«Он и Она» (гет)

Элла была уже почти у дома, полная решимости сначала помочь маме, а потом встретиться с подругами. Но планы нарушил звонок. На том конце провода оказалась Яна — как раз в тот момент, когда Элла ступила на проезжую часть. На другой стороне улицы виднелся её дом.

Рядом шла Влада. Элла инстинктивно схватила её за руку: «Стой! Мне звонят». Высвободившись, она поднесла телефон к уху и услышала знакомый, слегка писклявый, но милый голос. Не дав Яне вставить и слова, Элла сразу выложила план: «Привет. Сначала помогу маме, а потом погуляем, если погода не подведёт». Казалось, Яна уже забыла об этой договорённости — или сделала вид, что забыла.

Характер у Яны был непростой. Добрая, открытая с близкими, она порой могла быть резкой и даже агрессивной с другими, даже без видимой причины. Эта двойственность уходила корнями в детство: не самая заметная внешность, неумение дать сдачи — словом или делом — сделали её мишенью для насмешек и обид. Она всё терпела, и со временем выковался этот странный, уникальный сплав мягкости и жёсткости.

«А… Ладно, помню», — будто сквозь сон ответила Яна и положила трубку. Она обернулась к своей спутнице, которая сидела с ней на скамейке во дворе. «Слышала Эллу? Ну что, пойдём ко мне, солнышко?» Ангелина молча встала и, наклонившись, крепко обняла её. «Спасибо, что ты у меня есть», — прошептала она, и её щёки залились румянцем. Яна нежно улыбнулась в ответ: «Я тебя тоже безумно люблю. Ты и представить не можешь, как».

Они поднялись в квартиру Яны. Едва переступив порог, Ангелина притянула её к себе, слившись в жадном поцелуе. Ладони стали влажными, по коже пробежали мурашки, ноги казались ватными. Яна, собрав волю, мягко отстранилась, чтобы снять обувь, и медленно направилась к большому дивану у стены, бросив на Лину многозначительный взгляд. Та послушно последовала за ней.

Комната была залита мягким светом, проникающим сквозь белые шторы. На диване, застеленном серым пледом, Яна прилегла, а Ангелина устроилась сверху. Всё началось снова — страстный поцелуй, переплетение пальцев в мягких, душистых волосах Ангелины, нежные, но уверенные прикосновения. Яна будто растворилась в этом моменте, в ощущении бесконечной нежности, которая казалась таким же чудом, как бесконечный поезд в глазах ребёнка.

Отстранившись, она заглянула в карие глаза подруги, блестевшие, как отполированный камень. Ангелина медленно, почти невесомо, завела руку под её футболку. От прикосновения по спине Яны побежали мурашки, она выгнулась, и ткань сползла, обнажив ровную загорелую спину с тонкими чёрными лямками. Ловкие пальцы нашли застёжку и расстегнули её. Грудь была обнажена, кожа покрылась гусиной кожей.

В это самое время Элла, закончив все домашние дела — уборку, готовку, наведение порядка в своей давно заброшенной комнате — переоделась в удобную красную футболку и вышла в подъезд. Погода всё ещё радовала солнцем. Она набрала номер Ангелины.

Ангелина же в этот момент полностью принадлежала Яне. Её ладони скользили по обнажённой коже, пальцы сжимали затвердевшие соски. Солнечный луч, пробивавшийся в комнату, лежал на них тёплым пятном. Ощущения нарастали, становясь почти невыносимыми — жар волнами растекался по телу, сводило пятки. Когда губы Ангелины мягко сомкнулись на соске, Яна не выдержала — её тело напряглось, из груди вырвался тихий, сдавленный стон.

Именно тогда краем глаза она заметил мигающий экран телефона на тумбочке. «Лин… тебе звонят», — прошептала она, не желая прерываться. Но Ангелина, поглощённая моментом, не реагировала. «Лина! Звонок! — Яна сказала уже громче. — Кажется, это Элла». Только тогда Ангелина оторвалась. Пока она, нехотя, тянулась к телефону, Яна лежала и любовалась ею — ямочками на щеках, волосами, рассыпавшимися по плечам и бёдрам.

Элла в это время, стоя в подъезде, уже почти отчаялась дозвониться. За окном небо стремительно чернело, налетел резкий ветер, поднимая пыль. И вдруг — гудки прекратились.

Внезапная перемена погоды вызвала у Эллы давнее воспоминание. Девятилетней девочкой она попала в жуткую бурю на турецком побережье. Из яркого, палящего зноя мир в одночасье погрузился в хаос — вырывало с корнями деревья, море вздымалось чудовищными волнами. Её укрыл в своём кафе добрый бородач, говоривший по-русски. Позже юная официантка Николь с болотными глазами и веснушками отвела перепуганную девочку к родителям, а на прощанье накинула на неё свою серую кофту — ту самую, что мама потом с таким удивлением рассматривала.

Ностальгическую картинку прервал хлёсткий удар градин о стекло. Элла вздрогнула и окончательно осознала, что на улице разыгралась настоящая непогода. В этот момент в трубке раздался раздражённый голос Ангелины.

«Даниэла, блять!»

«А? Я погулять хотела, но тут град начался. Значит, потом», — с досадой ответила Элла.

«Да ладно. Всё равно уже неохота», — бросила Ангелина и разъединилась.

Так и не состоявшаяся прогулка растворилась в звуке ливня, оставив после себя лишь лёгкий осадок нереализованных планов и тихое раздражение.

P.S. В данном произведении существуют нетрадиционные отношения, но это как не является пропагандой. Автор не как не поддерживает деятельность данной организации. Эта организации является запрещенной и экстремисткой на территории РФ.