантиях помогали младшим с багажом, в то время как их суетливые матери кружили вокруг них, напоследок утопая в проявлениях любви.

— Прошло довольно много времени с тех пор, как я видел этот поезд, — сказал Рабастан, и в его голосе прозвучала нотка меланхолии, когда он следовал за Гермионой через шумную толпу.

Гермиона не обратила на него внимания, свобода, которую обещал Хогвартс, казалась так близка.

— Помни, что сказал мой брат. Подружись с Темным Лордом и не выделяйся, — напомнил её сопровождающий, и Гермиона рассеянно кивнула. Она была полна желания наконец-то сбежать от этого человека.

-Знаю-знаю. Я буду себя вести тихо, — она пропихнула свою тележку мимо пары рыжих студентов, размышляя, могли ли это быть Уизли, прежде чем они подошли к одному из вагонов. Затем, не говоря ни слова, Гермиона схватила руку старшекурсника с гербом Хаффлпаффа на мантии, который помог ей подняться по крутым ступеням поезда.

— Спасибо! — радостно поблагодарила она его, забирая у него свои зачарованные сумки, которые почти ничего не весили благодаря ловким заклинаниям Винни.

Он кивнул ей коротко и развернулся, чтобы помочь другому студенту. Гермиона закрыла глаза на секунду, глубоко вдохнув. Наконец-то она была в безопасности. Открыв глаза, она огляделась по сторонам. Группа взволнованных гриффиндорцев прошла мимо неё.

В первый раз за целый год Гермиона почувствовала, что снова принадлежит этому месту. С глупой улыбкой она начала искать свободное место…

* * *

Через несколько минут она подошла к последнему купе в своём вагоне. Подавив нерешительность, она открыла дверь. Знакомая рыжеволосая девушка подняла взгляд, чтобы посмотреть, кто вошёл.

— Гермиона? — удивленно воскликнула Минерва МакГоногалл, а затем широко улыбнулась девочке, решительно вытаскивая её из ступора.

— Привет, Минерва, давно не виделись, — ответила Гермиона с извиняющейся улыбкой, прежде чем утонула в крепких объятиях подруги.

Она сразу же обвила обеими руками шею Минервы, сдерживая горькие слёзы.

— Боже мой, я так переживала, когда ты просто перестала появляться, — проговорила Минерва, когда обе девушки, наконец, сели напротив друг друга.

Гермиона поморщилась, вспоминая тот день, когда Рудольфус узнал об их встречах.

— Извини, Минерва, возникли кое-какие проблемы дома, — надеялась она, что девочка не станет задавать дополнительных вопросов.

— Ты выглядишь ужасно, Гермиона. Ты даже бледнее, чем я тебя помню. Да и твои волосы, мне кажется или они стали темнее? — произнося всё это строгим тоном, Минерва сейчас-ка никогда напоминала будущего декана Гриффиндора, что Гермионе пришлось сдерживаться, чтобы не ответить так, как она бы сказала своей будущей наставнице.

— Ты умеешь подбодрить девушку, — попыталась пошутить Гермиона, но её подруга даже не думала оставлять этот вопрос, пока Гермиона не даст ей более серьёзный ответ.

— О, да ладно, расскажи, что происходит. Мы будем вместе семь лет, — начала читать ей лекцию Минерва. — Может, начнём уже быть честными друг с другом прямо сейчас?

— На самом деле ничего особенного, Минерва, — Гермиона посмотрела в окно.

— Да ну? — Минерва недоверчиво взглянула на Гермиону. — Ладно, я тебе поверю.

Гермиона с облегчением улыбнулась любопытной девушке. Они болтали почти час, навёрстывая упущенное за последние месяцы, когда дверь купе снова открылась.

— Не могу больше выносить этих громких людей в другом вагоне, у вас здесь случайно не свободно? — очень ворчливым тоном спросил Антонин Долохов, махнув рукой в сторону пустых мест рядом с Гермионой и Минервой.

Прежде чем Гермиона успела что-то сказать, Минерва пригласила мальчика остаться в их купе, что, конечно же, сильно огорчило Гермиону.

— Я Минерва МакГоногалл, первый курс. Девушка рядом с тобой…

Долохов прервал её, прежде чем она успела закончить представление:

— Гермиона Лестрейндж, мы встретились в Косом переулке летом. Абраксас сказал, что ты довольно… странная, — закончил он.

— Не удивлена. Я имею в виду, что с такими тёмными мантиями, которые она всегда носит, неудивительно, что некоторые находят её страшной, — Минерва с добродушной улыбкой произнесла это, и Антонин хихикнул. Честное слово он хихикнул!

Гермиона почувствовала, как её грудь согревается от их легкомысленной болтовни.

— Так проще решать, что надеть, — возразила она, но Минерва только рассмеялась сильнее.

— Просто продолжай верить в это, Гермиона. Наступит день, когда ты захочешь сжечь эти мантии, — сказала она, всё ещё смеясь.

Гермиона решила оставить бесплотные попытки защитить свой вкус в одежде и присоединилась к смеху Минервы.

К её удивлению, Долохов оказался чрезвычайно умным мальчиком. Так что остаток поездки они втроём обсуждали различные темы, которые они вычитали в «Истории Хогвартса»…

* * *

— Цигнус Блэк — худощавый мальчик с рыжеватыми волосами поспешно подошёл к стулу в передней части Большого зала и сел.

Гермиона ёрзала рядом с Минервой, ожидая, когда назовут её имя.

Хогвартс почти не изменился за последние пять десятилетий. Студенты по-прежнему сидели за теми же столами, что и она когда-то, в тех же заостренных колпаках и тёмных мантиях. Сотни свечей плавали над их головами, окутывая всё теплым светом.

— Минерва МакГоногалл.

Её подруга радостно сжала руку Гермионы, прежде чем вскинуть подбородок и пойти к Сортировочной шляпе.

— Гриффиндор! — прокричала шляпа после того, как, наверное, прошло самое долгое время за последние десятилетия, которое потребовалось для того, чтобы определить студента на его будущий факультет.

Гермиона даже не удивилась, что её решительная подруга оказалась тем, кого долго не могли отсортировать.

Она с удивлением наблюдала, как Антонин Долохов попал в Рейвенкло, а затем с гораздо меньшим удивлением наблюдала, как Абраксас, естественно, оказался в Слизерине.

— Том Марволо Риддл, — при этом знаменитом имени её голова резко дёрнулась.

Затаив дыхание, она наблюдала, как знакомый мальчик проходит мимо неё. Он сел, и прежде чем Шляпа коснулась его головы, она выкрикнула — Слизерин.

«Неужели это и правда он?»

Гермиона почувствовала, как горло сжалось от боли, а внутри всё закипело. Она буквально ощущала, как земля горит у нее под ногами, пока наблюдала, как Пожиратели Смерти оскверняют их школу.

Она делила свои книги с этим мальчиком. Она сидела рядом с тем, кто уничтожил сотни ведьм и волшебников, не подозревая об этом. Как она не смогла распознать скрытое в нём зло раньше?

Его фарфоровое лицо не выдавало никаких эмоций, когда он сидел за столом своего нового факультета. И это был будущий Тёмный Лорд? Она не могла понять, как это возможно.

— Гермиона Лестрейндж.

Гермиона очнулась от своего внутреннего монолога, услышав своё имя, и поспешила подойти к стулу.

— Посмотрим-ка, что тут у нас? — насмешливо прошептала Шляпа. — Что-то не так с твоим разумом, девочка. Очень любопытно, очень любопытно.

Шляпа продолжила:

— Какой сумасшедший мир, не правда ли? Последний раз путешественник во времени попадался мне сотни лет назад.

Гермиона прикусила язык и молилась, чтобы Шляпа не выдала её.

— Выдать тебя? Зачем мне это делать? Это ведь совсем не весело. Ну что ж! Время не ждёт. Куда же тебя отправить? — она замолчала на несколько секунд, а затем снова заговорила. — Лучше всего тебе будет там, где ты почувствуешь себя как дома, так что… — и снова томительная пауза.

— Гриффиндор! — воскликнула Шляпа.

Гермиона не смогла сдержать слёзы радости. Она была удивлена, что её тело ещё способно чувствовать такие эмоции.

Практически паря, она направилась к аплодирующему столу, села рядом с мальчиком, который чем-то напоминал Гарри, если прищуриться. Минерва весело помахала ей рукой, со своего места.

— Чёрт, если Малфой так зол на кого-то, это может означать только одно — этому человеку и мне суждено стать лучшими друзьями на века.

Гермиона повернулась, чтобы взглянуть на мальчика, так похожего на Гарри, прежде чем оглянуться через плечо на стол Слизерина, где с выражением крайней злости на лице сидел Абраксас и действительно смотрел на неё.

Он, похоже, думал, что Гермиона должна была присоединиться к нему на Слизерине, как того хотел её отец. Ага, мечтать не вредно. Она махнула ему рукой, прежде чем снова сосредоточить внимание на ухмыляющемся мальчишке рядом с собой.

— Он просто немного удивлен. Не надумывай обо мне слишком многого, — пошутила она, но мальчик только покачал головой.

— Надеюсь, он останется в удивлении следующие семь лет. Кстати, меня зовут Карлус Поттер.

Ошарашенная, Гермиона только и смогла, что пожать протянутую руку мальчика. Выходит, он действительно как-то связан с Гарри, и это хотя бы объясняет сходство.

— Гермиона Лестрейндж, приятно познакомиться, Поттер…