Вглядываясь в Бездну (джен)

Альбус Дамблдор смотрел на свои руки, скованные цепями и молчал. Перед его глазами проносились годы борьбы. Сначала против чистокровного общества, которое погрязло в своих предрассудках, потом против бывшего друга чьё видение будущего собиралось окрасить настоящее в алый, позже против бывшего ученика, чьи амбиции завели его на путь разрушения и самоуничтожения… Альбус выиграл все эти битвы, но в каждой из них он что-то потерял. Семью, друзей, соратников, учеников… Весь его путь был пропитан потерями ради блага будущих поколений. Вернее, он так думал раньше.

Желая повергнуть Волдеморта, Альбус Дамблдор сам вступил на путь, который увёл его гораздо дальше, чем Геллета или Тома. Тонкая тропа, которая вела в саму Бездну…

— Меньше, чем через час тебя публично казнят перед Хогвартсом, как главу оппозиции текущей власти, — раздался вдруг рядом с Альбусом холодный голос, который заставил его вздрогнуть. — А ты так и не назвал мне своё желание. Воспользуешься последним шансом?

Дамблдор медленно повернул голову, чтобы столкнуться взглядом с абсолютно чёрными глазами. Существо, выглядящее, как Гарри Поттер, но не бывшее им, равнодушно смотрело на него, не мигая. Это не была их первая встреча, но Альбус знал, что она являлась последней, когда он ещё будет жив.

— Нет, — покачал головой Дамблдор. — Я уже слишком стар, чтобы принимать дары от потусторонних сущностей. Том Реддл и так обречён, верно? Моё желание было именно таким.

Тихий смешок пробрал до костей своим холодом, но Альбус не поддался искушению поёжиться. Вместо этого он наоборот, расслабился, поправил испачканную в грязи и крови мантию и сложил руки в замок, пускай тяжёлые, усыпанные рунами цепи и заставляли ныть старые суставы запястий. Орден Феникса изменился, став скорее культом Иного, чем тем, что Дамблдор когда-то создал, чтобы противостоять Волдеморту, но их стремление уничтожить тёмного волшебника осталось неизменным.

— А что, если я скажу, что дал ему дар? — существо усмехнулось, когда Альбус нахмурился, и добавило: — Что, если он тоже отмечен мною, как и твои люди?

Дамблдор лишь улыбнулся, прикрыв усталые глаза. Не открывая их, он ответил:

— Тогда ты понимаешь, что нарушил условия жертвоприношения.

— Крестраж уничтожен, плата взята. Условия не нарушены. Пятеро из шести сделали свой выбор. Ты остался последним, Альбус Дамблдор. Всё, что тебя волнует, победа над осколками некогда могущественного тёмного мага. Ты всегда возлагал на алтарь победы всё, что она бы не попросила, верно? Готов пожертвовать всем и всеми ради того, что считаешь правильным. Даже собой. Думаешь, что твоя жертва даст им время? Я видел много вариантов того, что могло произойти. Отголоски, полустёртое эхо того, что не случилось, осколки разбитых дорог. Но в каждом из вариантов ты жертвовал собой. Оно стоило того?

— Стоило, — Альбус открыл глаза и увидел перед собой в нескольких сантиметрах лицо, замершего существа: — Мне действительно жаль, мой мальчик, что пришлось делать такой выбор. Если бы я нашёл другой путь, иной способ избавить тебя от крестража, то сейчас всё могло быть иначе.

— Такие пути тоже были.

— Вот как, — с тяжёлым вздохом из Дамблдора вырвался тихий, полный горечи, смешок. — Значит я недостаточно хорошо искал.

Существо промолчало. Альбус знал, что-то, чем стал Гарри Поттер, было лишено привычных человеку эмоций. Оно не могло сожалеть о том, что могло бы случиться. Словно маленький ребёнок, оно смотрело в будущее, с интересом наблюдая за тем, как люди творят полотно реальности.

— Время вышло. За тобой уже идут, — Гарри встал, выпрямившись, и посмотрел на Альбуса сверху вниз: — Ты отказываешься от моего дара?

— Да, отказываюсь, — ответил Дамблдор. — Я лишь надеюсь, что однажды ты простишь меня, дитя.

После небольшой паузы, существо впервые за все их разговоры ответило на извинения:

— У тебя будет всё время Бездны, чтобы вымолить это прощение.

— Верно, — ответил в пустоту камеры Альбус.

Не важно, примет ли он дар, решит ли его отрицать, но то жертвоприношение крепко связало их с Бездной. Дамблдор знал это. Выяснил, когда увидел во что начал превращаться Орден Феникса. Все они, убившие на алтаре Гарри Поттера, пролившие кровь невинного, ставшего Богом, обречены после смерти хранить его. Стать верными Стражами, охраняющими мёртвое тело того, кто воплотился, как один из Хозяев. Драко Малфой был предельно честен, когда объяснял последствия сотворённого ими.

— Старый ублюдок, твой час пришёл!

Один из Пожирателей Смерти, по голосу ещё совсем молодой юноша, открыл дверь и, не входя в камеру, зазвенел цепью, дёргая на себя сидящего на узкой койке Альбуса. Чуть было не упав, Дамблдор выпрямился и, одарив тёмного мага мягкой улыбкой, произнёс:

— Осторожнее, я уже не настолько молод, чтобы резко вставать с места.

— Пошевеливайся, — прошипел в ответ Пожиратель, но вновь цепью уже не дёргал.

Глубоко вдохнув затхлый воздух камеры, в которой его держали, Альбус решительным шагом направился к выходу. Время пришло. Совсем немного и он вновь окажется напротив Гарри… вернее, напротив Иного, чтобы целую вечность пытаться исправить ту боль, что ему причинил.

* * *

Когда, спустя час, Тёмный Лорд Волдеморт громко смеялся над телом своего давнего врага, он не знал, что именно в этот момент культ Иного уже разрушил его последний крестраж и, подобно огромной змее, сжимал кольца вокруг него самого. Уничтожить тёмного волшебника, отнявшего у них всё, было делом не чести, а долга.

— Орден Феникса обезглавлен и без своего предводителя мы быстро расправимся с этими предателями крови, маглолюбами и грязнокровками! — кричал Том Реддл толпе своих слуг и те внимали ему с восторгом и торжествующими криками, ликуя вместе со своим господином. — Волшебство доступно лишь избранным, и сегодня колдуны всего мира вступят в новую эпоху!

Лорд Волдеморт радовался, считая, что он победил, но те, кто молился у алтарей Бездны видели, что час его триумфа почти закончился. Драко Малфой знал, как закончит свою жизнь тот, кто разбил собственную душу ради мнимого бессмертия. Он уже давно не морщился при виде близнецов Уизли, чьи тела порой соединялись в единое существо, а безумный смех появляющейся из неоткуда Джинни Уизли, перья на крыльях которой были острее гоблинской стали, превратился в привычное явление. Драко даже привык видеть свою всегда спящую мать, чьи сны могли влиять на реальность, воплощаясь живыми образами тех, кто ей снился. Нарцисса была счастлива, прозрачной проекцией кружась по коридорам штаба в компании своего супруга. Горе тому, кто решит потревожить её сон…

— Нападаем, — приказал Драко, первым выпустив атакующее заклинание в толпу ликующих Пожирателей Смерти.

Издав громкий вой, Фред и Джордж бросились в толпу. Окутанные тёмно-синим сиянием, они то сливались воедино, то разделялись, атакуя во все стороны. Джинни Уизли взмыла в воздух и, расправив крылья улыбнулась, заметив в толпе Беллатрису Лестрейндж. Проклятую ведьму, что своим заклинанием сожгла Нору.

— Попалась, — прошипела Уизли, спикировав вниз, словно коршун, заметивший добычу.

* * *

В Бездне было тихо. Битва, связавшая узлами многие судьбы, уже давно отгремела, породив новую волну вероятностей. Появились новые отмеченные и их выбор оказал своё влияние на события, окутывающее родной мир, того, кто когда-то был Гарри Поттером.

Ощущение чего-то знакомого пронзило разум, и Иной потянулся, чтобы поприветствовать старого друга:

«Как твой отпуск?»

— Мне понравилось, — тихо ответил Чужой, формируясь рядом с Иным. — Я прожил хорошую жизнь.

Иной смерил друга взглядом. Человеческая форма Чужой была старше, гораздо старше, чем в их последнюю встречу, но взгляд чёрных глаз оставался неизменным. Прищурившись, Иной спросил:

«Как тебе изменения?»

— Могло быть и хуже, — Чужой посмотрел на свой родной мир. — Ты справился. Я действительно не думал, что вернусь сюда.

«Она никогда не отпускает то, что было её по праву»

— Верно, — согласился Чужой и посмотрел за спину Иного. — У тебя, вижу, тоже прошло всё успешно?

Иной молча повернул голову, смотря на своих Стражей. Шестеро, они все были здесь. Последним присоединился Драко Малфой и его гротескный силуэт, изменённый Бездной облик был тем, к чему Иной ещё не привык. Впрочем, сам последний из Стражей, казалось, был равнодушен к собственному телу. Казалось, прошёл уже почти век с того дня, когда Иной стал Хозяином, воплощая часть самой Бездны, но он всё ещё оставался более человечным, нежели те, кто обрёк его на подобное существование.

«Твои… тоже стали такими?»

— Лишёнными эмоций и чувств? — понятливо уточнил Чужой и, хмыкнув, взъерошил волосы на голове Иного: — Они Стражи, им не к чему быть человечными. Они существуют лишь ради того, чтобы ты продолжал своё существование. В конечном счёте, именно они привели тебя в Бездну.

— Верно, — впервые за последние несколько лет произнёс Иной. — Так, что расскажешь о своём отпуске?

Чужой улыбнулся и, сев рядом с Иным на край длинного перрона девять и три четверти вокзала Кингс-Кросс, принялся показывать, сопровождая каждый образ своими комментариями:

«Это выражение лица одного из моих самых любимых отмеченных, когда я оказался перед ним в человеческом теле, а это его дочь…»