Временное назначение (джен)

Вылет в Архангельск отложили на сутки из-за непогоды. Ксения воспользовалась паузой, чтобы съездить до управления и покопаться в архивах ФСБ — попытаться выбить доступ к засекреченным схемам снабжения времён «Стаи». Она уехала рано утром, пообещав вернуться к вечеру.

Никита остался в КТЦ. Большую часть дня он провёл в кабинете, сопоставляя карты, старые отчёты и свежие данные от Дакара. К обеду глаза начали слипаться от однообразного текста. Решил пройтись до столовой, размять ноги.

В коридоре он столкнулся с Мурой. Она выходила из тира, снимая наушники, лицо было сосредоточенным, но усталым.

— Не выходит кучность, — без предисловий сказала она, заметив его взгляд. — Рука дрожит. Наверное, устала.

— Пойдем чай пить, — предложил Никита. — Без отдыха — только враг радуется.

Она кивнула, и они направились в маленькую комнатку отдыха на этаже — неофициальную «курилку», где стоял старенький диван, микроволновка и электрический чайник.

Пока Мура заваривала два пакетика «белого дракона», Никита смотрел в окно на моросящий дождь. Тишина между ними была не неловкой, а скорее уставшей — той, что бывает между людьми, которые уже прошли через первые испытания вместе.

— Спасибо, что согласилась на эту операцию, — сказал он, принимая от неё кружку. — Знаю, что это не совсем по уставу.

— Если бы я делала только то, что по уставу, я бы до сих пор в учебке сидела, — усмехнулась Мура, садясь напротив. — Да и… это важно. Для тебя.

Она сказала это без пафоса, просто констатируя факт. Никита почувствовал лёгкую неловкость.

— Да. Это… как незажившая рана. Кажется, что всё уже позади, а потом понимаешь, что где-то внутри ещё сидит осколок.

— Со «Стаей»? — уточнила она.

— И с тем, что было с ней, — кивнул он. — С Польшей, например.

Мура пристально посмотрела на него.

— Ты редко говоришь об этом. Дакар вкратце рассказывал, что у вас там была миссия, которая пошла наперекосяк. И что твоя… что Арфа там чуть не осталась.

Никита вздохнул. Обычно он не любил делиться прошлым — слишком много там было боли, сожалений и потерь. Но сейчас, в этой тихой комнате, с человеком, который уже доказал свою надёжность не на словах, захотелось говорить.

— Мы были внедрены для ликвидации одного поляка, Сосновицкого. Он был финансовым референтом, спонсором одной террористической сети. Операция провалилась — нас подставили. Отпетую… Сашу Нестерову схватили местные спецслужбы. Наше начальство сочло ее предательницей. А Ксюша… — он на секунду замолчал, подбирая слова. — Ксюша тогда ещё не была моей женой. Она была прикомандированным специалистом. Но осталась в Польше, вместе с Сашей. Рисковала жизнью каждый день. Она… она сообщала всю информацию «Стае». Была нашим связным. Именно тогда я понял, насколько она сильная. И насколько она мне дорога.

— А ты? Где был ты?

— Стаю отозвали. Официально — операция провалена, группа раскрыта. Неофициально… мне пришлось выбирать между приказом и человеком, которого я любил. И я выбрал приказ. — Голос его стал тише, почти беззвучным. — Но потом я все равно вернулся за ней. Наплевав на приказ. Нелегально. Вытащил их обеих. Но чувство, что я мог её потерять тогда… оно до сих пор со мной.

Мура слушала, не перебивая, крутя в пальцах пустой чайный пакетик.

— Тяжело, — наконец сказала она просто. — Когда те, кого любишь, там, где ты не можешь их защитить.

— Да, — согласился Никита. — Но с Ксюшей… у нас получилось. Несмотря на всё. Она стала не просто женой. Она стала частью той жизни, которую я не могу оставить. И частью меня.

В комнате снова повисла тишина, на этот раз более глубокая. Мура смотрела в свою кружку, словно в тёмной жидкости искала ответ на незаданный вопрос.

— Знаешь, я тебе завидую, — неожиданно сказала она.

Никита удивлённо поднял брови.

— Завидуешь? Чему?

— Тому, что у тебя это есть. Что ты прошёл через такое и сохранил… это. Любовь. Веру. Ты смотришь на неё, и в твоих глазах… ну, как у Бати, когда он на Багиру смотрел. Бездонно. — Она сделала глоток чая, будто чтобы смыть с губ горьковатую нотку. — У меня такого не было. Вернее, было. Но не срослось.

Никита молчал, давая ей возможность либо замолчать, либо продолжить. Мура выбрала второе.

— У меня был, ну знаешь… роман. С Котом. С Васей Ионовым.

Никита кивнул — он слышал это имя в списках, но подробностей не знал.

— Он был старшим в «Смерче» до перевода в подразделение Бизона. Строгий, принципиальный, на службе — железный. А в жизни… в жизни он мог рассказывать смешные истории часами. — Голос её смягчился, в уголках губ дрогнула почти неуловимая улыбка. — Мы сблизились на Кавказе, во время операции по поимке Шамиля. Две недели в горах, с постоянным чувством опасности за спиной. И однажды, после побега от боевиков Шамиля, мы нашли водопад. Небольшой, но шумный, скрытый в ущелье. Вода была ледяная, но мы всё равно полезли под него — смыть грязь, пыль, напряжение. А потом… он посмотрел на меня, и я поняла, что всё. Что это не просто товарищество. Он подошёл, обнял за талию, и мы поцеловались. Под этим водопадом, под рёв воды, которая заглушала всё на свете. Казалось, что кроме нас двоих и этого потока ничего не существует. Ни войны, ни службы, ни приказов.

Она замолчала, и Никита увидел, как в её глазах промелькнула боль — острая, живая.

— А чуть менее года назад его перевели. В «Нерпу», на Север. Сказали — повышение. А по факту… разлучили. Сначала писали, звонили. Потом связь стала редеть. И всё. Конец истории.

— Ты не пыталась… — начал Никита, но Мура резко мотнула головой.

— Нет. Служба — службой. Я не могла бежать за ним, унижаться. Да и… наверное, то, что было под водопадом, должно было там и остаться. Прекрасным воспоминанием, а не тяжёлым грузом. — Она поставила кружку, выпрямилась. Глаза снова стали жёсткими, командирскими. — Так что да, я завидую. Но не злобно. А так… по-человечески. Приятно видеть, что у кого-то получается. Значит, не всё в нашей работе убивает чувства.

Никита молча протянул руку, положил её на её плечо — короткий, товарищеский жест.

— Спасибо, что рассказала.

— Взамен, — она слабо улыбнулась. — Теперь мы квиты. И да… твой Соловьев. Мы его найдём. Я обещаю.

Она встала, поправила куртку.

— Пойду, ещё попробую кучность улучшить. А то стыдно будет, если на стрельбах опозорюсь.

После её ухода Никита ещё долго сидел в тишине, глядя на пустые кружки. История Муры отозвалась в нём глубоким эхом. Он понял, насколько ему повезло — повезло не просто встретить Ксению, но и пройти с ней через огонь и воду, и выйти из этого вместе. Не каждый на их работе мог этим похвастаться.

За окном дождь стих. Скоро вернётся Ксения, и они продолжат готовиться к вылету. А пока… пока он просто сидел и думал о водопаде на Кавказе, о двух людях, которые на мгновение забыли о войне, и о том, как хрупко может быть счастье в их мире. Но именно эта хрупкость и делала его бесценным.

Он достал телефон, написал Ксении короткое сообщение: «Скучаю. Возвращайся скорее».

Ответ пришёл почти мгновенно: «Уже в пути. Привезу тебе кое-что интересное. И себя тоже.»

Никита улыбнулся. Да, ему повезло. И он сделает всё, чтобы это счастье защитить — будь то от призраков прошлого или от новых угроз. Вместе с теми, кто теперь стал его новой стаей.