Временное назначение (джен)

С расформирования отряда Стая прошло уже 3 месяца. Бывший командир некогда легендарного подразделения полковник Никита Иванов продолжал службу в ФСБ, несмотря на то, что большинство его боевых товарищей по Стае покинули ряды вооружённых сил. Окончательно раскиснуть ему не давали штабная работа, которая никак не могла сравниться с уже ставшей родной работой в полях, и любимая жена — Ксюша. Они поженились практически сразу же после реорганизации отряда. Именно на их свадьбе Стая последний раз собиралась в полном составе.

Несмотря на относительное спокойствие новой жизни, Никиту периодически посещали воспоминания о прошлых операциях, друзьях и событиях, которые теперь казались далекими и нереальными. Штабная рутина постепенно начала утомлять его, и порой казалось, будто прежняя жизнь была лишь ярким сном.

Одним из вечеров, сидя дома перед телевизором, он увидел новость о крупном террористическом акте в одном из российских городов. Инцидент напомнил ему старые времена — оперативность принятия решений, мгновенная реакция, риск и адреналин. Эта новость пробудила в нём желание вернуться туда, где он чувствовал себя нужным и полезным.

Ксюша заметила изменения его в настроении и осторожно спросила, что случилось.

"Не могу я просто так сидеть и смотреть, как гибнут люди, понимаешь? Да, подобное случается каждый день, но когда ты являешься частью той силы, которая может противодействовать этому... Ксюш, я скучаю по тем временам."- посмотрел в глаза супруги Никита.

Ксюша внимательно выслушала его, понимая, насколько важны были для него те годы службы в отряде. Но одновременно она хотела видеть рядом спокойного и счастливого мужчину, которого полюбила.

"Никусь, я понимаю тебя. Я знаю, как важна для тебя была твоя служба с ребятами. Но помни, что мы оба заслуживаем счастья. Может быть, стоит попробовать найти баланс между прошлым и настоящим?— сказала она тихо, взяв его руку в свою.

Никита задумался над её словами. Он понимал, что семья — это самое важное, что сейчас у него есть. Однако мысль о возвращении к активной службе продолжала будоражить его сознание.

Спустя несколько недель Никита написал рапорт о переводе его подразделение спецназа. Ему было не важно куда и на какую должность, самое главное, что он снова окажется в деле.

В один из дней его рабочий телефон зазвонил.

"Полковник Иванов, слушаю."- ответил Никита.

"Здравствуй, полковник. Меня зовут генерал-майор Пригов, Владимир Викторович. Я начальник КТЦ по Ленинградской области. Мне тут на стол попало ваше личное дело. Хочу предложить вам место заместителя командира в подразделении «Смерч»."- раздался голос на том конце провода.

Никита мгновенно напрягся, услышав предложение Пригова.

Подразделение «Смерч», известное своими высокопрофессиональными операциями и эффективностью, давно стало легендарным. Истории об их операциях он слышал ещё в те времена, когда служил вместе с Савой Терентьевым и Светой Полушиной в группе «Султаны». Возможность стать заместителем командира такого элитного подразделения открывала новые перспективы и позволяла вновь почувствовать вкус настоящей оперативной работы.

"Это интересно…" — произнес Никита, стараясь скрыть волнение.

Он прекрасно осознавал ответственность и риски, связанные с такой должностью, но именно это и притягивало его больше всего.

"Мы нуждаемся в опытном руководителе, способном быстро адаптироваться к новым условиям и эффективно управлять командой. Твой послужной список впечатляет, и я уверен, что ты справишься."- продолжил Пригов.

Эти слова окончательно убедили молодого офицера принять предложение.

"Товарищ генерал-майор, я согласен, только можно жену с собой взять?"- спросил Никита.

Пригов практически сразу же вспомнил о Сармате и Опере и их семейных проблемах.

"Полковник, сразу извиняюсь за вопрос: У вас с ней на личном фронте всё в порядке? Мне ваши домашние проблемы уже вот здесь сидят."- сказал он.

"Всё в порядке. Мы только 3 месяца женаты, поэтому скандалов у нас не бывает. А так уж если, на всякий случай, хотелось бы, чтобы она тоже со мной в подразделении служила."- ответил полковник, желая видеть любимую рядом с собой на работе.

"Хорошо, но если хоть раз увижу, что отвлекаете друг друга от работы... Жду у себя в кабинете через 5 дней!"- закончил разговор Пригов.

Никита шел по коридорам КТЦ в сторону кабинета Пригова, предвкушая знакомство с новым начальством. Ксения осталась наводить уют в выделенной им квартире на "Ваське".

"Разрешите?"- спросил Никита, постучавшись.

"А, Иванов, заходи. Как добрались?"- спросил генерал-майор.

"Без происшествий. Разрешите преступить к своим обязанностям?"- ответил новый боец Смерча.

"Сразу с корабля на бал? Похвально. Ну что, пошли знакомиться с подразделением."- пригласил за собой Никиту Пригов.

Никита кивнул и последовал за Приговым по длинному коридору. Они миновали ряд дверей с табличками сотрудников и остановились перед одной из них.

"Это кабинет моего заместителя, а заодно и нового начальника подразделения Смерч после перевода Булатова, контр-адмирала Шального."— пояснил Пригов, открывая дверь. Внутри сидел мужчина средних лет, сосредоточенно изучавший бумаги на столе.

"Максим Витальевич, познакомьтесь с нашим новым заместителем командира полковником Ивановым."— представил его Пригов.

Шальной поднял взгляд от документов и протянул руку.

"Весьма наслышан о вашем отряде, полковник. Надеюсь, быстро освоитесь."- сказал он.

"Постараюсь оправдать ваши ожидания, товарищ контр-адмирал."— ответил Никита, пожимая крепкую руку Шального.

Пригов закрыл дверь и продолжил экскурсию.

"Теперь пошли знакомиться с самим Смерчом. Небось сердце замирает?"- спросил генерал-майор.

"Вообще нет. Воспринимаю как должное."- ответил полковник.

Из комнаты Смерча раздавались веселые разговоры и смех.

Пригов толкнул дверь, приглашая Никиту внутрь. Их встретили шум и оживление — молодые офицеры сидели на затертых диванах и пуфиках, играли в карты, шутили и делились историями.

"Вот наш легендарный Смерч! Но не подумай, что мы тут расслабляемся постоянно. Как говорится, делу время, потехе час!" — объяснил Пригов, улыбаясь.

Единственная присутствующая в компании девушка поднялась навстречу гостям, вытянувшись по стойке смирно:

"Товарищ генерал! Разрешите доложить?"- спросила она.

"Докладывайте, капитан Мурашёва."— разрешил Пригов.

"Подразделение готово к заданию, экипировка проверена, боеприпасы загружены. Ждем вашего приказа."- коротко изложила ситуацию в подразделении девушка.

Пригов удовлетворённо кивнул.

"Отличная работа, Мура. А теперь позвольте представить вам нашего нового замкома — полковника Иванова."- сказал он.

Офицеры встали и представились.

"Капитан Мурашёва Евгения Валерьевна, можно просто Мура. Командир Смерча."- представилась Мура.

"Рад знакомству. Полковник Иванов Никита Александрович, для своих Головастый."- ответил Никита.

Настроение в комнате мгновенно изменилось, став менее непринужденным, но приветливым.

"Это Давид Гасания, для друзей Дав. В Смерче относительно недавно, но знакомы мы с ним давно, еще с Кавказа."- подмигнув, представила Женя мужчину возле себя.

"Кавказ? Интересно!"- воскликнул полковник.

"А это наш мозг, глава аналитического отдела старший лейтенант Зыков Илья Петрович. Позывной Дакар."- представил худощавого парня с жизнерадостной улыбкой, сидящего на диване.

"Значит будете начальником моей Арфы."- улыбнулся Никита, пожимая руку Дакару.

"Еще один аналитик?"- спросил Илья у Пригова.

"Да, забыл сказать, полковник прибыл сюда вместе с супругой, которая будет работать в аналитическом отделе. Что ж, если я правильно понимаю, вы нашли общий язык. Завтра утром состоится инструктаж и первое задание, готовьтесь"- сказал генерал, направляясь к выходу.

После ухода генерала обстановка вновь стала более дружеской. Мура подтянула стул ближе к группе собравшихся и пригласила Никиту присоединиться.

"Расскажите немного о себе, полковник. Чем занимались раньше? Почему решили перейти сюда?" — попросила она, устраиваясь рядом.

"Ну, что могу рассказать, много лет служил в другом регионе, участвовал в специальных операциях и контртеррористических мероприятиях. Некоторое время возглавлял местный филиал КТЦ."-начал рассказывать Никита

Отвечал он спокойно, без лишней пафосности, что сразу расположило бойцов.

"А где именно служил, Головастый?"- спросил Дав.

"Ну сначала в отряде Кузбасс, потом в группе Султаны. Как раз тогда и на Кавказе удалось несколько раз побывать. И после это до недавнего времени возглавлял отряд "Стая"."- поведал полковник.

"Погоди, это часом не тот ли самый отряд, который мятеж в Москве подавил?"- удивился Дакар.

"Он самый... Дошло до того, что пришлось друзей по театру вызывать. А потом: звание Героя России, роспуск Стаи, свадьба и вот я здесь."- ответил бывший командир Стаи.

Комната погрузилась в тишину, каждый переваривал услышанное. Молчал даже Дакар, которого редко удавалось застать задумчивым.

Мура первой нарушила молчание.

"Так значит, слухи верны… Значит, ты действительно тот самый командир Стаи, который в одиночку сорвал попытку переворота? Да ты в легендарности с Батей посоревноваться можешь!"- сказала она.

"Один в поле не воин, конечно же, было бы сложно справиться одному. Так что о легендарности говорить трудно, просто я командовал группой профессионалов, сработавшихся за долгие годы совместной службы. Впрочем, хватит обо мне. Расскажите лучше, какой была ваша служба в «Смерче» до меня?"- спросил Никита.

"Мы были семьей... Батя был для нас всех как строгий и справедливый отец, Багира как любящая мама. А потом их и Бизона перевели, куда-то на север, в отряд "Нерпа". Вася сначала обрадовался, он ведь тут самый старший остался, а потом и его туда же..."- начала Мура.

"Какой еще Вася?"- удивился Никита.

"Капитан-лейтенант Ионов Василий Романович."- объяснил Дав.

"А почему Вася то?"- переспросил полковник.

Мура едва заметно показала Даву кулак.

"Просто так."- спас подругу Дакар.

"Ясно... Ладно, давайте вы потом расскажите? Завтра нам на наше первое совместное задание, а я еще обмундирование не получил, в бумагах не расписался..."- сказал Никита и покинул комнату.

"Суровая мадам."- подумал новый заместитель командира Смерча, шагая по коридору КТЦ.

Утро следующего дня встретило Никиту в кабинете Шального. Контр-адмирал, несмотря на ранний час, был бодр и сосредоточен. Рядом с ним, у плазменной панели с картой, стояла Мура, уже в полевой форме, её взгляд был острым и деловым.

«Садитесь, полковник. Ждем Зыкова с последними данными»— кивнул Шальной, не отрываясь от стопки спутниковых снимков.

Через минуту в кабинет влетел Илья, с планшетом в руках и привычной улыбкой, которая на этот раз казалась немного напряженной.

«Данные подтвердились, товарищ контр-адмирал. Объект на месте. Фон чистый, но по периметру — повышенная активность. Похоже на смену караула или подготовку к вывозу»- сказал он.

«Что за объект?» — спросил Никита, подходя к карте.

«Первое задание для нового заместителя не должно быть скучным. Но и бросать в мясорубку сходу — не наш метод. Задача точечная, но деликатная»— усмехнулся Шальной.

Он ткнул пальцем в точку на карте в пригороде.

«Здесь, на заброшенном складе лесопилки, по данным лейтенанта Стрельцовой и подтверждению агентуры, появился один господин по кличке «Счетовод». Бывший бухгалтер одной из разгромленных ОПГ, который решил не просто сбежать, а прихватить с собой цифровой архив. Ключи от всех финансовых потоков, схем откатов и списки «крыш» за последние десять лет»- начал контр-адмирал.

Мура продолжила, её голос был ровным и чётким.

«Сам по себе он — мушка. Но архив — детонатор. Если он попытается им торговать или его перехватят конкуренты, в городе начнется война за передел. Нам нужно взять его и носитель тихо, до того, как о его местонахождении узнают все остальные. Задача — изъятие, без шума, без следов. Пригов хочет живого «Счетовода» и целые данные»- сказала она.

«Силы?» — уточнил Никита, уже мысленно проигрывая варианты.

«Группа прикрытия — шесть человек, судя по тепловизионным снимкам. Вооружены автоматами, явно не охранники с травматами. Сам объект в кабинете управляющего на втором этаже главного корпуса. Построение?» — Мура повернулась к Никите, предлагая ему инициативу.

Никита почувствовал на себе изучающие взгляды Шального и Зыкова. Это был тест.

«Классика подобного рода операций: «клещи» и «молот». Два подгруппы. Группа «А» — я, Мура и Дав. Заходим с тыла, через прогнившую секцию забора, которую отметил Дакар. Тихим снятием проходим к главному корпусу. Группа «Б» — трое бойцов по вашему выбору, капитан. Создают шумовую диверсию у ворот в момент нашего проникновения в здание. Отвлекают, имитируют попытку поджога мусора или проверку пьяными подростками. У «Счетовода» паника, охрана бежит на шум. Мы в это время уже на втором этаже. Берём цель, изымаем архив, уходим тем же путём. На связи, синхронизация по времени критична»- ответил он.

Мура одобрительно кивнула.

«Думала о схожем варианте. Группу «Браво» поведу я…»- начала командир Смерча.

«Нет, ты в группе «А». Ты лучше знаешь бойцов «Смерча», их стиль. Дав будет нашим «щитом», ты — «глазами», я займу цель. А группу «Б» пусть ведёт…»- на секунду задумался Никита, перебирая вчерашние знакомства.

«Пусть ведет самый опытный из оставшихся. Тот, кто лучше всех чувствует грань между имитацией и реальной дракой»- продолжил он спустя время.

«Варяг?», — почти хором произнесли Мура и Дакар.

«Бурлак? Логично. Утверждаю. На сборы пятнадцать минут. Выезд через двадцать»- объявил Шальной.

* * *

Операция началась как по нотам. Глухой ноябрьский вечер, низкая облачность и моросящий дождь были их лучшими союзниками. Группа «Б» под началом Варяга — коренастого, молчаливого мужчины с лицом, испещренным шрамами, — бесшумно растворилась в темноте у главных ворот. Через наушники Никита услышал его спокойный, сипловатый голос: ««Б» на позиции. Готовы к фейерверку».

«Группа «А» на точке входа. Ждем сигнала»— доложил Никита, прижимаясь спиной к холодной бетонной стене склада рядом с Мура и Давом.

«Начинаем через три… два… один.»- объявила Мура.

Со стороны ворот раздался грохот опрокидываемых бочек, приглушенные крики на пьяной драке и треск горящего пиротехнического факела, брошенного Варягом. Почти сразу из-за угла склада послышались бегущие шаги и возбужденные голоса охраны.

«Пошли!» — скомандовал Никита.

Три тени метнулись к тёмному проёму разбитой двери. Внутри пахло сыростью, плесенью и машинным маслом. Двигались по памяти, отрисованной по схемам Дакара. Лестница на второй этаж скрипела, но её шум тонул в гамме со стороны ворот.

Кабинет управляющего оказался там, где и ожидалось. Дверь была прикрыта. Дав занял позицию у косяка. Мура прикрыла противоположную сторону коридора, ствол автомата скользя по темноте. Никита, достав тактический фонарь, кивнул.

Удар плечом — дверь с треском распахнулась. В комнате, за столом, заваленным пустыми банками из-под энергетиков, сидел тщедушный мужчина в помятом костюме. Он в ужасе вскрикнул, пытаясь сунуть руку в кейс у своих ног.

«Не надо, — голос Никиты прозвучал спокойно, но с такой железной интонацией, что «Счетовод» замер. — Руки на стол. Медленно. Животное к нам пришло за тобой, но мы быстрее».

Пока Дав молниеносно обыскивал и фиксировал руки цель пластиковыми стяжками, Никита поднял кейс. Внутри, среди пачек денег, лежал невзрачный внешний жёсткий диск.

«Архив?» — спросил он.

«Да… да… только не бейте!» — захныкал бухгалтер.

« Группа«А». Цель захвачена, актив изъят. Отходим» — доложил Никита в микрофон.

«Группа «Б». Охрана купилась, отвлекаем. У нас чисто» — отозвался Варяг.

Возвращение прошло ещё быстрее. Через десять минут они уже были в сером фургоне без опознавательных знаков, который нёсся по мокрому асфальту прочь от лесопилки. «Счетовод» сидел, ссутулившись, между Давом и Мура. Никита смотрел в тёмное окно, анализируя каждое действие. Ни одной лишней пули, ни одного крика (кроме цели), слаженная работа двух групп.

Мура встряхнула волосами и посмотрела на Никиту. В её глазах, помимо усталости, читалось уважение.

«Чистая работа, Головастый. Без суеты. Почти как у Бати»- сказала она.

«Почти — не считается, — ответил Никита, но углы его губ чуть дрогнули.

«Просто Батя в этом деле собаку съел» — ухмыльнулся Дав.

Фургон свернул на охраняемую территорию КТЦ. Первое задание было завершено. «Смерч» получил нового заместителя не только на бумаге, но и в поле. А Никита понял, что попал не просто в подразделение, а в организм, где каждый нерв, каждая мышца уже знали свое дело. Оставалось стать частью этого организма. И судя по сегодняшнему дню, начало было положено.

Следующие несколько дней прошли в привычном для подразделения «Смерч» ритме: утренние совещания, разборы операций, тренировки и бесконечные отчёты. Никита быстро втянулся, хотя чувствовал, что между ним и остальными ещё оставалась лёгкая стена формальности. Он был новым, да ещё и начальником — такое не прощается за пару дней.

Ксения, тем временем, освоилась в аналитическом отделе. Её позывной «Арфа» быстро стал привычным для сослуживцев. Работа с данными, построение моделей угроз, подготовка справок — всё это было ей знакомо, хоть и в другом масштабе. С Дакаром они нашли общий язык почти сразу: оба мыслили быстро, говорили коротко и ценили точность. Иногда, засиживаясь допоздна над картами или расшифровкой перехватов, они обсуждали не только работу, но и личное — осторожно, по-товарищески.

— Твой Никита — он всегда такой… собранный? — как-то спросил Илья, отодвигая от себя клавиатуру.

— На службе — да, — улыбнулась Ксения. — Дома может и диванным тираном стать, если плавание идёт.

— Повезло тебе, — Зыков вздохнул. — У меня последние отношения разбились о график. Девушка сказала, что я больше говорю во сне шифрами, чем с ней при свете.

Ксения понимающе кивнула. Она и сама помнила, как в «Стае» время измерялось не днями, а операциями. Теперь, когда они с Никитой служили вместе, стало проще, но тревожнее: опасность теперь угрожала им обоим одновременно.

* * *

В пятницу вечером, после успешного завершения очередного этапа операции по перехвату канала поставки контрабанды, Мура неожиданно объявила:

— Всем остаться! Сегодня — банкет в честь нового замка. Наш, внутренний. Без погон.

— Банкет? — переспросил Дав. — Мура, у нас же в холодильнике только тушёнка и майонез.

— А я позаботилась, — таинственно подмигнула командир. — Дакар, ты отвечаешь за музыку. Дав — за атмосферу. Головастый, ты с Арфой — почётные гости. И не вздумайте отказаться.

Никита хотел было сослаться на усталость, но Ксения тихо тронула его руку.

— Надо. Это важно.

Комната отдыха «Смерча» преобразилась: стол, составленный из нескольких рабочих, ломился от еды — пиццы, суши, крылышек, даже домашние пироги от кого-то из девочек из соседнего отдела. В углу дымил небольшой гриль. Дакар запустил негромкий рок-микс, а Дав расставил по столам банки с газировкой и соком — «сухой закон» в подразделении соблюдался строго.

— Коллеги, — подняла руку Мура, когда все собрались. — Сегодня мы не по уставу. Просто свои. Выпьем за того, кто пришёл к нам не просто начальником, а бойцом. За Головастого. И за Арфу, которая теперь наш аналитик. Чтобы у нас всё горело, но не сгорало!

Под смех и аплодисменты все чокнулись банками. Напряжение начало таять. Варяг, казавшийся в жизни тихим и немногословным, вдруг рассказал историю про то, как на учениях в Баренцевом море их подлодку «потеряли» на трое суток. Дав подхватил байку про то, как на Кавказе местного котёнка усыновил и таскал с собой в рюкзаке полгода.

Никита слушал, улыбался, понемногу включался в разговор. Рассказал историю из «Стаи», когда на учениях пришлось целую ночь прятаться от «противника» в свинарнике. Смеялись все, даже обычно сдержанный Шальной, заглянувший на полчаса и оставшийся до конца.

— Значит, тебе тут норм? — тихо спросила Ксения, когда они вышли ненадолго в коридор под предлогом «подышать».

— Пока да, — ответил Никита, глядя на приоткрытую дверь, откуда доносился смех и музыка. — Ребята… правильные. Не такие, как в «Стае», но свои.

— А Мура? — с лёгкой ухмылкой спросила Ксения.

— Мура — командир. Жёсткая, но справедливая. И глаза у неё умные. Видит всё. На Отпетую чем то похожа

— Она про тебя тоже хорошо отзывается. Говорит, что ты не лезешь командовать ради командования. Ценит.

Никита кивнул. Ему было важно это слышать — не как начальнику, а как человеку, который снова оказался в коллективе, где от каждого зависит жизнь другого.

Вернувшись, они застали кульминацию вечера: Дакар устроил «квиз» на знание армейского сленга и истории спецназа. Никита и Ксения играли вместе против всех и, к всеобщему удивлению, проиграли только с разницей в одно очко.

— Ладно, герои, хватит на сегодня, — наконец объявила Мура, глядя на часы. — Завтра в семь утра — плановые стрельбы. Кто проспит, тот бегает вокруг территории.

Постепенно компания стала расходиться. Убирались вместе, без лишних слов — быстро и слаженно, как всё, что они делали.

— Завтра увидимся, — на прощанье сказала Мура Никите. — Пригов хочет лично поздравить с удачным началом. Готовься, он любит долгие речи.

— Спасибо, командир, — кивнул Никита. — И за сегодня — отдельное спасибо.

— Пустяки, — махнула она рукой. — Мы тут семья. Пусть и для кого-то странная.

* * *

Дома, уже за полночь, Никита стоял у окна и смотрел на тёмный двор. Ксения обняла его сзади, прижалась щекой к спине.

— О чём думаешь?

— О том, что, кажется, снова попал туда, куда нужно, — тихо сказал он. — И что ты со мной.

— Всегда с тобой, — она улыбнулась в его плечо. — Просто помни, что теперь у тебя не только «Стая» за спиной. Теперь ещё и «Смерч».

— Знаю, — он повернулся и обнял её. — И это тоже семья.

За окном моросил дождь. Впереди был новый день, новые задания, новые риски. Но Никита чувствовал: здесь, в этом городе, в этом подразделении, у него снова появилось то, без чего служба теряла смысл — плечо товарищей и дом, в котором ждут.

А значит — всё только начинается.

После успешного первого месяца в «Смерче» Никиту вызвал генерал Пригов. В кабинете, кроме начальника, его ждал контр-адмирал Шальной и невысокий мужчина в штатском с внимательным, оценивающим взглядом.

— Полковник Иванов, — начал Пригов без предисловий. — Познакомьтесь. Это полковник Антон Сергеевич Коробов, представитель Главного управления ФСБ. Он прибыл с информацией, которая может вас… заинтересовать.

Никита почувствовал лёгкое напряжение. ФСБ, да ещё из центра — это редко сулило рутинные поручения.

— Здравствуйте, товарищ полковник, — кивнул Коробов. Его голос был спокойным, но в интонации чувствовалась сталь. — Мы изучали ваше личное дело. Особенно ту часть, что касается операции в Польше и последующего расформирования «Стаи».

— Чем могу быть полезен? — спросил Никита, сохраняя нейтралитет.

— Вам знакомо имя Захар Соловьев?

Никита едва заметно изменился в лице. Старый прапорщик, их «оружейник», человек, который знал каждый винтик в экипировке «Стаи». Он был переведён ещё до расформирования — тихо, без объяснений.

— Знаком. Старший прапорщик, заведующий вооружением Стаи. Переведён спустя год после польской… операции.

— Совершенно верно, — Коробов открыл тонкую папку. — По линии технического обеспечения он был прикомандирован к вашему отряду из Главного управления материально-технического снабжения. После перевода он продолжил службу в Архангельской области, на складе резерва спецтехники. Две недели назад он не вышел на связи. Местные сначала списали на бытовуху, но когда в его квартире нашли следы неспешного, профессионального обыска, а в личном сейфе — пустоту, забили тревогу.

— Его похитили? — уточнил Никита.

— Или он сам исчез, прихватив кое-что с собой, — вмешался Шальной. — Пропали три журнала учёта специмущества, выданного «Стае» в период с 2023 по 2025. А также личные записи, черновики, схемы.

— Какие схемы? — насторожился Никита.

— Схемы снабжения, маршруты переброски, списки контактов в регионах, где работала «Стая», — перечислил Коробов. — Всё, что могло бы помочь восстановить полную картину деятельности отряда и его связей. Включая те, что были засекречены.

В кабинете повисла тишина. Никита медленно переваривал информацию. Соловьев не был предателем — он был педантом, «серым кардиналом» тыла, который помнил всё. Если его записи попали не в те руки…

— Вы думаете, это связано с недавними событиями? — спросил он. — С попыткой перехвата «Счетовода»?

— Мы пока не думаем, мы проверяем все версии, — ответил Пригов. — Но совпадение слишком уж удобное. Кто-то активно собирает информацию о бывших спецподразделениях, которые были расформированы или переформированы. «Стая», «Нерпа», теперь вот «Смерч»… Полковник Коробов считает, что Соловьев мог стать мишенью именно из-за своих знаний о вашем отряде.

— Что мне делать? — прямо спросил Никита.

— Вы знали его лучше нас, — сказал Коробов. — Вы понимали, как он мыслил, где мог прятать дубликаты, с кем контактировал. Мы хотим, чтобы вы возглавили группу по поиску Соловьева и изъятию компрометирующих материалов. Формально — это задача «Смерча». Фактически — вам придётся снова окунуться в прошлое. Без шума, без официальных запросов. Как в старые времена.

Никита почувствовал знакомое холодное покалывание в груди — то самое, что бывало перед сложными внедрениями. Не страх, а собранность.

— Я согласен. Но мне понадобится команда. И доступ к архивам «Стаи», даже к тем, что были засекречены после расформирования.

— Доступ вам предоставят, — кивнул Пригов. — Команду соберёте сами из людей «Смерча». Только тех, кому полностью доверяете. Это не должно стать достоянием всего подразделения.

— Мура, Дав, Дакар, — почти не задумываясь, перечислил Никита. — И… мне понадобится аналитик, который знает контекст.

— Ваша супруга? — уточнил Шальной.

— Да. Ксения работала с документами «Стаи» в Польше. Она понимает, как мы мыслили, как строили операции. И она умеет находить связи там, где их не видят другие.

Коробов и Пригов переглянулись.

— Хорошо, — согласился Коробов. — Но помните: если Соловьев жив, его могут использовать как приманку. Или как источник. Ваша задача — найти его раньше, чем это сделают те, кому эти данные нужны для куда менее патриотичных целей.

* * *

Вечером того же дня Никита собрал в учебном классе тех, кого назвал. Мура, Дав, Дакар и Ксения слушали его, не перебивая.

— Значит, всё началось не со «Смерча», а ещё со «Стаи», — тихо произнесла Мура, когда он закончил. — И теперь мы должны искать призраков прошлого.

— Не призраков, — поправил её Дакар. — Конкретного человека с конкретными знаниями. Если он в руках у врага, то эти знания уже превращаются в оружие. Против нас, против всех, кто служил с ним.

— Что мы знаем о Соловьеве? — спросила Ксения, открывая ноутбук. — Кроме того, что он был оружейником.

— Он был одержим порядком, — начал Никита, закрывая глаза, чтобы лучше вспомнить. — Делал всё в трёх экземплярах. Один — официальный, второй — личный, третий… третий он где-то прятал. На случай, если «официальная правда» вдруг исчезнет. Он не доверял электронным носителям. Предпочитал бумагу. И у него была фобия — боялся огня. После одного случая на складе, когда чуть не сгорели уникальные образцы трофейного оружия.

— Значит, дубликаты он хранил в месте, защищённом от пожара, — заключил Дакар. — И, скорее всего, не в жилом помещении.

— У него была дача под Архангельском, — вспомнил Никита. — Старый бревенчатый дом, который он унаследовал от отца. Там он бывал редко, но всегда отказывался от предложений продать её.

— Координаты? — спросила Ксения, уже набирая запрос в базе.

— Дам приблизительные. Точные надо искать в архивах жилищного управления.

— Я займусь этим, — кивнула она.

— А мы с Давом начнём смотреть зацепки по последним местам его визитов, — предложила Мура. — Камеры, свидетели, маршруты. Если его взяли, то не в чистом поле. Значит, остались следы.

— А я покопаюсь в его связях, — сказал Дакар. — Соцсети, переписка, банковские операции. Даже если он был консерватором, цифровой след остаётся у всех.

Никита смотрел на них — на эту новую команду, которая уже работала как единый механизм. Они не были «Стаей», но в их глазах горел тот же огонь — огонь охотников, которые знают, что ставки высоки.

— У нас есть три дня на подготовку, — сказал он. — после вылет в Архангельск. Официально — проверка объектов резерва. Неофициально — начинаем поиск.

Когда все разошлись, остались только он и Ксения.

— Страшно? — спросила она, обнимая его за талию.

— Нет, — ответил он честно. — Но неприятно. Казалось, что прошлое осталось позади. А оно… оно не отпускает. Оно напоминает о себе такими вот историями.

— Но теперь у тебя не только прошлое, — тихо сказала она. — Теперь у тебя есть мы. И мы найдём твоего оружейника. Живым.

Никита притянул её к себе и закрыл глаза. За окном снова начинался дождь — холодный, осенний, как и тогда, в день расформирования «Стаи». Но теперь у него была не только память. Теперь у него была команда. И это меняло всё.

Вылет в Архангельск отложили на сутки из-за непогоды. Ксения воспользовалась паузой, чтобы съездить до управления и покопаться в архивах ФСБ — попытаться выбить доступ к засекреченным схемам снабжения времён «Стаи». Она уехала рано утром, пообещав вернуться к вечеру.

Никита остался в КТЦ. Большую часть дня он провёл в кабинете, сопоставляя карты, старые отчёты и свежие данные от Дакара. К обеду глаза начали слипаться от однообразного текста. Решил пройтись до столовой, размять ноги.

В коридоре он столкнулся с Мурой. Она выходила из тира, снимая наушники, лицо было сосредоточенным, но усталым.

— Не выходит кучность, — без предисловий сказала она, заметив его взгляд. — Рука дрожит. Наверное, устала.

— Пойдем чай пить, — предложил Никита. — Без отдыха — только враг радуется.

Она кивнула, и они направились в маленькую комнатку отдыха на этаже — неофициальную «курилку», где стоял старенький диван, микроволновка и электрический чайник.

Пока Мура заваривала два пакетика «белого дракона», Никита смотрел в окно на моросящий дождь. Тишина между ними была не неловкой, а скорее уставшей — той, что бывает между людьми, которые уже прошли через первые испытания вместе.

— Спасибо, что согласилась на эту операцию, — сказал он, принимая от неё кружку. — Знаю, что это не совсем по уставу.

— Если бы я делала только то, что по уставу, я бы до сих пор в учебке сидела, — усмехнулась Мура, садясь напротив. — Да и… это важно. Для тебя.

Она сказала это без пафоса, просто констатируя факт. Никита почувствовал лёгкую неловкость.

— Да. Это… как незажившая рана. Кажется, что всё уже позади, а потом понимаешь, что где-то внутри ещё сидит осколок.

— Со «Стаей»? — уточнила она.

— И с тем, что было с ней, — кивнул он. — С Польшей, например.

Мура пристально посмотрела на него.

— Ты редко говоришь об этом. Дакар вкратце рассказывал, что у вас там была миссия, которая пошла наперекосяк. И что твоя… что Арфа там чуть не осталась.

Никита вздохнул. Обычно он не любил делиться прошлым — слишком много там было боли, сожалений и потерь. Но сейчас, в этой тихой комнате, с человеком, который уже доказал свою надёжность не на словах, захотелось говорить.

— Мы были внедрены для ликвидации одного поляка, Сосновицкого. Он был финансовым референтом, спонсором одной террористической сети. Операция провалилась — нас подставили. Отпетую… Сашу Нестерову схватили местные спецслужбы. Наше начальство сочло ее предательницей. А Ксюша… — он на секунду замолчал, подбирая слова. — Ксюша тогда ещё не была моей женой. Она была прикомандированным специалистом. Но осталась в Польше, вместе с Сашей. Рисковала жизнью каждый день. Она… она сообщала всю информацию «Стае». Была нашим связным. Именно тогда я понял, насколько она сильная. И насколько она мне дорога.

— А ты? Где был ты?

— Стаю отозвали. Официально — операция провалена, группа раскрыта. Неофициально… мне пришлось выбирать между приказом и человеком, которого я любил. И я выбрал приказ. — Голос его стал тише, почти беззвучным. — Но потом я все равно вернулся за ней. Наплевав на приказ. Нелегально. Вытащил их обеих. Но чувство, что я мог её потерять тогда… оно до сих пор со мной.

Мура слушала, не перебивая, крутя в пальцах пустой чайный пакетик.

— Тяжело, — наконец сказала она просто. — Когда те, кого любишь, там, где ты не можешь их защитить.

— Да, — согласился Никита. — Но с Ксюшей… у нас получилось. Несмотря на всё. Она стала не просто женой. Она стала частью той жизни, которую я не могу оставить. И частью меня.

В комнате снова повисла тишина, на этот раз более глубокая. Мура смотрела в свою кружку, словно в тёмной жидкости искала ответ на незаданный вопрос.

— Знаешь, я тебе завидую, — неожиданно сказала она.

Никита удивлённо поднял брови.

— Завидуешь? Чему?

— Тому, что у тебя это есть. Что ты прошёл через такое и сохранил… это. Любовь. Веру. Ты смотришь на неё, и в твоих глазах… ну, как у Бати, когда он на Багиру смотрел. Бездонно. — Она сделала глоток чая, будто чтобы смыть с губ горьковатую нотку. — У меня такого не было. Вернее, было. Но не срослось.

Никита молчал, давая ей возможность либо замолчать, либо продолжить. Мура выбрала второе.

— У меня был, ну знаешь… роман. С Котом. С Васей Ионовым.

Никита кивнул — он слышал это имя в списках, но подробностей не знал.

— Он был старшим в «Смерче» до перевода в подразделение Бизона. Строгий, принципиальный, на службе — железный. А в жизни… в жизни он мог рассказывать смешные истории часами. — Голос её смягчился, в уголках губ дрогнула почти неуловимая улыбка. — Мы сблизились на Кавказе, во время операции по поимке Шамиля. Две недели в горах, с постоянным чувством опасности за спиной. И однажды, после побега от боевиков Шамиля, мы нашли водопад. Небольшой, но шумный, скрытый в ущелье. Вода была ледяная, но мы всё равно полезли под него — смыть грязь, пыль, напряжение. А потом… он посмотрел на меня, и я поняла, что всё. Что это не просто товарищество. Он подошёл, обнял за талию, и мы поцеловались. Под этим водопадом, под рёв воды, которая заглушала всё на свете. Казалось, что кроме нас двоих и этого потока ничего не существует. Ни войны, ни службы, ни приказов.

Она замолчала, и Никита увидел, как в её глазах промелькнула боль — острая, живая.

— А чуть менее года назад его перевели. В «Нерпу», на Север. Сказали — повышение. А по факту… разлучили. Сначала писали, звонили. Потом связь стала редеть. И всё. Конец истории.

— Ты не пыталась… — начал Никита, но Мура резко мотнула головой.

— Нет. Служба — службой. Я не могла бежать за ним, унижаться. Да и… наверное, то, что было под водопадом, должно было там и остаться. Прекрасным воспоминанием, а не тяжёлым грузом. — Она поставила кружку, выпрямилась. Глаза снова стали жёсткими, командирскими. — Так что да, я завидую. Но не злобно. А так… по-человечески. Приятно видеть, что у кого-то получается. Значит, не всё в нашей работе убивает чувства.

Никита молча протянул руку, положил её на её плечо — короткий, товарищеский жест.

— Спасибо, что рассказала.

— Взамен, — она слабо улыбнулась. — Теперь мы квиты. И да… твой Соловьев. Мы его найдём. Я обещаю.

Она встала, поправила куртку.

— Пойду, ещё попробую кучность улучшить. А то стыдно будет, если на стрельбах опозорюсь.

После её ухода Никита ещё долго сидел в тишине, глядя на пустые кружки. История Муры отозвалась в нём глубоким эхом. Он понял, насколько ему повезло — повезло не просто встретить Ксению, но и пройти с ней через огонь и воду, и выйти из этого вместе. Не каждый на их работе мог этим похвастаться.

За окном дождь стих. Скоро вернётся Ксения, и они продолжат готовиться к вылету. А пока… пока он просто сидел и думал о водопаде на Кавказе, о двух людях, которые на мгновение забыли о войне, и о том, как хрупко может быть счастье в их мире. Но именно эта хрупкость и делала его бесценным.

Он достал телефон, написал Ксении короткое сообщение: «Скучаю. Возвращайся скорее».

Ответ пришёл почти мгновенно: «Уже в пути. Привезу тебе кое-что интересное. И себя тоже.»

Никита улыбнулся. Да, ему повезло. И он сделает всё, чтобы это счастье защитить — будь то от призраков прошлого или от новых угроз. Вместе с теми, кто теперь стал его новой стаей.

Архангельск встретил их пронизывающим ветром и низким серым небом, которое словно давило на город своей тяжестью. Никита стоял у иллюминатора вертолёта, глядя на бескрайние снежные просторы, расстилающиеся под ними. Где-то там, в этой белой пустоте, скрывался Захар Соловьев — человек, который знал о «Стае» больше, чем кто-либо из ныне живущих.

— Мы прилетаем через десять минут, — сказала Мура, отрываясь от планшета. — Местные уже подготовили нам машину и временный штаб в здании бывшего гаража военной техники.

— Хорошо, — кивнул Никита, не оборачиваясь. — Дакар, что по даче Соловьева?

— Координаты я нашёл, — отозвался Илья, постукивая по клавиатуре. — Старый бревенчатый дом в тридцати километрах от города, в глухом лесу. По спутнику видно, что дорога к нему не чистилась минимум неделю. Но есть следы — свежие, судя по всему, от внедорожника.

— Значит, кто-то там был, — заключил Дав, проверяя затвор автомата. — Или всё ещё там.

Ксения сидела в углу, молча изучая старые схемы снабжения «Стаи», которые удалось вытащить из архива. Она подняла глаза на Никиту:

— Я нашла кое-что интересное. В документах Соловьева есть пометки, которые не совпадают с официальными отчётами. Он вёл учёт не только того, что получала «Стая», но и того, что уходило… в другие руки.

— В какие руки? — нахмурился Никита.

— В документах не указано, но есть кодовое обозначение — «Щ». И даты совпадают с периодом, когда мы работали на Кавказе.

— «Щ»? — переспросил Дакар. — Это может быть что угодно. Щит, Щука…

— Или Щербаков, — тихо сказала Мура.

Повисла тишина. Это имя не произносили вслух уже несколько лет. Генерал-майор Щербаков, несостоявшийся куратор группы «Султаны» в те годы, когда Никита, Сава и Света только начинали свой путь. Человек, который знал о них всё. Который исчез после реорганизации ФСБ, списанный в архив как «выбывший по состоянию здоровья».

— Щербаков мёртв, — сказал Никита, но в голосе его не было уверенности. — Так было сказано в приказе.

— А ты сам видел его тело? — спросила Ксения.

Никита промолчал. Он не видел. Никто не видел. Просто пришёл приказ, и имя Щербакова исчезло из всех списков.

— Мы должны быть готовы ко всему, — сказала Мура, прерывая затянувшееся молчание. — Даже если это он, даже если он жив — мы справимся. Мы «Смерч».

— И «Стая», — добавил Никита, чувствуя, как внутри разливается холодная решимость.

Дом Соловьева стоял на краю леса, окружённый высокими соснами, чьи ветви сгибались под тяжестью снега. Старая деревянная постройка выглядела заброшенной, но Никита сразу заметил, что крыльцо было расчищено — свежие следы вели к двери.

— Дав, обойди справа, — скомандовал он. — Арфа, оставайся в машине с Дакаром и держи связь с Центром. Мура — за мной.

Они двинулись к дому, стараясь не шуметь. Снег скрипел под ногами, но ветер заглушал звуки. Никита подошёл к окну и, прикрывшись рукой, заглянул внутрь. В тусклом свете керосиновой лампы он увидел силуэт человека, сидящего за столом. Тот не двигался.

— Соловьев? — тихо спросил он.

— Возможно, — ответила Мура, держа автомат наготове. — Или ловушка.

— Заходим, — решил Никита. — Сзади, по одному.

Дверь поддалась с лёгким скрипом. Внутри пахло сыростью, деревом и… табаком. Кто-то курил здесь недавно. Никита шагнул внутрь, держа пистолет наготове. Человек за столом медленно поднял голову. Это был Соловьев — осунувшийся, с седой щетиной и глубокими кругами под глазами, но живой.

— Головастый, — хрипло сказал он, и в голосе его звучала смесь облегчения и страха. — Я знал, что вы придёте. Я ждал вас.

— Захар, — Никита опустил пистолет. — Что здесь произошло? Кто тебя искал?

Соловьев дрожащей рукой указал на стопку бумаг, лежащих перед ним:

— Они пришли за моими записями. Я успел спрятать главное. Но они не ушли. Они ждут вас. Это ловушка.

— Кто «они»? — спросила Мура, подходя ближе.

— Не знаю, — Соловьев покачал головой. — Они не называли имён. Но один из них… он говорил с акцентом. Не местный. И он знал о «Стае» такие детали, которые могли знать только те, кто был с вами на Кавказе.

Никита почувствовал, как холодок пробегает по спине.

— На Кавказе? Когда?

— В самом начале, — ответил Соловьев. — Когда вы только начинали. До того, как появилась «Пандора». Была другая структура. Другая игра.

— «Арабеска», — выдохнул Никита.

Это слово прозвучало как выстрел. Старое, почти забытое кодовое название группы, которая действовала на Северном Кавказе задолго до того, как «Султаны» стали «Стаей». Группа, которую курировал Щербаков. Группа, в которой были предатели.

— Вы знаете, о чём я говорю, — Соловьев внимательно посмотрел на Никиту. — Тогда вы понимаете, что это не просто охота за документами. Это месть.

— Месть за что? — спросила Мура.

— За то, что вы сделали с ними. За то, что «Султаны» выжили и пережили чистки, а «Арабеска» — нет.

Никита сжал кулаки. Он помнил ту операцию. Секретную, чёрную, не отражённую ни в одном официальном документе. Тогда они уничтожили сеть агентов, работавших на Кавказе. Но не всех. Кто-то ушёл. Кто-то ждал.

— Сколько их? — спросил он.

— Не знаю, — Соловьев покачал головой. — Но они хорошо подготовились. У них есть оружие, связь, деньги. И у них есть я.

— Ты работаешь на них?

— Нет, — твёрдо ответил Соловьев. — Я работаю на себя. Но они знали, что я буду здесь. Они ждали меня. И они ждут вас. Всё это время они ждали, когда вы придёте за мной.

— Тогда почему они не взяли тебя сразу? — спросила Мура.

— Потому что я им не нужен, — Соловьев усмехнулся. — Я приманка. А нужны им вы.

В этот момент в наушнике раздался голос Дава:

— Головастый, у меня по периметру движение. Трое, может больше. Идут к дому.

— Уходим, — сказал Никита. — Захар, ты идёшь с нами.

— Меня убьют, — покачал головой Соловьев. — Я это знаю. Но если я останусь, у вас будет шанс.

— Я не оставляю своих, — отрезал Никита.

— Я уже не твой, — ответил Соловьев. — Я вышел из игры. Но я могу помочь вам последний раз. Вот, — он протянул Никите старую, потрёпанную книгу — «Божественную комедию» Данте. — Всё здесь. Кто их нанял, кто координирует, где их база. Это всё, что у меня есть.

— Захар…

— Иди, — сказал Соловьев, и в голосе его появилась сталь. — Иди и сделай то, что должен. А я задержу их.

Он поднялся из-за стола и подошёл к стене, снимая со стены старое охотничье ружьё.

— Я всегда знал, что этот день настанет, — сказал он, не оборачиваясь. — Просто не думал, что это будет так.

Никита хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он сжал книгу в руках, кивнул и, развернувшись, вышел из дома. За спиной он услышал лязг затвора.

В машине он открыл книгу. Между страницами лежали пожелтевшие листы — схемы, фотографии, координаты. И имя, написанное аккуратным почерком Соловьева: «Генерал-майор Щербаков. Жив. Координирует операцию из-за рубежа».

— Он жив, — прошептал Никита. — Щербаков жив.

Сзади раздались выстрелы — сначала одиночные, потом длинная очередь. Соловьев держал оборону.

— Нам пора, — сказала Мура.

Никита ещё раз взглянул на дом, из окон которого вырывались вспышки выстрелов.

— Пошли, — сказал он. — Мы вернёмся за ним. Мы найдём Щербакова. И мы закончим то, что начали пятнадцать лет назад.

Машина рванула с места, оставляя за спиной лес, снег и человека, который отдал свою свободу, чтобы они могли увидеть правду. Впереди был новый враг. Старый враг. И Никита знал — это ещё не конец. Это только начало.

Ночь они провели в заброшенном гараже военной техники, который местные выделили под временный штаб. Стены из гофрированного металла плохо держали тепло, и холод просачивался внутрь, заставляя дышать паром при каждом выдохе. Ксения развернула карту на капоте старого УАЗа, рядом лежали пожелтевшие листы из книги Данте.

— Я всё проверила, — сказала она, водя пальцем по нанесённым от руки схемам. — Здесь не просто координаты. Это полная реконструкция маршрутов «Арабески» на Кавказе. Соловьев вёл учёт всего: кто, куда, когда и с каким грузом.

— И где здесь Щербаков? — спросил Дав, стоя у входа с автоматом на груди.

— Вот, — Ксения ткнула в одно из имён на пожелтевшем листе. — «Валерий Доронин» — куратор «Султанов», старый друг Щербакова. В документах Соловьева есть записи о том, что Щербаков пытался перетянуть «Султанов» под своё крыло. Доронин отказался.

— Я помню, — тихо сказал Никита. — Доронин говорил, что Щербаков слишком опасен. Что он играет по своим правилам и не признаёт границ. После того как Доронин ушёл в отставку, Щербаков начал действовать через «Арабеску».

— И через Шамиля, — неожиданно сказала Мура, и в голосе её появилась сталь, как всегда, когда она говорила о том, что было личным. — Только мы тогда ещё не знали, кто стоит за ним.

Никита повернулся к ней:

— В каком смысле?

Мура переглянулась с Давом. Тот медленно кивнул.

— Та операция на Кавказе, — начала Мура. — С Шамилем. Я тебе уже рассказывала, но не всё. Ты наверняка знаешь, что я пристрелила его, когда он попытался взорвать аэродром. Но до этого мы прошли через многое. Вертолёт с нами сбили в горах — мы чудом выжили. Лаборатория в пещерах была заминирована, мы едва не подорвались. А его сын Руслан погиб в перестрелке, пытаясь уничтожить нас.

— Это я помню из отчётов, — сказал Никита.

— Но не помнишь главного, — вмешался Дав. — У Шамиля был координатор в КТЦ. Свой человек, который сливал ему информацию о наших передвижениях. Именно поэтому взрывчатку не нашли в аэропорту — Шамиль знал о проверке. Именно поэтому вертолёт сбили — Шамиль знал маршрут.

— И этот человек? — спросила Ксения.

— Косов, — ответила Мура. — Офицер связи в КТЦ. Он работал на Шамиля больше года. Передавал ему всё: графики патрулей, маршруты групп, планы операций.

— Что с ним стало? — спросил Никита.

— Мы вышли на него только в самом конце, — продолжила Мура. — Когда Батя перехватил Косова прямо в камере Пригова. Косов собирался застрелить генерала, чтобы замести следы. Батя успел раньше. Схватил его, обезоружил, передал службе безопасности.

— Его арестовали тогда же, — добавил Дав. — В тот же день, когда мы брали Шамиля.

— А Косов? — спросила Ксения. — Он рассказал, кто им управлял?

— Он назвал только одного человека, — ответила Мура. — Но мы тогда не смогли его проверить. Косова посадили, а его координатор исчез. Мы думали, что это был просто местный криминальный авторитет. Но теперь…

— Теперь мы знаем, — закончил Никита. — Это был Щербаков. Косов работал на него, а Шамиль был просто исполнителем. Инструментом.

— Именно, — кивнула Мура. — Щербаков создал «Арабеску» как прикрытие для своих операций. Он хотел получить контроль над всеми спецподразделениями на Кавказе, включая «Султанов». А когда Доронин отказался отдавать ему нас, он нашёл другой путь. Шамиль стал его главным оружием. И Косов — его глазами внутри КТЦ.

— Но когда Косова арестовали, а Шамиля убили, — сказал Дакар, отрываясь от ноутбука, — Щербаков потерял свой инструмент. И теперь, по всей видимости, он находит новый.

— Мы проверили последние переводы, — добавила Ксения. — Часть средств ушла на Кавказ. На оборудование для пещерной лаборатории. Кто-то продолжает дело Шамиля.

— Щербаков ищет замену, — понял Никита. — Он ищет того, кто сможет занять место Шамиля.

— Или уже нашёл, — сказал Дав. — Поэтому ему так важно убрать нас. Мы — единственные, кто знает о связи между Косовым и Щербаковым. Мы — те, кто может разрушить его сеть.

— Не только, — поправила его Мура. — «Смерч» сорвал его операцию на Кавказе. «Смерч» уничтожил Шамиля. «Смерч» арестовал Косова. Для Щербакова мы — главная угроза.

— И он решил уничтожить нас через «Арабеску», — заключил Никита. — Использовать наше же прошлое против нас. Втянуть нас в старую войну, на которой мы можем проиграть.

Тишина повисла в гараже. Слышно было только, как ветер гуляет в щелях металлических стен. Ксения первой нарушила молчание:

— Значит, операция в Архангельске — не просто месть. Это часть его плана по устранению всех, кто может ему помешать. Он хочет уничтожить «Смерч» и «Стаю» одной операцией.

— И мы должны остановить его здесь, — твёрдо сказала Мура. — Не дать ему завершить операцию.

— Как? — спросил Дав. — Мы даже не знаем, где его основные силы.

— Знаем, — сказала Ксения, поднимая один из листов. — Здесь есть схема склада в старом военном городке. Именно туда они свозят оборудование и оружие. Если мы захватим склад, мы перекроем им каналы снабжения и сможем выйти на связь с Щербаковым от их имени.

— Подставим его, — понял Дакар. — Заставим поверить, что операция провалилась, и он раскроет себя.

— Именно, — кивнул Никита. — Мы не будем ждать, пока он ударит первым. Мы ударим сами. И когда он поймёт, что план рухнул, он ошибётся. А мы будем ждать.

Мура подошла к карте и провела пальцем по линии маршрута к складу:

— Здесь всего одна дорога. Простая, но уязвимая. Если они заметят нас, мы не уйдём.

— Тогда сделаем так, чтобы не заметили, — сказал Никита. — Мы выдвигаемся на рассвете. Дав и Мура — основная группа. Я и Арфа — прикрытие. Дакар остаётся на связи.

— А Соловьев? — спросила Ксения.

— Если он жив, мы вытащим его после склада, — ответил Никита. — Если нет — его информация не пропадёт даром. Мы сделаем всё, чтобы он не зря отдал свою свободу.

Он повернулся к выходу, но Мура окликнула его:

— Головастый.

Никита обернулся.

— Спасибо, — сказала она. — Что пришёл. Что работаешь с нами. Что не бросил «Смерч» в этой ситуации.

— Вы не бросаете своих, — ответил он. — Я тоже так считаю.

Он вышел наружу, вдохнул морозный воздух и посмотрел на небо, скрытое низкими облаками. Где-то там, за границей, ждал Щербаков — старый враг, который не умел прощать и не забывал своих поражений. Но здесь, сейчас, у Никиты были те, на кого он мог положиться. И этого было достаточно.

Рассвет пришёл серый и холодный, как и всё в этом городе. Небо налилось свинцом, снег перестал идти, но ветер, казалось, стал ещё злее. Никита стоял у распахнутых ворот гаража, проверяя снаряжение в последний раз. Рядом с ним Ксения молча наматывала на шею тёплый шарф поверх бронежилета.

— Дакар, ты на связи? — спросил Никита, касаясь наушника.

— Слышу тебя чисто, Головастый. Спутник показывает, что на территории склада минимум четверо. Двое у ворот, двое внутри здания. По периметру движения нет. Ещё одна машина подъехала около часа назад и осталась у заднего входа.

— Груз? — спросил Дав, застёгивая разгрузку.

— По тепловизору — ящики. Что внутри — не видно. Но судя по размеру, что-то тяжёлое. Оружие или взрывчатка.

— Проверим на месте, — сказал Никита. — Всем запомнить: работаем чисто, без шума. Если начнётся заварушка — уходим по плану «Б». Арфа, ты со мной в прикрытии. Мура, Дав — основная группа. Вы заходите с юга, через старую котельную. Там есть проход, который не видно с дороги.

— Откуда знаешь? — удивился Дав.

— Соловьев нарисовал, — коротко ответил Никита, поднимая с автомат — У него там каждая тропинка записана.

— Теперь понятно, почему его так хотели заполучить, — усмехнулся Дав.

— Потому и хотели. Ладно, по коням.

Машина выехала из гаража и сразу нырнула в узкий переулок. Город только просыпался — редкие прохожие, пустые улицы. Идеальное время для того, чтобы остаться незамеченными. Через пятнадцать минут они уже были у старого военного городка. Забор из ржавой сетки-рабицы, полуразрушенные здания, пустые ангары. И в центре — склад. Серое бетонное строение с двумя въездными воротами. Никакой охраны снаружи — только внутри.

— Похоже, они уверены, что сюда никто не сунется, — сказала Ксения, глядя на здание в бинокль.

— Так и есть, — подтвердил Дакар. — Местные говорят, что городок заброшен уже лет десять. Никто сюда не ходит. Идеальное место для тех, кто не хочет, чтобы его нашли.

— Тогда пошли покажем им, что это не так, — сказал Никита, открывая дверь машины.

Холод щипал лицо, но Никита не обращал на это внимания. Группа разделилась на две части: Мура и Дав двинулись к котельной, Никита с Ксенией — в обход склада, к главному входу. По рации раздался голос Муры:

— Мы на позиции. Вход через котельную свободен. Заходим. Ждём сигнала.

— Принято, — ответил Никита. — Арфа, готовься. Как только услышим шум — мы входим.

Внутри склада было тихо. Только где-то в глубине гудел старый генератор. Света почти не было — лишь редкие лампы под потолком. Никита краем глаза увидел, как Дав бесшумно вышел из двери в торце здания, за ним — Мура. Оба с автоматами наготове.

— Вижу цель, — шепнул Дав. — Двое у ящиков в центре.

— У ворот никого, — отозвалась Мура. — Похоже, они вышли на перекур.

— Отлично, — сказал Никита. — Тогда забираем ящики и уходим.

Группа двинулась к центру склада. Ящики стояли штабелями — деревянные, с маркировкой на неизвестном языке. Дав приоткрыл один — внутри лежали аккуратно упакованные автоматы.

— Наше, — сказал он. — Или скоро станет нашим.

В этот момент сзади раздался скрип — дверь запасного выхода открылась. Двое мужчин вошли в склад и замерли. Их взгляды встретились с группой. На мгновение воцарилась неестественная тишина, которую нарушил лязг автомата, снимаемого с предохранителя.

— Контакт! — крикнула Мура, падая за укрытие.

Первая очередь прошла над головой Никиты. Он нырнул за ящик и открыл ответный огонь. Склад наполнился грохотом выстрелов и запахом пороха. Ксения, заняв позицию у въездных ворот, короткими очередями прижимала противников к стене.

— Дав, обходи справа! — крикнул Никита.

— Уже, — ответил Дав, появляясь из-за штабеля. Две короткие очереди — и один из противников упал.

Второй попытался уйти через запасной выход, но Мура была быстрее. Три выстрела — и он рухнул в дверном проёме.

— Чисто, — сказала она, подходя к телу.

— Проверяй ящики, — скомандовал Никита. — Быстро.

Ксения уже открывала следующий. Внутри лежали не только автоматы, но и документы — схемы, списки, имена.

— Здесь всё, — сказала она, пробегая глазами по бумагам. — Их планы, контакты, маршруты. И… — она замерла, — здесь есть выход на Щербакова. Прямая связь.

Никита подошёл и взял один из листов. В верхнем углу стояло знакомое имя. И пометка красным — «Лично. Конфиденциально».

— Подарок лично в руки, — сказал он, пряча бумаги в карман. — Теперь у нас есть рычаг.

В этот момент раздался звук, заставивший всех замереть. Где-то в глубине склада, за ящиками, раздался слабый стон.

— Здесь кто-то есть, — сказал Дав, направляя автомат в темноту.

— Не стреляй, — сказал Никита, делая шаг вперёд.

За ящиками, прикованный цепью к старой трубе, сидел человек. Избитый, грязный, но живой. Он поднял голову, и Никита узнал его.

— Захар, — выдохнул он.

Соловьев слабо улыбнулся окровавленными губами:

— Знал… что вы придёте. Я знал…

Никита подошёл к нему и, выхватив кусачки, перерезал цепь.

— Живой, — сказал он, помогая Соловьеву подняться. — Ты живой.

— Почти, — хрипло ответил тот. — Но я дожил… до вас.

— Мы уходим, — сказал Никита. — Мура, Дав — забираем ящики с оружием, документы и его. Всё, что не можем взять — уничтожаем.

Через десять минут склад пылал. Взрывчатка сработала, как и планировалось — пламя вырывалось из-под крыши, оставляя за спинами группы чёрный дым на фоне серого неба.

В машине Соловьев сидел, привалившись к стенке. Ксения обрабатывала его раны.

— Они хотели, чтобы я заговорил, — сказал он слабо. — О вас. О «Султанах», о Щербакове. Но я молчал. Знал, что вы придёте.

— И мы пришли, — ответил Никита. — Теперь ты с нами. И мы найдём его. Я обещаю.

Соловьев закрыл глаза и кивнул. Машина неслась по дороге, оставляя за спиной горящий склад и прошлое, которое наконец должно было быть закрыто. Впереди ждал Щербаков. Но сегодня они сделали первый шаг к тому, чтобы остановить его.