Тайный Санта (гет)

В субботу днем Анна забежала в KFC возле дома, и уже через двадцать минут стояла на пороге у Виктора — своего главного игрового компаньона.

— Я буквально на пару часов, после обеда есть дела, — сразу обозначила девушка.

Она считала его полностью виновным в ее любви к видеоиграм. В детстве мама и папа покупали Виктору новейшие приставки и периодически обновляли компьютер на модели поновее. Родителей Виктора не стало едва ему исполнилось восемнадцать, но они с Анной по сей день зависали у него в квартире, коротая вечера за играми.

Сегодня, правда, они играли в MOBA-игру на телефонах. И в самый ответственный момент на экране у Анны появилось всплывающее окно с сообщением. Она быстро смахнула его, чтобы не подвести команду в решающем файте. Но следом сообщения посыпались градом, Анна погибла, а следом посыпалась и остальная команда.

— Ну все, они сейчас спушат, а все потому, что ты опять забыла уведомления отключить, — Виктор небрежно бросил телефон на диван.

— Прости, это по делу, — по крайней мере, Анна на это надеялась, когда открывала сообщения от Холсмского.

Марк Холмский однокурсник: Привет.

Марк Холмский однокурсник: Я заболел.

Следующим сообщением он прислал стикер с обезьяной, на котором было написано: «Грусни пон».

Марк Холмский однокурсник: Пощади, котёнок.

Далее Марк отправил селфи из постели. Выглядел он и вправду не очень, поэтому Анна не стала сильно злиться и написала: «Ничего страшного, потом нагоним. Отдыхай».

— Парень твой, что ли? Знаю, что девочки таких любят, но от тебя не ожидал, честно.

Виктор без стеснения пялился на открытый диалог.

— Он-то? Нет, конечно, это мой однокурсник. Помогаю ему не завалить экзамен.

Анна не стала цепляться за то, что друг считает ее какой-то «не такой». Иногда он словно забывал, что она девушка, и видел в ней такого же парня, как он.

— Бесплатно? — удивленно воскликнул Виктор.

Анна неуверенно кивнула. Если Холмский не платит деньгами, то это ведь бесплатно?

— Раз вы не встречаетесь, то он тебе нравится, да? Иначе как ты могла выбрать его вместо игр.

Анна схватила декоративную подушку и ударила ею Виктора.

— Холмский настоящий придурок. Скорее солнце потухнет, чем между нами что-то будет.

Виктора, казалось, такой ответ удовлетворил, и он поплелся на кухню заварить чай, чтобы успокоить нервы после второго проигрыша подряд.

Тем временем Анна получила очередное сообщение.

Марк Холмский однокурсник: Не, давай просто позанимаемся у меня, а не в библиотеке, как ты хотела.

Марк Холмский однокурсник: Я не заразный.

Марк Холмский однокурсник: И закажу тебе такси.

Анна поражалась, почему нельзя написать все одним сообщением, как это делает она. Зачем спамить кучей коротких предложений. Она глубоко вздохнула и напомнила себе, что Холмский болеет, а с больными нужно быть помягче.

Анна извинилась перед Виктором, потому что не могла остаться на чай. Раз она идет к Холмскому в гости, то надо купить что-то его родителям. Соответственно, придется выйти пораньше.

Она отказалась от предложения вызвать ей такси и попросила скинуть адрес. Она знала, что это центр города, но все равно заглянула в навигатор, чтобы найти по пути какую-нибудь проверенную кондитерскую. По счастливой случайности неподалеку от Холмского находилась «Чашка кофе».

Анна купила шесть разных пирожных, и даже забежала в магазин за травяным сбором и медом для Холсмского.

Она уже предвкушала неловкость от прибывания в гостях у кого-то впервые. И вряд ли родители Холмского оценят, если Анна будет не слишком вежлива с их сыном. Никакой маме не понравится, если ее ребенку — даже взрослому — хамят. Да что уж там, девушка и сама себя ловила порой на мысли, что иногда слишком предвзята к Холмскому, как будто по привычке, даже когда он ведет себя вполне сносно.

Оказавшись у двери в квартиру, Анна убедилась, что не сутулится, и на всякий случай проверила через фронтальную камеру, что на лице у нее ничего нет и прическа не растрепалась от шапки, которую она только что сняла.

Девушка позвонила в звонок и подождала минутку, но никто не открыл. Она нажала на кнопку еще раз. Ничего. Собрав волю в кулак, она громко постучала, что в ее представлении было не очень прилично, когда есть звонок.

Наконец-то дверь открылась, а правильнее сказать — распахнулись врата в ад. Анна удивилась, как такая тоненькая дверь могла заглушать орущую из квартиры музыку. Но как будто и этого было мало, потому что на пороге стоял Холмский в одних красных боксерах с Сантой-хипстером, как окрестила его Анна.

— Че, так сильно понравились? Могу подарить.

Марк схватился за резинку трусов, и только сейчас Анна поняла, что пялится не туда, куда следовало. От шока она просто не смогла взять себя в руки, и ее взгляд оказался там, где оказался, чисто инстинктивно.

Наконец-то девушка пришла в себя, Марк это тоже уловил, поэтому затащил ее в квартиру прежде, чем она устроила концерт на весь подъезд.

— Ты меня не трогай этими руками, которыми только что в трусы лез.

Марк согнулся пополам от смеха.

— Ты же так внимательно смотрела, как ты могла не заметить, что я никуда не лез.

Анна агрессивно пихнула Холмскому пакеты, чтобы он наконец-то занялся каким-нибудь делом, а не стоял и смеялся над ней.

— Я думала, твои родители дома, там для них сладкое. В другом пакете тебе, но ты уже не кажешься таким больным.

Марк остановил музыку и поставил пакеты на кухонную столешницу. Анна разделась и залезла в пушистые тапочки. Она неловко последовала за Холмским, оглядываясь по сторонам. Квартира была светлая и просторная. Больше той, где жила семья Барсовых.

Марк слишком подозрительно — по мнению девушки — хмыкнул, и сфотографировал коробку с десертами.

— Это еще зачем?

— Просто пацанам в чат отправлю, как ты принесла моим родителям, которые живут отдельно, пирожные из моей же кофейни. Хоть бы у меня спросила…

Анна хотела бы удивиться, что «Чашка кофе» принадлежит Холмскому, или что он живет в этой огромной квартире один, но важнее было другое:

— Не Георгию же?

— Не лично, но он тоже есть в…

Марк не успел договорить, потому что Анна мертвой хваткой вцепилась в его руку с телефоном и уставилась ему прямо в глаза.

— Не смущай меня перед ним, — честно попросила девушка.

После этих слов она уловила хитрый блеск во взгляде Холмского. Он поднял руку верх, и Анна осознала, что не такая уж она и сильная, как ей хотелось бы. Наверное, если бы она включила мозги, то сразу бы это поняла. Как минимум потому, что последние пару лет Анна и спорт шли параллельно, ни разу не пересекаясь. А Холмский был в меру подкачанным, даже с намеком на пресс.

Анне хотелось, чтобы он выглядел без футболки хилым и тощим, хоть и понимала, что это чересчур по-детски с ее стороны. Иногда она сама поражалась, что Холмский пробуждал в ней худшие качества — злость, вредность и вспыльчивость.

Из-за своих гипертрофированных эмоций и реакций на все, что делал Марк, Анна и не заметила, что он поймал ее в ловушку между своим телом и столешницей, и преградил ей дорогу по бокам руками. В одной из которых в пленительной близости был телефон.

Анна дернулась в надежде выбраться, но тогда Марк зажал ее со всех сторон сильнее, и девушке стало слишком тесно. Анна ужаснулась — ей это понравилось настолько, что конечности ослабли сами по себе, и смысла продолжать борьбу больше не было.

Девушка постаралась отвлечься, но если она смотрела вверх, то невольно думала о том, какими мягкими кажутся темные волосы Холмского, которые вечно торчали в разные стороны в художественном беспорядке. А о том, чтобы посмотреть вниз, не шло и речи. Поэтому она уставилась прямо перед собой.

— Успокоилась?

Барсова лишь кивнула, стараясь не думать, насколько было бы приятно прижаться щекой к груди человека, который ее вообще-то раздражал большую часть времени.

— Тогда у меня есть предложение, Котёнок. Лично я ничего такого в своем сообщении не вижу, но ты явно считаешь иначе. А потому предлагаю сделку — я никому ничего не пишу, но ты за это должна ответить на три любых моих вопроса.

Анна хорошенько подумала:

— На какие три вопроса?

Марк хмыкнул.

— На любые, Барсова. Я могу задать их в любой момент, и увильнуть не получится. Понятно? — Девушка промычала что-то невнятное. — Ты поняла?

— Да, договорились, придурок. Но у меня тоже есть просьба — оденься, нудист.

Наконец-то Холмский отступил.

— Да не нудист я, просто не успел одеться, — он почесал затылок. — У меня с утра было жуткое похмелье, но «Доширак» и обезбол творят чудеса.

Марк выскочил из кухни раньше, чем Анна успела поругаться с ним из-за его вранья про болезнь.

* * *

Холмский подготовился и почти все выучил, поэтому раздражение Анны к концу занятия сошло на нет. Особенно благоприятно повлияло предложение Марка сделать капучино. На кухне, где ребята занимались, стояла настоящая кофемашина, как в кофейне.

И, на удивление Анны, Холмский справлялся с ней играючи. Пока он взбивал молоко, девушка несколько раз набирала побольше воздуха, чтобы задать хотя бы один из множества вопрос, которые крутились у нее в голове.

— Либо перестань так вздыхать, либо говори наконец-то, — не выдержал Марк.

Анна опять вздохнула, но уже от того, что ее поймали с поличным.

— Забей, все, что я хочу спросить, достаточно бестактно.

— Вряд ли ты можешь спросить что-то такое, что меня смутит, либо оскорбит, — Марк старательно вырисовывал что-то на кофейной пене. — А если такое произойдет, то в наказание мой вопрос будет в разы хуже, уж поверь.

— «Чашка кофе» действительно тебе принадлежит?

— Ага, вся сеть. Я открыл первую точку лет пять назад, за четыре месяца до того, как меня выперли с прикладной математики, — Марк поднял глаза на Барсову, которая слушала так же внимательно, как на лекциях в университете. — Первые три месяца я работал один, чтобы сэкономить на персонале. Как ты понимаешь, за это время я ни разу не появился в универе.

Анна знала, что Холмского выгнали в начале второго курса, и на будущий год он поступил снова, но уже на рекламу. Он как-то обмолвился, что уговорил его на этот факультет Георгий, с которым они дружили с детства.

— Раз ты смог накопить в девятнадцать лет на бизнес и не потерять его по сей день, то зачем тебе тратить время на учебу, которую ты и так прогуливаешь? Ты троечник, — зачем-то напомнила Анна, и с аппетитом откусила эклер, не дожидаясь кофе.

— Котёнок, ничего я не копил. Деньги дал отчим. Сказал, что, если прогорю, то второго шанса не будет. Но я работал в этой отрасли с подросткового возраста, так что знал все изнутри. Плюс отчим все-таки огромный бизнес построил, кое-каким вещам он меня учил чуть ли не с детства. А универ не бросаю из-за мамы, но это долгая история, а я вижу, что ты на этом не остановишься, так что теперь моя очередь.

Про отчима Анна слышала впервые. Впрочем, чему тут удивляться — она никогда не интересовалась жизнью Холмского. Он для нее был не более, чем раздражитель, от которого хотелось избавиться. Примерно как комар, который жужжит под ухом, когда ты пытаешься уснуть.

Марк поставил перед девушкой чашку, и она поняла, почему Холмский так долго возился. В качестве латте-арта он выбрал мордочку кота с маленьким сердечком возле правого уха.

— Ух ты! — воскликнула Анна — рисунок получился милым.

Но, подняв взгляд на сияющего Холмского, она догадалась, почему именно кот.

— Тебе ж понравилось, Котенок. Чего теперь так скривилась.

Будто назло, Анна скривилась еще сильнее. Марк сел напротив и подпер щеку рукой. Девушка поймала себя на мысли, что раньше не замечала, что у Холмского красивые темно-зеленые глаза, которые очень хотелось рассмотреть получше. Анна непроизвольно немного подалась вперед.

— Что ж, — Марк понизил голос: — Когда закончились твои последние отношения?

Если бы возможно было уронить челюсть напал, как в мультфильме, то Анна так бы и сделала. Но шок сменился уже таким родным чувством — раздражением.

— Зачем тебе это знать?

Анна ожидала от Холмского как минимум привычной ухмылки, но губы его даже не дернулись.

— Я давно заметил, что тебе нравится Гоша. Неужели ты за этот период ни с кем не встречалась?

Анна сделала глоток из чашки и откусила эклер, чтобы потянуть время, одновременно с этим считая про себя от одного до пяти. Она хотела потушить внутри то упрямство и недовольство, которые вызывал Холмский. Она же взрослый человек, и всегда ведет себя рационально и спокойно. Если Анна даже не попытается относиться к Холмскому более снисходительно, то грош цена ее зрелости.

Тем более, что рассказать немного о себе справедливо, после того, как Холмский поделился частью своей жизни.

— Я рассталась со своим одноклассником, когда мы закончили школу, и он уехал учиться в Польшу. Точнее он меня бросил, — это давно не тревожило девушку, но все-таки она немного нервничала, когда говорила об этом вслух. — После этого было несколько свиданий. А в прошлом году я почти начала встречаться с одним парнем с юридического — он сейчас в магистратуре учится.

— Как его зовут? Может, мы знакомы, — Марк вдруг оживился.

— Паша Кондратьев.

Холмский присвистнул.

— Да ладно, это у которого рукав черный и серьга в ухе?

— Ага, но он один из самых милых людей, которых я знаю, — Анна не хотела, чтобы Пашу судили по внешнему виду.

— Не знаю, какой он в общении, но он же пиздец красавчик, если б я был девушкой, то сам бы ему дал, — Анна лишь удивленно вздернула брови. — Если не секрет, то что пошло не так?

— Он байкер, — коротко пояснила Барсова, но Марк не понял такого пояснения.

— И что?

— Не хотелось становиться молодой вдовой, а он живет своим мотоциклом и мотоклубом. Его гибель — лишь вопрос времени. Если бы я предложила ему выбрать между мной и байком, то победа досталась бы точно не мне. Поэтому я решила расстаться с ним до того, как наше общение перешло в полноценные отношения.

От такого ответа Марк аж поперхнулся чаем. Обычно диапазон его эмоций гораздо скромнее.

— Погоди, я правильно понимаю, что ты бросила чела, потому что убеждена, что он умрет в аварии?

Анна не задумываясь кивнула. Она приготовилась к шуткам со стороны Холмского — над причиной, по которой она порвала с Пашей Кондратьевым, смеялись все ее друзья, — но Анна ошиблась второй раз за вечер. Марк лишь рассеянно уставился в чашку, и на долю секунды плечи его опустились.

Барсова растерялась — не такой реакции она ждала, теперь ей хотелось узнать, в чем дело, что расстроило Холмского, но он опередил ее:

— А ты не хочешь остальную квартиру посмотреть, у меня много чего прикольного есть. Коллекция пластинок, например, — Марк вновь звучал легко и непринужденно, но девушка обратила внимание, как забегали его глаза.

Любопытство одолевало Анну, но Холмский точно притворится, что не понимает, о чем она говорит. Поэтому Анна сделала в голове пометку попробовать разузнать об этом позже. Удивительно, но общаться с однокурсником ей было…не так плохо?

И ей очень хотелось узнать, что же такого «прикольного» есть у однокурсника дома, но она все еще чувствовала некоторую неловкость. В конце концов, Анна выполнила на сегодня программу максимум: приехала к Холмскому, позанималась с ним, пообщалась как с нормальным человеком.

— Как-нибудь в другой раз, Холмский. Я и так тут полдня потеряла, — девушка встала и закинула на плечо рюкзак.

— Да, наверное, я слишком поторопился. Тебе пока следует переварить, что я вообще-то не такой плохой, как ты считала, — Марк мягко улыбнулся, глядя на Анну снизу вверх, словно он мог знать наверняка, о чем она думает.

На мгновение девушке показалось, что он неплохо выглядит, конечно, Холмский не в ее вкусе, но если судить объективно, то что-то в нем есть. За такие рассуждения Анна ударила себя по лбу и поспешила в коридор.

Она наспех попрощалась и выскочила из квартиры в расстегнутом пальто.

— Котёнок, постой! — послышалось вслед, но Анна не обернулась.

Выйдя на улицу, она поглубже вдохнула, чтобы морозный воздух прояснил голову. Но даже когда зубы застучали, а пальцы на руках онемели, сердце продолжало биться слишком часто, а мысли до сих пор роились вокруг одного человека.

Телефон в кармане у Анна завибрировал.

Марк Холмский однокурсник: Куда так быстро поскакала? Я хотел тебя подвезти или хотя бы такси заказать.

— Черт тебя дери, придурок, — вырвалось у Анны вслух.

И зачем она только согласилась на эту сделку?