Прозрачность (гет)

Гинтрейме повернулась к И Соа, нахмурив брови.

— Не помню, чтобы ты рассказывал о попытках убить Тесхву, — мрачно произнесла он.

И Соа медлил с ответом, расплетая одну из выпавших косичек. Другой рукой он придерживал повязку.

— Не помню, чтобы ты спрашивала об этом.

Сжав ладони в кулаки, небожительница медленно вдохнула, постаравшись успокоить внезапно нахлынувший гнев. Она присела, чтобы находиться напротив И Соа.

— Тогда расскажи.

— Не хочу, — легко ответил И Соа. — Тем более, я уже намекал об этом. Тот бог, с которым я категорически отказывался встречаться, и есть Тесхва.

— И ты не мог сказать об этом раньше? — повысила голос Гинтрейме.

И Соа пожал плечами. Не знал же он, что эти двое так дружны.

Поднявшись, небожительница прошествовала к двери.

— Если что понадобится, дай мне знать, — сухо сказала она и вышла из комнаты.

* * *

Первая неделя в поместье бога Удачи и Ветра у И Соа не задалась. Юноша чувствовал себя неловко без глаз в незнакомом месте. Никто, кроме слуг не заходил к нему, а сам он не спешил покидать покои. Хотя Гинтрейме и сказала обращаться к ней в случае необходимости, она забыла сообщить, где ее можно найти, а И Соа не хотелось бродить слепым по огромному незнакомому дому, где есть люди, знающие, что он демон.

Впрочем, это не доставляло ему неудобств: комната была просторной, слуга каждый день приносил поднос с едой и наполнял ванну горячей водой. От еды юноша воротил нос, насколько голоден бы он ни был: в той части страны, где он рос, вкусы были совершенно другими. А вот ванной он пользовался вдоволь. Сидя в ней темными вечерами, он долго и неспешно перебирал длинные запутавшиеся волосы. В пещерах он плел косы от скуки. Здесь же И Соа чувствовал себя не лучше, чем в горах: скучающим и отрезанным от всех.

Вечерело. И Соа сидел в исходящей жаром ванне, расчесывая волосы. По своей природе они были тонкими и прямыми, но после долгого дня в мелких косах они скручивались кудряшками и распрямлялись только после того, как окажутся в воде. В первый вечер юноша вынул из них все мелкие вещички, надежно спрятанные от глаз между туго сплетенными прядями. Перед ним оказалась на удивление внушительная стопка бесполезных на первый, да и на второй взгляд безделушек: цветные камушки интересных форм, маленькие деревянные фигурки, украшенные резьбой, кусочки смолы с застывшими в ней насекомыми и соломенные обереги. Юноша накопил это за долгие столетия, проведенные в необъятной пещере, которая время от времени преподносила новые дары. И Соа выкинул их все, оставив только искусственный цветок из полупрозрачного материала, похожего на стекло, и выделяющегося на фоне самодельных украшений.

Утром, когда сонный юноша сидел в кровати, широко зевая и даже не удосужившись завязать одежду, в дверь постучали, и вошла Гинтрейме.

— Я услышала, что ты не ешь ничего, — начала было она, но запнулась.

— Так? — вопросительно протянул юноша, не совсем понимая, к чему та ведет.

— Я... Хорошо, это твое дело. Пойдем, я собираюсь сделать для тебя глаза, более лучшего качества.

Кивнув, юноша поднялся и снял ночную рубаху, намереваясь одеться в повседневный наряд, который ему выдали в особняке Тесхвы. В отличие от того, что купила ему Диастр, он был не столь грубого покроя и подходил по размеру. Гинтрейме же поспешила покинуть комнату.

* * *

Не желая тратить много времени на прическу, И Соа просто собрал волосы в хвост и прошествовал к выходу из комнаты.

— Пойдем, — услышал он голос Гинтрейме, которая стояла снаружи в ожидании.

Шагая по коридорам, юноша отметил, что воздух наполнен свежестью. Недалеко было море? Шли они достаточно долго, проделав путь через все поместье и перейдя двор. Когда они остановились, юноша услышал звон ключей, и спустя несколько секунд тяжелая, судя по звуку, дверь со скрипом распахнулась. Когда И Соа вошел в помещение, ему показалось, что там мало свободного места: его одежда то и дело за что-то цеплялась, звуки шагов быстро угасали, не отдаваясь эхом. Стоял запах разгоряченного металла.

— Это моя мастерская, — объяснила Гинтрейме. Она обхватила И Соа за плечи, проводя его по залу. — Осторожно. Здесь много вещей, которые легко сломать.

Небожительница усадила юношу на высокую каменную скамью. Пока Гинтрейме возилась со своими инструментами, измеряя лицо И Соа, тот неспешно болтал ногами и вслушивался. Пространство наполнял повторяющийся мерный шум, похожий на стук десятков маленьких металлических молоточков. В глубине помещения слышалось тихое кипение чего-то настолько тягучего, что пузыри, всплывающие на поверхность, лопались с громкими хлопками.

И Соа понял, что слишком отвлекся, пытаясь понять, в какой стороне находились источники звуков, потому что рука Гинтрейме, коснувшись скулы юноши, терпеливо вернула его голову в первоначальное положение. Это напоминало медицинский осмотр врачевателя, только вместо мелодичных комментариев и вопросов слышно было только хмыканье.

— Давай я проведу тебя обратно. Во время работы здесь будет слишком шумно и душно.

И Соа только сейчас подумал о том, что, скорее всего, Гинтрейме уже не так сильно злится на него.

Когда они вновь проходили через двор, небожительница остановилась. И Соа не понял, что произошло, лишь услышал тихий шорох.

— Мне нужно будет уйти, — произнесла Гинтрейме. — Цовела принесла сообщение от одного бога. Требуется моя помощь.

Цовелами звались маленькие зверьки-духи. Как раз с помощью одного из них Диастр отправила предупреждение Тесхве.

Гинтрейме положила руку юноше на плечо, ведя его рядом с собой.

— Тесхва, — обратилась небожительница, когда они ступили на дорожки между деревьев. — Шуанси попросила помочь кое в чем. Насколько я поняла, это срочно. Если Диастр вернется раньше, чем я, скажи ей, чтобы оставалась здесь.

Послышался звук, похожий на скрип лежанки.

— А он? — раздраженно спросил Тесхва.

И Соа был уверен, что на него грубо указали пальцем.

— Я постараюсь вернуться побыстрее. Ничего не случится.

— Нет уж! — в тот же миг взорвался Тесхва. — Ты хочешь оставить меня наедине с проклятым? Серьезно? Как только ты уйдешь, он сразу попытается убить здесь всех!

— Послушай, — примирительно произнесла Гинтрейме. — И Соа больше не проклятый. Я беру всю ответственность за его действия, какие бы они не были.

Тесхва помолчал, обдумывая.

— За все-все? — уточнил он.

— Да, — устало ответила Гинтрейме. — Хотя я уверена, что И Соа ничего не собирается делать.

Юноша в этот момент улыбнулся. Он беззаботно спросил:

— А если все же собираюсь?

Лежанка скрипнула громко и надрывно, а затем послышалось, как Тесхва, спотыкаясь, побежал прочь по гравийной дорожке. Несколько камешков, выскочивших у него из-под ног, долетело до И Соа и ударилось о его лодыжки.

— Я говорил! — высоким от страха голосом закричал он, остановившись на расстоянии нескольких метров. — Драгоценное Сердце мира, зачем ты его вообще привела сюда?! Сидел проклятый в своих горах четыреста лет, пускай бы еще столько же просидел! Я еще раз заявляю: я не собираюсь находиться с ним в одном доме без твоего присмотра! Если тебе нужно «срочно» куда-то идти, бери его с собой!

Вначале Гинтрейме еще пыталась вставить что-то в паузы между словами Тесхвы, но тот стал говорить быстрее и громче. И Соа стоял и откровенно забавлялся.

— Ладно! — Гинтрейме пришлось повысить голос. — И Соа пойдет со мной, доволен?

— Да! Можешь потерять его где-нибудь по дороге, я буду не против.

Гинтрейме резко развернулась и зашагала прочь, все еще держа юношу за плечо, чтобы тот не отставал. На этот раз немного грубовато и раздраженно. Они сели в карету и отправились к храму богини Создания и Преобразования.

Новые глаза были еще не готовы, и юноше пришлось надеть старые, чтобы не выделяться из-за слепоты. Он накинул объемный капюшон, и попытался спрятать метку демона, подтянув одежду выше к подбородку.

Ворот доставал до лица, только если наклонить голову, отдельные витки белых узоров выползали и обращали на себя внимание. И Соа понимал, что это была не такая уж и хорошая маскировка, но ничего лучше он придумать не смог. Не то чтобы юноше было дело до вопросов прохожих, но Гинтрейме упомянула небожительницу Шуанси, и если они действительно собираются встретиться с ней, то лучше бы ему как следует скрыть все прошлые демонические признаки. Он хорошо помнил ее, и догадывался, что женщина так же хорошо помнила и его. И Соа не хотелось умереть сразу же после выхода из такого долгого заточения.

Гинтрейме коротко посмотрела на юношу. Понимание мелькнуло в ее глазах, и она сняла серый платок, что закрывал ее шею, и кинула его И Соа.

— Натяни выше носа, — она проследил за тем, как И Соа закрыл большую часть лица. — Не снимай, пока около нас будут другие небожители. Полагаю, это чревато крупными проблемами.

И Соа завернулся в ткань по самые глаза.

Они добрались до храма богини Создания и Преобразования. Ни снаружи, ни внутри он не уступал храму бога Ветра и Удачи: высокие колонны, широкая и длинная зала, каменный алтарь и такая же закрытая комната за ним. И Соа уже знал, что делать. Он встал перед алтарем и закрыл глаза. Через несколько секунд Гинтрейме дотронулась до его предплечья, и юноша почувствовал легкое головокружение.

Открыв глаза и обведя взглядом убранство, уже не такое богатое, И Соа еще некоторое время стоял, смаргивая вспыхивающие цветные пятна.

Когда они с Гинтрейме вышли из храма, навстречу подбежал воин и поклонился.

— Приветствую богиню Создания и Преобразования, — после этих слов он выпрямился. — Я слуга бога Войны. Мне приказано встретить и проводить вас.

Гинтрейме коротко велела ему: «Веди». Слуга повернулся к ним спиной и быстро зашагал по улицам.

— Гинтрейме! — раздался громкий женский голос, когда они оказались на месте. — Не ожидала, что ты так быстро придешь.

— Ты сама написала, что это срочно.

— Но ты теперь сильно занята тем всплеском энергии в горах. Я сомневалась, что у тебя сейчас есть время на меня, — улыбнулась женщина.

Гинтрейме подошла к ней, И Соа держался чуть позади нее.

— А это кто? — заинтересованно посмотрела на юношу Шуанси. — Твой дух?

Немного замявшись, Гинтрейме посмотрела на И Соа, словно спрашивая, может ли она назвать его своим слугой. Юноша лишь едва заметно пожал плечами, оставив ее разбираться самой.

— Нет, — ответила Гинтрейме. Шуанси нахмурилась, так что она добавила: — Можешь свободно говорить, не волнуйся об этом.

— Как скажешь, — с небольшим сомнением протянула она. — На моего духа напали, он ранен, но в целом в порядке. Однако у нападающих было чрезвычайно сильное оружие. Я хочу попросить тебя осмотреть его.

Вокруг сновали еще несколько духов в военной одежде, а также люди, интересующиеся, что здесь происходит, но на них никто не обращал внимания. Шуанси прошла в здание неподалеку, которое казалось то ли гостиницей, то ли двухэтажным чайным домиком. На первом этаже никого не было, кроме еще трех духов и испуганного хозяина за стойкой. Несколько столов были сдвинуты, на них лежало оружие: тяжелые двуручники и изогнутые клинки, легкие, с локоть, щиты с крепящимися ремешками, несколько ножей. От них исходила густая духовная энергия. Даже на расстоянии нескольких шагов ощущалось, что ее источает каждый меч и кинжал. Лезвия цепляли взгляд своими искусными и тончайшими гравировками, а тонкость металла поражала.

— Все эти артефакты высшего качества, — произнесла Шуанси.

Она выжидательно смотрела на Гинтрейме. Та же, когда подошла к столам, сначала удивленно приподняла брови, а после нахмурилась. Она взяла в руку один из клинков.

— Это оружие украдено. Могу тебе сказать, кто его выковал. — Гинтрейме покрутила меч, рассматривая гравировку на лезвии.

— Даже так? — небожительница усмехнулась.

Гинтрейме положила клинок обратно на стол.

— Да, потому что все, что здесь лежит, создано мной.

Лицо Шуанси сделалось еще более серьезным. И Соа подошел к столам ближе и от нечего делать стал рассматривать оружие, не вслушиваясь в разговоры. Хотя Гинтрейме и привела его сюда сама, юноша сильно сомневался, что та будет рада, если проблемы небожителей станут ему известны.

Голос Шуанси теперь доносился как будто издалека.

Она, хотя и была богом Войны и Хаоса, считалась одной из самых красивых женщин. Люди были бы готовы возвести ей новые храмы и наречь небожительницей, отвечающей за красоту и грациозность, если бы их не пугала ее сила и ярость на поле боя. Еще при жизни она прославилась как первый девушка-генерал. Ей было не больше двадцати пяти, когда она выиграла войну с вражеским государством и была назначена главнокомандующим всей императорской армией.

Она пользовалась большой популярностью в стране, а правители других государств пытались завлечь ее к себе, предлагая богатство и вседозволенность в обмен на ее преданность, но на все подобные предложения она отвечала отказом и смеялась: «Все это у меня уже есть, предложите что-нибудь поинтереснее».

Поздними вечерами ее легко было найти в одном из питейных заведений, где она могла провести всю ночь одной рукой держа пиалу с прозрачным вином, а другой обнимая высокого мужчину. Каждую ночь нового.

В день, когда она вознеслась, темная повязка прикрывала один ее глаз, а на теле были богатые одежды и новые доспехи, ярко блестевшие на солнце и ослеплявшие врагов.

И Соа все-таки иногда прислушивался к тому, о чем Шуанси говорила с Гинтрейме, чтобы не пропустить, если вдруг к нему обратятся. Вместе с ними в разговоре теперь участвовал ее дух. Он выглядел потрепанным: несколько пятен крови на одежде, синяки на лице. Стоял он неровно, перекладывая вес на правую ногу; одну руку придерживал. Очевидно, это был тот слуга, на которого напали, однако парень не выказывал никаких жалоб и продолжал объяснять двум небожителям, что с ним случилось.

Гинтрейме сосредоточенно слушала. И Соа перевел глаза на небожительницу, и взгляд невольно задержался на ее оголенной шее, а точнее, на пересекающем ее уродливом глубоком шраме. Юноша знал, как он появился, и старался не смотреть на него после того, как Гинтрейме стянула воротник, однако помещение было ярко освещено, и отчетливо видимый рубец неизбежно привлекал внимание.