Героический Дуэт (джен)

Гермиона даже представить себе не могла, что когда-нибудь поцелуется с Гарри. Тем более на виду у стольких людей и в день своей выписки из больницы.

Хоть лучший друг и нравился ей уже два или три года, гриффиндорская староста не рассчитывала на его взаимность: Гарри Поттеру нравились девушки иного типа, вроде Чжоу Чанг.

И всё же он поцеловал её. А после признался, что и сам чувствовал по отношению к ней отнюдь не дружескую симпатию.

После этого признания последовало приглашение от мадам Августы Долгопупс для всех членов отряда Дамблдора, участвовавших в схватке в Отделе Тайн, поселиться в её доме до первого сентября и поступить в ученики к Гилдерою Локхарту, которого девушка заметила только сейчас.

Почти не раздумывая, Гермиона ответила согласием. После признания Гарри ей хотелось проводить с ним как можно больше времени.

* * *

Локхарт Рону не нравился. Он был обманщиком, водившим за нос весь волшебный мир, из-за него он сам, а ещё Гарри и Джинни едва не остались в Тайной комнате, а Тот-кого-нельзя-называть едва не вернулся в мир на два года раньше.

Уизли не понимал, чему у этого шарлатана можно учиться и почему Гарри с ним так вежлив.

Но так было до тех пор, пока Рон не посетил первый урок. Там перед ним стоял совсем иной Гилдерой Локхарт: не было уже пустозвона, занятого исключительно самолюбованием, а был боевой маг, с лёгкостью противостоящий наскольким противникам. Прежнего учителя Защиты от Тёмных Искусств напоминали разве что иногда случавшиеся неудачи в сотворении заклинаний.

Удивлённый Рон ничего не понимал. Перемены в Гилдерое выходили уж очень разительными, словно в Хогвартсе и в доме Долгопупсов жили два разных человека.

Ответ на эту загадку ему дал лучший друг. Гарри объяснил, что у обладателя приза за самую обаятельную улыбку в голове реальность перемешалась с книгами. Но это вызвало у Уизли ещё большее удивление, ведь тогда выходило, что россказни Локхарта хотя бы частично правдивы. Но тогда вставал вопрос: почему ни одно из описанных им заклинаний не работало? Не могут же все они быть выдумкой Локхарта?

Его раздумья прервал угодивший в грудь луч заклятия Петрификус Тоталус. Рон упал и потерял нить своих рассуждений.

* * *

Как так вышло, что Гилдерой Локхарт отправился с друзьями за покупками к новому учебному году? Сопровождать молодых волшебников его послала мадам Августа. По её мнению, пусть самые опасные сподвижники Волдеморта и оказались в Азкабане, но сочувствующие им негодяи всё ещё оставались на свободе и вполне могли устроить на школьников засаду, а значит, подросткам лучше быть под охраной взрослого, умелого мага, которым и оказался её нежданный гость. Гарри подозревал — и остальные были с ним согласны — что именно поэтому женщина собрала их «боевую группу» вместе: вшестером намного проще отбиться от нападающих, особенно если у всех был опыт непростого боя в Министерстве магии.

К счастью, опасения женщины оказались напрасны, и засады на пути Избранного и его спутников не встречались, хотя без эксцессов не обошлось.

Вышло так, что шестёрке пришлось разделиться. И пока Невилл, Полумна и Джинни решали свои дела, Гарри, Гермиона, Рон и Локхарт отправились в ателье мадам Малкин, где столкнулись с Нарциссой и Драко Малфоями. Вечно самодовольное выражение на лице слизеринца сменилось гневом, когда он заметил своих недругов.

— Из-за тебя мой отец в Азкабане, Поттер! — поцедил он. — Но ничего, скоро Тёмный Лорд разделается с тобой и твоими дружками!

— Так скучаешь по папе-Пожирателю? Не волнуйся, скоро ты присоединишься к нему в тюрьме. Может быть, вам даже позволят сидеть в соседних камерах!

Драко выпучил глаза, открыл рот, закрыл его, открыл снова, но в конце концов, не в силах что-то сказать, посмотрел на мать, ожидая её помощи.

Но не нашёл: миссис Малфой во все глаза смотрела на знаменитого писателя, стоявшего позади трёх гриффиндорцев и говорившего о чём-то с работницами.

— Гилдерой, это ты? — произнесла она.

Обернувшийся мужчина поймал её взгляд и широко улыбнулся, приветствуя её кивком.

— Мама, ты чего? — Малфой дёрнул родительницу за рукав.

С той будто спало наваждение, и она, схватив сына, заторопилась к выходу.