Господи, во что она ввязалась?(перезапуск) (джен)

На земле нет ничего более ценного, чем настоящая дружба.

Фома Аквинский

Башира смотрит на дверь. Дверь отвечает ей тем же. Незваный гость настойчиво продолжает стучаться, явно не собираясь уходить. Несколько минут потоптавшись в прихожей и надеясь на чудо, которого так и не произошло, Башира всё же решает перестать притворяться, что никого дома нет. Едва Хасэгава открывает замок, дверь с грохотом распахивается, и в квартиру Баширы вваливается Тору Гушикен. — как всегда, без предупреждения.

— Ого! Тебя что, стая собак пожевала, Хасэгава? Или самосвал переехал? Или просто решила проверить, насколько твёрдые у нас стены? — с порога начинает Тору.

— Бля, свали обратно в туман. Сейчас мне не до тебя, Гушикен, — вяло огрызается Башира.

И взмах рукой, показывающий, чтобы незваный гость убирался куда подальше. Хасэгава о своём действии пожалела сразу же. Тело заболело с новой силой, и Башира морщится как можно незаметнее и прикусывает внутреннюю сторону щеки.

— Хах? Сразу пытаешься выставить за порог? А как же гостеприимство? А этикет, в конце концов? — с мягкой улыбкой спрашивает он. И взгляд по-наивнее.

— Ты идиот? — закатывает глаза Башира. — За дуру держишь, что ли? Я не наивная и не глупая влюблённая школьница, чтобы вестись на твои трюки.

Долгий обмен взглядами.

— Ладно, — выплёвывает Хасэгава, — твоя взяла, проходи.

— Ты даже не удосужилась сама себя подлатать, да? — хмыкнул он. — Ленивая задница.

— Ц, мне и так нормально, — ворчит Башира, но Гушикен, пропуская её слова мимо ушей, уже шёл в сторону ванной, где находится аптечка.

* * *

Тору аккуратно промакивает порез ваткой с антисептиком. Башира шикает от боли.

— Ой, прости, — ехидно улыбается Тору. — Больно, да? Так что случилось-то? Кто тебя так?

Башира вздохает.

Что ж, делиться этим не самым приятным эпизодом своей жизни ей определённо не хочется, но и Гушикен не отстанет.

* * *

Постепенно обработка ран и рассказ о приключениях Баширы перетекли в посиделки с зелёным чаем на кухне. Она как раз дошла до момента, когда вмешалась в драку, чтобы защитить незнакомца, как вдруг входная дверь хлопает, и в коридоре раздаётся бодрый голос:

— Башира, я дома! И угадай, что я принесла? Суши!

Сразу за весёлым голосом появляется и его обладательница — Шайори Нисимура, бабушка Баширы, — невысокая, энергичная женщина лет шестидесяти с яркими рыжими прядями в волосах и в кожаной куртке. На запястье позвякивают массивные браслеты, а в руках она держит пакет с едой.

— О, Тору, привет! — улыбается Шайори. — Как дела? Вижу, ты опять нянчишься с моей внучкой.

— Кто‑то же должен, — хмыкает Тору.

— Да ладно тебе, я не такая уж и беспомощная, — возмутилась Башира.

Шайори ставит пакет на стол, достаёт суши и начинает раскладывать их по тарелкам.

— А знаете, — заговорила после короткой паузы она, — когда я была в вашем возрасте, я тоже ввязывалась в разные истории. Однажды мы с друзьями угнали мотоцикл… ну, точнее, взяли «покататься» без спроса. Хозяин потом долго нас искал, но мы успели вернуть его на место!

Тору тут же разражается смехом, а Башира закатывает глаза:

— Бабушка, ну сколько можно? Ты это уже сто раз рассказывала.

— Зато каждый раз с новыми деталями! — подмигивает Шайори. — Кстати, помните семью Сано? — Шайори посмотрела на ребят, а Хасэгава хотела что-то сказать, но бабуля бодрым голосом продолжила свой рассказ: — Так вот, Мансаку Сано в молодости был тем ещё сорванцом. Однажды он полез в частный дом, где тогда жила девочка, что ему нравилась. Залез-то он залез, с девочкой той поболтал, подарок отдал, да только как вылезти заранее не подумал. По дому идти рискованно — поймать могут, а этот идиот и нашёл выход: выйти в окно. Повезло, что рядом с окном располагалось дерево — довольно молодое, хлипкое. А то был второй этаж. И вот полез он на это дерево, а оно бах — и сломалось! — на этом моменте Нисимура всплеснула руками и искривила губы сначала в лёгкой ухмылке, а затем посмеялась. Затем, сделав вздох, продолжила. — Жуткий грохот был. Конечно, все домашние проснулись. А батя-то той девочки военным в отставке был, строгий крайне человек, и дочерью своей он дорожил — задаривал подарками, всячески баловал и ухажёров всех отпугивал. В силу специфики работы хранилось в его спальне то ли духовое ружьё, то ли пневматическая винтовка, то ли ещё что... Так он подумал, что Сано — воришка, вот пальнул в него. Мансаку еле ноги унёс тогда. Но девочки той добился. Они потом, кстати, поженились. Эх, красивая была пара...

Шайори так интересно рассказывала, что даже Тору слушал, открыв рот. Башира тем временем потихоньку начинает терять терпение — ей хочется поскорее закончить разговор с Гушикеном.

Наконец, Шайори выдохлась и махнула рукой:

— Ладно, молодёжь, не буду вам мешать. Пойду посмотрю сериал.

После этих слов она подхватывает тарелку с суши и удаляется в гостиную.

— Фух, — выдыхает Башира, — теперь можно продолжить.

Они с Тору прошли в комнату Баширы и закрыли дверь.

— Так значит, ты ввязалась в драку, чтобы спасти какого‑то незнакомца? — переспрашивает Гушикен, когда Хасэгава закончила рассказ.

— Да, — кивает она. — Он выглядел так, будто ему реально нужна была помощь.

Тору откидывается на спинку стула и начинает ржать как конь:

— Башира, ты вляпалась в полное дерьмо.

— В смысле? — хмурится она.

— Те парни, которых ты побила, — шестерки одной местной банды. А тот, кого ты спасла… — Тору сделал паузу. — Скажем так, он не просто какой‑то случайный прохожий. Судя по твоему описанию, это Ханагаки Такемичи.

Башира замерла:

— Что?

— Именно. И теперь они знают, что ты вмешалась, — Тору посерьёзнел. — Мой совет: держись от них подальше. В идеале — вообще забудь, что видела их в тот день. Эти люди не прощают, когда кто‑то лезет в их дела.

Башира сглатывает. Она вдруг осознаёт, что ситуация куда серьёзнее, чем ей казалось.

— Но я же просто…

— Просто спасла человека, — заканчивает за неё Тору. — Я понимаю. Но иногда лучше не геройствовать. Поверь мне.

Он встаёт, хлопает её по плечу и направляется к двери.

— И ещё, — оборачивается он на пороге, — будь осторожна. В этом городе слухи разносятся быстро.

Дверь за ним закрылась, оставляя Баширу наедине с тревожными мыслями. Она посмотрела в окно, где уже загораются вечерние огни города, и поняла: её жизнь только что стала намного сложнее.