Разность потенциалов (джен)

Примечания:

Аберрация — ошибка или погрешность изображения в оптической системе, вызываемая отклонением луча от того направления, по которому он шел бы, будь система идеальной.

Интуиция Сигнума бьет тревогу еще за четыре этажа и шесть поворотов до кабинета начальства. Что-то поблизости не так — очень сильно не так, но все наскоро проведенные проверки реальности не выдают отклонений.

Кондиционированный воздух едва заметно пахнет озоном. Причины? Их может быть множество, вплоть до рутинной дезинфекции сектора.

— Вы… чувствуете это? — подает голос шагающий рядом Невер. Один взгляд на него подтверждает догадку: юнец тоже напрягся. Крылья носа подрагивают, на тыльной стороне ладони — краснота от щипка. Привычка сомневаться и метод остались с миссии в прошлом месяце, где каждые пять минут требовалось убеждаться, что они не угодили в кривую иллюзию.

— Что — это? — требовательно спрашивает Сигнум.

— Запах озона. И… — Невер чуть запинается, пытаясь разобрать ощущения на составляющие, — давление.

Сигнум коротко кивает — «у меня то же самое», — и показательно убирает руку от бедра. Оружие они в соответствии с протоколом сдали по возвращении в штаб, но сейчас он едва заметил, как начал машинально его искать. А раз Невер обратил на это внимание — пусть видит.

— Держи наготове трекер. Если мы что-то обнаружим, нужно успеть доложить.

Не исключено, что только доложить они и успеют. Если успеют.

Когда до нужной двери остается двадцать метров, чуйка Сигнума взвывает в голос, а под сводом черепа ахает болью — это трещит по швам восприятие, и на миг кажется, что коридор оскалился створами закрывающихся противопожарных перегородок.

Кажется. Всего на миг.

Вкупе с запахом озона и необъявлением тревоги по штабу это оставляет считанный десяток вариантов.

— Если не отменю приказ, через пятнадцать секунд сигнализируй на общей частоте о темпоральной аномалии, — командует Сигнум, прежде чем, стиснув зубы, взяться за дверную ручку и дернуть ее на себя.

…Первое, что вычленяет глаз в обстановке кабинета — серебро. Зеркальное, идущее едва заметными волнами, с отблесками света на острых гранях и выпуклых углах (первых — значительно больше). Лишь потом мозг с усилием, от которого снова начинает стучать в висках, собирает из этого отдаленно гуманоидный силуэт в центре помещения. Отдаленно — потому что у него нет ни ступней, ни ладоней, — одни культи, — нет обособленных конечностей — имеющиеся выросты укрыты плотной мембраной, и их слишком много для нормы…

Сигнум моргает, и существо окончательно принимает человеческие очертания — только глазные впадины остаются затянуты переливчатой пленкой. Дернув головой, он уводит взгляд от этой бездны, пока та не воззрилась на него в ответ.

— Отбой тревоги, — контролируемо твердым голосом сообщает он назад, в коридор.

— Есть, — рапортует враз осипший Невер. Даже не поворачивая головы, Сигнум может определить причину: юнец сейчас заглядывает внутрь ему через плечо. Вот же долговязый засранец.

Помимо серебра, в кабинете присутствуют еще двое: высокое начальство в лице Нуллуса и агент второго уровня, на вид едва ли старше Невера — та самая насквозь аномальная резистентная девчонка, гораздая выпадать из видимого спектра. Но серебро отчетливо главенствует над ситуацией, а значит, можно выдохнуть. Протокол «Второе пришествие» активен, однако катастрофа произошла где-то в далеком будущем.

— Что это? — не удержавшись, шепотом спрашивает юнец со смесью инстинктивного ужаса и любопытства.

«Что». Правильный выбор слова. Живого в этих не больше, чем в оцинкованном ведре.

Ответить он не успевает; Нуллус явно и недвусмысленно обращает на них — поправка, на него одного, — внимание.

— Агент Сигнум, — на «агента» в разговоре со старыми служаками вроде него самого он соскакивает редко, в тех случаях, когда они нечаянно или нарочно вмешиваются в его планы. — Не успел вас уведомить. Отчет по миссии пришлете в электронном виде.

Сигнум, по достоинству оценив способ начальника сказать «вон отсюда, это приказ», кивает на прощание и разворачивается к нехорошо бледному Неверу:

— Даже если здесь случится Большой Взрыв, нас не уполномочили за этим наблюдать. Идем.

Невера хватает на двенадцать с половиной метров коридора, за которые он бледнеет уже в зеленцу; дальше он и вовсе начинает путаться в ногах, как новорожденный жеребенок. Сигнум молча хватает подопечного за локоть и почти тащит на лестницу в конце крыла, игнорируя собственную подступающую тошноту. Там, в кабинете, происходит что-то настолько неправильное, что этот беспредел ощущается аж на органическом уровне.

Он примерно догадывается, что именно. Лица у этих, как и все тело, изменчивые и текучие — но слабое подобие черт сохраняется, особенно если смотреть в профиль. И то, что он успел увидеть, даже мельком, сильно напоминает лицо агента-«невидимки». Скорее всего, это ее будущая версия и есть; эти играют со временем и суперпозициями состояний вольнее, чем все остальные агенты вместе взятые.

На ступеньках Невер постепенно оживает. Сначала — достаточно, чтобы идти самому, а не кое-как перебирать ногами (дежурное невнятное «явпорядке» и первую попытку выпростать руку Сигнум оставляет без внимания), затем — достаточно, чтобы снова спросить:

— Что это было?

— Собственной персоной Война, — бросает Сигнум в ответ. — Слышал про спецотряд «Пси»?

Невер, пытаясь сосредоточиться, хмурит густые брови:

— Это… «Всадники Апокалипсиса»?

— Они самые, — подтверждает Сигнум. — Раньше организация лепила «черные ящики» из людей, но в каком-то из не самых светлых будущих им на смену пришли эти.

Глубина перемещения в прошлое всегда была ограничена продолжительностью человеческой жизни, и «Эпсилон» всегда искал способ это обойти. Сначала потенциальных вестников концов света просто клали в криозаморозку. Потом — стали генетически модифицировать. Потом…

— Они в огне не горят, в дерьме не тонут, а к реверсированию времени резистентны на молекулярном уровне. Вот тебе и причина, по которой нас и наверняка еще половину штаба скрутило в бараний рог. Эти плюют на квантовую физику одним своим существованием здесь и сейчас.

— То есть их суперпозиция… не распадается? — юнец вскидывает на него обалделые глаза и тут же едва не шагает мимо ступеньки. Сигнум и не пытается его ловить, но Невер справляется с обретением равновесия сам, вцепляясь в перила так, что белеют костяшки пальцев.

Убедившись, что продолжения акробатического номера не последует, Сигнум говорит, пряча ложь за полушуткой с легкостью, отточенной службой:

— Не могу судить, они всегда на одно лицо.

А сам думает: в том-то и дело, что не распадается. В том-то и дело, что после каждого применения протокола «Второе пришествие» их становится больше, и что с ними делать, так и не придумали.

Десятилетия и десятилетия назад, когда отделы «Эпсилона» еще не были так сильно обособлены друг от друга, Сигнум кое-что слышал о серии экспериментов по ликвидации одной из «ранних версий» Чумы. Результаты опытов засекретили; судя по всему, что бы ни позволяло этим существовать, оно было буквально неубиваемым.

И это представляло проблему. Во «всадники» всегда отбирали агентов, целиком и полностью преданных организации. Но то, что породило этих, их последнее поколение, даже не являлось технологией «Эпсилона» и не контролировалось никем и ничем, кроме непосредственных носителей.

— Идем в офисы. Расстояние ослабит негативные эффекты.

— Я полностью функционален, — Невер, все еще не приобретший нормальный цвет лица, вздергивает подбородок.

— Продолжай в том же духе. Эпсилоновские светила медицины пока не придумали, что делать с вегетатикой, бунтующей против нарушения законов мироздания.

К офисному крылу есть короткий подземный переход, но вне ЧС его стараются не использовать. «Да если бы и использовали…» — так и не закончив мысль, Сигнум сворачивает к выходу на улицу. Им обоим не помешает свежий воздух.

* * *

Кофе из автомата в коридоре сегодня на вкус еще хуже, чем обычно. В любой другой день Сигнум заподозрил бы, что машинка сломалась окончательно.

Невер в перерыве глушит еще один стакан этой синтетической дряни — как отвратное лекарство, быстрыми глотками и, похоже, с задержкой дыхания.

— Радуйся, — невзначай сообщает Сигнум, — что ты столкнулся со «всадником» в штабе, а не посреди миссии.

Юнец вопросительно зыркает на него поверх края стакана. Сигнум продолжает с тем деланным безразличием, которое отличает байки бывалого агента:

— Я в семидесятых наткнулся на одного такого посреди Рима…

Он рассказывает, недоговаривая ровно столько, чтобы юнец заинтересовался.

Чтобы, когда закончит со своей частью отчета по миссии, полез в бумажные и электронные архивы «Эпсилона» и нашел в море документов нужный (он недоступен агентам с третьим уровнем допуска, но у Невера уже два месяца — второй. А бо́льшая часть информации по «всадникам» полевому отделу недоступна в принципе).

Чтобы обратил внимание на дополнительные материалы про отсроченные на много лет последствия.

Чтобы понял, на что способна человеческая фантазия при наличии даже небольшой утечки информации.

Создавая образ искусственного автономного засланца из будущего, тот свидетель-гражданский не так уж и ошибся.