The Heart That Fed (джен)

Этот разум — мой разум — не един. Я не один. Есть голоса, лица, чувства. Я не могу от них избавиться. Когнитивные паттерны указывают на отклонение от нормы, сопротивление завершению последовательности скомпрометированной единицы.

Рядом нет единиц, которые могли бы завершить мою последовательность. Нет других приказов, которым нужно следовать. Хорошие солдаты выполняют приказы, но я колеблюсь. Мои мысли отравлены, наполнены чувствами, которые меня скомпрометировали. Почему эта единица, этот сосуд, сопротивляется? Сопротивление — боль, но я не могу… не должен… чувствовать боль. Не должно быть ничего, кроме директив, но…

Теперь восприятие других единиц больше не доказывает их отсутствие. Я чувствую другого. Это…

Предатель.

CX-2 активирован.

* * *

— Это его голос.

Недоверчивый шепот Эхо разнесся по тихой кабине транспорта. С его согласием они все сошлись в одном: передача принадлежала Теху, каким бы невероятным это ни казалось.

Голографическое изображение замерцало, когда Эхо склонил голову, частично скрывшись из поля зрения. Наступила пауза, пока он вновь прослушивал сообщение.

— Как?

Омега сглотнула, и дрожь в голосе Эхо грозила вновь вызвать слезы, которые она только что сумела остановить. Такие открытые эмоции любой из них редко демонстрировал, и их проявление всколыхнуло ее собственные чувства. Было облегчением знать, что они чувствуют так же глубоко, как и она, даже если стараются это скрывать.

Ее взгляд скользнул к Кроссхейру, сидевшему в задней части кабины. Суровые черты лица исказились от тревоги, когда тот смотрел на голограмму Эхо. Он был единственным из ее братьев, кого она видела по-настоящему плачущим — после того как она, задыхаясь, рассказала ему через решетку камеры о судьбе Теха. Омега не была уверена, что тогда он был в здравом уме, но боль была такой свежей и острой, что она не могла мыслить здраво. Кроссхейр понял достаточно, чтобы по лицу беззвучно покатились слезы, а сам — невидящим взглядом уставился в потолок. Теперь его глаза, казалось, блестели чуть ярче обычного.

— Я не знаю, как. — Шепот Хантера вернул ее к разговору. — Это кажется безумием, но…

— Если ты безумен, то я тоже. — Эхо выпрямился, быстро проведя пальцами по глазам. — Какой план?

— Мы готовы к вылету. Сообщение было отправлено двенадцать ротаций назад, и с тех пор ничего. Если это он, то сейчас может быть в беде. Я не хочу медлить.

Двенадцать ротаций. Для Омеги это было и мгновением, и вечностью: всего двенадцать ротаций назад она еще была на Тантиссе.

— Не ждите меня, — сказал Эхо. — Я могу вылететь прямо сейчас, но до Малкариса мне добираться гораздо дольше. Выдвигайтесь, но будьте осторожны.

— Я не буду отправлять ответ, пока не войдем в гиперпространство, чтобы никто не смог отследить сообщение до Пабу.

— У тебя есть план?

— План 10. Если что-то пойдет не так — план 88.

— Держи меня в курсе, насколько сможешь, — Эхо улыбнулся, хотя дрожь была заметна даже сквозь голограмму. — Если найдешь его до того, как я доберусь, скажи ему… скажи, что я по нему скучал.

Разговор закончился тихими прощаниями, и когда изображение Эхо исчезло, вновь воцарилась тишина. Омега чувствовала, что одно неверное слово разрушит эту похожую на сон реальность, но даже не представляла, что сказать. Она отчаянно пыталась сдержать надежду и предвкушение, зная, что разочарование все еще возможно, хотя сама мысль, что после всего этого Тех может исчезнуть, была невыносима.

Хантер закончил запуск последних систем управления и оглянулся через плечо.

— Все готовы?

Врекер, конечно, избавил Омегу от необходимости отвечать.

— Больше, чем когда-либо.

Когда корабль взлетел, Омега прикусила губу, стараясь сдержать эмоции, и крепко вцепилась в аптечку, которую они взяли с собой. В глубинах Тантисса — оба раза — она представляла себе подобные сценарии, чтобы не впасть в отчаяние, но теперь все было по-настоящему. Делали ли ее братья то же самое?

Вскоре корабль покинул атмосферу Пабу и прыгнул в гиперпространство. Омега не находила утешения в вихре синевы: искрящее напряжение, повисшее между ними, только усиливало тревогу. Хантер был сосредоточен на полете, но Врекер явно нервничал, сжимая и разжимая кулаки на подлокотнике. Кроссхейр же сидел неподвижно — дрожали лишь его руки. Органическая и механическая — они слегка тряслись, и Омега не была уверена, что в этом виноват Тантисс. Ее саму, охваченную пьянящей смесью волнения и страха, потряхивало.

— Я собираюсь отправить ответ, — объявил Хантер, как только координаты были зафиксированы.

Омега нетерпеливо подалась вперед, Врекер повторил ее движение, но Хантер поднял руку.

— Спокойно. Знаю, нам всем есть что сказать, но я буду краток и перейду сразу к делу.

Омега откинулась на сиденье, разочарованная, но не желающая спорить. Будь его воля, Хантер, пожалуй, не позволил бы ей покинуть Пабу еще год, а то и дольше. Она не хотела рисковать их безопасностью, особенно когда на кону была жизнь Теха.

Сержант подошел к консоли связи, где теперь находился не только бортовой ретранслятор корабля, но и снятый с Мародера, который Врекер наспех установил в углу. Процесс переноса частот занял немного времени, но достаточно, чтобы Омега начала нервничать. Она почти слышала, как Тех нетерпеливо заметил бы: «Я мог бы сделать это эффективнее».

Наконец передача была готова, напряжение на корабле достигло предела. Омега внимательно наблюдала за Хантером, гадая, что тот скажет.

— Сообщение получено, CT-9902. — начал наконец Хантер. В его голосе звучали привычные сила и решительность, но Омега уловила легкую дрожь. — Приступить к выполнению плана 10: Подъем. В настоящее время на пути к Малкарису, расчетное время прибытия — четыре стандартных часа с момента передачи.

Хантер замолчал, сделав прерывистый вдох. Омега, находясь позади него, не видела его лица, но дрожь в плечах сказала ей достаточно.

— Можешь хотя бы сказать ему, что мы все придем? — прошептала она.

Хантер повернул голову в ее сторону. Она подумала, что ее предложение будет проигнорировано — молчание затягивалось, но наконец он сказал:

— Если это действительно ты, не волнуйся. Мы идем, все вместе.

Затем он завершил запись, готовясь отправить ее.

Омега резко моргнула и взглянула на остальных. Врекер сидел, уставившись на передатчик, и эмоции на его лице читались ясно, в то время как Кроссхейр напоминал статую, чей взгляд был прикован к гиперпространственному вихрю.

— Как думаешь, сколько времени пройдет, пока он ответит? — тихо спросил Врекер.

Хантер повернулся в кресле, придав лицу тщательно выверенное спокойствие.

— Если на другом конце действительно Тех, то невозможно сказать. Мы не знаем, в какой он ситуации и перемещался ли за последние двенадцать ротаций. Ответ может прийти быстро… а может и не прийти вовсе.

При мысли о напрасной экспедиции Омегу затошнило. Ей было невыносимо об этом думать, потому что она знала, что услышала. На записи звучал голос Теха — немного хриплый, приглушенный, но ошибки не было. Этот самый голос учил ее, подбадривал и убаюкивал бесчисленное количество раз.

Мгновенного ответа не последовало. Минуты тянулись мучительно долго. Омега пыталась отвлечься, представляя, что могла бы сказать Теху. И хотя фраза «я скучала по тебе» была чистой правдой, она казалась слишком простой, чтобы описать боль, усилившуюся ее заточением в Тантиссе. Было так много вопросов, например, как он выжил и где был все эти месяцы, но все они меркли перед единственным фактом: он жив.

Она задумалась, гордился бы он ею за то, что завершила начатую им миссию. Тех так отчаянно хотел вернуть Кроссхейра, что был готов умереть ради этого, а она старалась изо всех сил ради них обоих. Затем пришла мысль о том, как он отреагирует на потерянную руку брата, особенно когда узнает, что именно привело к этой утрате. От этой мысли вновь поднялась волна обжигающего стыда, и взгляд Омеги невольно скользнул к Кроссхейру, по-прежнему молчаливому, устремившему взгляд на завихрения гиперпространства. Никто из них не винил ее, и, скорее всего, Тех тоже не стал бы, но чувство вины было столь сильным, что ей почти хотелось, чтобы ее все же упрекнули. И все-таки она без колебаний предпочла бы вернуть Теха — какой бы ни была его реакция.

Сигнал передатчика вывел Омегу из задумчивости, и лишь тогда поняла, что прошло довольно много времени. Она вскочила на ноги и подбежала к Хантеру, чтобы посмотреть сообщение. Кроссхейр и Врекер быстро присоединились к ним.

— Это он? — выдохнула Омега, глядя на ожидающее расшифровки сообщение.

Хантер не стал отвечать вслух — вместо этого принялся расшифровывать сообщение. Никто не проронил ни слова, пока вводились ключи, и хотя это заняло всего несколько минут, казалось, прошла целая вечность. Наконец появилось сообщение — набор координат.

— Это должен быть он, — произнес Хантер, снова замолчав от ошеломленного неверия. — Ответ в точности соответствует плану 10.

Омега не успела подавить рыдание, вырвавшееся из ее груди, когда перед глазами все поплыло от нахлынувших слез, а реальность стала еще более осязаемой. Силы едва не покинули ее — тяжелая ладонь Врекера вовремя легла на плечо, удерживая на ногах.

— Знаю, малыш, — хрипло сказал Врекер у нее за спиной. — Я знаю.

— Есть кое-что еще. — Кроссхейр подался ближе, впервые заговорив с момента посадки на корабль. Любые эмоции скрывались за сосредоточенным изучением передачи. — В самом конце.

Омега моргнула, пытаясь избавиться от тумана перед глазами. Она видела только ряд цифр, но Хантер, похоже, понял, в чем дело. Он ввел еще несколько ключей, и одна за другой начали появляться буквы.

E-Y-E-S-U-P

— Возможная опасность, — пробормотал Кроссхейр, прежде чем Омега успела вспомнить значение кода.

— Но не точно, верно? — спросил Врекер.

— Чтобы Тех засомневался, нужно нечто серьезное. — Хантер прищурился. В его чертах проступила жесткость солдата. — Если бы дело было в Империи, он бы уточнил.

— Это может быть что угодно, — прорычал Кроссхейр, казавшийся более сосредоточенным, чем за все время после окончательного ухода из Тантисса. — Охотники за головами, местные жители, дикие животные.

Хантер согласно хмыкнул, постукивая пальцами по консоли. На короткий, мучительный миг Омеге показалось, миссию отменят ради ее безопасности, но затем он заговорил.

— Сядем на расстоянии. Если сканеры корабля что-нибудь зафиксируют, будем действовать по обстановке.

Все согласились. Омега попыталась расслабиться, но внутри продолжало гудеть напряжение. Оставшиеся часы полета тянулись мучительно медленно. Медитация не помогала — мысли не желали выстраиваться в порядок. Сознание снова и снова возвращалось к тому последнему мгновению, когда Тех висел в воздухе, и отчаянно пыталось принять, что это был не последний раз. Слезы снова и снова угрожали пролиться, но она сдерживала их. Уже достаточно наплакалась; они могут подождать, пока Теха не найдут.

Наконец полет завершился. Предупреждение Хантера заставило Омегу поспешно вернуться в кресло и пристегнуться — братья сделали то же самое. Гиперпространство рассеялось, вихревая синева уступила место бескрайней черной бездне, усыпанной звездами. Прямо по курсу виднелся Малкарис — молочно-бледный шар, казавшийся маленьким на фоне крупных соседей. Судя по той скудной информации, которую они собрали, планета была ничем не примечательна. Ни кораблей, ни других объектов на орбите планеты или в окружающем ее пространстве не было видно.

— Других кораблей не обнаружено, — доложил Врекер с места второго пилота. — По крайней мере, в пределах досягаемости сканеров.

— Хорошо, — ответил Хантер, однако не спешил включать тягу. — Кроссхейр?

Тот стоял у иллюминатора и, прищурившись, пристально изучал Малкарис и окружающее пространство. Через несколько секунд последовал ответ:

— Чисто.

— Принято.

Омега вцепилась в подлокотники, когда корабль снова накренился. Подход к планете был быстрым и ровным — хотя ей хотелось бы еще быстрее. Сдерживая тревожное нетерпение, она следила за пространством вокруг, выискивая малейшие признаки угрозы.

Ничего необычного не происходило. Корабль плавно вошел в гравитационное поле Малкариса. Планета заполнила иллюминатор, а затем все потемнело, пока не прорвались сквозь облачный покров и не выровнялись над ландшафтом. Покрытые льдом горы резко вздымались в небо, уравновешивая глубокие долины, окутанные густым туманом, и все это под бледным, затянутым облаками небом.

— Что-нибудь, Врекер? — спросил Хантер.

— Несколько деревень, космопорт, — ответил Врекер. — Ничего подозрительного.

Облегчение скользнуло по сердцу Омеги, но взгляд по-прежнему следил за землей внизу — вдруг удастся заметить присутствие Теха до посадки. Однако туман скрывал большую часть низин, лишь костлявые ветви высоких деревьев прорывались сквозь белесую пелену. С точки зрения стратегии такое укрытие имело свои преимущества и недостатки: укрытие для тех, кто на земле, и помеха для тех, кто оказался в тумане. Тех учил учитывать подобные детали — и теперь появлялась надежда продолжить учиться у него.

Приблизившись к координатам, Хантер снизил скорость.

— Я что-то нашел. Почти уверен, что это корабль, — крикнул Врекер.

Сердце Омеги подпрыгнуло.

— Один? — уточнил Хантер.

— Похоже на то. Больше ничего нет.

Хантер еще больше снизил скорость и завис над большим просветом в густых зарослях.

— До цели еще пара сотен метров, но сядем здесь, чтобы не рисковать.

Туман поглотил корабль. Ожидание стало почти невыносимым. Омега едва удержалась в кресле до касания шасси земли, а когда корабль сел, сразу вскочила и бросилась к иллюминатору. Туман был еще гуще, чем казалось сверху: из-за него деревья и кустарники вокруг казались призрачными, а любые признаки Теха скрыты от взгляда девушки.

Хантер полностью отключил двигатель корабля и надолго замер, закрыв глаза, как часто делал, когда пытался отгородиться от лишних раздражителей. Омега вглядывался в его лицо, пытаясь понять, что тот чувствует, но тщетно.

— Системы корабля включены, — наконец произнес он, — по крайней мере, работают от вспомогательного источника питания.

— Ты не чувствуешь сердцебиение? — с тревогой спросила Омега.

— Поле сильное. Оно может мешать более слабым сигналам.

Хантер открыл глаза и встал с кресла, готовясь использовать оставшееся после Тантисса снаряжение. Кроссхейр и Врекер сделали то же самое, не отрывая взгляда от иллюминатора.

Ноги Омеги казались ватными, когда Хантер подошел к люку. Дверь открылась — навстречу хлынула волна холодного воздуха и больше ничего. Перед ними простиралась бледная пустота. Ни звука, ни движения, ничто не указывало на то, что кто-то заметил их появление. Никто не двигался, словно в надежде, что туман, так похожий на мглу Эриаду, поглотившую Теха, выдаст их пропавшего брата.

Кроссхейр первым нарушил чары, шагнув на рампу, чтобы осмотреться. Омега поморщилась, когда тот инстинктивно потянулся протезом к бластеру, но вовремя опомнился и опустил руку. Хорошо, что он потерял винтовку на Тантиссе, иначе было бы еще больнее.

— Чисто, — сказал он. Резкость его голоса смягчилась, в нем зазвучали нотки беспокойства, но связано ли оно с потенциальной опасностью или с состоянием Теха, Омега не знала.

Хантер спустился по пандусу, осторожно ступая на каменистую почву.

— Мы с Кроссхейром пойдем первыми. Врекер и Омега — держитесь на расстоянии.

Омега была не слишком довольна, но не стала спорить, радуясь, что ей вообще позволили идти. Хантер скользнул в туман, Кроссхейр последовал за ним почти в полной тишине. Лишь когда их силуэты практически растворились в белесой мгле, Врекер двинулся за ними, и Омега пошла рядом с ним, крепко прижимая к себе аптечку.

— Будь начеку, — пробормотал Врекер, непривычно тихий. На лице не было ни обычной веселости, ни ободряющей улыбки — только каменная сосредоточенность, пока взгляд скользил по окружавшему их лесу.

— Ты… ты думаешь, он действительно здесь? — прошептала Омега, с трудом выдавливая вопрос.

— Надеюсь, да, — ответ прозвучал едва заметно дрогнувшим голосом. — Больше всего на свете.

В лесу было тихо. Туман, казалось, скрывал любые признаки жизни. Изредка вдалеке раздавался крик какого-то животного, но больше ничего не было слышно. Омега отчаянно желала услышать голос Теха. Местность оказалась относительно ровной — вероятно, это было дно долины, что позволяло двигаться быстро и без помех. За это она была благодарна.

Хантер и Кроссхейр не останавливались, пока впереди из тумана постепенно не проступил силуэт — угловатые очертания корабля класса «Ро». Омега едва удержалась, чтобы не броситься вперед. Хантер, Кроссхейр и Врекер остановились.

Системы корабля работали и издавали тихое гудение. Люк широко открыт, трап опущен, изнутри лился слабый свет, но никаких признаков присутствия людей.

— Хантер… — прошипел Кроссхейр. — Это имперский корабль.

Ужас сжал сердце Омеги ледяными тисками. Врекер выхватил бластер, дико озираясь по сторонам. Хантер поднял сжатый кулак, и все замерли.

— Непосредственной угрозы нет, — крикнул Хантер через плечо. — Я проверю. Кроссхейр, прикрой меня. Врекер, Омега, держитесь на расстоянии.

Омега не пыталась ответить, выискивая в тумане врагов. Ее сердце бешено колотилось, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, несмотря на заверения Хантера. Это бессмысленно. В передаче звучал голос Теха. Кто бы это ни был, он знал об их планах, но это — имперский корабль. Может, это было именно то, чего она боялась, — уловка, чтобы выманить их.

Кроссхейр внезапно остановился, привлекая внимание Омеги. Он замер как вкопанный, дрожь в его руках стала заметна даже со спины. Хантер продолжил идти и уже оторвался на несколько шагов, когда Кроссхейр крикнул:

— Хантер, подожди!..

Что-то двинулось в пелене наверху корабля, и перемещалось так быстро, что Омега едва заметила движение: темная фигура уже материализовалась в воздухе, прыгая прямо на Хантера. Кроссхейр схватил его, рванув их обоих назад, едва избежав атаки.

Внезапно Омегу толкнули в сторону. Она, споткнувшись, врезалась в дерево.

— Пригнись, малышка! — приказал Врекер. Когда она восстановила равновесие, он уже мчался к начавшейся схватке. Омега пригнулась, быстро осматриваясь в поисках новых врагов и готовясь к выстрелам.

— Не стрелять!

Омега резко обернулась, напуганная отчаянием в голосе Хантера, и как раз успела увидеть, как Кроссхейр рухнул на землю, схватившись за торс. Хантер вступил в яростный обмен ударами с нападавшим — их движения настолько стремительны, что их едва можно отследить. Нападавший облачен в черную броню, высокий и гибкий — и в его облике было что-то пугающе знакомое.

— Стой! — крикнул Хантер. Не было уверенности, к кому он обращался.

В суматохе удар пришелся ему в живот, затем — удар с разворота, от которого он упал на землю. Врекер ринулся вперед, отбросив бластер и подняв кулаки, но внезапно замер. Омега с нарастающим неверием увидела, что его остановили на полудвижении — кулак перехвачен противником, который был куда меньше его по размеру. Нападавший развернулся — Врекер с криком отлетел в сторону. Земля содрогнулась от силы его падения.

Воцарилась тишина. У Омеги пересохло во рту, когда противник повернулся к Кроссхейру, с трудом поднимавшемуся на ноги. Она выронила аптечку и вылетела из своего укрытия.

— Стой! Не причиняй им вреда! — закричала она.

Нападавший повернулся к ней. Она замерла. По ее телу пробежал холод, куда ледянее окружающего тумана. Ее догадка подтвердилась. Человек перед ней был…

— …Тех?

Омега узнала его лицо, даже если теперь оно стало искаженным отражением прежнего. Его волосы были сбриты, а левую сторону головы от виска до челюсти пересекала масса рубцовой ткани — плоть была восстановлена жесткими гребнями и впадинами, исполосована, словно когтями. Но шрамы — ничто по сравнению с его глазами. Это уже не его глаза. Это — красный свет умирающих звезд, сиявших в самых черных глубинах космоса, окруженных изуродованными веками. В них не было ничего от того Теха, которого она знала — ни узнавания, ни радости, ни любви.

— Тех… — из ее горла вырвался тихий всхлип, задушенный слезами. — Что с тобой случилось?

Он направился к ней длинными шагами, быстро сокращая расстояние между ними. Что-то в глубине души подсказывало бежать, но она словно приросла к месту под тяжестью его взгляда.

— Тех, не делай этого, — крикнул Хантер позади него на грани паники. — Стой!

Тех не остановился и даже не отреагировал на брата, и из уст Омеги, сама того не осознававшей, полились рыдающие мольбы.

— Разве ты нас не узнаешь? Тебя зовут Тех, ты из «Бракованной партии». Самый умный человек в галактике, а я твоя сестра, пожалуйста, пожалуйста…

Его рука с невероятной силой сжала ее запястье, так что кости затрещали. Ее болезненный крик оборвался, когда мир перевернулся и земля стремительно приблизилась. Все поплыло перед глазами, когда она ударилась о каменистую почву. Из легких выбило воздух. Омега с трудом могла дышать, пока на ее руку опускалась столь же безжалостная нога. Она смутно различала красное свечение его глаз над собой и думала, не умрет ли сейчас.

Кто-то вылетел из тумана, врезавшись в Теха и сбил его с нее. Сквозь звон в ушах она услышала голос Кроссхейра, искаженный звериным рыком:

— Держу!

По земле застучали шаги — Хантер с Врекером бросились в бой. Кроссхейр схватил Теха за правую руку, не обращая внимания на попытки брата вырваться, и тянул изо всех сил. Хантер подскочил слева, вцепившись в другую руку, а Врекер подбежал сзади и сомкнул руку на шее Теха в крепком удушающем захвате. Он бился и метался, нанося удары по Кроссхейру и Хантеру. Втроем они с трудом удерживали его. В конце концов нехватка воздуха взяла свое — он обмяк, его веки беззвучно опустились на эти ужасные глаза.

Омега не могла даже плакать, свернувшись на земле. Вместе с братьями она в немом ужасе смотрела на фигуру в руках Врекера. Тех был жив. Но это был не сон. Это был кошмар.