Седьмой отряд, или Война — не женское дело (гет)

На следующий день подъем был очень трудный. Девушки, словно сонные мухи, выползли на пробежку. Парни, как ни странно, были бодрыми. Средний темп бега вскоре разогнал дремоту. Среди курсанток послышались шепотки и смешки. Мария всё чаще поглядывала на Родена, и было заметно, что парня это смущало, хотя он и пытался казаться невозмутимым.

Первым уроком на этот день была математика, а последним — топография и картография. Знакомый предмет для делегатов. Предмет вёл мужчина средних лет.

— Не думал, что в женской военной академии среди преподавательского состава есть мужчины, — сказал Берн своей соседке.

— У нас женская военная академия, а не женский монастырь, — усмехнулась Элиза.

— Топография — научная дисциплина, изучающая методы изображения географических и геометрических элементов местности на основе съёмочных работ (наземных, с воздуха) и создания на их основе топографических карт и планов. Картография — наука о географических картах, о методах их создания и использования. Основное различие между этими дисциплинами в том, что картографы создают разнообразные карты, а топографы более узкоспециализированны и занимаются созданием детальных топографических карт с учётом местного рельефа и объектов. Назначение топографических карт универсально: их используют при решении как научных, исследовательских, так и практических задач, связанных с освоением новых территорий. Ваша задача — проверить свои навыки в их использовании. Разделитесь на две группы, — сказал преподаватель.

Первую группу возглавила Лидия, к которой присоединились Фон и Джейкоб. Вторую Элиза, к ней присоединились Крудап и Николас. Преподаватель положил на стол перед каждой группой по карте. Задача была довольно проста: каждый член команды должен был запомнить часть карты, на это давалось тридцать секунд, потом карта забиралась, и курсант должен был нарисовать её на листке бумаги, затем сравнить с оригиналом. Лидия распределила части карты в соответствии со способностями своей группы. Кто-то был в этом хорош, а кто-то не очень. Таким она отвела части с наименьшим количеством элементов. Вот в мальчиках у неё сомнений не было.

—Ты можешь дать мне часть посложнее, я справлюсь, — словно читая её мысли, произнёс Фон.

Дитрихштейн кивнула в знак согласия.

Лидия включила секундомер. Время пошло. Тридцать секунд пролетели в напряжённом молчании. Каждый курсант с лихорадочной скоростью пытался запечатлеть в памяти свой фрагмент: изгибы рек, расположение холмов, очертания лесов. Лидия наблюдала за ними, стараясь оценить, кто справится, а кто нет. Она помнила, что от точности воссоздания карты зависел успех её команды.

Когда время истекло, карта исчезла. Курсанты принялись за работу, сосредоточенно хмуря брови и водя карандашами по бумаге. Закончив со своей частью карты, Лидия обходила их, заглядывая через плечо, стараясь не выдавать своих мыслей. Некоторые выглядели уверенно, другие — растерянно.

Лучше всех выполнили задание, конечно же, мальчики. Фон особенно старался, чувствуя на себе взгляд Лидии. Он скрупулёзно выводил каждую деталь, стремясь к максимальной точности. Его рисунок отличался не только полнотой, но и аккуратностью. Джейкоб, напротив, работал быстро и размашисто, но при этом сумел передать все основные элементы своей части карты. Лидия отметила про себя обоих, одобрительно улыбаясь.

В итоге команда Лидии показала лучший результат.

— Ну конечно, у тебя же Фон в команде, — нашла Элиза оправдание своему проигрышу.

— Вы все большие молодцы, — похвалила Лидия своих курсантов.

После урока преподаватель картографии попросил помочь перетащить некоторые карты в свой кабинет. Вызвались Мария и Николас. Неся огромные рулоны, девушка едва могла разглядеть что-то перед собой, завернула за угол и почувствовала, как врезалась в кого-то. От столкновения она потеряла равновесие и приземлилась на пятую точку опоры, растеряв рулоны с картами.

— Куда прешь, убогая? Совсем с ума сбрендила! — орал что есть мочи, закипая от гнева и отвращения, Эндрю, сидя на полу.

— Я прошу прощения, — тихо извинилась Мария, собирая карты.

— Что здесь случилось? — строго поинтересовался нагнавший её Роден. Его взгляд помрачнел, когда он увидел поднимающегося Кристофферсона.

— Случилось то, что эта неуклюжая корова не смотрит, куда идёт, — заносчиво произнёс аристократ.

Девушка строго посмотрела на аристократа. В её взгляде не было и подобия благоговения перед представителем высшей знати.

— А сам-то не мог в сторону отойти? — спросила Мария.

— Уступать дорогу какой-то плебейке, — возмутился блондин, и его лицо скривилось в презрительной гримасе.

— На себя посмотри, расфуфыренный клоун. Из тебя военный, как из коровы балерина, — засмеялась девушка.

— Ах ты тварь, — заорал Эндрю, замахнувшись. Глаза Марии широко раскрылись. Николас перехватил руку аристократа, занесенную для удара.

— Не веди себя как последнее ничтожество, — с нотками угрозы произнёс Роден.

— Эта девка посмела меня оскорбить, и я бросаю вызов, — со злостью выпалил платиновый.

— В любом месте и в любое время, — уверенно ответил Роден.

— Не тебе, а ей, — насмешливо уточнил Эндрю, чем огорошил Николаса. Тот с настороженностью покосился на Марию. Девушка застыла от такого неожиданного поворота событий, и было видно, что она в растерянности.

— Так каким оружием предпочитаешь сражаться? — обратился Кристофферсон к Ройс.

Она слегка замешкалась, обдумывая. По правилам академии дуэли между курсантами не были запрещены только при условии, что они будут проходить в присутствии кого-то из преподавателей и врача. Также выбор оружия был ограничен: это были преимущественно мечи, сабли, рапиры и шпаги со специальными наконечниками. Запрещалось серьезно ранить противника, в основном бой шёл до попадания в жизненно важную точку либо обезоруживания противника.

— Рапира, — сделала выбор девушка.

— Отлично. Я тебя под орех разделаю, — сказал он и удалился с гордо поднятой головой.

— Лидия меня убьёт, — обречённо вздохнула Мария.

— Ты же не виновата, это он... — попытался оправдать её Роден.

— Не в этом дело. С холодным оружием у меня не очень. Шпага и рапира еще более-менее, а вот с мечом и саблей совсем беда, — призналась Ройс, нервно улыбаясь. Было заметно, что её самообладание иссякало.

Парень тяжело вздохнул. Положение было неприятным. Роден знал, что Эндрю весьма неплохой фехтовальщик и что шансы у Марии невелики. Не успели они вернуться в казарму, как Лидия встретила их хмурым взглядом. Она держала в руках исписанный машинописью лист с несколькими подписями.

— Как это понимать? — спросила она, показывая им дуэльный протокол, подписанный директором, лейтенантом и старшим сержантом. Не хватало только её подписи.

Пройдоха Кристофферсон успел сделать свое черное дело. Он сразу же после конфликта отправился в административную часть здания и заполнил все необходимые документы для того, чтобы бросить вызов Марии. У администрации не было повода отказывать ему, так как он клятвенно пообещал, что будет беспрекословно выполнять все правила.

— Ты о чем думала, когда соглашалась? Ты что, не знаешь о своих способностях? Если надеешься на чудо, то зря надеешься, — вспылила Лидия, за злостью пряча беспокойство.

— Я мог бы заменить её, если это возможно, — вставил Николас.

— Невозможно! — грубо одернула она его.

— Завтра у нас со вторым курсом будет совместная физкультура, вот тогда всё и произойдёт. Согласно протоколу, бой будет до первого серьезного условного ранения. Я буду твоим секундантом. Секундантом Кристофферсона будет Амалия Мансфельд. Также присутствовать будет преподаватель физкультуры и медик. Если всё устраивает, подпиши, — холодно сказала она и протянула ей протокол.

Ройс поставила свою подпись. Николас наблюдал за ней и за равнодушием видел волнение, медленно переходящее в страх. Лидия боялась этого поединка не меньше, чем Мария.

— У неё была возможность отказаться? — спросил Роден.

— Да, если бы она отказалась выбирать оружие. И она об этом знала. Почему ты не воспользовалась этим правом? — ответила Лидия.

— Но тогда с нашей группы сняли бы очки, а это навредит твоей репутации, — тихо произнесла Мария, отводя взгляд.

— Нас итак лишат очков если ты проиграешь, — продолжала возмущаться Дитрихштейн.

— Но меньше, чем если откажусь, — попыталась оправдаться Мария.

— А это уже не твоя забота. Я как-нибудь с этим разберусь, — продолжала свою гневную тираду Лидия.

— Что за очки? — спросил Роден.

— Каждый отряд имеет свои очки репутации. Они зарабатываются участием в олимпиадах, соревнованиях, за удачную сдачу экзаменов, выигранные дуэли. Если отряд с чем-то не справляется, очки отнимаются, и когда их становится меньше минимального значения, то лейтенант назначит группе другого сержанта, — объяснила Элиза.

— Я не хочу, чтобы так произошло, — чуть не плача произнесла Мария.

Тут в их казарму вошли остальные юноши и увидели плачевную во всех смыслах картину. Им вкратце объяснили суть происходящего.

— А может, связать его где-нибудь, пусть не явится на дуэль, тогда Мария точно выиграет, даже не взмахнув рапирой, — предложил Крудап.

— Дельный совет, — поддержал Джейкоб.

— Я не пойду на такое. Это опасно для всей группы. Эндрю не станет молчать, у вас могут быть большие неприятности. Пусть он здесь не имеет привилегий, но когда-нибудь вы вернётесь в свою академию, и он на вас отыграется, — отказалась от такого дерзкого плана Лидия.

Фон видел, как девушка старалась сохранять хладнокровие, но безвыходная ситуация давила тяжким грузом. Что же делать, как помочь ей, чтобы не задеть её гордость? Он ощущал, как собственное сердце бешено колотится в груди, вторя тревоге, отражавшейся в ее зеленых глазах. Дуэль! Само слово звучало как приговор, возвращая к архаичным законам чести, которые сейчас казались ему жестокой и бессмысленной формальностью. Но для Лидии это было нечто большее, чем просто формальность. Это был долг, ответственность за курсантку, за ее здоровье.

Фон знал, что Лидия никогда не признает, что ей нужна помощь. Ее гордость, ее непоколебимая вера в собственные силы были одновременно и ее силой, и ее слабостью. Он должен был действовать тонко, деликатно, чтобы не ранить ее самолюбие, но в то же время дать ей понять, что она не одна. Парень медленно подошел к ней, стараясь говорить спокойно и уверенно, хотя внутри бушевал настоящий ураган.

— Лидия, я понимаю, насколько это важно для тебя. Ты сильная и решительная, и я уверен, что ты сделаешь всё возможное, чтобы защитить своего курсанта. Но позволь мне быть рядом. Просто как поддержка. Как еще одни глаза, еще одни руки, если понадобится, — с внезапной хрипотцой в голосе скомкано произнёс он, заставив всех изумленно замолчать.

В комнате нависла гробовая тишина, слышно было, как скрипели под лёгкими порывами ветра открытые форточки и жужжала залетевшая муха. Взгляды всех собравшихся в казарме были устремлены на Фона с разными эмоциями: от удивления до одобрения и восхищения. Его начала охватывать растерянность, с которой было всё сильнее бороться и сохранять невозмутимость.

Он видел, как в ее глазах мелькнула благодарность, смешанная с сомнением. Он знал, что ей нужно время, чтобы принять его предложение. Но он был готов ждать. Он был готов быть рядом, в тени, готовый прийти на помощь в любой момент. Потому что для него Лидия была не просто коллегой, не просто курсантом. Она была чем-то гораздо большим, и он не мог позволить ей столкнуться с этой опасностью в одиночку.

— Спасибо, Фон. Очень любезно с твоей стороны, — поблагодарила она и улыбнулась ему теплой улыбкой, начиная успокаиваться.

От созерцания блеска её глаз ему стало жарко, и это отразилось предательским румянцем на его щеках. Фон отвернулся, скрывая смущение. После занятий вечером парни шли в госпиталь.

— Ну поздравляю тебя, Фортинбрас. Первый шаг сделан, и по её реакции она приняла его довольно благосклонно, — радостно заявил Джейкоб, приобняв Фона за плечи.

— Да можешь же, когда хочешь, — похлопав его по спине, произнёс Крудап.

— Я думал, сквозь землю провалюсь, — тихо произнёс Фон, пряча взгляд.

— Главное, ты говорил искренне, и она это оценила, — вставил Николас.

Когда они заходили в свою комнату, Фон невольно прислушался к голосам в соседней палате.

— Видели бы вы лицо этой дуры, когда я бросил ей вызов. Думал, от страха в обморок грохнется, — хохотал Эндрю.

Николас побледнел от ярости и двинулся было к их двери, но был остановлен Джейкобом.

— Не делай глупостей. Слышал, что сказала Лидия: любые конфликты с ним до дуэли плохо скажутся на репутации группы. Не волнуйся, он ещё получит своё, — сказал он и слегка подтолкнул его к их комнате.

Ко сну все готовились в напряжённом молчании. Долго не смыкали глаз. Всех волновал завтрашний день и то, что должно произойти. Фону же не давал покоя взгляд Лидии, её улыбка. Что это, благодарность за предложенную помощь или что-то большее, может быть, симпатия? От этой мысли снова бросило в жар.

«Нет, не стоит себя тешить пустыми надеждами. Только факты, её действия — вот что поможет понять о сути её чувств, но этот взгляд...» — думал он перед тем, как отправиться в царство Морфея.