Вечность и один день (Forever and a Day) (гет)

Было невероятно рано, когда Гарри проснулся. Он тревожно вздохнул и произнёс заклинание, чтобы узнать, который час.

5:30 утра.

Он снова вздохнул, пытаясь прогнать тревогу и успокоиться. Ещё раз взмахнув палочкой, он снял одностороннее заглушающее заклинание и свесил ноги с кровати, отдёрнув занавески. Он встретился взглядом с Роном — тот тоже уже проснулся и, сжимая подушку, смотрел на Гарри. В этом не было ничего странного, взгляд был мягким и немного затуманенным, словно Рон встал всего несколько минут назад. Он тут же поднялся и сел рядом с зеленоглазым юношей.

Остальные трое ребят — как и вся Гриффиндорская башня — ещё крепко спали.

— Ну? — тихо спросил Рон, стараясь не разбудить остальных.

Гарри протёр глаза и взял очки, аккуратно надев их на нос.

— Кошмары. Не такие страшные, как раньше, но всё равно сон получился отвратительный, — ответил Гарри, будто ожидая чего‑то подобного.

— У меня тоже, — вздохнул Рон.

— Мне снилось Четвёртое задание, — едва слышно прошептал Гарри, на случай, если кто‑то из остальных спит чутко. У них уже появилась привычка обсуждать кошмары, которые снились им регулярно. МакГонагалл и Молли Уизли говорили, что это оказывает терапевтический эффект и облегчает боль, пережитую ими во время войны. И это действительно помогало. Так что несколько раз в неделю трио обсуждали свои кошмары — как сейчас. В последнее время стало определённо лучше: кошмары мучили их лишь один‑два раза в пару недель. Разговоры действительно помогали. Это был один из аспектов их системы выживания.

Рон кивнул, не слишком удивлённый.

— Мне снова снилось Поместье, — он опустил голову. Гарри понял, что речь идёт о поместье Малфоев, и вздохнул. Для его лучшего друга это был особенно тяжёлый кошмар.

— Эй, дружище, не переживай, ладно? — прошептал Гарри, похлопывая Рона по спине и передавая ему немного тепла. Рон улыбнулся и кивнул.

⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻

Через полчаса они были одеты и готовы идти. Симус всхрапнул во сне, но шлёпнул губами и перевернулся, заставив Гарри и Рона обменяться улыбками, прежде чем направиться вниз, в общую комнату. Там они с радостью встретили Гермиону: она свернулась калачиком на подлокотнике дивана и вязала, а Живоглот играл с подолом её школьной юбки на ковре.

— Доброе утро, мальчики, — сказала Гермиона с ноткой юмора в голосе.

— Доброе утро, милая, — сказал Рон, слегка покраснев. Он плюхнулся рядом с ней. Она цокнула языком и поправила ему галстук — румянец на её щеках был не менее ярким, чем у него. Гарри улыбнулся, но почувствовал себя немного третьим лишним, увидев их взаимодействие, и сел чуть поодаль, на другой конец дивана, чтобы дать им пространство. Рон через мгновение фыркнул и протянул руку, притянув Гарри к себе. Удивлённый взгляд Гарри встретил понимающие взгляды в ответ.

— Ну что, Гермиона? Хорошо спала? — спросил Рон через мгновение, а Гарри прижался к нему, чтобы согреться.

Она помедлила, прежде чем ответить:

— Как обычно. Полагаю, у вас двоих тоже всё было так же, — она вздохнула. — Мне снились егеря. Наверное, из‑за того, что я сплю не в привычной обстановке.

Рон кивнул, а Гарри потрогал шрам на руке.

— Твои волосы выглядят ещё более нелепо, чем я помню, — сказала Гермиона, чтобы снять напряжение, и её улыбка согрела комнату сильнее, чем огонь в камине.

— Ой, что? Серьезно? — спросил Гарри, пытаясь — безуспешно — пригладить торчащие пряди. Рон усмехнулся и взъерошил Гарри волосы, несмотря на его протесты «Ой!», отчего волосы стали выглядеть еще хуже.

Конечно, волосы Гарри никогда не выглядели плохо — просто… непокорно.

— Ну что, пойдём на завтрак? Ещё очень рано, но будет приятно прийти, пока не так много народу, — предложила Гермиона после того, как они посидели, слушая, как она вяжет, а огонь потрескивает, и время от времени раздаётся мурлыканье рыжего кота.

— Я за. Будет приятно привыкнуть к этому месту, — зевнул Рон, потягиваясь. Они услышали, как просыпаются ещё несколько человек. Гермиона засунула вязание в подушку дивана, чем позабавила Гарри, и они направились к портрету, а затем — в прохладный коридор. Они легко перекинули сумки через плечо, зная подходящие расширяющие и облегчающие заклинания.

Они шли близко друг к другу и вскоре оказались в Большом зале, хотя шли довольно неторопливо. Больше всего студентов было из Рейвенкло, за ними шли Слизеринцы, а Гриффиндор и Хаффлпафф в это раннее время почти сравнялись. Разговоры были приглушёнными, зал был практически пуст по сравнению с предыдущим вечером. За преподавательским столом сидели только директор, Снейп, МакГонагалл и Спраут. Когда троица села чуть поодаль от пары семикурсников из своего факультета, они начали наполнять тарелки.

— Расскажешь, что у нас сегодня? — спросил Рон, жуя маффин. Банановый, определил Гарри и с восторгом взял один для себя. Он обожал банановый хлеб и маффины.

— Сначала у нас Уход за магическими существами, — тихо ответила Гермиона, аккуратно намазывая масло на тост. — Потом у нас свободное время, затем Трансфигурация и обед.

Гарри кивнул, а Рон сделал глоток тыквенного сока.

— После обеда — Зелья, затем Защита от Тёмных искусств, подряд. После ужина — мы свободны.

— Не так уж и плохо, полагаю, — тихо ответил Гарри.

— Мы справимся. Всё, что нам нужно, — вести себя нормально и помнить, каково это было раньше, — сказала Гермиона, чувствуя его эмоции.

— Да, главное только, чтобы Малфой не выкинул какую‑нибудь глупость снова… — добавил Рон, но фырканье заставило его замолчать.

— Не можешь перестать говорить обо мне, Рыжик? — насмешливо произнёс Драко, бесцеремонно садясь рядом с Гарри и глядя на Рона и Гермиону, которые сидели по другую сторону стола. Троица сидела тесно, словно стол между ними почти не существовал.

— Доброе утро, Драко, — лучезарно улыбнулся Гарри, хотя в его глазах читалась лёгкая тревога. Драко задумался, вызвано ли это его присутствием или тем, что Рональд начнёт злиться из‑за присутствия слизеринца. Драко решил, что верно скорее второе.

— Доброе утро, Гарри, — ответил Драко, глядя прямо на Рона, зная, что это заденет рыжего — его обращение к Поттеру по имени.

Внизу стола двое семикурсников удивлённо уставились на слизеринца, сидящего с троицей. Гарри не заметил ни их, ни взглядов, направленных на него со стороны преподавательского стола, в частности — от одного зельевара.

— Отвали, это не твой стол, хорёк, — прошипел Рон.

— А где в правилах сказано, что я не могу здесь сидеть? — фыркнул Драко, взяв тарелку и с изяществом накладывая еду.

— Он прав, Рон, — подтвердила Гермиона с мягкой улыбкой, чтобы его успокоить. И ей это удалось, хотя и совсем немного.

— Вот видишь. Так какой у вас сегодня расписание, ммм? — спросил Драко, выбирая несколько виноградин и говоря так, будто это обычное дело. Гарри решил, что виноград будет неплохо добавить к своей тарелке, и Драко любезно положил несколько ягод ему на тарелку. Рон сузил глаза на эту необычную доброту.

— Будто мы тебе расскажем, — сказал Рон и запихнул в рот кусок яйца. Драко закатил глаза.

— Повзрослей, Уизли.

— Проваливай, принц Малфой.

— Возьми себя в руки.

— Займись своей жизнью!

Гарри прервал перепалку стоном и закрыл лицо рукой. Гермиона улыбалась, несмотря на напряжение между двумя. Было забавно наблюдать за этим.

— Можно нам ,пожалуйста, хотя бы один завтрак без драм, а? Было бы здорово, — устало сказал Гарри, хотя в глазах плясал смех.

— Тогда приручите своего рыжего питомца.

Рон пробормотал что‑то про Пожирателей смерти в свою чашку, и Драко нахмурился, но ничего не сказал.

— О‑о‑о, какие ранние пташки, — произнёс мягкий и весёлый голос, и Гарри обернулся, увидев улыбающегося Люпина, который подошёл к ним. Он бросил удивлённый взгляд на Малфоя, затем кивнул остальным.

— Привет, Ре… э‑э, профессор Люпин! — поправился Гарри и просиял, его глаза заблестели.

— Ранние пташки поймают червячка, — скромно сказала Гермиона, откусывая кусочек тоста и глядя на своего бывшего нынешнего профессора.

— Ах да, я слышал это выражение раньше. Оно магловское, не так ли? — спросил Ремус. Гермиона кивнула с улыбкой.

— У нас сегодня урок у Хагрида. Будет здорово, — улыбнулся Гарри. Люпин не смог не улыбнуться в ответ.

— Я слышал, вы трое особенно близки с ним, — они с энтузиазмом закивали, а Драко просто попивал сок, стараясь выглядеть так, будто ему всё равно.

— Да, он отличный друг, — искренне сказал Рон, и его тёплая улыбка на мгновение поразила Драко. Обычно в присутствии слизеринца Рон только хмурился. Впрочем, как и сам Драко.

— Рад это слышать. Он добрый человек, с ним стоит познакомиться поближе, — сказал Ремус с какой‑то мудрой интонацией. В зал начали заходить всё больше студентов, и те, кто замечал выбор места Драко, смотрели на него в изумлении. Несколько гриффиндорцев бросали на него крайне мрачные взгляды.

— Что ж, мне пора идти, но, скорее всего, я увижу вас четверых позже сегодня. Не опаздывайте! — сказал Ремус, помахал рукой и направился к преподавательскому столу, куда как раз подошёл Снейп, бросил на него сердитый взгляд и тут же ушёл. По пути он остановился рядом с троицей.

— Поттер.

Гарри вздрогнул от этого глубокого голоса за спиной, раздавшегося спустя мгновение после ухода Люпина, из‑за чего его рука, державшая кубок, дёрнулась, и тыквенный сок пролился на стол. Он поморщился, понимая, какое впечатление это произвело, и повернулся, чтобы посмотреть в лицо Северуса Снейпа. Гарри решил, что стоит рискнуть и посмотреть мужчине в глаза, и постарался скрыть свои эмоции, чтобы случайно не выдать их.

Это было, мягко говоря, сюрреалистично. Гарри ещё не успел как следует рассмотреть этого человека. Тот выглядел намного моложе: меньше морщин и более здоровый бледный цвет лица (что уже о многом говорит). Его фигура была не такой худой и измождённой, как в последний раз, когда Гарри его видел (и это тоже о чём‑то говорило, ведь мужчина и так был очень худым). Он стоял прямо, уверенно и не выглядел таким измученным, каким казался в конце. Его тёмные глаза опасно сверкали, но теперь Гарри понимал, что они не такие угрожающие, как ему казалось раньше, и что волшебник перед ним не так страшен, каким хотел казаться. Не то чтобы Гарри собирался забывать, что нужно быть начеку: слизеринец был хитёр и производил сильное впечатление. И это заставляло Гарри нервничать.

Конечно, Гарри отложил свой ретроспективный анализ старого профессора и соратника по Ордену, чтобы обдумать позже. Это открывало слишком много эмоций… и сожалений.

— Доброе утро, сэр, — ответил Гарри, внутренне радуясь, что не запнулся. Драко смотрел с острым любопытством, а Рон и Гермиона, казалось, перестали дышать.

— Действительно, — процедил Снейп, не отвечая на вежливость. — Я заметил, что вы с мисс Грейнджер выбрали магловедение в качестве факультативного предмета, — начал он без предисловий.

Если бы это был прежний Гарри, он бы наверняка сказал что‑то о том, что это не дело старого слизеринца, и заработал бы первое в году наказание. Но это был не тот Гарри. Этот Гарри уважал старую летучую мышь из подземелья.

— Да, сэр, — ответил Гарри с кивком, сохраняя нейтральное выражение лица, хотя сердце бешено колотилось в груди, готовое вот-вот вырваться наружу. После всего этого времени этот человек всё ещё мог напугать его до полусмерти.

— Я нахожу это интересным, поскольку вы оба, как я понял, воспитаны в магловском обществе, — сказал Снейп тем тихим тоном, который означал, что в котле его разума назревает буря.

Гарри сказал себе успокоиться: он же аврор, в конце концов! Мальчик‑который‑выжил! Дважды, если быть точным…

— Поэтому я нахожу ваш выбор довольно… избыточным, не так ли? — продолжил Снейп тоном, намекающим, что он считает это типичной гриффиндорской глупостью.

— Я уже изучала другие предметы, — едва слышно сказала Гермиона, заставив Снейпа приподнять бровь в недоверии. Он ничего не сказал, но повернулся к Гарри, который решил, что лучше тоже сказать правду.

— Мои родственники не позволяли мне много выходить. Или многое видеть. Или многое делать, — пожал плечами Гарри, жалея об этом жесте, когда Снейп ответил презрительной усмешкой, хотя Гарри уловил проблеск замешательства среди явной ненависти к нему. Гарри продолжил, рассеянно потирая шрам на руке. — Наверное, будет приятно заново изучить какую‑то часть магловской части моего наследия. — Гарри рискнул произнести следующую фразу: — Моя мать была…

— Да‑да, достаточно, — быстро перебил его Снейп. Слишком быстро, что заставило Гарри улыбнуться внутри. Хотя в этой улыбке смешивалась грусть, зная, через что прошел этот человек. Он как‑нибудь разберётся в нём.

— Мне это не особенно интересно. Я не ваш декан, поэтому это не моя забота, — продолжил Снейп, демонстративно не глядя на Гарри, из‑за чего мальчик немного сник. Снейп выглядел так, будто хотел сказать ещё что‑то, возможно, добавить оскорбление. Но в итоге он просто бросил взгляд на троицу, кивнул Драко (с искрой настороженного любопытства в глазах, устремленных на блондина) и зашагал прочь.

— Мерзавец, — фыркнул Рон.

— Рон, ты же знаешь, он не может иначе, — ответил Гарри, накалывая вилкой яйцо на тарелку.

— Может. Если ты смог пережить Дурслей, не став мерзавцем, то он мог хотя бы попытаться быть вежливым.

Драко насторожился от этого заявления, бросив озадаченный взгляд на Гарри.

— Что он имеет в виду? Кто такие Дурсли? — Рон перевёл взгляд с него на Гарри с торжествующим выражением лица, словно говоря: «Ага! Значит, Гарри тебе не настолько доверяет, чтобы рассказать о них, да?»

— Длинная история, Драко, — ответил Гарри, не поднимая глаз. Драко нахмурил брови.

— Обожаю длинные истории, — раздался голос и вспышка рыжих волос рядом с Драко, заставив его вздрогнуть. Ещё одна идентичная вспышка с другой стороны добавила: — И мы бы с удовольствием услышали, как ты оказался за нашим столом, Змей. — Голоса были мягкими, слегка насмешливыми, но с ноткой угрозы. Драко сглотнул, сразу узнав голоса.

— Фред, Джордж! Доброе утро, — просиял Гарри.

— Ты докучаешь Гарри? — спросил один близнец, после того как оба перевели свой суровый взгляд с Драко на Гарри в ответ, а затем снова устремили холодный взгляд на слизеринца.

— И Герми и маленькому Ронникинсу? — добавил другой. Теперь Драко понял, что эта нотка была защитой Поттера и его компании.

Рон покраснел от старого прозвища, но на удивление промолчал. Он скучал по этому, даже если его дразнили двое — и перед Драко Малфоем, к тому же.

— Нет, ребята. Драко просто… тусуется, — пожал плечами Гарри. Фред и Джордж переглянулись и приподняли брови.

— Я не под Империусом, — закатил глаза Гарри, улыбаясь.

— Что это? — спросила Джинни, садясь рядом с Гермионой, но бросая суровый взгляд на Драко. Она не простила ему колкости прошлого года, когда защищала Гарри, и того, что его отец подсунул ей тот ужасный дневник. Наследник Малфоев решил, что его новой задачей, скорее всего, будет заставить этих Уизли не ненавидеть его. Рон выглядел как его лучший друг по сравнению с теми взглядами, которые он сейчас получал. Он даже увидел, как Перси бросил на него сердитый взгляд, проходя мимо их группы, поймал взгляд близнецов и продолжил идти после их едва заметного кивка, который как бы говорил: «Мы с этим разберёмся». Он старался не представлять, что сделают двое старших братьев Уизли. Если он правильно помнил, один из них был дрессировщиком драконов…

Из‑за отсутствия объяснений со стороны Гермионы (все предполагали, что она, как всегда, выдаст ответ), Фред ответил:

— Э‑э, это одно из Непростительных.

— Оно контролирует твой разум и всё такое, — вяло закончил Джордж.

— О, — Джинни скривилась от этого. — Зачем вы вообще об этом говорите?

— Твои старшие братья думают, что я наложил его на драгоценного Поттера, — ответил за них Драко. Затем он повернулся к близнецам: — Возможно, люди могут научиться взрослеть и ладить, ммм?

Они вместо этого повернулись к Гарри, который умоляюще посмотрел на них.

— Он пытается, — Драко фыркнул, когда они наконец ушли и присоединились к Ли Джордану в нескольких местах дальше по столу. Драко почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом, когда он продолжал ощущать на себе взгляды, а затем, увидев свою маленькую компанию, входящую в зал, вскочил, напугав Гарри.

— Что?.. — пробормотал Гарри.

— В отличие от вас, у меня есть имидж, который нужно поддерживать, — фыркнул Драко, глядя на них сверху вниз, когда встал. Гермиона и Гарри просто смотрели с юмором в глазах, а Рон сидел с открытым от изумления ртом.

— Ты, придурок, сам к нам пришёл! — возмутился Рон.

— Это детали, — и Драко плавным шагом направился прочь, чтобы сесть рядом с Пэнси, которая тут же начала что‑то шептать ему на ухо и бросать мрачные взгляды в сторону Гарри и его друзей. Блейз и Теодор присоединились к аристократическому осуждению, в то время как Крэбб и Гойл, ничего не замечая, продолжали есть.

Рон выглядел откровенно расстроенным.

— Ты можешь в это поверить? Он не может просто так зайти к нам, поболтать, а потом убежать к своим прихвостням. Либо он с нами, либо с ними! — выпалил Рон, разбрызгивая еду изо рта, из‑за чего Гермиона поморщилась, а Гарри усмехнулся. Джинни посмотрела на брата, словно он сошёл с ума.

— С ними или с нами, Рональд? — спросил Гарри, отпивая из кубка. В нём уже ничего не осталось, но ему нравилось делать вид, что он спокойно отпивает, чтобы подчеркнуть свою невозмутимость. Рон посмотрел на него так, будто Гарри спятил, повторяя его же слова, но затем моргнул, уловив интонацию.

— Я просто говорю, что он должен выбрать сторону, — проворчал Рон. — И не называй меня Рональдом, ты говоришь как мама. Или Гермиона. — Девушки захихикали.

— Это не то, ради чего мы здесь, — ответил Гарри, имея в виду предыдущее высказывание Рона. Джинни выглядела слегка озадаченной. Гарри сделал напряжённое выражение лица, будто изо всех сил пытался что‑то вспомнить. Наконец он произнёс: — Дом, разделённый надвое, не устоит.

Гермиона кивнула, улыбаясь.

— В этом есть доля правды. Это магловское выражение, верно?

Они обернулись и увидели подошедшего Невилла. Гермиона ярко улыбнулась, удивившись, что он знает это выражение. «Два в одном ряду, возможно, волшебники не так уж плохи в магловских отсылках, как я думала», — подумала она.

— Да, э‑э, так что это было, Гарри? — спросил Невилл, присоединяясь к ним с уже наполненной тарелкой. Очевидно, он ждал, пока Малфой уйдёт, чтобы сесть с ними.

— Просто кое‑что… мы пробуем, Нев, — сказал Гарри, похлопывая нервного юношу по плечу. Он сильно отличался от человека, которого Гарри когда‑то знал: того, кто мог выдержать Круциатус вместо первокурсников под властью близнецов Кэрроу, того, кто бросил вызов самому Волан‑де‑Морту и отрубил голову отвратительной змее, забравшей жизнь Снейпа (и многих других). Но Гарри не собирался унывать, потому что этот человек всё ещё станет тем, кем вырастет этот мальчик здесь и сейчас. В Невилле были храбрость, сердце и чувство справедливости. Ему просто не хватало уверенности. Война заставила Невилла повзрослеть слишком быстро, как и многих бывших членов ОД Гарри. Гарри решил помочь взрастить в Невилле уверенность, как в одном из растений, о которых тот так заботился. И чтобы начать, Гарри будет просто другом.

— Все будут об этом говорить, — предупредил Невилл, опустив глаза, зная, как Гарри относится к слухам, особенно после прошлого года.

— Ну и пусть говорят, — пожал плечами Гарри, заставив Невилла и Джинни удивлённо переглянуться. Гермиона улыбнулась, а Рон фыркнул, будто ожидал такого ответа.

— Я бы не доверял ему, Гарри. Что бы ни говорил Малфой. Ты любишь видеть в людях хорошее, но… он всегда был с тобой груб. Он завидует, я думаю, и не простил тебя за то, что ты отверг его в первый год, — вздохнул Невилл, и Гарри посмотрел на него с любопытством. Невилл на самом деле замечал многое, подумал Гарри. Он также заметил, что Невилл слегка сгорбился, и до него дошло, что тот боится быть забытым в этой новой цепочке событий. Гарри тепло улыбнулся другу, пытаясь его успокоить.

— Именно это я и говорил, Невилл, — вмешался Рон. — Этот маленький хорёк — сплошная головная боль. И что, если он решил начать с чистого листа? Я ему не доверяю. Он склизкий.

Гермиона вздохнула, стараясь сдержать смех, который так и рвался наружу, хотя ей следовало бы осудить поведение Рона.

— Скользкий, Рон. Не склизкий, а скользкий, — поправила она.

— Да без разницы.

Джинни заговорила, слегка покраснев, когда почувствовала на себе взгляд Гарри:

— Хорёк?

— Наше ласковое прозвище для хитрого слизеринца, — с фальшивой нежностью сказал Рон.

— Твоё прозвище, — напомнил ему Гарри. Рон нахмурился.

— Оно и твоё было когда‑то.

— Рон…

— ЛАДНО. Знаешь что, я ухожу. Я не в настроении — слишком рано утром, — тихо выпалил Рон, удивив и сестру, и Невилла. Обычно Рон кричал, когда был в таком настроении, но сейчас его голос был странно тихим, словно он тщательно контролировал громкость. Он встал, перекинул сумку через плечо с силой, явно превышающей необходимую, и зашагал прочь, на мгновение встретившись взглядом с Драко. Но он был слишком занят уходом, чтобы это заметить.

Гарри вздохнул, глядя, как он уходит, и почувствовал, как болезненно сжалось сердце. Ему стало невероятно плохо. Гермиона положила руку на его руку, когда он вцепился в стол.

— Пойдём. Ты же знаешь, он в итоге врежется в дерево. Он не смотрит, куда идёт, когда расстроен, — Гарри кивнул, и на его лице появилась печальная улыбка… Да, Гарри вспомнил другой раз, когда Рон убежал… аппарировав, прежде чем прийти в себя. И на этот раз у Рона не было в руках делюминатора Дамблдора, чтобы вернуть его обратно.

Конечно, Гарри сильно сомневался, что до этого дойдёт. Рон давно усвоил урок после того случая.

— Идём к Хагриду, Невилл! Увидимся за обедом, Джин! — крикнул Гарри, и они с Гермионой отправились вслед за другом, оставив двух очень озадаченных ребят позади.

⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻

— Кем себя возомнил Северус, чтобы вот так подходить к ним? — нахмурилась Минерва, прищурившись поверх очков. Снейп уже давно ушёл, но её всё ещё раздражало, что он подошёл к троице (плюс один слизеринец). Она была уверена, что Гарри уже получил наказание. Она вздохнула, крайне раздраженная этим человеком.

— Минерва, ты же знаешь, какой Северус. Он слишком любопытен для своего же блага, — усмехнулся Альбус за кубком. Люпин энергично закивал в знак согласия, но ничего не сказал. Он ясно помнил их школьные годы, когда Снейп часто следил за Мародёрами, гадая, что затевает группа. Это его не касалось, но это не останавливало Снейпа. Ремус покачал головой. Старые воспоминания принесли больше боли, чем ему хотелось бы признать. «Старые добрые времена», — горько подумал он. В конце концов, от них было мало толку, не так ли?

— Ну, если он был таким хорошим шпионом, можно было бы подумать, что он будет менее очевидным, — фыркнула она. Ремус задумался, откуда берётся это раздражение. Было общеизвестно, что она и Снейп относительно хорошо ладили, когда он преподавал здесь несколько лет — лёд был растоплен, так сказать. Ремус знал это, потому что спрашивал у других преподавателей. Он тоже был любопытен по натуре.

— Я полагаю, ты просто расстроена, что он тебя опередил, как говорят маглы, — Альбус теперь открыто рассмеялся, а Минерва сердито посмотрела на мудрого старого волшебника. Ах… так вот почему она такая ворчливая. Ремус слабо улыбнулся, забавляясь своими старыми профессорами.

— Хорошо, обещаю, я выведаю у него. Смотри и увидишь, — ответила Минерва, не отрицая поддразнивания Альбуса.

На мгновение Ремус задумался о том, насколько игриво они все выглядели, особенно рядом со Снейпом. Никогда за миллион лет он бы не подумал, что «старая летучая мышь» может наладить такие товарищеские отношения. Он казался неспособным к таким связям — хотя Ремус предположил, что это было немного жестоко. Лили когда‑то была другом Снейпа, так что у него явно были какие‑то качества. И здесь… здесь Снейпа по крайней мере уважали. Доверяли. Он принадлежал к коллективу, как бы резко он ни выглядел и ни огрызался, разгоняя первокурсников, огрызаясь на коллег. Ремус наблюдал за ними, и казалось, это была своего рода шутка с дружеским подтекстом и теплом, когда они вовлекали Снейпа в разговор. Большинство было скорее позабавлено, чем раздражено его острым языком и резким остроумием. Разговор никогда не был скучным, когда они наконец вовлекали его. Ремус чувствовал, что Снейп всё ещё был изгоем, но, похоже, это был его выбор, а не нежелание других. Ремус завидовал ему во всём этом. Сам он стал странником и чужаком для сына своего самого дорогого друга. Снейп наблюдал, как тот рос последние два, почти три года — время, которое Ремус никогда не вернёт. У Снейпа была карьера, дом. Его боль, как предполагал Ремус, закончилась в тот день, когда Гарри победил Волан‑де‑Морта.

И пока он обдумывал эти мысли, Ремус почувствовал себя невероятно одиноким и разбитым.

⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻

— Эй! Рон, подожди! — выдохнул Гарри, пытаясь догнать друга. Неужели он действительно был таким маленьким и хрупким в первый раз, когда был в этом возрасте? Это было смешно, как Гарри мог считать себя таким способным на многое в таком юном возрасте. Как, во имя Мерлина, он победил василиска?

Рон оглянулся, и его взгляд смягчился — он остановился, позволив едва не упавшему от усталости Гарри почти рухнуть в его объятия. Они стояли за пределами внутреннего двора, на пути к тропинке, ведущей к хижине Хагрида.

— Ты слишком худой, чтобы так носиться, — заметил Рон. Гарри покраснел.

— Это работа… фух… в процессе, как и… фух… ловля бабочек, — улыбнулся Гарри, прядь волос упала ему на половину лица. Рон посмотрел в небо, раздражённый безумной улыбкой Гарри и не понимая, что тот вообще имел в виду. Иногда Гарри говорил совершенно безумные вещи. Скорее всего, побочный эффект смерти, — прошептала темная часть его сознания. Это слишком сильно напоминало ему Дамблдора.

Он и не подозревал, что Гарри любил говорить всякую ерунду и выходить сухим из воды. Это было его любимым занятием, когда у него было соответствующее настроение. Так что да, он был немного эксцентричен. Он мог себе это позволить — всё‑таки он герой их мира. Гарри размышлял, что с эти титулом ему следовало бы иметь хоть какие‑то привилегии.

— Извини, что сорвался, — пробормотал Рон, шаркая ногой по траве.

— Я понимаю твои опасения, знаешь. Честно говоря, мне тоже было трудно ему доверять сначала, — признался Гарри. Рон оживился от этих слов.

— Да?

Гарри грустно улыбнулся.

— Да. — Он огляделся: поскольку они встали очень рано, все ещё либо спали, либо были в Большом зале. Фигура Гермионы приближалась, но больше никого не было. Он заговорил чуть тише, просто на всякий случай.

— Помнишь суды? — начал Гарри. Рон кивнул. — Драко был под сывороткой правды, когда его допрашивали, и его раскаяние было искренним. — Рон снова кивнул, хорошо помня тот день. Он нахмурился: в его памяти всё еще были свежи рыдания Нарциссы, эхом раздававшиеся в тихой комнате.

— Мы много разговаривали в последующие месяцы, — продолжил Гарри, и Рон снова нахмурился при упоминании этого. — И я увидел сломленного человека, Рон. Он был сломлен задолго до того, как я столкнулся с ним в той ванной. — Гарри вздрогнул от воспоминания, и взгляд Рона смягчился. — Но теперь у него есть цель, второй шанс. Как и у нас. Я сомневаюсь, что он совершит те же ошибки снова. То, что он сегодня сел с нами, — смелый шаг, понимаешь?

Рон вздохнул, выпуская накопившееся напряжение.

Гермиона догнала их, идя более умеренным шагом. Она услышала последнюю часть речи Гарри.

— Я не буду наивной, я просто больше не могу. Тяжёлые испытания выбили это из колеи. Драко, бесспорно, провёл больше времени против нас, чем за. Ему придётся заслужить моё и Рональда доверие, — спокойно сказала она. Гарри кивнул, а Рон почувствовал облегчение от этих слов.

— Конечно.

— Нам просто нужно быть вежливыми и не вести себя как дикари, — сказала она, многозначительно глядя на Рона, который смотрел в ответ с невинным видом, будто не понимал, что упрёк был адресован именно ему. «Он всё понимает», — улыбнулся Гарри, заметив, как слегка покраснели его веснушчатые щёки.

Через мгновение троица рассмеялась и начала путь к скромному жилищу Хагрида.

⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻⸻

— Что с тобой, Драки? — прошипела Пэнси, заставив Драко поморщиться от нелепого прозвища.

— Из-за чего ты теперь кричишь, Пэнси? — напряжённо ответил Драко.

Пэнси искренне обиделась.

— Кто‑то упал не с той стороны метлы, — фыркнул Теодор Нотт, его светлые, почти бледно‑зелёные глаза не имели теплоты, присущей глубоким изумрудам Гарри. Драко снова поморщился.

— И приземлился на голову, — добавил Блейз, протягивая руку через Грегори за маффином.

— Прошу прощения? — фыркнул Драко, прекрасно понимая, к чему всё идёт. Но они были слизеринцами, и их работой было быть невероятно хитрыми и уклончивыми.

— Ты ведёшь себя грубо, — надула губы Пэнси, а остальные парни тихо захихикали над её девичьей манерой. И тут Драко почувствовал, будто пелена спала. Он очень волновался, возвращаясь сюда, потому что, в отличие от Поттера и тех уличных оборванцев, которых он называл друзьями, сам он был окружён детьми Пожирателей смерти. Хотя Драко и был одним из них, его преданность бесповоротно перешла на сторону Света. События его последнего года в Хогвартсе тяжело давили на него: он видел, как люди, которых он когда‑то называл друзьями, выросли в… ну, Драко не любил об этом вспоминать. Именно поэтому сегодня — в первый день — Драко решил сесть рядом с Поттером. Как бы ему ни было неприятно это признавать, присутствие Поттера давало ему спокойствие, и он черпал силы из стойкости маленького мальчика. Поттер просто казался сильнее каким‑то образом, и Драко жаждал исцеления, которое дарило его присутствие. Даже книжный червь и рыжий помогали ему чувствовать себя в безопасности. Особенно сейчас, когда он оказался в логове змей, с которыми больше не чувствовал связи.

Но теперь он увидел своих старых друзей такими, какими они были прямо сейчас: детьми. Они были подростками, у которых ещё виднелся детский жирок, а их легкомысленный смех дало Драко совершенно новый взгляд на ситуацию. Да, они были высокомерными и слишком умными, но они ещё не были испорчены. Пока нет. Драко решил, что это может стать интересной задачей. Возможно, он не так одинок в своём факультете, как думал раньше.