Цена за спасение (гет)

В Лондоне царила полутьма — туман клубился в переулках так, будто сам город знал, как прятать свои тайны. Таня впервые оказалась в Англии: сюда она прилетела магловским самолётом, предпочтя оставаться незаметной вдали от волшебников. Теперь она стояла у неприметного дома с облупившейся дверью и мутными стёклами. С виду — самый обычный адрес, но Таня явно ощущала контуры мощных тёмных охранных заклинаний.

Таня остановилась у двери и постучала. Дом выглядел чужим и тяжёлым, словно сам воздух пытался оттолкнуть незваных гостей.

Дверь скрипнула, и на пороге появился Регулус.

— Рад, что ты добралась. Добро пожаловать на Гриммо 12, — сказал он негромко. — Проходи. Лишние глаза и уши снаружи нам не нужны.

Он отступил, впуская Таню в прихожую.

— Это родовой дом Блэков. После смерти семьи он опустел. Никто не войдёт сюда без приглашения, старые чары держатся крепко.

Глаза Регулуса были холодны и усталы, как у человека, который слишком много видел. Таня молча шагнула за ним внутрь. Он задержал взгляд на Тане чуть дольше обычного.

— Мы с Гробыней провели здесь последние пару недель. Этого хватило, чтобы добыть нужное и подготовиться. Знаю, дом не самый приветливый, — добавил он, когда они вошли глубже, — но он надёжный.

Внутри пахло старым деревом и гарью. Узкая лестница тянулась вверх, длинный коридор уходил в полумрак. По стенам — потемневшие гобелены и молчаливые портреты, чьи взгляды заставляли мурашки пробегать по коже. Дом будто слушал их шаги.

— Не обращай внимания, — бросил Регулус, заметив, как она оглянулась. — Дом полон старых чар, но они слушаются меня.

На кухне уже ждала Гробыня. Она сидела за массивным столом, на котором стояли сэндвичи и пара бутылок какого-то пива. В руках Гробыня вертела два небольших предмета. Приглядевшись, Таня поняла — амулеты.

— Ну что, господа, — насмешливо протянула Гробыня. — У меня сувениры из Министерства. Подарок от мистера МакФерсона.

Она подбросила один из амулетов в ладони, и тот мягко вспыхнул зелёным светом.

— Достать было не так уж сложно. Похотливый чиновник МакФерсон, бокал вина — и вот он уже показывает мне свой служебный пропуск. Отвлекающий маневр — и амулет оказался у меня. Второй пришлось буквально вытащить из-под носа. Но, думаю, он даже не заметил: слишком увлечённо обсуждал, как правильно варить кофе.

Она усмехнулась, глаза сверкнули — смесь хитрости и лёгкого торжества.

Таня кивнула, но в груди неприятно кольнуло. Гробыня умела обольщать и играть, так легко и естественно, словно это было продолжением её дыхания. На секунду Таня опять задумалась о том, часто ли Гробыня видится с Глебом, и почувствовала странное раздражение. Но тут же спрятала его за маской безразличия, села за стол и взяла сэндвич, чтобы не сидеть без дела.

Гробыня, однако, подняла глаза. В них скользнула тень, она уловила этот укол. Ничего не сказала, лишь чуть вопросительно приподняла бровь.

Регулус сел напротив, одним движением палочки притянул и открыл бутылку пива, после чего заговорил:

— Имя МакФерсона, чиновника из охраны, который курирует допуск в Азкабан, я получил от человека, когда-то слишком доверявшего мне. Теперь он, скорее всего, об этом жалеет. В Министерстве я был не собой, но моих знаний о его слабостях хватило, чтобы разговорить его. Твоя иллюзия сработала отлично, хотя браслет уже разрядился, и последние дни мне пришлось провести здесь, взаперти.

— А я его подкармливала, — протянула Гробыня с усмешкой. — Иначе бедняжка бы зачах от голода и скуки.

— Подкармливала? — Регулус скользнул по ней взглядом. — Я думал, ты была занята тем, что проверяла каждый закуток в поисках артефактов, которые можно утащить.

Гробыня вскинула брови, изобразив обиду:

— Какая неблагодарность! Столько заботы — и всё зря.

— Давайте ближе к делу, — тихо, но твёрдо перебила их Таня и машинально откусила сэндвич, не чувствуя вкуса.

Регулус кивнул, возвращая разговор к плану:

— Амулеты защитят нас от дементоров, но только частично. Они ослабят их влияние и дадут понять, что мы сотрудники Министерства. Этого должно хватить.

Таня молча кивнула. В кармане пальто холодком отзывалось кольцо, полученное от Глеба. Она знала: именно оно удержит её на ногах, когда дементоры попытаются добраться до самых тёмных уголков памяти. Но об этом никто не должен был знать.

— Времени немного, — сказал Регулус, забирая один амулет. — Ночью мы отправляемся в Азкабан.

Таня нахмурилась:

— Почему ночью?

Регулус на секунду задержал взгляд на окне, где за мутным стеклом дрожал свет фонаря.

— Потому что ночью на острове нет проверок, — сказал он спокойно. — Я выяснил в Министерстве: в тюрьму приезжают только днём — с проверками, с допросами, с бумагами. Ночью там остаются только дементоры. Люди не рискуют лишний раз появляться в их обществе.

Он чуть заметно пожал плечами:

— Это значит, мы будем выглядеть странно, но в то же время нас никто не остановит. С дементорами всё проще: им плевать на расписание, они чуют лишь магическую метку на амулетах.

Таня скрестила руки на груди.

— Хорошо. Но, если я должна сделать иллюзию, мне нужны лица. И не абы какие — конкретных сотрудников Министерства. Вдруг кто-то их узнает?

— Никто их не узнает, — Гробыня усмехнулась, вертя амулет на пальцах. — Но всё же… я принесла кое-что.

Она вытащила из сумки тонкий листок пергамента, развернула — на нём ожили миниатюрные портреты: мужчина и женщина в стандартных мантиях Министерства.

— МакФерсон и Пеннингтон, — пояснила она. — Я позаимствовала их пропуска на пару минут, и пергамент сам сделал копию. Так что, Таня, можешь тренироваться.

Таня взяла лист и нахмурилась.

— Мне нужна не только внешность.

— Знаю, — легко перебила Гробыня. — МакФерсон похотливый, вечно уставший, забитый, готов угодить начальству. Пеннингтон холодная и безразличная. Этого хватит, чтобы ты уловила суть. Эмоции у них такие же жалкие, как и жизнь… впрочем, министерский стандарт.

Таня кивнула, задержав взгляд на блеклых лицах. Внутри что-то неприятно кольнуло: даже в миниатюре они выглядели так, будто существовали лишь ради приказов и рутинных бумаг.

— Подойдёт, — тихо сказала она и спрятала лист.

Регулус кивнул и начал проговаривать детали, будто собирал их в чёткую схему:

— Отлично. Значит, у нас есть всё, что нужно. В Министерстве я добрался до архива охраны: там хранятся схемы нижних уровней Азкабана вместе с документами по доступу. Этого оказалось достаточно, чтобы узнать, где держат Сириуса и как туда пройти. — Он чуть усмехнулся краем губ. — А ключ я взял там же. В Министерстве любят хранить копии «для отчётности». Очень удобно, когда знаешь, где искать.

Он сделал глоток пива, будто подводя черту, и продолжил уже ровнее:

— Ночью мы подойдём к острову на лодке. Сириуса мы выведем, будто ведём его на допрос в Министерство. И до утра нас там никто искать не будет… Мы зайдём как сотрудники Министерства. Амулеты дадут нам право находиться там, а твои иллюзии скроют лица. Этого должно хватить.

Таня покачала головой.

— Не совсем. — Она положила ладонь на пергамент с портретами. — Иллюзии, которые я создам, это не только внешность. Если бы я изменила только лицо, это сработало бы как Оборотное зелье, дементоры почуяли бы, что под ним спрятано. Волнение, страх, желание их обмануть.

Регулус внимательно посмотрел на неё.

— А твоя магия скроет это?

— Да, — твёрдо ответила Таня. — Моя иллюзия способна менять не только оболочку. Я могу переписать саму суть. Заставить дементоров ощущать то, что нужно мне. То, что они почуют, будет соответствовать картинке: уставший клерк, которому всё надоело, или сухая, безразличная служащая. Они не ощутят, что мы скрываемся.

На миг в комнате стало тихо. Регулус смотрел на Таню, будто пытаясь осознать размах этой её силы. Но, видимо, решил не говорить ничего вслух.

— Значит, главное, чтоб у тебя всё получилось.

Таня не ответила. Холодное кольцо в кармане будто напомнило о своём существовании. Нет, главное, чтоб она не свалилась с ног и не обрекла их вместе с Регулусом на смерть. Но она выдержит. Должна.

Только сейчас она заметила, что уже доела сэндвич. Не доставая палочку, она потянулась за бутылкой пива и открыла её об край стола. Крышка звякнула о пол. Таня сделала глоток — горечь пива лишь подчеркнула холод внутри.

* * *

Ночь была безлунной. После короткой, резкой аппарации Лондон остался позади, и Таня с Регулусом оказались на пустынном побережье Нортумберленда — дикого, ветреного края, где скалы обрывались прямо в чёрное море. Солёный ветер хлестал по лицу, пахло сыростью, водорослями и ржавым железом. Место казалось совсем диким и нежилым, словно сами маглы обходили его стороной.

Таня натянула капюшон, ощущая холодный вес амулета на груди. Артефакт казался чужим, словно немного глушил её собственные чувства — почти незаметно, но неприятно. Всё же это было меньшее из зол: когда Регулус попытался надеть его без прикрытия иллюзии, амулет едва не задушил его магию. Хорошо, что реакция у него быстрая, и он успел его снять.

У причала покачивалась старая баржа.

— Откуда лодка? — спросила Таня, глядя на неё.

— Заброшенная служебная, — ответил Регулус. — Раньше ею перевозили заключённых, но теперь стоит без дела. Я нашёл ключи.

— Нашёл? — переспросила Таня с лёгкой усмешкой.

— Ну… допустим, нашёл, — парировал он. И если бы она видела его настоящее лицо, а не иллюзию, то наверняка заметила бы одну из его редких полуулыбок.

Они ступили на скользкие доски. Лодка качнулась, приняв их вес. Вода вокруг была густой и чёрной, словно чернила, и казалась живой, как будто тянулась к ним.

Регулус завёл зачарованный мотор, лодка послушно тронулась в темноту.

Сначала Таня ощущала лишь морскую прохладу. Но стоило лодке отплыть дальше от берега, как холод изменился — стал вязким, тягучим, словно проникал под кожу и цеплялся за дыхание. Она поёжилась, сжала амулет на груди.

— Ты чувствуешь это? — спросила она. Голос прозвучал тише, чем ей хотелось.

Регулус бросил быстрый взгляд.

— Только лёгкий холод. Но ничего необычного.

Таня стиснула зубы. Для неё это был не «лёгкий холод». С каждой минутой пустота вокруг будто оживала, высасывая тепло изнутри. В голове начали вспыхивать воспоминания — ещё неосознанные, но отдающие болью. Она вспомнила слова Глеба: «Дементоры будут действовать на тебя в разы сильней, чем на большинство других».

Сердце заколотилось. Значит, он был прав.

Таня скользнула пальцами к кольцу в кармане. Холодный металл словно сам звал её, требовал, чтобы его надели. Она замерла на секунду — время его действия было слишком ограничено. Но промедление было опаснее. С решимостью она надела кольцо на палец.

Мир изменился почти сразу. Холод не исчез полностью, но перестал душить и лезть под кожу. Отступил, став терпимым, словно сквозняк за закрытой дверью. Тяжесть на плечах ослабла, дыхание выровнялось. Мысли больше не разбегались, а собирались в одну линию.

Таня перевела дыхание и подняла взгляд на мрачный горизонт. Там, где море сливалось с небом, уже вырастала чёрная громада Азкабана.

— Мы почти на месте, — тихо сказала она.

Лодка резала чёрную воду. С каждой минутой громада Азкабана становилась всё отчётливее — мрачная башня посреди скал, чёрные стены, уходящие в небо, словно сама тьма застыла в камне.

Таня едва заметно ощущала, как с приближением давление усиливалось. Даже через кольцо пробивалась вязкая тяжесть, словно тени пытались заглянуть прямо внутрь неё. Амулет на груди слегка вибрировал, отмечая их как допущенных, и дементоры держались в стороне. Их присутствие скорее угадывалось, чем ощущалось — сухая прохлада по коже, и не больше.

Вдоль причала, ведущего к массивным воротам, уже тянулись их силуэты. Чёрные, безликие, зависшие над камнем, они не делали ни шага навстречу. И всё же воздух словно стал плотнее, как перед грозой, и Таня едва сдержала дрожь.

Регулус бросил короткий взгляд на неё. Иллюзия держалась безупречно. На неё смотрел строгий, уверенный сотрудник Министерства. Таня знала, что на самом деле он тоже чувствует давление, но лицо-иллюзия оставалось непоколебимым.

— Помни, — прошептал он, — их интересует не то, как мы выглядим. А то, что мы чувствуем.

— Я знаю, не обязательно повторять, — тихо ответила Таня. — Моя иллюзия скрывает суть и наши истинные чувства. Благодаря ей дементоры воспримут только ровную, холодную решимость.

Регулус кивнул, и на мгновение в его взгляде мелькнуло уважение.

Они ступили на каменные плиты причала. Дементоры отстранились, будто признавая в них тех, кого трогать нельзя. Шаги отдавались гулким эхом, смешиваясь с шорохом чёрных плащей.

Перед воротами вспыхнула магическая печать, проверяя допуск. Регулус протянул амулет, и каменная поверхность дрогнула, открывая узкий проход внутрь.

Сырые стены коридора встретили их плесенью и запахом застоявшейся воды. Внутри было ещё темнее, чем снаружи. Лишь факелы, дававшие тусклый и холодный свет, освещали дорогу.

— Держись рядом, — тихо сказал Регулус. — Это не то место, где стоит терять друг друга.

Таня кивнула, крепче вцепившись в рукоять волшебной палочки под плащом. Кольцо пульсировало на пальце, словно расходуя свою силу с каждым её шагом.

Регулус остановился.

— Мы близко. Камера Сириуса на нижнем, самом охраняемом уровне. Надеюсь, кроме него, мне не придётся встретиться там с… другими знакомыми. — Его голос стал чуть жёстче, будто одно воспоминание резануло сильнее других.

Она коротко кивнула, решив, что этот намёк лучше оставить без ответа. Сердце билось гулко, но иллюзия удерживала на её лице безупречное выражение холодного равнодушия.

Шаг за шагом они спускались вниз.

Коридоры тянулись один за другим, одинаковые, словно построенные специально, чтобы сбивать с толку. Каменные своды давили сверху, с потолка срывались капли. Каждая казалась громче собственного сердца.

И тут из темноты впереди вытекла тень. Огромная, чёрная, с тянущимся за ней плащом. Дементор проскользнул мимо, не касаясь пола, и холод ударил волной, сбивая дыхание.

Таня сжала зубы. В горле застрял крик, но иллюзия скрыла дрожь, превращая её в безмятежное спокойствие чиновника Министерства. Тварь прошла так близко, что на секунду ей показалось — мёртвая рука вот-вот коснётся её плеча. Кольцо на пальце вспыхнуло теплом, защищая, но она ясно почувствовала: защита не бесконечна, время уходит.

Рядом с ней Регулус сжал губы, вцепившись пальцами в каменную стену, словно чтобы удержать равновесие. Его плечи едва заметно дрожали, и Таня в очередной раз убедилась в правильности слов Глеба — амулет Министерства действовал очень ограниченно.

Регулус бросил на неё быстрый взгляд, будто удивившись, что она держится так спокойно.

— Идём, — выдохнул он хрипло.

Они миновали несколько камер. Внутри сидели безликие тени — то ли люди, то ли их оболочки. Кто-то стонал, кто-то тихо бормотал что-то бессвязное, глядя в пустоту. Таня старалась не смотреть. Каждый взгляд цеплялся за неё, словно просил о помощи, и от этого было тяжелее дышать.

Внезапно впереди открылся более широкий проход. Воздух здесь был ещё тяжелее, вязкий, насыщенный отчаянием.

Регулус остановился, положил руку на холодный камень.

— Нижний уровень, — произнёс он почти шёпотом. — Здесь его держат.

Он двинулся дальше, но взгляд его скользил по камерам нарочито быстро, словно он не хотел задерживаться у решёток. Таня поняла: он бы не хотел узнать здесь никого, кроме Сириуса.

Из темноты снова скользнула пара дементоров. Один пронёсся в нескольких шагах, другой остановился чуть дальше, будто изучая их. Таня почувствовала, как внутри что-то предательски дрогнуло, но заставила себя выдохнуть медленно и ровно. Иллюзия не дрогнула.

Регулус двинулся дальше.

Они свернули за угол, и Таня увидела очередную камеру, обитую грубым железом, с крошечным решётчатым окном. За прутьями сидел человек. Длинные спутанные волосы падали на лицо, руки свисали вдоль колен. Даже в полумраке было ясно: это он.

Сириус.

Регулус невольно замер — он ждал увидеть пустую оболочку, тень брата, искалеченного дементорами. Но тот, кто сидел перед ними, хоть и исхудавший, с впалыми щеками и тёмными кругами под глазами, всё же сохранял в себе странное напряжение. Он выглядел раздавленным, но не сломленным.

Таня заметила, как плечи Регулуса чуть расслабились — почти незаметно, но всё же. Видимо, он сам удивился, что Сириус ещё держится.

Сириус поднял голову, тяжело моргнул и хрипло спросил:

— Что вам нужно?

Голос был сиплый, будто он неделями не говорил, но в нём слышалось больше ясности, чем Таня ожидала.

Регулус откашлялся и ровно произнёс, стараясь копировать сухой тон чиновника:

— Приказ доставить тебя на допрос. Ты идёшь с нами.

Сириус хмыкнул почти с усмешкой, но больше усталой, чем дерзкой.

— Допрос… ещё один. Конечно.

Он не сделал попытки сопротивляться, только медленно поднялся на ноги, покачнувшись.

И Таня, и Регулус одновременно почувствовали, как мимо проскользнул ещё один дементор. Холод полоснул по коже. У Регулуса дыхание на миг сбилось, пальцы вцепились в прутья, будто он боролся с внутренним ознобом.

Сириус же откинул голову к стене камеры и зажмурился. Его передёрнуло всем телом. И только когда дементор отдалился, Сириус сумел взять себя в руки. И всё же он держался лучше, чем можно было ожидать.

Регулус извлёк из мантии тяжёлый, старый ключ. Металл блеснул в полумраке. Он вставил ключ в замок. Щелчок прозвучал неожиданно громко, отозвавшись в тишине коридора. Таня вздрогнула и почти автоматически бросила взгляд в темноту — не спугнули ли они стражей.

Дементоры, впрочем, не шелохнулись. Они парили в отдалении, равнодушные к мелким звукам, будто их интересовало только внутреннее состояние жертв.

Дверь со скрипом поддалась.

Сириус медленно осмотрел своих будущих сопровождающих. Сквозь спутанные волосы блеснули его глаза — тёмные, исхудавшие, полные усталости и вместе с тем цепкого, ещё живого огня.

— Пошли, — холодно бросил Регулус, выдерживая тон чиновника. — Мы не будем долго ждать.

Секунду Сириус не двигался, опираясь на стену. Его ноги дрожали, но он будто отказывался демонстрировать слабость перед глазами тех, кого считал врагами.

Регулус шагнул вперёд, давая понять, что Сириус должен следовать за ним. Таня замыкала процесс, прислушиваясь к каждому шороху и стараясь идти уверенно, как это сделал бы любой сотрудник Министерства.

Коридор тянулся бесконечно. За решётками угадывались силуэты других заключённых — полубезумные, искривлённые в темноте, они казались больше тенями, чем людьми.

Регулус шагал впереди, не позволяя себе задержать взгляд ни на одной из камер. Будто боялся увидеть что-то, что может его замедлить.

Мимо проплыл очередной дементор. Таня ощутила, как кольцо на пальце дрогнуло, будто что-то в его силе истончилось. Холод прорвался тонкой струйкой внутрь, пробирая до костей. Она незаметно прикусила губу, но сохранила ровное выражение лица чиновника.

Сириус же шагал впереди, чуть покачиваясь, но молча. Его лицо было напряжено, но глаза оставались ясными — живыми. Дементоры скользили рядом, и Таня ловила каждый раз, как он вздрагивает от их близости, но всё же не ломается.

Он держался. Даже без амулета.

Кольцо вновь дало о себе знать, и Таня почувствовала, что час подходит к концу. Времени у них осталось меньше, чем хотелось бы.

Они шли молча. Только шаги по каменным плитам и гулкий плеск волн где-то внизу сопровождали их путь. Коридоры Азкабана казались одинаковыми, но Регулус двигался уверенно, будто давно запомнил дорогу.

Дементоры скользили мимо — иногда близко, иногда всего лишь силуэт в конце коридора. Таня чувствовала их всё сильнее: кольцо теряло силу, холод уже не только касался кожи, а будто цеплялся за дыхание, пытаясь вырвать тепло изнутри. Но иллюзия пока держалась, и это было главное.

Наконец впереди показалась массивная арка ворот. За ними — каменный причал и чёрное море. Холод бил сильнее с каждым шагом, и Таня ощущала, что кольцо почти уже не держит щит. С каждым вдохом тяжесть нарастала, словно сам воздух насыщался тьмой и лип к лёгким.

Лодка ждала там же, где они её оставили. Вода билась о борта, гулко, словно считывала удары её сердца.

— Быстрее, — бросил Регулус.

Сириус шагнул вперёд, держась из последних сил. Таня прикрыла их, но взгляд её не слушался — мир будто заволакивало серым туманом. Над головой кружили чёрные тени, и Таня уже не знала, были ли это дементоры или её собственный измученный разум дорисовывал их в небе.

Они ступили на доски. Баржа качнулась, и Таня едва удержалась на ногах. Иллюзия всё ещё держалась, но холод прорывался сквозь защиту кольца, проникая в кости, в мысли, оставляя пустоту.

Вода оттолкнула лодку от берега, и стены Азкабана начали медленно растворяться во мраке.

Таня стиснула зубы. С каждым вдохом воздух становился тяжелее, сердце билось глухо и неровно. И вдруг в голове сначала смутные, потом всё отчётливей раздались крики, чужие и свои, голоса Ваньки и Ягуна в последние секунды жизни. Они звучали так, словно их смерть повторялась бесконечно, запертая в её памяти.

Она попыталась выдохнуть ровно, но дрожь прошла по всему телу. Иллюзия держалась до последнего и рухнула лишь тогда, когда её сознание соскользнуло в темноту.

Теперь рядом с Сириусом были не чиновники Министерства, а девушка с побледневшим лицом и растерянный Регулус Блэк, смотревший на неё со смесью заботы и испуга.

Сириус же не сразу оторвал взгляд от рухнувшей девушки: он моргнул, будто пытаясь убедиться, что ему не померещилось. И только потом, повернувшись к мужчине, застыл, так как перед ним было лицо, которое он не ожидал увидеть уже никогда.

— …Регулус?.. — хрипло сорвалось у него. — Нет… этого не может быть. Я уже вижу призраков. Совсем свихнулся.

Регулус впервые за всё время позволил себе короткую, почти невидимую улыбку.

— Нет, брат. И если бы ты начал видеть призраков, вряд ли первым был бы мой.

Сириус был не в состоянии осознать, что всё это значит. Но чем дальше баржа уходила от чёрной громады Азкабана, тем слабее становился ледяной холод в его жилах. Он впервые позволил себе просто закрыть глаза. И на смену отчаянию пришло странное, давно забытое чувство — покой.​