И ласточки щебечут в небесах (гет)

Молли Уизли уже не помнила, с каких пор начала любить подниматься на рассвете. Возможно такая привычка стала казаться ей привлекательной ещё после рождения первого ребёнка, а может быть только на третьем она поняла, что утро, пока дети ещё нежатся в своих постелях, это единственное время дня, когда можно спокойно посидеть в тишине и услышать собственные мысли.

Накинув старенький халат с несколькими засохшими пятнами от какао, которое было неуклюже опрокинуто на неё младшим сыном двумя днями ранее, Молли подошла к зеркалу и осмотрела своё лицо на наличие новых морщин. Ей показалось, что складка на лбу стала глубже, а гусиные лапки в уголках глаз ещё более выразительными во время улыбки, и она недовольно вздохнула. Молли совсем не замечала ход времени, не успевая привыкать к мысли, что молодость не будет длиться вечно, поэтому каждый раз искренне удивлялась появлению новых складочек на коже, хоть и едва заметных.

Молли снова выдохнула и напомнила себе, что как для женщины, родившей семерых детей, выглядит она всё ещё сносно, к тому же муж ни разу за все их совместно прожитые годы не выказал даже толику неудовлетворения её внешним видом — ни словом, ни даже взглядом. Улыбнувшись своему отражению, Молли обошла кровать и склонилась над всё ещё спящим мужем.

— Артур, дорогой, пора вставать, — тихо произнесла она, нежно пригладив его волосы.

Артур Уизли замычал и зашевелился. В несвязном бормотании Молли различила "Ещё пять минут" и, легко хлопнув мужа по плечу, ушла вниз. Гостиная была завалена разбросанными игрушками, которые вчера вечером Джинни так и не убрала, вместе со всеми братьями оказавшаяся сосланной наверх ещё до ужина. Молли вытащила из кармана халата волшебную палочку и лёгким взмахом заставила карты, кубики, фигурки и кукол попрыгать к деревянному ящику, разрисованному диковинными детскими карикатурами, куда те штабелями падали без особого порядка. На кухне был полумрак, освещаемый маленьким ночником у раковины. Толстый крыс по имени Скэбберс дремал в своей клетке, стрелочка на часах с распорядком дня плавно переместилась в поле "приготовление завтрака", а вторая такая же проплыла чуть дальше, замерев на словах "кормёжка птиц".

Молли, почти не задумываясь, привычным жестом постучала волшебной палочкой по столешнице, и кухонная утварь запрыгала и взлетела, начав жить своей жизнью. Ножи нарезали ветчину и сыр, овощи сами прыгнули под струю воды в раковине, а чайник, перелетев через всю кухню и чуть не сбив люстру, удобно устроился на плите. Проверив наличие необходимых ингредиентов в шкафу, Молли решила приготовить блинчики и, бросив всё в деревянную миску, призвала венчик и заставила его выплясывать замысловатыми кругами, чтобы все комочки хорошенько растолклись.

Тем временем с лестницы донёсся скрип половиц, и через минуту в кухне показался всё ещё немного сонный Артур. Медленно подойдя ближе и приобняв жену, он поцеловал её в щёку и тихо сказал:

— Доброе утро, Молли.

Молли улыбнулась. Артур ненадолго задержался, разглядывая, как она ловко управляется с кухонной утварью, а затем, взяв старую мантию, направился на хозяйственный двор. Через приоткрытую дверь донёсся скрип калитки и гомон уже давно бодрствующих кур, уток и индюшек. Внимательно следя за тем, чтобы блинчики не пригорели, Молли вернулась в мыслях к письму от своего второго сына Чарли, которое получила в начале недели. В нём тот сообщал радостную новость — его приняли в команду факультета по квиддичу на позицию ловца. Для всех Уизли это стало настоящим праздником, но Молли гордилась вдвойне, ведь её сына взяли в команду сразу после первых проб, а это значило, что он действительно на что-то годился. Поэтому Молли всерьез задумалась о том, что Чарли обязательно нужна новая метла, ведь он не может бороться за чемпионство и честь всего Гриффиндора на метле, которая то и дело кренила влево при поворотах после того, как Фред свалился вместе с ней в болото.

Артур вернулся через двадцать минут с корзиной, доверху набитой яйцами, и вместе с Молли сел завтракать. Та, в свою очередь, высказала ему свою идею с метлой, а он сообщил, что тоже об этом думал.

— Я тут кое-что подсчитала, — задумчиво произнесла Молли, вытаскивая из другого кармана небольшой блокнот и гусиное перо. — Если мы сможем продать репу по хорошей цене, то получится отложить половину суммы на прошлогоднюю модель Чистомёта или Кометы, но они всё ещё нам не по карману, потому что в ноябре день рождения Билла, сразу за ним день рождения Чарли, а потом Рождество.

— В этом году выпустили новую метлу, — сказал Артур, хлебнув немного чая, — какая-то Серебряная стрела. Создатели только недавно основали свою фирму, поэтому предлагают хорошие цены…

— Но подходит ли такая метла для квиддича? — Молли недовольно поджала губы. — Чарли ловец — от него зависит исход игры, он не может подвести команду!

Артур согласно кивнул и они снова задумались о том, где взять столько денег, чтобы хватило и на новую метлу для Чарли, и на подарки остальным детям.

— Что, если отложить строительство четвёртого этажа? — предложил Артур.

— Рон и Джинни больше не могут жить в одной комнате. Да и Чарли с Перси давно пора расселить.

— До лета вполне потерпят. К тому же, пока Билл в Хогвартсе, Джинни может занять его спальню. Если отложим строительство, нам на всё хватит.

Молли внимательно посмотрела на Артура, взвешивая это решение.

— Да, наверное, ты прав, — согласилась она после паузы. — Строительство подождёт.

Они доели завтрак, подсчитывая уже сэкономленные средства и размышляя, где ещё смогут ужаться. Затем Артур поднялся, прихватил с собой рабочее снаряжение и направился к выходу.

— Вернусь к обеду, — объявил он и вышел навстречу только что возникшему на горизонте солнцу.

Когда часы в гостиной оповестили о том, что уже шесть тридцать, стрелка с распорядком дня перекочевала на сектор "подъём детей" и, взмахнув палочкой в направлении потолка, Молли тут же привела в движение все будильники в комнатах сыновей. Убрав грязную посуду и засервировав стол заново, Молли снова направилась наверх.

— Доброе утро, — на лестнице её поприветствовал всё ещё слегка взъерошенный, но уже полностью одетый Перси.

— Проходи завтракать, — пригладив его волосы, сказала Молли.

Она зашла в комнату Рона и Джинни. Сын упорно боролся со сном, сидя с только одним открытым глазом, а дочь, вполне выспавшаяся, уже прыгала на кровати, радуясь новому дню.

— Доброе утро, мамочка! — воскликнула она, после чего ловко спрыгнула на пол, обняла Молли вокруг талии и побежала вниз.

— Давай, Рон, пора собираться в школу, иначе опять опоздаешь, — пожурила сына Молли, вытаскивая из шкафа брюки и джемпер. Рон провёл ладонью по опухшему лицу и нехотя выбрался из постели, всем видом показывая степень своего нежелания куда-то идти в такую рань.

Убедившись, что Рон начал одеваться, Молли поднялась этажом выше и открыла дверь в комнату близнецов. Увиденная картина, которая вовсе не была уже давно ставшим привычным бардаком, её удивила — впервые за всю свою жизнь Фред с Джорджем встали с постелей без напоминания и даже самостоятельно оделись. Мальчики выглядели слишком грустно даже для утра и, ничего не сказав матери, понуро направились на кухню. Молли осмотрела комнату на случай, вдруг Фред с Джорджем снова устраивали свои опыты по ночам, остановила взгляд на стене, где отсутствовали обои, потому что близнецы умудрились те сжечь, и направилась вслед за сыновьями.

На кухне все расселись по своим местам, и Молли поспешила подать свежие блинчики, ветчину с сыром и немного джема. Перси ел молча, в уме повторяя выученный вечером параграф о целебных растениях, Джинни довольно жевала кусочек сыра и рассказывала, что ей сегодня приснилось, будто она стала летающим крокодилом и парила над облаками, Рон, всё ещё ужасно сонный, лениво разрывал блинчик на маленькие части, а близнецы, не поднимая глаз даже на друг друга, чуть ли не носами уткнулись в свои тарелки.

Молли не помнила, чтобы хоть когда-то близнецы так поникли после наказания, которые обычно получали чуть ли не каждый день. Но в этот раз их выходка стала настолько серьезной, что сама Молли была напугана тем, как сильно Артур вышел из себя. Дело обстояло в том, что вчера Фред с Джорджем пытались заключить с Роном Непреложный Обет — старинное, тёмное заклинание клятвы, нарушив которую, человек умирал. Артур, словно чувствовал, что что-то должно случиться, решил вдруг заглянуть в амбар, хотя уже шёл в сторону старого пастбища, и стал свидетелем того, как Фред с Роном уже скрепили между собой руки, а Джордж стоял рядом, держа украденную у матери волшебную палочку. Хватило мгновения, чтобы понять, что к чему, и ещё одного, чтобы до Молли донёсся разъярённый крик мужа и плач близнецов. Мальчики слёзно клялись, что думали, что в этом нет ничего особенного, а на вопрос, кто их такому научил, сказали, что не помнят. С большим трудом Молли удалось утихомирить гнев мужа, но его злости всё ещё было достаточно, чтобы отправить всех детей в постели без ужина. Сама же Молли ещё долго не могла уснуть, слыша доносившийся из спальни плач Фреда, которому досталось больше всего, но Артур запретил ей вмешиваться, сказав, что тот должен в полной мере осознать всю серьезность своего бездумного поступка.

Молли вздохнула, наблюдая за сыновьями. После спокойного Билла, непоседливого, но всё же послушного Чарли и рассудительного Перси, она никак не могла привыкнуть к тому, какими были Фред и Джордж. В них таилось слишком много энергии, которая била непрерывным ключом, слишком много идей, тяги ко всему новому и совсем отсутствовала способность строить причинно-следственные связи или думать наперёд. И часто Молли казалось, что она не успевает за ними, а значит не сможет воспитать должным образом, от чего порой в голову лезли неприятные мысли о безрадостном будущем сыновей. И вот теперь они дошли до того, что ради забавы решили использовать на собственном брате тёмные чары. Молли боялась даже мысли о том, что Фред с Джорджем уже могли встать на тропу, ведущую прямиком в тюрьму Азкабан, и отказывалась верить, что её дети были черны душой, поэтому продолжала винить себя, что совсем не поспевает за пытливыми умами своих мальчиков.

В разговоре с Артуром перед сном тот сообщил, что сам сходит в школу и поговорит с учительницей, чтобы она провела беседы с другими родителями на тему тёмной магии и, может быть, подсказала, у кого Фред с Джорджем могли такому научиться. Молли не стала спорить, боясь снова разозлить мужа, поэтому только подумала, что догадывается — близнецам о Непреложном Обете могла рассказать девочка Гилбертов, с которой те продолжали водиться, несмотря на запрет, а полностью ограничить их общение значило контролировать детей двадцать четыре часа в сутки, что заведомо было невозможным.

— Можно я тоже пойду в школу? — Джинни прервала поток мыслей матери, чем обратила на себя её внимание.

— Ты ещё маленькая, в следующем году пойдёшь, — Молли легко улыбнулась.

Мальчики тем временем встали из-за стола и, похватав школьные принадлежности, вышли на крыльцо. Близнецы, даже не обернувшись, молча пошли по тропе и скрылись за калиткой, Рон буркнул сонное "пока", а Перси, подставив щеку матери для поцелуя, улыбнулся и сказал "до скорого".

— Проследи, чтобы Рон не опоздал, хорошо? — попросила Молли, поправив рыжие волосы сына немного на бок.

— Конечно, мама, — с готовностью кивнул Перси и направился вслед за братом.

Молли вышла во двор прямо в тапочках, Джинни от неё не отставала, и они вдвоём остановились у калитки, глядя на удаляющиеся фигуры Фреда, Джорджа, Рона и Перси. Джинни завистливо вздыхала, всем сердцем желая ходить в школу вместе с братьями, а Молли беспокойно провожала сыновей, решив, что обязательно сегодня пойдёт встречать близнецов после уроков, ведь вдруг из-за вчерашнего им в головы придёт сбежать.

Тем временем в коттедже на краю леса Алеста Гилберт потянулась в полудрёме и стянула с глаз маску для сна. Недавно взошедшее солнце ещё не успело скрыться за подплывающими облаками, и его лучи мягко освещали спальню, легонько касаясь лица Алесты. Приподнявшись на локте, она увидела, что на второй половине кровати уже никого не было — Алан давно спустился вниз. Она на мгновение задержала взгляд на смятой подушке, затем снова опустилась на спину, позволяя себе ещё немного полежать в утренней тишине. Минут через десять в комнате с характерным тихим хлопком возникла Тинки и, подобрав с пуфика длинный шёлковый халат, подошла к хозяйке.

— Доброе утро, госпожа Алеста, — Тинки почтительно поклонилась. — Погода ясная сегодня, госпоже понравится прогулка по саду.

— В самом деле? — Алеста зевнула и наконец села, принимая халат.

Как только Тинки освободила путь, Алеста медленно прошла к трюмо, ступая по мягкому ковру босыми ногами, и плавно опустилась на пуфик. Она внимательно посмотрела на своё отражение, чуть приподняла подбородок, оценивая линии лица, после принялась за утренний туалет, пока эльфийка, приставив небольшую табуреточку, занималась её причёской.

— Энсел проспал всю ночь? — спросила Алеста, тщательно втирая крем в ладони и пальцы.

— Да, госпожа, мастер Энсел ни разу не проснулся.

— Проверь наши запасы — Энн пора пробовать смешивать простые составы. Вечером я буду ужинать у Элис Диггори, пока её муж в отъезде. Она просила помощи в подборе новой обивки для мебели, найди каталог, который я выписывала два года назад.

— Конечно, госпожа Алеста, Тинки всё подготовит.

— И во время ужина проследи, чтобы Энсел опять не украл у Энн её десерт — ему нельзя сладкое. — Алеста осмотрела свою причёску и после паузы продолжила: — Если начнёт капризничать, дай ему порцию яблочного пюре. Это всё.

Тинки спрыгнула с табуретки и, почтительно поклонившись, исчезла. Алеста же ещё раз внимательно оценила свой внешний вид, после чего надела дневное платье и покинула спальню. Она прошла мимо комнаты Энн и заглянула в детскую Энсела. Тот уже сидел в своём высоком стульчике для кормления и отчаянно уворачивался от ложки с кашей, которая летала вокруг него, пытаясь попасть в рот. Энсел пыхтел и вертелся, активно протестуя против попыток его накормить. Маленьким кулачком он врезал по ложке, и та ударилась о стену и упала на пол, размазав всю еду по полу.

— Это дитя жаждет умереть от голода, — Алеста покачала головой, наблюдая, как ложка снова прытко взмыла в воздух, зачерпнула ещё каши и приступила к повторной попытке накормить-таки малыша.

Когда Алеста спустилась вниз, она застала Алана, сидевшего в столовой с газетой и чашкой кофе. Он не обратил на супругу никакого внимания, только лишь перевернув страницу и что-то пробормотав себе под нос. Алеста вздохнула и села за стол. После рождения Энсела они жили как соседи, что её только радовало, однако она бы предпочла иметь отдельную спальню, и эти мысли снова возвращали неприятные воспоминания о потере её родового гнезда.

— Доброе утро, — тихо произнесла Энн, спустившись вниз и сев за стол.

Алеста бросила на дочь оценивающий взгляд после чего принялась завтракать. На столе, как и всегда, Тинки расставила омлет с кусочками бекона и сосисками, копчёную рыбу, немного баранины, тосты, яблочный джем и чай.⁽¹⁾Сама же эльфийка появилась чуть позже с утренней почтой на серебряном подносе. Сегодня у Алесты не было настроения на чтение газет, поэтому она отложила всю корреспонденцию в сторону, предаваясь своим мыслям. Ещё в августе она решила, что Энн должна заняться музыкой, и было бы неплохо приобрести для нее ко дню рождения небольшое пианино. Алеста даже нашла поддержанный инструмент по хорошей цене, однако со дня рождения Энн прошло вот уже три недели, а она так и не нашла в доме место, куда пианино смогло бы войти и никому не мешать.

— До вечера, — бросил Алан, поднимаясь. Алеста только кивнула, проводив того взглядом, и вернулась к своим мыслям.

Энн тоже выглядела задумчивой. Она размышляла о том, не прислал ли случайно Билл Уизли какое-нибудь письмо своим братьям с известиями из Хогвартса. Летом Энн пользовалась каждой возможностью, чтобы увидеться с Биллом, который обычно работал на ферме и редко гулял по окрестностям вместе с братьями. А когда наступил сентябрь и пришла пора возвращаться в школу, Энн совсем загрустила, не до конца понимая, почему так расстроилась из-за его отъезда. Конечно, ближе всех она дружила с близнецами Уизли, но ни один из них не вызывал в ней тех самых чувств, которые она испытывала после случайных встреч с Биллом, и ей было никак невдомёк, почему.

Наверху в детской раздался звон, чем вывел и мать, и дочь из своих мыслей. Это Энсел, в которого насильно удалось впихнуть две ложки каши, получив свободу, принялся к своему дневному расписанию, которое в основном состояло из уничтожения собственных игрушек. Энн покосилась на потолок, после чего вздохнула и, объявив, что пошла заниматься, закрылась в кабинете.

Два месяца назад у Энсела впервые проявились способности к магии, и после этого жизнь в коттедже для Энн стала почти невыносимой. Энсел проявлял к Энн особенную братскую любовь — он не упускал возможности схватить её волосы и дёрнуть изо-всех сил так, чтобы у сестры полились из глаз слёзы, стоило Энн показаться ему на глаза с чем-то в руках, как эта вещь обязательно телепортировалась к нему, после чего благополучно разбивалась о стену или пол, а если на свою беду Энн проходила мимо его спальни во время кормления, Энсел непременно швырял в неё еду. После того, как он научился ходить, Алесте пришлось наложить на его комнату заклинание, чтобы он не мог самостоятельно выйти за порог, иначе он тут же оказывался в комнате Энн, где занимался членовредительством. Энн считала, что Энсел её ненавидит, ведь на всех остальных он не обращал особого внимания, и она со страхом ждала того дня, когда Энсел подрастёт и ему разрешат покидать детскую.

Узнав о страданиях Энн, близнецы Уизли посоветовали обязательно как-нибудь отомстить младшему брату, и наперебой предлагали различные варианты, что именно можно подсыпать в еду, или где его можно запереть. Энн только кивала, понимая, что если выкинет что-то подобное, всё закончится её домашним арестом, что было только хуже. Поэтому она просто старалась реже попадаться Энселу на глаза, чтобы он лишний раз не вспоминал о её существовании, и теперь в течение дня даже не поднималась наверх, проводя учебное время в кабинете, а после уходила на улицу и не возвращалась до самого ужина.

Сегодняшний день исключением не был. Закончив с уроками, Энн сообщила матери, которая заклинанием то и дело перемещала мебель в гостиной в разные стороны, что уходит и, прихватив свою вязанную сумочку, покинула коттедж. К Седрику Энн не пошла. После того, как он подшутил над своим учителем, подсыпав ему в пижаму чесоточный порошок, тот нажаловался мистеру Диггори, что это всё сказывается пагубное влияние Энн, родители которой, по его словам, не занимались её воспитанием как подобает для девочки. Как итог, супруги Диггори в очередной раз поругались из-за попытки мистера Диггори ограничить Седрика от Энн, против чего явно протестовала миссис Диггори, заявив, что если муж лишит сына последней компании, она заберёт его и увезёт жить к своим родителям. Седрик из-за этого очень переживал, а Энн осталась вхожа в Хаверхилл Грейндж только по выходным, когда точно не помешает занятиям друга.

Выйдя к озеру, Энн направилась к широкой грунтовой дороге, по которой близнецы Уизли обычно возвращались домой из школы. Теперь она виделась с Фредом и Джорджем каждый день, потому что их учительница бросила свои попытки через наказания перевоспитать их, и только и делала, что отправляла отчёт об их непослушании миссис Уизли, чтобы та сама занималась своими сыновьями. Близнецам это было только на руку — они не спешили возвращаться домой и ещё долго гуляли, исследуя окрестности и планируя будущие проделки. Энн, как и всегда, остановилась на обочине, всматриваясь в даль и ожидая друзей. В прошлый раз они исследовали часть леса в поисках спрятанного сокровища, о котором им сообщил Чарли перед отъездом, но так ничего и не нашли. Энн подозревала, что это мог быть очередной розыгрыш, но близнецы были так увлечены приключением, что она не смела их огорчать.

Привыкшая к тому, что мальчики часто опаздывают, Энн была удивлена, увидев вдалеке знакомые силуэты точно вовремя. Однако, приглядевшись, она заметила ещё кое-кого — сегодня вместе с детьми рядом шла и миссис Уизли. Энн опешила, но всё же осталась стоять на месте, не подозревая ничего плохого. Когда семья Уизли приблизилась, Энн заметила, что все они были поникшими. Близнецы плелись впереди, понурив головы и пиная попадавшиеся под ногами камушки, за ними следовала Молли Уизли, а рядом шагали Перси и Рон, которые, казалось, выглядели как обычно, но были явно настороже.

— Здравствуйте, миссис Уизли, — вежливо кивнула Энн, однако та просто прошла мимо, даже не повернув головы.

Не удивившись подобному отношению со стороны взрослых, Энн поймала взгляд Перси и вопросительно на него посмотрела.

— Потом, — одними губами произнёс тот, после чего все Уизли её миновали и направились в сторону Норы. Энн вздохнула, подозревая, что в этот раз близнецы натворили что-то действительно ужасное, а это значило, что увидятся теперь они не скоро, так что ей снова придётся коротать дни в одиночестве.

По прошествии недели Энн-таки удалось снова встретиться с Перси, и тот поведал, что близнецы додумались испытать на Роне Непреложный Обет, из-за чего теперь они все были в немилости у родителей.

— А что такое Непреложный Обет? — переспросила Энн, никогда не слышавшая ни о чём подобном раньше.

— Если не знаешь, то лучше и не надо, — Перси нахмурился. — И не спрашивай ни у кого об этом, а то решат, что ты интересуешься тёмной магией.

Энн кивнула, задумавшись о том, откуда Фред и Джордж узнали что-то подобное, и как вообще они додумались испытывать это на брате.

— Отец очень разозлился, — продолжал Перси. — Он редко выходит из себя и не так быстро прощает проступки, как мама, так что даже и не знаю, когда вы снова увидитесь.

Делать было нечего, кроме как ждать, так что Энн смирилась. Она отыскала неподалёку с коттеджем небольшую поляну, прямо в центре которой одиноко расположился старый, дряхлый пень, и проводила дни, усевшись на него и погрузившись в какую-нибудь книгу, которую утаскивала с собой из библиотеки. В одном из деревьев, окружавших поляну, Энн ещё и обнаружила пустое дупло, которое быстро превратилось в её сокровищницу, куда она прятала комиксы Седрика, которые ей было запрещено читать, немного сладостей, свои личные вещи, на которые успел положить глаз Энсел, и открытку ко дню рождения с изображением красных тюльпанов, которую для неё нарисовал Фред, а все остальные Уизли подписали свои пожелания. Ей нравилось, что у неё появилось собственное укрытие, где она была сама себе хозяйкой и могла делать, что хотела.

В один из таких дней, когда Энн стояла под елью, прячась от проливного дождя, сзади послышался знакомый голос, она обернулась, и её губы тут же растянулись в улыбке.

— Привет, Фред.

— Привет, — Фред улыбнулся в ответ. За его плечами висел школьный портфель, а в руках он держал небольшой зонтик. — Ты чего тут мокнешь?

— Не хочу идти домой, — ответила Энн. — Вы больше не наказаны?

— Угу, папа наконец-то отошёл. Но Джордж сегодня разбил школьный террариум с черепахой, так что его оставили всё убирать.

Фред подошёл ближе, накрыв своим зонтиком и Энн, после чего вытащил из кармана несколько подтаявших конфет и протянул ей.

— Пошли со мной в шалаш, — предложил он, — всё равно дождь, а я покажу тебе свой комикс.

Энн охотно приняла предложение Фреда, думая, что сможет ещё и что-нибудь про Билла выспросить, взяла друга под локоть, чтобы удобнее уместиться под одним зонтом, и они вместе направились к их шалашу.

Оказалось, что под "своим комиксом" Фред именно это имел в виду, показывая Энн тетрадку с собственными рисунками. Стоило признать, что Фред рисовал очень хорошо, а учитывая, что никто его этому не обучал, у него точно был настоящий талант. На страницах развязался незамысловатый сюжет про юного рыжего волшебника по имени Фредерик, который, попадая в различные передряги, был вынужден то и дело кого-нибудь спасать. Энн следила за тем, как Фред аккуратно выводил новые линии на последней странице, добавляя картинкам яркие краски.

— А это кто такая? — поинтересовалась Энн, указав на принцессу в белоснежном платье и с длинными чёрными волосами.

— Это леди Фрэнсис, — ответил Фред, усердно вырисовывая бантики на её платье.

— Значит, Фредерик её спасёт, и они поженятся?

— Фу! Нет! — воскликнул Фред и скривился. — У Фрэнсис есть дракон, и Фредерик хочет его одолжить для сражения против гоблинов… Когда я придумаю слова, поможешь всё подписать?

Энн кивнула, Фред продолжил своё занятие, иногда бросая на Энн короткие взгляды, чтобы убедиться, что она всё ещё смотрит. Дракон вышел большим и зелёным, Фред нарисовал его на половину страницы, а потом долго хихикал, придумав сюжет о том, как Фредерик, не умея летать, куда-нибудь с него свалится.

Когда они попрощались, уже начинало смеркаться. Энн поспешила домой, всё ещё не привыкшая, что осенью дни стремительно сокращаются, и надеялась, что ни её, ни Фреда не накажут за опоздание. И только когда она ступила в полумрак маленького холла в коттедже, поняла, что так и не спросила про Билла.

К осенней мгле очень быстро присоединились и дожди, которые с каждым днём шли всё дольше и сильнее. Вынужденная отказаться от прогулок, Энн коротала казавшиеся бесконечно длинными дни, прячась от Энсела в кабинете, и в компании как и всегда молчаливой Энн Гардинер наблюдала, как тяжёлые капли на оконном стекле превращались в ручьи и стремительно стекали наземь.

Холода приближались, поэтому когда осень наградила обитателей Оттери-Сент-Кэчпоул одним из последних сухих и тёплых дней, каждый воспользовался данной возможностью, чтобы насладиться прогулками на свежем воздухе. Элис Диггори прислала приглашение для Алесты выпить чаю в ботаническом саду, за которым ухаживала одна из её школьных подруг. К сожалению для Энн вскоре выяснилось, что Седрик отбыл с учителем в музей гоблинских изобретений, поэтому ей было предложено остаться в коттедже. Дав последние наставления, Алеста ушла вместе с Энселом и Тинки, и Энн впервые осталась дома одна.

Обойдя первый и второй этажи, которые погрузились в непривычную тишину, Энн вздрогнула, но тут же решила, что ей нечего бояться в собственном доме. Покидать пределы коттеджа ей не разрешили, но она всё равно хотела сполна насладиться осенним теплом, поэтому уселась с книгой на лавке в саду, вдыхая сладкий аромат созревших яблок, которые Тинки потихоньку собирала в соломенные корзины. Дул лёгкий ветерок, играясь с её волосами, а воробьи на ветках задорно чирикали, немного напыжившись. Энн закончила вторую главу и только приступила к третьей, как услышала неподалёку шорох листьев, после чего за живой изгородью возникли лица близнецов Уизли.

— Эй, Энн! — тихо позвал один из них. — Энн!

Энн поднялась и поспешила к друзьям, оставив книгу на лавке. Она вышла за пределы сада, и представшая картина её удивила. Близнецы пришли вместе со своей сестрой Джинни, и выглядели все трое, мягко говоря, потрёпанно.

— Привет! — Джинни радостно замахала Энн рукой, но всё же подойти первой не решилась. Её рыжие волосы сбились в колтун, в котором застряли несколько веток с листьями, щёки были испачканы пылью и землёй, брюки кое-где украшали маленькие дырочки, а с вязанного свитера со всех сторон торчали нитки. Фред с Джорджем выглядели не лучше, но в отличие от сестры, их одежда оставалась целой.

— Что с вами случилось? — охнула Энн, теряясь в догадках.

— Да мы ходили в другую часть деревни, — махнул рукой Джордж, — там вдоль дороги роща, хотели посмотреть, вдруг что интересное есть.

— Вам, что же, горный троль по пути встретился?

— Нет, — Фред хохотнул. — Мы чью-то нору нашли, хотели проверить…

— Но не смогли пролезть, так что пропихнули туда Джинни, но она застряла, и пришлось тянуть…

— Ты не могла бы вынести попить? — добавил Фред, вздохнув. — Мы ужасно устали, пока шли назад.

Энн ещё раз взглянула на друзей, не понимая, как они вообще до такого додумались. Она не стала даже спрашивать, что было бы, если бы хозяин норы оказался дома, потому что, судя по всему, чувство самосохранения в семье Уизли закончилось где-то на Перси.

— Пойдёмте, — Энн поманила троицу рукой, открывая калитку, — дома никого нет, только я.

Близнецы воодушевились представившейся возможностью побывать наконец в коттедже, а Джинни следовала примеру братьев и в той же манере поскакала следом. Энн завела друзей на кухню, принесла графин с водой, стаканы, и тарелку с печеньем, предположив, что Уизли успели проголодаться после дальней дороги. Фред с Джорджем схватили угощение и тут же принялись бродить по первому этажу, осматриваясь, а Джинни осталась с Энн на кухне.

— Что скажет миссис Уизли, когда Джинни вернётся домой в таком виде? — Энн никак не могла успокоиться.

— Она уже привыкла, — пожал плечами Фред, рассматривая замысловатый узор на обивке стульев в столовой. — У вас тут прям музей!

— Только ничего не трогайте!

— Я сама согласилась в нору лезть, Фред и Джордж меня не заставляли, — Джинни снова улыбнулась, потянувшись за вторым печеньем. — Мне хотелось первой узнать, кто там живёт.

Энн вздохнула, заметив на лице Джинни знакомое лукавое выражение. Она велела ей оставаться на кухне, а сама быстро сбегала наверх за умывальными принадлежностями, расческой и лентами. Джинни удивилась, когда Энн предложила помочь привести себя в порядок, и ещё раз заверила, что их мама уже давно привыкла, что они приходят с прогулок грязными, однако, увидев в руке Энн несколько красивых атласных лент для волос, её глаза тут же загорелись. Стараниями Энн лицо Джинни снова засияло чистотой, и она принялась аккуратно вычёсывать её рыжие волосы, иногда поглядывая, чем заняты близнецы. Фреда рядом не было, а вот Джордж прислонился ухом к двери, ведущей в подвал, и во что-то вслушивался.

— Кого вы там заперли? — спросил он. — Там кто-то ревёт!

— Это портреты, — пояснила Энн, — не могут никак смириться, что больше не висят в большом и богатом поместье.

Джордж удовлетворённо кивнул и, послушав ещё чуть-чуть, сел рядом с девочками, чтобы немного подкрепиться. Энн аккуратно расчесала волосы Джинни, пока та увлечённо рассказывала, как папа летом возил их к морю, и она отыскала на берегу красивую ракушку, которую пообещала показать в следующий раз. Джинни была почти такой же болтливой, как и Фред, за тем исключением, что реже прыгала с мысли на мысль. Энн, уже давно привыкшая к подобному, внимательно слушала, собрав часть её волос на затылке и повязав на хвостике красивый зелёный бантик. Джинни ловко спрыгнула с табуретки и подбежала к зеркалу, рассматривая свою новую причёску.

— Как красиво! — воскликнула она, широко улыбаясь. — Спасибо, Энн! Я потом верну тебе ленту.

— Оставь себе, у меня их много, — ответила Энн, от чего Джинни просияла и снова уставилась на своё отражение.

Энн вспомнила, что Фреда уже давно не было слышно и, оставив Джорджа с Джинни одних, решила пойти проверить, где он и что делает. Долго искать не пришлось, Фред стоял в гостиной у камина и, задрав голову, рассматривал семейный потрет Гилбертов. С тех пор, как подрос Энсел, картина успела поменяться, и теперь тот сидел на коленях матери, а Энн с отцом стояли позади них.

— Это там ты? — спросил Фред подошедшую Энн, и после её утвердительного кивка, снова уставился на полотно.

Энн не могла понять, что такого интересного он там высматривал, разве что сравнивал, какие красивые платья она носила раньше и какие убогие сейчас. Но только она хотела об этом спросить, как Фред сдвинулся с места и вернулся на кухню к брату и сестре.

Ушли Уизли довольные своими приключениями и нагруженные печеньем. Джинни на прощанье бросилась к Энн, крепко её обняла и пообещала, что в следующий раз тоже ей что-нибудь подарит, от чего сама Энн опешила и не смогла ответить ничего вразумительного. Позже она тщательно проверила, не осталось ли следов пребывания друзей в коттедже, и, к счастью, Алеста ничего не заметила.

В следующий раз, когда Энн снова встретилась с Фредом и Джорджем, они передали ей ту самую красивую ракушку, о которой рассказывала Джинни, в виде благодарности за ленты. Оказалось, что миссис Уизли всё же узнала, что близнецы потащили Джинни аж на другой конец деревни, и запретила впредь ходить дальше двора Норы.

Ноябрь пришёл с усилившимися дождями и бурными ветрами. Времени на прогулки стало ещё меньше, поэтому каждый сухой день был потрачен на то, чтобы доделать на улице все особо важные дела до наступления зимы. Фред с Джорджем никак не могли успокоиться из-за лесного сокровища, и они взяли с Энн обещание, что каждый раз по окончанию дождя она будет ждать их у подножья леса. Поэтому в очередной из дней она остановилась на краю гравийной дороги, ожидая, когда близнецы вернутся из школы. Когда Энн гадала, опоздают они сегодня или нет, вдалеке показались знакомые фигуры, но в этот раз с ними был кто-то ещё. Сначала Энн решила, что это Джинни, но когда друзья подошли ближе, поняла, что девочка, шагавшая между Фредом и Джорджем, была значительно старше. Присмотревшись, Энн заметила на её плечах портфель, догадалась, что незнакомка тоже ходила в деревенскую школу, и тут же попятилась. Она подумала, что девочка могла оказаться магглой, и, вздрогнув от одной только мысли, сделала ещё два неуверенных шага назад. Близнецы всё приближались, как и их новая подруга, и когда Энн уже собиралась дать дёру, Фред вдруг сорвался с места и побежал вперёд.

— Энни! Не бойся! — воскликнул он, однако Энн сделала ещё несколько шагов в сторону леса. — Всё нормально, она не маггла!

Энн замерла, не зная, стоит верить Фреду или нет, но тот уже подбежал совсем близко и уцепился в её руку, отрезая пути отступления.

— Это наша новенькая, её зовут Алисия, — пояснил он. — Не бойся, её родители волшебники.

— Привет, — подойдя ближе, девочка задорно улыбнулась. — Меня зовут Алисия Спиннет, я недавно сюда переехала вместе с мамой и папой. А ты Энн Глиберт?

— Гилберт, — поправила Энн и тоже попыталась улыбнуться, но вышло у неё это плохо.

Алисия была светловолосой, невысокой девочкой с двумя косичками, одного возраста с близнецами и поверх школьной формы носила красивое бордовое пальтишко.

— Фред с Джорджем мне про тебя уже всё рассказали, — поведала Алисия, отчего Энн стало ещё более некомфортно. — Я живу прям в деревне, отсюда совсем недалеко, и они предложили вместе играть. В этом лесу правда спрятано сокровище?

— Конечно, правда! — воскликнул Джордж. — Нам про него по секрету Чарли рассказал, а он бы никогда не стал обманывать!

— Тогда мы должны его найти, — Алисия улыбнулась и подошла прямо к Энн. — Ты с нами?

Энн, которая уже давно пользовалась своим исключительным правом на дружбу близнецов Уизли, удивилась вопросу, ведь до этого она даже не задумывалась, что к их маленькой компании может присоединиться кто-то посторонний.

— Конечно! — вперёд Энн ответил Фред. — Она наш карточник…

— Картограф, — в очередной раз поправила Энн. — Отмечаю на карте, какие части леса мы уже проверили.

— Это очень интересно, я тоже хочу попробовать! Давайте скорее начнём! — воодушевлённая Алисия пустилась в путь, Джордж быстро ринулся вперёд показывать дорогу, а Фред плёлся позади вместе с Энн.

— Алисия переехала на прошлой неделе, — рассказывал Фред, длинной палкой сбивая травинки вдоль тропы. — Она теперь в нашем классе. Мы сначала думали, ей не разрешат с нами играть, но у неё недавно появилась сестра, и её мама сказала, что двое детей на неё одну это издевательство.

Энн подумала, что мама Алисии в чём-то похожа на её, но вслух говорить не стала. Фред продолжал свой рассказ, поведав, как сегодня весело прошли занятия, потому что один мальчик переволновался во время урока правописания, и у него из носа пустились мыльные пузыри. Затем он переключился на другую одноклассницу по имени Саманта Фосетт, которая отказалась смотреть, как учительница будет кормить тарантула в террариуме. Фреда это почему-то очень забавляло, а потом он покосился на впереди идущих Джорджа и Алисию, подошёл ближе к Энн и прошептал ей на ухо:

— Только Алисия какая-то странная.

Энн взглянула на него без единой догадки, что именно он имеет в виду.

— Она не такая, как другие девочки, — сказал он заговорщицки. — Совсем не как ты или Саманта — она никакой живности не боится. Ни лягушек, ни слизней, ни гусениц — никого. Даже дохлых тараканов. Я специально из дома притащил, хочешь покажу?

Энн отскочила от Фреда прежде, чем тот успел договорить, на что он задорно рассмеялся. Остаток пути Энн то и дело следила за тем, что именно Фред достаёт из своих бездонных карманов, готовясь мигом дать дёру, если заметит хоть намёк на что-то коричневое и усатое.

Прочесав очередную часть леса и снова не найдя ничего даже отдалённо напоминавшее сокровище, Фред с Джорджем отправились пополнять свои запасы слизней, а Энн с Алисией уселись на бревно, чтобы отметить на карте место, которое они исследовали сегодня.

— Фред сказал, что у тебя есть младший братик, — Алисия начала разговор, следя как Энн пунктиром чертила аккуратные линии.

— А у тебя сестра?

Алисия улыбнулась и кивнула, поёжившись от внезапно подувшего ветра. Карта чуть не выпорхнула из рук, но Энн успела её удержать, уронив при этом пузырёк с чернилами. Алисия достала из портфеля платок и протянула его Энн.

— Мою сестричку зовут Вивиан, она недавно родилась, в августе. Поэтому родители решили переехать. Вы тоже переехали из-за братика?

— Нет, мы тут уже давно, — ответила Энн, отчистив пальцы от чернил и спрятав испачканный платок в свою вязаную сумочку.

— Мы раньше жили в доме моей бабушки в Глостершире. Но вместе с Виви стало слишком тесно, — Алисия снова улыбнулась и придержала карту за два конца, чтобы Энн было легче чертить на ветру. — Я рада, что мы переехали. Раньше у меня вообще не было друзей. Точнее, была одна девочка, с которой я иногда играла. Её звали Селеста, но она не ходила в школу, у неё был свой учитель, и мы очень редко виделись. Так что очень здорово, что теперь у меня так много друзей!

Энн ничего не ответила, сосредоточившись на чертежах. В отличие от своей новой знакомой, она не причисляла так быстро новых людей в свой близкий круг, поэтому решила, что вежливее будет совсем промолчать. Алисия в свою очередь, видя, что Энн держится отстранённо, решила во что бы то ни стало найти к ней подход.

— Близнецы говорили, что у них большая семья. Ты с ними всеми знакома?

— Угу, — кивнула Энн.

— Я пока только Перси и Рона видела, они ведь тоже ходят в школу. А другие братья учатся в Хогвартсе, да?

— Билл уже на четвёртом курсе, а Чарли на втором, — ответила Энн, наконец закончив. Она аккуратно сложила карту, спрятала в сумку и оглянулась в поисках Фреда и Джорджа, но тех нигде не было видно.

— Скорее бы с ними познакомиться, — Алисия мечтательно улыбнулась, — я так хочу узнать больше про Хогвартс! Родители мне совсем ничего не рассказывают, говорят, что сама всё увижу, когда поеду. А прямо не терпится уже!

— Я читала про Хогвартс…

— Да, я тоже! — обрадовавшись, что наконец нашла общую тему для разговора, Алисия даже подскочила на месте. — В Запретной любви очень много рассказано и про замок и про факультеты…

— В Запретной любви? — не поняла Энн.

— Ты никогда не читала? Это новелла из журнала Юная ведьма.

Энн непонятливо уставилась на Алисию, не зная, что ответить. В их доме появлялись много печатных изданий — Алеста выписывала Ежедневный Пророк, Воскресный Пророк, Еженедельную микстуру, Новости Волшебного Мира и Спеллу,⁽²⁾ но название "Юная ведьма" Энн слышала впервые.

— Я сама пропустила начало, — бормотала Алисия, отвернувшись к своему портфелю. — Мне его Селеста показала, я еле уговорила маму его выписывать. Она говорит, что мне ещё рано такие журналы читать, поэтому она сначала вырывает страницы, которые мне нельзя видеть. Но самое главное, что Запретную любовь оставляет! Вот…

Алисия протянула Энн немного помятый журнал, на обложке которого красовалась очень красивая девушка, крутясь и демонстрируя модные мантии. На глянцевой, переливающейся бумаге были перечислены самые горячие рубрики номера, среди которых Энн заметила призыв скорее открыть двадцать четвёртую страницу с новой главой "Запретной любви". На развороте, который лилейно показала Алисия было начало пятьдесят третьей главы под названием "Признание в полночь".

— Это главная героиня, — Алисия указала на рисунок рыжеволосой волшебницы с красивыми изумрудными глазами. — Её зовут Фелисьен де Виллер. Она гриффиндорка, отличница и самая популярная девушка в Хогвартсе. А он, — Алисия указала на высокого юношу с гладко зачёсанными платиновыми волосами, — Максимилиан Грэнтэм, хулиган и принц Слизерина. Их семьи враждуют уже несколько поколений, но они умудрились влюбиться друг в друга и теперь должны сражаться за свою любовь.

Энн перевернула страницу и ей предстала другая иллюстрация, как Максимилиан прижал Фелисьен к стене в тёмном коридоре, признаваясь в бесконечной любви. Однако, неожиданно для Максимилиана, Фелисьен отвергла его чувства и, ничего не объяснив, ушла прочь, оставив бедного юношу страдать в одиночестве.

— Я сначала так обрадовалась, когда он наконец признался, но Фелисьен пришлось соврать, что она его не любит!

— Зачем? — не поняла Энн. Она перевернула очередную страницу, наблюдая, как главная героиня вела явно неприятную беседу с каким-то другим парнем.

— Зейн де Виллер подслушал её разговор с подругой и узнал о её чувствах, — Алисия вздохнула. — Зейн это её кузен, и он хочет забрать себе наследство их общего дедушки, поэтому теперь он шантажирует Фелисьен, что расскажет семье о её связи с Грэнтэмом. Ох, что будет, если её отец узнает, что она влюбилась в сына его главного врага! Я так боюсь, что Зейн всё-таки расскажет, и что Фелисьен и Максимиан не смогут быть вместе! Быстрее бы вышел новый выпуск!

Энн не смогла разделить переживаний Алисии, не прочитав предыдущие пятьдесят две главы, на что та пообещала в следующий раз притащить самые ранние выпуски, которые у неё есть. Она поведала, что сама читала новеллу только с пятнадцатой главы, а журнал начала выписывать, когда вышла двадцать восьмая, поэтому всё, что было до этих событий постарается пересказать как можно более точно.

— Я так мечтаю, что в меня тоже влюбится кто-то вроде Максимилиана, когда я поеду в Хогвартс! — Алисия довольно улыбнулась. — Самое лучшее, что может случиться в жизни — встречаться с принцем Слизерина, я в этом точно уверена!

Энн ещё раз взглянула на журнал, не понимая, чем так сильно впечатлилась Алисия. К тому же, она знала, что юноши такого высокого положения, какое было у главного героя, обычно связаны договорным браком ещё с рождения и редко когда способны выбрать себе невесту самостоятельно, но в последний момент решила не говорить этого вслух.

Когда вернулись близнецы, которые задержались, чтобы ещё и желудей насобирать для какого-то своего очень важного эксперимента, Энн объявила, что ей уже пора домой и, попрощавшись с друзьями, направилась к коттеджу по короткому пути прямиком через лес. На самом деле она могла задержаться ещё немного, но решила, что уже уделила достаточно времени своей новой знакомой.

В следующий раз Алисия, как и обещала, принесла несколько самых ранних выпусков журнала "Юная ведьма", которые у неё имелись, и тщательно ввела Энн в курс всех перипетий между Фелисьен и Максимилианом. Энн читала главы из вежливости, но на самом деле ей не очень понравилось. Она не понимала, почему Фелисьен вообще влюбилась в Максимилиана, если сначала говорила, что ненавидит его, никак не могла взять в толк, почему договорная невеста главного героя была такой злой и глупой, хотя сама училась на Когтевране, и с чего вообще началась вражда двух семей. К тому же, Энн сходу заметила нестыковки в родословных и несоответствие описанного быта аристократов действительности, но решила Алисии ничего не говорить, поэтому та продолжала приносить выпуск за выпуском, радуясь, что наконец есть с кем обсудить любимую историю.

Сама Энн хоть и достаточно умело притворялась, на самом деле не особенно сильно страдала. Фред с Джорджем обнаружили в лесу барсучью нору и решили во что бы то ни стало выкурить оттуда бедного зверька. Поэтому выбор у Энн был невелик — либо читать "Запретную любовь", либо стать растерзанной барсуком, так что она благоразумно выбрала первое. А после того, как узнала Алисию получше, даже перестала делать вид, что ей интересна новая знакомая.

Дружить с девочкой оказалось совсем не так, как с мальчиками. Хоть Алисия и была точно бесстрашной, её совсем не тянуло к опасным приключениям и она могла спокойно проводить время, играя в куклы или рассматривая красивые картинки в книгах. Когда Фред с Джорджем пихали Энн в лицо палку с намотанными дождевыми червями, Алисия ловко вырывала ту из их рук и ещё и умудрялась той самой палкой близнецов стукнуть. К тому же, она всегда спрашивала, чем хотела бы заняться сама Энн, для которой подобное отношение тоже стало в новинку, ведь даже с Седриком она играла только в то, что тот хотел.

Фред с Джорджем рассказали и Джинни о новой девочке в их деревне, и она в свою очередь несколько дней просила разрешения пойти погулять вместе с братьями, чтобы с той познакомиться. Но миссис Уизли позволила Джинни выходить только вместе с Перси, который в свою очередь противился идти куда-либо с близнецами. Однако Энн всё же смогла уговорить его, и в выходные они большой компанией отправились на озеро ловить рыбу. Пока Перси учил Рона насаживать наживку на крючок, а близнецы охотились на дремлющих уток в камышах, Энн вместе с Алисией и Джинни сидели на покрывале неподалёку, разложив игрушки и книжки. Конечно же Алисия принесла и очередной выпуск "Юной волшебницы" с пятьдесят четвёртой главой "Запретной любви", от которой Джинни осталась в полнейшем восторге, объявив, что влюбилась в Максимилиана Грэнтэма с первого взгляда.

Рождественские каникулы наступили достаточно быстро. Билл с Чарли, как и всегда, вернулись праздновать в Оттери-Сент-Кэчпоул, и все младшенькие Уизли были в полном восторге от новёхонькой метлы, которую подарили Чарли на день рождения. Всем не терпелось наконец взглянуть на метлу в действии, и через несколько дней, когда погода позволила, большая компания направилась на старые пастбища. Присоединился даже Перси, обычно не особенно интересовавшийся полётами, в этот раз хотел собственными глазами посмотреть на мастерство старшего брата.

Энн с Алисией нагнали Уизли по дороге. Последняя была очень рада познакомиться с Биллом и Чарли и без стеснения начала задавать волнующие вопросы о Хогвартсе. Билл, улыбаясь, повторял заученные байки про сражение с троллем во время отборочных испытаний, и что замок настолько большой, что в нём можно потеряться так, что никто не найдёт тебя целую неделю. Энн шла немного сзади, хорошо слыша рассказ Билла и думая, стоит ли хотя бы Алисии рассказать правду о магической школе, или нужно хранить секрет и от неё.

— А у тебя как дела, Энн? — спросил Билл, когда они уже подошли к слегка покосившемуся ограждению. Чарли приготовился взлетать, а близнецы с Джинни и Роном облепили его со всех сторон, чтобы не пропустить ни единой детали.

— Всё хорошо, спасибо.

— Читаешь сейчас что-нибудь интересное?

Энн замешкалась, перебирая в уме последние прочитанные книги и пытаясь понять, какую из них Билл посчитает интересной.

— Недавно начала историю магии древних времён. Только на французском немного сложно…

Билл присвистнул и потрепал Энн по волосам, от чего та вмиг зарделась.

— С такими знаниями ты можешь поступить в Шармбатон, — хмыкнул он. — В Хогвартсе тебе будет скучно.

— В Шармбатоне не сражаются с троллями, — осмелилась пошутить Энн и украдкой взглянула на Билла. Тот понимающе улыбнулся и снова взъерошил её волосы.

Тем временем на поле происходила настоящая потасовка. Близнецы и Рон никак не могли поделить очерёдность, кто за кем пойдёт кататься на новой метле Чарли, и начали спорить. Перси попытался их утихомирить, но ему тоже прилетело, и Биллу пришлось идти разнимать нерадивых братьев.

— Почему ты мне ничего не рассказала? — заговорщицки прошептала Алисия, убедившись, что никто из Уизли их не подслушивает.

— О чём? — не поняла Энн.

— Ну, что ты влюблена в Билла.

В одно мгновение Энн вдруг почувствовала, как её лицо точно начало гореть, словно кто-то развёл костёр прямо под кожей, а коленки предательски задрожали и подкосились. Она крепко вцепилась в ограждение обеими руками и потупила взгляд в землю, боясь поднять глаза. Раньше она никогда не задумывалась о том, что может быть в кого-то влюблена, она вообще не понимала, что это такое, и вот, когда Алисия произнесла эти слова вслух, ей вдруг захотелось провалиться сквозь землю от стыда.

— Я н-не…

— Как давно ты уже в него влюблена? — шёпотом спросила Алисия. — А он знает?

Энн хотела было ответить, что нет, но потом до неё дошло, что раз Алисия смогла уличить её в подобном, то Билл уж точно давно всё понял. На глазах выступили слёзы, а нижняя губа предательски затряслась. Энн ждала возвращение Билла и Чарли на каникулы, а теперь ей хотелось сорваться с места, убежать далеко в лес и спрятаться в каком-нибудь овраге, чтобы её никто и никогда не нашёл.

— Энн, ты чего? — Алисия беспокойно взглянула на неё. — Я никому не скажу, обещаю!

Быстрым движением ладони Энн смахнула покатившиеся слёзы и всеми силами постаралась выглядеть непринуждённо, потому что заметила, как Билл снова направился к ним вместе с младшими братьями. Фред с Джорджем умоляли его передумать и позволить им полетать, но тот был непреклонен, пообещав, что из-за драки никто из них сегодня не сядет на метлу. Рон с близнецами нахмурились, Перси завил, что и так собирался просто посмотреть, и одна только Джинни осталась довольна, ведь на неё наказание не распространялось.

Энн стояла в стороне, опустив голову и надеясь, что никто не обратит на неё внимание. Алисия, увидев, что Фред направился к ним с предложением попробовать ещё раз уговорить Билла, увела его в сторону, чтобы тот не докучал, и Энн успокоилась. К моменту, когда каждый снова нашёл для себя занятие, Энн смогла наконец поднять голову, снова взглянула на Билла и залилась краской до самих кончиков волос, когда тот встал на своё привычное место неподалёку. В мыслях пронеслось, что, наверное, Алисия права, и все прежние и нынешние реакции означали только одно — она действительно влюбилась в Билла Уизли. И когда виновник раскрасневшихся щёк и дрожащих коленок с улыбкой протянул шоколадную лягушку, которую Энн приняла трясущимися пальцами и неспособностью поднять глаза, ей снова захотелось убежать и спрятаться. Оставалось надеяться, что Алисия сдержит слово и никому ничего не расскажет, ведь Энн, стеснявшаяся даже подобных мыслей в своей голове, была точно уверена, что сгорит от стыда, если кто-нибудь ещё узнает её секрет.

В оставшиеся дни каникул Энн виделась с Биллом ещё дважды и оба раза не смогла даже внятно поздороваться. Ей то и дело казалось, что он точно прочитает её мысли, узнает о влюблённости и станет над ней смеяться. И хоть Алисия и уверяла, что Билл точно насмехаться не будет, легче от этого не становилось.

— Знаешь, что я придумала? — спросила вдруг Алисия, когда они встретились в очередной раз после занятий. Она вытащила из портфеля новый выпуск журнала "Юная ведьма" приуроченный ко дню Валентина и открыла его на красочной странице с заголовком "Как написать незабываемое любовное послание".

— Давай напишем любовные письма!

Энн скривилась, подумав, что лучше бы пошла с близнецами выманивать барсука из его норы, но уже было поздно.

— Любовные письма? — переспросила она нерешительно.

— Именно! — торжественно объявила Алисия, разглаживая страницы журнала.

— Я ни за что не стану посылать Биллу любовное письмо!

— А кто сказал, что мы его отправим? — Алисия хитро прищурилась. — Можно просто потренироваться, чтобы потом, когда Билл тоже в тебя влюбится, уже были черновики.

Щёки Энн в очередной раз вспыхнули, и из-за стеснения она не смогла ничего ответить.

— Я тоже буду писать, — Алисия с готовностью достала тетрадку и перья, — для Чарли.

— Ты что влюбилась в Чарли? — шёпотом спросила Энн, будто боясь, что деревья их подслушивают.

— Пока ещё нет, но раз тебе нравится Билл, значит мне будет нравиться Чарли!

Энн опешила. До этого момента она не задумывалась, что можно специально выбрать того, в кого влюбишься. Алисия тем временем приготовила тетрадку и для Энн, от чего та снова поморщилась.

— Я не умею писать такие письма.

— Для этого у нас есть инструкция, — невозмутимо заявила Алисия и начала читать вслух статью из журнала: — Для того, чтобы ваше послание попало в цель с самой первой строчки, нужно начать со слов Мой дорогой или Мой любимый.

Энн снова покраснела.

— Пиши — Мой дорогой и любимый Билл, — диктовала Алисия, — ты даже не представляешь, сколько бессонных ночей я провела, думая о тебе, — Алисия, довольная собой, широко улыбнулась. — Так начинала своё признание Фелисьен де Виллер в тридцать третьей главе Запретной любви. Как жаль, что она его тогда сожгла… Почему ты не пишешь?

Под строгим взглядом подруги Энн медленно вывела "мой дорогой", затем ещё медленнее написала "любимый", а на имени Билла переволновалась настолько, что поставила кляксу.

— А дальше что писать? — несмело спросила Энн и покосилась на Алисию.

— Всё, что хочется ему сказать, только инструкции следуй, — Алисия пожала плечами и склонилась над своей тетрадью.

Долгих пять минут Энн пыталась сочинить что-нибудь приличное, и при этом, как требовал журнал, романтичное, но кроме замечания, что ей понравились книги, которые он советовал, ничего лучше так и не придумала. Рядом Алисия, как заведённая, строчила своё письмо к Чарли, время от времени довольно хихикая.

— Что ты там пишешь? — с любопытством спросила Энн.

— Что он очень талантливый и красивый.

— Так сразу?

— А ты что написала?

Энн опустила взгляд на собственный лист и после нескольких мучительных секунд протянула его Алисии. Та прочла скудные две строчки, недовольно пождала губы, после чего велела просто переписать из журнала один из образцов и не забыть вставить в пропуски имя Билла. Энн немного облегчённо выдохнула, ведь списать с примера было куда проще, чем выдумывать самой, тем более, когда дело касалось сложных для собственного понимания чувств. Когда она закончила, Алисия предложила разрисовать послания цветными карандашами, и спустя полчаса оба послания были украшены розовыми сердечками, золотыми стрелами купидона и бордовыми бутонами роз. Алисия объявила, что будет носить своё письмо в портфеле как талисман, и предложила Энн последовать примеру, но та не могла быть такой опрометчивой. Хоть темы любви и романтики оставались далеки от её понимания, она точно знала только одно — если мама найдёт тетрадь с признанием Биллу Уизли в бесконечной любви, это станет последним днём её короткой жизни. Поэтому Энн решила спрятать тетрадь в своём тайнике в лесу, в надежде, что никто и никогда не прознает об этом.

К марту злополучная тетрадка почти наполовину заполнилась рисунками сердечек с именем Билла в центре, красивыми романтическими стихами, и ещё несколькими черновиками любовных посланий. Алисии даже удалось приобщить Джинни к их интересному занятию. Самая младшая Уизли снова отвоевала право на прогулки по окрестностям при условии, что не станет уходить далеко. Энн была удивлена, когда Алисия без тени стеснения показала Джинни письма, которые писала её старшему брату, от чего сама Джинни пришла в неописуемый восторг. Энн же соврала, что писала Максимилиану Грэнтэму из "Запретной любви" и отказалась показывать, как только Джинни не умоляла.

Постепенно получилось так, что Энн, Алисия и Джинни всё чаще стали встречаться втроём, даже если с ними не было никого из мальчишек Уизли. Сначала это казалось чем-то необычным. Энн давно привыкла, что все прогулки непременно превращались в очередное приключение, устроенное Фредом и Джорджем. С девочками же время текло медленнее и спокойнее.

Они устраивали маленькие встречи под дикой грушей у опушки леса, приносили из дома печенье и сандвичи, и подолгу обсуждали развитие сюжета "Запретной любви", другие книги, которые читали, и героинь любимых историй. Они быстро выяснили, что Алисия была главной поклонницей любовных романов, Джинни из-за влияния братьев нравились приключения рыцарей и драконов, а Энн предпочитала сказки про зверей. Она чаще слушала, чем говорила, но девочки каждый раз спрашивали и её, как ей пришёлся внезапный поворот сюжета, и что она думает о новом персонаже.

Фред с Джорджем время от времени появлялись на горизонте, обычно вдвоём, но порой с ними приходил и Рон. Мальчишки пытались увлечь девочек в игру или предложить очередное исследование леса, однако те неизменно отказывались. Джинни вообще задирала нос выше всех, горделиво объявляя братьям, что отныне будет гулять только со своими дражайшими подругами.

Когда весна, наконец, вступила в свои права и снова украсила деревья и луга цветением, Алисия, Энн и Джинни собрались устроить чаепитие, которое уже давно планировали. Однажды Энн рассказала, что у неё есть красивый фарфоровый чайный сервиз и раньше она устраивала чаепитие своим игрушкам, но уже давно не делала ничего подобного. Джинни воодушевилась и потребовала, чтобы они обязательно поиграли в чаепитие, Алисия тоже оказалась не против, и день был назначен.

Нагруженные игрушками и угощениями, девочки не торопясь шагали в сторону любимой цветочной поляны, как вдруг их нагнали близнецы.

— Вы куда это? — запыхавшись, спросил Фред.

— Мы ведь хотели пойти на озеро бросаться камнями по воде, — добавил Джордж.

— Это вы хотели, а у нас чаепитие, — заявила Джинни, отпихивая братьев с пути.

— Если с ореховым печеньем, то мы с вами! — с готовностью заявил Фред, но улыбка на его лице погасла очень быстро.

— Вам с нами нельзя, это только для девочек, — заявила Алисия, гордо перекинув косу с плеча на спину.

— Это вдруг почему?

— Потому что мальчики болваны и всё портят! — Джинни захихикала.

— Идите бросайтесь своими камнями, сколько хотите, мы в такое не играем! — добавила Алисия, после чего схватила Энн за руку и утянула за собой.

Сама Энн была вовсе не против, чтобы близнецы присоединились к чаепитию, и не понимала, почему подружки вдруг упёрлись, но не успела вставить даже слово. Фред с Джорджем обижено закричали им в след, что они ещё пожалеют и, надувшись, ушли, а Джинни с Алисией, довольные собой, только бодрее зашагали вперёд.

Добравшись до поляны, девочки первым делом выбрали место, где было больше всего цветов. Энн осторожно расстелила принесённый плед, Алисия принялась расставлять фарфоровые чашечки и блюдца, а Джинни кропотливо рассаживала вокруг кукол, которых они привели с собой в качестве почётных гостей. На импровизированном столе вскоре появились канапе, кусочки яблочного пирога, ореховое печенье и маленький чайник с душистым чаем, пахнущим мятой и шиповником. Весенний ветерок шевелил траву и лепестки первых ромашек, где-то неподалёку жужжали шмели, а над самой поляной прытко кружились белоснежные бабочки.

Энн разлила чай и принялась учить подруг этикету: как правильно держать чашку, сколько можно съесть печенья и с кем именно разрешено вести беседу за большим столом. Алисия с Джинни, иногда хихикая, сидели с важным видом, воображая себя точно в королевском саду или на знатном приёме, и, ужасно собой довольные, нарочито высокопарно вели друг с другом разговор о видах пони и единорогов.

— ЭЙ, ВЫ, ТАМ! — со стороны деревьев раздался громкий крик Фреда, и девочки синхронно обернулись.

— ПОЛУЧАЙТЕ! — воскликнул Джордж, и вдруг что-то большое и круглое полетело в направлении места пикника.

Ни Энн, ни Джинни с Алисией не успели ничего сообразить, и через миг запущенный шар приземлился прямо на чайник, лопнул и забрызгал всех какой-то вязкой, блевотно-зелёной субстанцией. Испугавшись, Энн вскочила на ноги, но второй шар, который близнецы швырнули следом, уже стремительно летел прямо на неё. От удара она упала и ушиблась, чувствуя, как что-то вязкое покрыло её волосы и платье.

— Совсем уже! — закричала Алисия в сторону смеющихся близнецов. — Вы же знаете, что Энн накажут, если она вернётся домой неопрятной!

С этими словами Алисия сорвалась с места и погналась за Фредом и Джорджем, намереваясь отвесить им добротных тумаков. Джинни не отставала, а довольные собой близнецы, будто только этого и дожидались, вмиг дали дёру. Энн медленно села, стерев с лица слизь и взглянула на устроенный погром. Её плед, чайный сервиз и куклы были сплошь покрыты зелёной субстанцией, которая только сильнее въедалась, если ту пытались убрать. Всхлипнув, Энн попробовала отыскать хоть что-то уцелевшее, но не смогла, а когда увидела, что волосы сбились в колтун, а на платье поверх слизи налипла сухая трава, её нижняя губа затряслась, а из глаз ручьём хлынули слёзы. Она знала, что ни за что не сможет появиться перед матерью в подобном виде, знала, что та запрёт её и до самого Хогвартса не позволит даже носа сунуть на улицу, отчего рыдания только усиливались.

Тем временем Фред, оторвавшись от преследования одноклассницы и сестры, снова прибежал на поляну, увидел Энн, оставшуюся тут в одиночестве, и уже хотел как-нибудь её подразнить, чтобы и она за ним побегала, но вдруг услышал всхлипы. Энн плакала, пытаясь салфеткой стереть грязь с кукол, и не обращала на него никакого внимания. Издёвка, которая уже почти слетела с губ, так и осталась невысказанной. Он сделал несколько шагов, но тут же замер, когда Энн всхлипнула громче прежнего. Фред уже доводил других девочек до слёз, пугая их гусеницами или пауками, и каждый раз его это очень сильно забавляло, но почему-то над слезами Энн смеяться не мог. Ему хотелось, чтобы она перестала плакать и как-нибудь его обозвала или погналась, чтобы влепить затрещину, но как это устроить, не знал. И когда он уже почти поймал себя на мысли, что впервые в жизни хочет искренне сказать "Я больше так не буду", откуда ни возьмись явилась Алисия и, рьяно вцепившись в его рыжую макушку, оттаскала за волосы. В конце концов Фреду удалось отбиться, и они с Джорджем убежали, поверженные, но не побеждённые.

— Энн, ты как? — спросила Алисия, вернувшись к месту пикника.

— Не плачь! — Джинни гладила Энн по плечам, а та, не в силах успокоиться, продолжала задыхаться от рыданий.

— Не переживай, мы сейчас пойдём ко мне домой, и мама быстро всё отчистит магией, — предложила Алисия, раскладывая их вещи по корзинкам.

Энн в очередной всхлипнула, но всё же взяла себя в руки и начала помогать подругам.

— Знаешь что, Энн, — Джинни вдруг повернулась с хитрым блеском в глазах, — когда в следующий раз Фред с Джорджем тебя обидят, ты не плачь, а лучше хорошенько им врежь!

— К-как же т-так м-можно? — заикаясь, спросила с Энн.

— С близнецами только так и надо, — пояснила Джинни, подавая ей чашечки. — Мама говорит, что они специально балуются, чтобы на них внимание обращали.

— Точно-точно, — согласилась Алисия, — в школе тоже! Мне иногда кажется, что им даже нравится, когда их наказывают.

Энн не могла понять, как кому-то может хотеться, чтобы его били, но ничего не сказала, продолжая молча собирать игрушки. А когда они уже уходили с поляны, вдруг вспомнила, что и Билл, и Чарли, и даже сам мистер Уизли когда-то говорили ей, обязательно им рассказать, если Фред с Джорджем её обидят, а она, почему-то, всегда считала, что подобного никогда не случится.

Всю следующую неделю Энн не уходила далеко от коттеджа, боясь наткнуться на Фреда и Джорджа, вдруг те ещё не закончили с их местью. Она предложила Алисии в следующий раз и близнецов включить в их игру, чтобы им не было обидно, но та наотрез отказалась, заявив, что после содеянного собирается игнорировать их до конца весны. Энн только вздохнула и решила, что потерпеть осталось не так уж и много.

Однако при всех приложенных стараниях избегать Фреда долго не вышло. Энн встретила его в очередную субботу, когда возвращалась домой от Седрика. Фред сидел на пне недалеко от болота, где они когда-то познакомились, и перетасовывал свою коллекцию карточек от шоколадных лягушек. Увидев его первой, Энн замерла и притаилась, не зная, чего ожидать, затем осмотрелась в поисках Джорджа, но того нигде не было.

— Энни! — наконец увидев её, воскликнул Фред и тут же подскочил.

Энн не спешила радоваться, глазами прожигая его карманы, пытаясь предположить, чем именно те были набиты сегодня. Фред, заметив её настороженный взгляд, тоже посмотрел вниз, словно пытаясь понять, что именно она там ищет.

— У меня ничего нет, — заявил он и даже для убедительности вывернул один карман наружу. — Честное слово.

Энн всё ещё не двигалась с места.

— Джордж дома, — добавил Фред уже тише. — Мама заставила его помогать чистить курятник.

— А я решила, вы опять что-нибудь задумали.

— Пока ещё нет.

Несколько секунд они молчали. Фред снова опустился на пень и принялся складывать свои карточки в ровную стопку.

— Джинни сказала, что вы теперь на нас сердитесь, — произнёс он себе под нос.

— Алисия сердится.

— А ты? — спросил Фред и посмотрел на неё. — Ну, ты теперь тоже не хочешь с нами дружить?

Вопрос прозвучал как-то слишком серьёзно и совсем не походил на обычного Фреда, который постоянно придумывал глупости и говорил быстрее, чем успевал думать.

— Хочу, — честно ответила Энн, и лицо Фреда вмиг просияло.

— Тогда пошли со мной в шалаш, я дорисовал свой комикс, и теперь мы можем его подписать, — Фред пораспихивал карточки по карманам и подлетел к Энн. — Я уже намного лучше пишу, чем в прошлом году. Только с ошибками.

— В следующий раз, мне уже пора домой, — ответила Энн и, увидев немного поникший взгляд друга, тут же добавила: — Честно!

— Там у меня осталась ещё одна страница, — рассказывал Фред по пути к коттеджу, — и я вспомнил, что ты хотела, чтобы Фредерик и Фрэнсис поженились.

Энн поморщилась. Тема романтики, свиданий и свадеб до того приелась ей за последние месяцы, что она решила отныне читать только приключения троллей.

— Не надо, лучше пусть просто дружат, — тихо ответила Энн, а перед глазами вдруг возникла тетрадка, изрисованная сердечками с именем Билла, от чего она тут же вздрогнула.

Тем временем весна незаметно подходила к концу. Сначала на кустах возле лесной тропы появились первые ягоды, потом отцвели яблони в саду Гилбертов, а ещё через несколько недель тёплые вечера наполнились стрекотанием сверчков и запахом первых роз. Учебный год неумолимо приближался к завершению, а вместе с ним приближались и летние каникулы, возвращение старших Уизли из Хогвартса, ярмаркии казавшиеся бесконечными летние дни.

После ежегодного праздника летнего солнцестояния, Уизли вспомнили, что планировали расширять Нору, и преступили к ремонту. Мистер и миссис Уизли магией отделили чердак от остальной части дома и временно поместили его во дворе, пока готовились к строительству четвёртого этажа. Рон и Джинни уже не могли дождаться, когда обзаведутся собственными комнатами, и вслух размышляли, как именно их украсят. Перси, хоть и утверждал, что никогда не был против жить с Чарли, тоже был доволен, что у него появится собственный угол, и попросил отца смастерить ему отдельный шкаф для книг.

В этом году деревню накрыла нетипичная для Англии жара, от чего дневная работа становилась просто невыносимой. Мистер Уизли переживал, что растения завянут под палящим солнцем, и вместе с женой пытался найти решение проблемы так, чтобы магглы не увидели того, чего не должны. Из-за этого ремонт затягивался, и чердак вместе с крышей стали полноправными членами детских игр.

Фред с Джорджем, Алисия, Энн, Рон и Джинни стояли на корточках у деревянного сооружения и несмело заглядывали в малюсенькое окошко. Внутри чердака было темно и сыро, а на застеленном соломой полу посапывало какое-то существо. Формой и размером оно походило на человека, но было лысое и слизистое, с болотного цвета кожей.

— Что это такое? — шёпотом спросила Алисия.

— Наш упырь, — так же тихо ответил Рон.

— Откуда он у вас взялся? — задала вопрос Энн.

— Сам приполз, — громко ответил Билл, подкравшийся к детям сзади, от чего они все дружно подскочили. — Перед тем, как родились близнецы, мама с папой решили достроить третий этаж и точно так же сняли чердак. В одну из ночей упырь и прибился. Он так облюбовал это место, что больше не захотел уходить, а когда родители попытались его выгнать, из мести передавил всех кур. С тех пор они его не трогают.

— Но разве не опасно жить с упырём в одном доме? — удивилась Алисия.

— Ему у нас нравится, так что он никого не трогает, — Билл пожал плечами, — только начинает выть и стучать по трубам, когда в доме становится слишком тихо.

— На что поспорим, что вам, малышня, духу не хватит дотронуться до него! — усмехнулся подошедший Чарли.

— На твою метлу! — тут же воодушевился Фред, уже готовый ринуться в бой.

— Так не пойдет. Что тогда ты мне дашь, когда проиграешь?

Близнецы задумались, но тут Билл внёс своё предложение сыграть в плюй-камни, и проигравший должен будет зайти на чердак и ткнуть упыря палкой. Было решено разбиться на команды по двое. Фред с Джорджем тут же объединились, но Билл их остановил.

— Нет, вы постоянно мухлюете, так что будете в разных командах, — заявил он. — Джордж, вставай в пару с Роном, а ты, Фред, будешь вместе с Энн.

Близнецы недовольно переглянулись, но всё же послушались. Джинни заявила, что будет вместе с Алисией, Перси было велено играть с Чарли, а Билл взял на себя роль судьи. Во дворе неподалёку от курятника он начертил большой круг и раздал каждой команде по пятнадцать красивых, гладких шариков.

— Напоминаю правила для новичков, — важно произнёс он, взглянув на Энн и Алисию. — Нужно выбивать камни соперников из круга своим камнем. У кого к концу игры окажется больше камней, тот и победил. Но если промахнётесь и ваш камень вылетит за пределы круга, то он достанется противнику.

— Они действительно плюются? — спросила Энн, осторожно вертя в руках один из шариков.

— Да, и очень метко, так что не зевай, — посоветовал Фред.

Первым ходил Чарли. Его камень приземлился в центре, немного прокатился и замер. Следом играла Джинни. Она ловко метнула свой камушек и удивительно точно выбила камушек Чарли за пределы круга. Красный шарик Джинни, победно взмыл в воздух и плюнул Чарли прямо в глаз. Близнецы, Рон и Билл рассмеялись, а Энн с Алисией поморщились, думая, не прогадали ли, согласившись на эту затею.

Очень скоро игра превратилась в настоящий хаос. Рон клялся, что слепнет каждый раз, когда его обрызгивало, Джордж утверждал, что если плевок попал ему в ухо, а не в глаз, то тогда очко засчитываться не должно, а Перси возмущался, что Фред специально отвлекает соперников разговорами.

Энн, никогда раньше не игравшая в плюй-камни, сначала действовала слишком осторожно, отчего её шарики едва докатывались до центра круга.

— Бросай сильнее! — подбадривал её Фред. — Повыбивай их всех!

Со второй попытки у неё наконец получилось заполучить камень Алисии, и в ту сразу же плюнули, попав прямо по лбу. Сам Фред играл куда лучше и быстро набрал несколько очков, однако вскоре увлёкся настолько, что начал выпендриваться.

— Я сейчас выбью сразу три, — заявил он Энн.

Фред размахнулся слишком сильно, камень пролетел мимо цели и вылетел прямо под ноги Биллу.

— Блестящий ход, — невозмутимо заметил тот.

Через секунду Джордж выбил ещё один камушек, принадлежащий Энн и Фреду, от чего им в лица полетел целый фонтан вонючей жидкости. Джордж согнулся пополам от смеха и чуть было не выпустил из рук оставшиеся шарики. Затем понеслась череда катастроф. Энн выбила собственный камень из круга, случайно подарив его Джинни, Фред потерял ещё несколько, пытаясь провернуть свои кручёные удары, а под конец и вовсе позволил Чарли без боя забрать последний камень их команды.

— Победители — Перси и Чарли! — объявил Билл. — Девочки — второе место, Рон с Джорджем — третье.

Энн покосилась на Фреда, волосы которого слиплись и стали зелёными, после того, как он принял на себя смачный плевок камушка Алисии. Тот, хоть и расстроился, пытался делать вид, что проигрыш его совсем не заботит, но сама Энн была в ужасе от того, что теперь ей придётся подойти совсем близко к упырю. Билл тем временем с довольной улыбкой посмотрел на проигравших.

— Ну что, герои, — сказал он, протягивая Фреду длинную палку, — кажется, пришло время познакомиться с нашим чердачным жильцом поближе.

— Пошли, Энн, покажем этим тру́сам, что мы ничего не боимся! — решительно заявил Джордж.

Фред вместе с Энн подошли к чердаку, аккуратно отодвинули в сторону хлипкую доску и пролезли внутрь. Там было темно и пахло очень неприятно. Единственный источник света в виде маленького окошка освещал часть комнаты, в углу которой, скрутившись в клубок, дрых упырь. От страха Энн вжалась в стену, чувствуя, что ни за что не сможет сделать и пары шагов. Хвалённая смелость Фреда тоже куда-то улетучилась, в отсутствие братьев он уже не выглядел таким бесстрашным и, не сводя глаз со склизкой спины упыря, нервно вздохнул.

— Может не пойдём? — тихо предложила Энн. — Давай попросим Билла придумать нам другое наказание.

Фред сглотнул, всё ещё ни разу не моргнув.

— Нет, — решительно выдохнул он. — Мы должны, или нам придумают обидные прозвища и будут так обзывать до конца жизни.

Энн была согласна даже на прозвище, но Фред, взглянув на окошко и увидев, что зрители уже заняли места в первом ряду, тихонько приблизился к Энн и крепко сжал её руку.

— Пошли, — кивнул он.

Держась за руки так крепко, что у обоих побелели пальцы, Энн и Фред шаг за шагом приближались к спящему упырю, стараясь ступать как можно тише по скрипучим половицам чердака. В полумраке существо казалось куда больше и страшнее, чем когда они смотрели на него из маленького окошка. Фред остановился всего в паре шагов, несколько секунд собирался с духом, а затем, зажмурившись, осторожно ткнул упыря палкой прямо в мягкий бок. Упырь резко втянул воздух и громко всхрапнул так, что с потолка посыпалась пыль. Энн и Фред одновременно завизжали и, позабыв обо всём на свете, бросились к выходу с такой скоростью, словно за ними гналось настоящее чудовище. Фред сам не понял, как умудрился выбить с корнем одну из досок, и они с Энн кубарем вывалились под палящее солнце и распластались на мягкой траве. В стороне покатывались со смеху все остальные: Джордж умело пародировал Фреда, Рон заявлял, что ещё не видел, чтобы кто-то так пугался, а Чарли уже предлагал варианты прозвищ для младшего брата.

Позже, когда все дети собрались на втором этаже амбара, чтобы отойти от жары и немного перекусить, Фред рьяно заявлял, что вовсе он не испугался никакого упыря, а закричал, потому что споткнулся в темноте и чуть не упал. Энн пришлось соврать, что так и было, после чего Фред принялся во всех подробностях рассказывать, какой из себя упырь вблизи.

Когда все вдоволь отдохнули, было предложено отправиться на озеро. Билл с Чарли захотели поплавать, Джинни тут же потребовала, чтобы и её научили, но старшие сказали, что оставят их на мелководье. Прихватив с собой воду и фрукты для перекуса, дети направились по дороге в сторону мерцающего в солнечных лучах озера, но когда они прошли уже добрую половину пути, Энн вдруг поняла, что где-то оставила свою шляпку.

— Наверное я забыла её в амбаре, — предположила она.

— Я потом поищу, не переживай, — заверил Билл.

— Нет-нет, я быстро сбегаю и заберу, солнце сегодня слишком печёт.

Было условлено, что Энн нагонит всех остальных на пляже, чтобы они не ждали её долго на жаре, и она как могла быстро побежала обратно в сторону Норы. На всякий случай проверив двор и место игры в плюй-камни, Энн отправилась в амбар, но никак не могла отыскать свою шляпку. Внизу той нигде не было, и осмотревшись ещё разок, она забралась на второй этаж.

Тем временем со стороны дома шёл мистер Уизли, за которым по пятам следовала его жена и выглядела точно недовольно. Голоса всё приближались, и быстро стало ясно, что супруги Уизли о чём-то спорили.

— Не преувеличивай, Молли, — раздался голос Артура Уизли. Он подошёл к амбару в поисках необходимых инструментов для работы, пока его жена грозно застыла в дверях.

— Ты действительно не понимаешь? — Молли преградила мужу путь, нервно глядя на него снизу вверх. — И даже не смей повторять слова Диггори!

— Молли…

— Вся община была против, чтобы Гилберты поселились здесь, но Диггори наплевал на мнение остальных! Я знаю, чего он добивается, а теперь и ты туда же?!

— Я просто веду себя по-соседски, не более того. Они кажутся вполне приличными людьми…

Молли громко фыркнула и упёрла кулаки в бока.

— С каких пор ты стал наивным идиотом? Забыл, что писали в Пророке про Алесту Гилберт? Забыл, что убийц Гидеона и Фабиана так и не поймали? — на последних словах на глазах Молли выступили слёзы, но она быстро их смахнула. — Что, если это сделали они?!

— Были проверки…

— После которых Гилберты лишились всех денег. Даже Малфои отдали меньше за амнистию! И я напоминаю тебе, Артур, о связях Алесты Гилберт с Блэками…

— Ты забываешь, что я сам из Блэков…

— Это не одно и то же! Ты ведь не был вхож в дом Сириуса Блэка с самого рождения. Того самого Сириуса Блэка, который оказался правой рукой Сам Знаешь Кого! — раздражённо выпалила Молли, и казалось, что она вот-вот начнёт метать искры из глаз. — И если всем остальным плевать, то мне нет! Такое чувство, словно меня одну здесь волнует безопасность детей!

— Думаешь, Гилберты станут учить их идеям Сама Знаешь Кого? — мистер Уизли усмехнулся.

— Ничего смешного в этом нет! Близнецы так и не признались, откуда узнали про Непреложный Обет, а я тебе скажу — это всё девочка Гилбертов! После того, как они начали с ней водиться, это и началось. И если мы не вмешаемся сейчас, то потом может быть поздно!

— Энн Гилберт обычный ребёнок…

— Я против того, чтобы эта девочка сюда приходила, и против, чтобы близнецы с ней общались! Ты должен поговорить с ними, Артур! Если старшие меня слушают, то Фред с Джорджем нет, а Рон с Джинни всё за ними повторяют!

— Предлагаешь их запереть?

— Если надо — запри! Я бы их даже отослала, да никто из родственников не согласится взять…

Артур снова попытался отмахнуться от жены и направился в сторону полей, но та не отставала, приводя всё новые доводы, почему не желает видеть Энн Гилберт в своём доме. Тем временем стоги сена наверху зашевелились, и сама Энн медленно слезла по лестнице и покинула амбар, держа в руках свою шляпку. Она вышла за пределы двора, но вместо того, чтобы пойти в сторону озера и догнать друзей, свернула на тропу, ведущую в лес. Шаги становились всё быстрее, пока она не сорвалась на бег, желая как можно скорее оказаться дома, и вдруг поднявшийся ветер вмиг подхватил её слёзы, ручьём стекающие по щекам.

---

Комментарий после части

Портрет семьи Гилберт, который висит в гостинной коттеджа https://t.me/ameliawilliamsfb/861

---

1) Типичный завтрак английских аристократов в 19 веке

Вернуться к тексту

2) еженедельный магический журнал, вероятно, рассчитанный на женскую аудиторию волшебного мира.

Вернуться к тексту