Правдивая история Петунии Дурсль, или "С ним не все в порядке" (джен)

Дамблдор с компанией явились к концу лета — Айван с отцом уехал за школьной формой, Гарри работал в саду, а я, заранее предупрежденная о визите, пошла к Фигг.

— Здравствуй, Петуния, — сказал Дамблдор, выходя из большого камина в гостиной. После этого пламя в камине вспыхнула зеленым и вышла МакГонагалл, а затем Снейп.

— Добрый день, — поздоровалась я.

— Мы хотели бы узнать, — мягким голосом говорил Дамблдор, — как поживает Гарри.

— Я слышала, что Гарри болен, — встряла МакГонагалл, присаживаясь на диван.

— Зачем тебе такие деньги? — наехал Снейп. Он так и не отошёл от камина.

— Здравствуй, Снейп, — сказала я. — Ты все такой же вежливый, как и тридцать лет назад. И все так же тебя волнуют только деньги.

— Ты глупая маггла!

— А ты алчный волшебник, который только о деньгах и думает! Говорила я Лили, плевать он на тебя хотел, она не верила.

— Не смей…

— Что не сметь?! Что?! Тебе плевать на нее, на ее память, ты даже ни разу не поинтересовался ее сыном. Сыном! Это все, что от нее осталось, а тебе наплевать, только о деньгах и думаешь.

МакГонагалл кашлянула, Дамблдор вздохнул. Обстановку разрядил Крукшенкс. Он стал орать не своим голосом и шипеть на Снейпа.

— Узнал, — проскрипела Фигг и пояснила: — Это кот Лили. Она на пятом курсе завела. Терпеть Снейпа не мог, да и ты в него заклинаниями кидался. Помнит, рыжий.

— Так, наверное, поэтому он от Гарри не отходит! — осенило меня. — А почему вы раньше не сказали?

— Зачем? — ответила старуха. — Все ведь хорошо. Котик сам сюда пришел, у меня жить остался, к мальчишке ходит. И для чего тебе лишняя информация?

— Вы так и не ответили, — перебила МакГоннагал, — что с ребенком?

— У мальчика психическое заболевание, называется расстройство аутистического спектра. Последствия ли это той ночи или он родился таким — сказать сложно. Я, как смогла, вытянула его в норму, но некоторые особенности характера у него остались.

Я вкратце описала, какие проблемы у племянника, как было и что я делала. Также попросила денег на усиленную коррекцию. Мне предложили экспериментальную методику «Томатис» для развития речи. В моей прошлой жизни это была очень популярная штука для плохо говорящих детей. Стоит дорого, результат неизвестен, но волшебникам об этом знать не обязательно.

— Лили не могла плохо обращаться с ребенком. Это все результат маггловской больницы, — процедил Снейп.

— Сказал человек, — парировала я, — у которого своих детей нет, который понятия не имеет, что такое маленький ребенок, который ни разу в жизни пеленки не менял. Давайте вы не будете меня учить, как с детьми обращаться. Реальность и твои влажные мечты о прекрасном младенчике, который только ест и спит, — это две разные вещи.

— Маггла! — выплюнул Снейп.

— Хам! — ответила я. — Если что-то не устраивает, то забирай пацана себе. Я тебе даже приплачу, только назад я его не возьму. И будет у тебя напоминание о любимой женщине, ведь у него ее глаза — такие же зеленые-зеленые.

В прошлой жизни я смотрела кино про Мальчика-который-Выжил мельком, и в голове у меня немного отложилось про Снейпа, его любовь, зеленые глаза. Вот я и решила надавить на болевую точку. Мужик зубами скрипнул, но промолчал.

В дверь раздался стук: Гарри закончил с цветами.

— Тетя Петунья, — сказал мальчик, входя в дом к Фигг, — розы сделал. Хочу темно.

— Гарри, дорогой, — тихо сказала я, — может, пойдем кушать?

— Нет, не буду, — ответил ребенок и, абсолютно не обращая внимания на новых людей, сел на диван и стал раскачиваться.

Дамблдор и его спутники замерли — общение с ребенком в их планы не входило, но куда-то прятаться уже поздно. Только пацан на них внимания не обращал.

— У ребенка сенсорный перегруз, — сказала я. — Ему нужно успокоиться. Он нас не видит и не слышит, у него свой мир.

— И часто с ним такое случается? — первой отмерла МакГонагалл.

— Да. — Говорить о том, что это не так часто бывает и поддается контролю, я не стала. — Обычно за ним присматривает мой сын с друзьями — они уводят его, переключают внимание на себя, следят за состоянием. Сейчас мальчишки заняты своими делами, и Гарри немного перенапрягся. Его необходимо отвести в чулан под лестницей — он там расслабляется. Для детей с аутизмом помещения, где темно, тепло и тихо, — это необходимость. Гарри часто сидит в чулане под лестницей. Мы создали необходимые для него условия.

Я стала разливаться соловьем о том, какая я хорошая, какая я молодец — все сама, все на своем горбу, и никто мне не помогает. В этот момент Гарри встал с дивана и сказал:

— Темно, тихо.

— Ты хочешь в чулан? — спросила я.

Мальчик кивнул и направился на выход.

— Извините, но мне пора к ребенку. — Ну, будем надеяться, что денег дадут или заберут пацана навсегда.

Маги понятливо кивнули, и мы вроде как распрощались. Через несколько дней на счет поступила сумма, от которой у меня и Вернона глаза на лоб полезли — десять тысяч фунтов! О как господ волшебников проняло — столько денежек сразу дали.

Я записала Гарри на «Томатис», на сенсорную интеграцию и еще какие-то массажи и терапии. Ушло около четырех тысяч фунтов, но это оплата полного курса на весь год — как раз в середине июня следующего года закончим.

Господа маги в лице МакГонагалл, Дингла и некоего мистера Уизли стали появляться раз в неделю.

Мы все потихоньку знакомили Гарри с магическим миром: МакГоннагал приучала к чарам и трансфигурации, Дингл показывал разные побрякушки-безделушки, мистер Уизли знакомил с бытом и своими детьми — Роном и Джинни. Он говорил, что у него есть еще старшие дети, но с ними решено познакомиться потом. Гарри неплохо сдружился с Роном — он смог научить мальчика кататься на беговеле, играть в шахматы, решать математические примеры в столбик. Не скажу, что они прям друзья-не-разлей-вода, но определенно такое общение шло племяннику на пользу.

Терапия снова принесла свои плоды: Гарри стал более уравновешен, появилась сложная речь, он стал терпимее относиться к шуму. Но чулан под лестницей все так же был самым любимым местом в доме.