Вглядываясь в Бездну (джен)

У них не было выбора. Стараясь не смотреть на залитое кровью тело подростка, они упрямо, с обжигающим внутренности стыдом, прятали лица друг от друга. Каждый уговаривал себя в верности принятого решения, и верил в то, что они поступили правильно, но никто из них так и не проронил и звука, чтобы сказать эти слова остальным. Чтобы успокоить и себя, и других. Обрушившуюся на зал тишину прерывали лишь мерные звуки капающей на каменный пол с алтаря крови и шум океана, чьи волны бились о скалы снаружи.

Старец в фиолетовой мантии, подобно статуе стоял возле мёртвого тела, крепко зажмурив глаза. Он оплакивал в душе свою вторую главную ошибку и то решение, что ему пришлось принять. Альбус Дамблдор был полон разрушившихся планов и несбывшихся надежд. Он был полон гниющего отчаяния, которое толкнуло его совершить подобный грех. Никто не узнает, что произошло сегодня. Они все здесь присутствующие крепко повязаны друг с другом, и ради общего спокойствия, они будут молчать.

Прижимающиеся друг к другу рыжеволосые близнецы, поджимали губы, стараясь не замечать безмолвных, горьких слёз своей сестры, что стояла на коленях рядом с ними, зажимая ладонями свой рот. Фред и Джордж Уизли поддержали директора без колебаний, после того, как их родители и младший брат умерли, когда враг пришел в спрятанный под чарами их родной дом. В отличие от своей сестры, Джинни, они были готовы пойти на подобную жертву. Одна жизнь — ничто, по сравнению с жизнями тысяч магов и маглов, которых они спасли ценой единственной смерти.

Светловолосый юноша лет восемнадцати, скорее уже даже молодой мужчина, что крепко держал за руку стоящую рядом женщину с такими же, как и у него самого, волосами, до крови закусил губу. Придя из стана врага, Драко Малфой спасал остатки своей семьи, свою мать, но то, что принесенная им информация приведет к подобному результату он не ожидал. Он не особо понимал, как принесенная жертва могла им помочь, но если такова цена, то он без ложных сомнений был готов заплатить её.

Сколько времени они уже стояли вот так, вокруг давно мёртвого человека, бывшего им: другом, возлюбленным, школьным врагом и любимым учеником? Смерть этого волшебника была необходима. Гарри Поттер был угрозой, бомбой замедленного действия. То, что таилось в глубине его души, могло уничтожить их, сведя на нет все попытки победить, если бы пробудилось. Если бы об этом узнал их главный враг. Темный Лорд, тот, чьё имя давно стало табу, не должен был получить в свои руки подобную мощь. Такой мощный козырь.

— Пора идти. Я запечатаю это место, чтобы никто его не нашёл.

Пускай Альбус Дамблдор говорил негромко, его голос громом прозвучал в тишине, установившейся после последнего крика умирающего Поттера. Словно очнувшись ото сна, все в полупустом зале зашевелились, спеша покинуть место смерти Мальчика-Который-Выжил. Малфои первыми вышли наружу, а следом за ними, держа на руках обессилившую от слёз сестру, вышли близнецы Уизли.

Близился рассвет. Небо над морской гладью уже начало розоветь, а легкий бриз заставлял кутаться от утренней прохлады. Никто из уже вышедших на воздух, не оборачивался назад, смотря куда-то перед собой, на тихо бьющиеся о берег волны. Лишь Джинни Уизли, повернув голову, через плечо брата смотрела на еле различимые в утреннем полумраке своды пещеры, которую они только что покинули. С берега сюда было не попасть, но со стороны моря можно было увидеть это место, бывшее, как утверждал директор Дамблдор, старым местом силы.

В то время, как все вышли из зала, Альбус подошел к лежащему на алтаре Поттеру и, подняв палочку, магией поправил на окровавленном теле одежду. Иного выхода не было, и смерть Гарри была необходима для общего блага. Им пришлось обмануть Поттера, чтобы тот согласился прийти сюда — Дамблдор искренне боялся того, что крестраж в голове Гарри активируется, если почувствует угрозу жизни своему носителю.

Как уничтожить живой крестраж? Одно дело, если часть души маг заключает в животное, но совсем иное, когда в человека, другого волшебника. Даже обладая Старшей палочкой, Дамблдор не смог бы убить Гарри Поттера. Это мог сделать только сам Темный Лорд. Но, к счастью, Альбус знал способ, который, при определенной доли удачи, мог помочь обойти подобную защиту. Место, которое он нашел, было идеальным. Его сила, древняя и могущественная магия, могла не только уничтожить то, чем стал сын Лили и Джеймса Поттеров, но и дать защиту противникам слуг Тома Реддла, стоящим на защите маглорожденных и маглов. Дамблдор в это верил. Нужно было лишь попросить о помощи, положив на алтарь жертву. И они это сделали.

— Так было нужно, мой мальчик, — прошептал Альбус. — Мы скажем, что ты погиб, спасая нас. Это не будет ложью.

Развернувшись, Дамблдор вышел из зала и обернулся лишь на выходе, чтобы молча сотворить несколькими пассами волшебной палочкой мощную иллюзией, подпитываемую магией, здесь обитающей. Вздохнув ещё раз, старый маг вышел наружу, чтобы присоединиться к ожидавшим его у входа в пещеру волшебникам. Громкий хлопок и уже ничего, кроме следов на песке не говорило о том, что здесь кто-то был, но уже к вечеру их слизали волны. Приближался шторм.

Если бы спустя несколько часов Альбус Дамблдор решил вернуться в оставленную им пещеру, то однозначно был бы ошеломлен и испуган, не увидев на древнем камне оставленного им тела Гарри Поттера. Лишь следы крови на алтаре, где пару тысячелетий назад поклонялись самой Бездне.

Он не помнил, когда оказался здесь. Посреди мира, которого нет. Поначалу, вся эта чернильная темнота вокруг окутывала его подобно пуховому одеялу, и в ней он чувствовал себя спокойно. Гарри Поттер был в безопасности. Позади остались все страхи, тревоги и боль. Гарри больше не ощущал потребности кричать. К тому же, его крик ничего не решил, когда его убивали, так что и смысла в нём больше не было.

Это были странные ощущения… Все эмоции, что раньше наполняли его до краев, словно сосуд, сейчас затихли. Но появившуюся пустоту было сложно назвать спокойствием, и это определенно было самым странным. И пускай Гарри больше не чувствовал обиду на тех, кто убил его, зарезав острым ритуальным кинжалом, он знал, что должен был полыхать от гнева и негодования. От боли, причинённой действиями тех, кому верил. Но этих чувств не было, и Поттер не понимал, что ощущает. Это зыбкое состояние вызывало в нём тень недоумения.

Всё упиралось в смерть. Страдания от предательства принадлежали душе, а боль от сквозной раны кинжалом испытывало его тело. Боль физическая пропала первой, в то время, как боль душевная терзала его изнутри ещё некоторое время. Теперь же он больше не чувствовал то, что испытывал будучи человеком. Он был мертв. Удивительно, если бы у мертвеца вдруг обнаружились эмоции. Невольно, осознание собственной смерти вдруг заставило Гарри замереть в той уютной темноте, в которой он находился. Что-то не сходилось. Я мыслю; следовательно, я существую. Он стал призраком?

Поттер не ощущал себя приведением. Это убеждение было абсолютом, свернувшись где-то на дне его сознания. Вырываясь из темноты, Гарри был похож на новорожденного, который стремился покинуть самое безопасное место — утробу матери. И, когда его глаза вновь смогли видеть, мир вокруг был далек от того, к которому он привык. Словно застыв вне времени и пространства, реальность вокруг была для замершего Поттера чем-то поистине удивительным. Он находился в зале, где его убили, вот только от самого помещения остался лишь пол, алтарь и, частично, стены. Где-то далеко наверху, словно сквозь толщу воды, светило солнце. А наверху ли?

Сделав несколько осторожных шагов, Гарри обернулся и замер, уставившись на алтарь. Вернее, на того, кто лежал на нём. Аккуратно уложенная мантия, пятна крови и слёзы, застывшие в закрытых глазах. Вот, значит, как он выглядел, когда умер? Получается, всё же, призрак? Внутри скребнуло отрицание, и, приблизившись к своему телу, Гарри машинально протянул к нему руку, коснувшись смертельной раны на груди. Почувствовав кончиками пальцев мокрую ткань, Поттер отшатнулся, уставившись на собственные ладони, испачканные в крови.

Он не был прозрачным, значит он не был призраком. Тогда кто он? Как такое возможно? Гарри Поттер лежал перед ним на алтаре в той же позе, в которой умер. Обхватив себя за плечи, Гарри пожелал оказаться подальше от места, в котором очнулся и, спустя мгновение, замер на ступенях какого-то полуразрушенного древнего храма, который ещё одним островком существовал в этом странном мире. Рухнув на ступени, Поттер крепко зажмурился, пытаясь собраться с мыслями.

Всё происходящее вокруг казалось безумием. Агонией умирающего разума. Но даже так, разве вид собственного мёртвого тела не должен был вызвать у него ужас? Или это был не двойник? Гарри сбежал не от страха или отвращения. Он стремился оказаться подальше, когда осознал, что ничего не испытывает при виде собственного убитого двойника, кроме интереса. Это любопытство было столь чуждо и ярко на фоне всех остальных эмоций, что крохи того, чем был до своей смерти Гарри, заставили его уйти как можно дальше.

Словно отзываясь на порыв увидеть собственное отражение, рядом с Поттером из воздуха мелкими осколками в единое, мерно колышущееся полотно, собралось в воздухе зеркало. Это выглядело так, словно место, в котором он оказался, само хотело, чтобы Гарри увидел своё отражение. В конце-концов, именно зеркала разрушают наши представления о себе, не так ли? Гарри хватило лишь одного взгляда на себя, чтобы понять, что настоящего Гарри Поттера он оставил где-то в этом мире, лежащим на алтаре. Тот, кто смотрел на него, не мог быть тем, кого он помнил.

Опустив голову, он посмотрел на свои руки. Темная дымка, которую он раньше не замечал, вилась вокруг его тела, обвиваясь, подобно туману. Словно то, из чего он появился в этом мире, навсегда оставило в нём след, поселившись в теле. Новый взгляд на собственное отражение в зеркале и вот он уже отчётливо видит все отличия. Заострённые черты лица, чернильный след шрама, потёками, словно слеза, сползающий вниз, до самой скулы, и глаза… В собственных глазах он увидел ту самую бесконечную, непроглядную темноту, что послушно шептала ему, улыбаясь подобно любящей матери. Осознание прошило словно молния, и вдруг он всё осознал.

Всё вокруг, до этого не имевшее ответа, а лишь множество вопросов, послушно встало на свои места приоткрыв завесу над своими тайнами и секретами. Знания были с ним с самого начала, как только он очнулся рядом с алтарём. Есть места, которые существовали всегда и будут существовать вечность, но, чтобы обезопасить себя, иметь возможность увидеть что-то за пределами своих границ, они создают тех, кто будет их воплощать. Они щедро делятся собой, сливаясь и сотворяя тех, кого смогут назвать своими представителями, теми, кто будет олицетворять их. Хозяева.

Место, в котором он оказался, было одним из таких. Не самое могущественное, но далеко не самое слабое и беззащитное. Бездна существовала вне времени и пространства. Она была источником магии многих миров, имела множество представителей, связанных с этими мирами. Она была стара и молода одновременно. И она уже долгое время не слышала шепота множества миров, до этого исправно делившихся с ней всем, что в них было. В ней было слишком тихо, и даже последний оставшийся Хозяин уже не приносил того азарта, как раньше. Его разум был обращен на свой мир в той тоске, которую Бездна не могла утолить.

Но так длилось лишь до того самого мгновения, как в одном из миров, спустя тысячелетия затишья, ей не принесли в жертву мага.

* * *

Бездна… Она была везде и нигде одновременно, в то время, как Он был ею, а она им. Бездна была великолепным учителем, способным обучить своё новое вместилище всему, что тот был готов сейчас принять, и теперь Он стал ближе к пониманию того, чем стал, и знал, что Бездна окутывала собой множество миров. Они были бережно спрятаны в ней, подобно любимым детям… лакомым сокровищам. В свою очередь Он стал мостом в свою реальность, и теперь Бездна могла спокойно проникать туда, медленно меняя сознания существ, живущих в ней.

Обдумывая всё, что узнал, Он молчал, замерев около своего человеческого тела. Это место было отражением его родной реальности, мира, где он родился, как человек. Но, одновременно с этим, этот зал был отражением места, где Бездна забрала его к себе, сделав чем-то большим, чем даже самый могущественный волшебник. Ему хватило одной мысли, чтобы возле алтаря появилась размытая, словно стертая ластиком, фигура, в которой Он с легкостью мог узнать Альбуса Дамблдора. Чуть поодаль, вокруг алтаря полукругом стояло ещё пять фигур.

«Пора идти. Я запечатаю это место, чтобы никто его не нашел»

Он знал этот голос. Сейчас он знал гораздо больше, чем когда-либо до этого. Альбус Дамблдор был полон раскаяния и боли. Он знал это, внимательно следя за тем, как фигура старого мага, окрашенная в темно-серый, подошла к алтарю. Остальные предпочли уйти. Он видел каждого и знал, что ими руководило в тот момент, когда они решились на его убийство.

Благая цель, которая оправдывала, но не облегчала выбор. Жертва, чтобы спасти тех, кто остался в живых. Дар Бездне в обмен на благословение древней, давно безмолвной силы. Он знал их мотивы, но уже не чувствовал себя преданным. Единственными, кого они предали, были лишь они сами, и Он видел, кто первым сломается, не выдержав груза вины.

«Так было нужно, мой мальчик. Мы скажем, что ты погиб, спасая нас. Это не будет ложью.»

Наблюдая за тем, как Дамблдор поправляет окровавленную одежду на его теле, Он по птичьи наклонил голову к плечу, а потом перевел взгляд на свою грудь. Темно-коричневый кардиган под черной мантией, был цел, как, впрочем, и белая рубашка, одетая под него. Видимо Бездне тоже не нравилась порванная одежда. Пока Он вновь рассматривал себя, размытая фигура волшебника направилась к выходу из зала и растворилась в воздухе.

Повинуясь желанию, тело Гарри Поттера на алтаре исчезло в черной вспышке, а сам зал неуловимо изменился, одновременно лишившись ещё и остатков стен. Неосознанно, Он спрятал свое настоящее тело, последнюю частичку, доказывающую, кем он был в глубинах того места, которое стало им. Рухнув на освободившийся алтарь в копии зала, Он уставился на небо. В Бездне сложно было сказать точно, что есть небо, но Он четко знал, что для него небом всегда будет та сторона, где вдали сияет его родной мир, зовя к себе подобно свету далекого солнца, скрытого за толщей воды.

* * *

Где-то неизмеримо далеко и, в тоже время, близко, Он чувствовал нечто родное себе, но гораздо более древнее и мудрое. И уставшее. Желающее вновь ощутить то, что Он ещё не успел забыть. Оно скрывало в себе смертельную жажду вновь ощутить себя уязвимым, вновь стать человеком и таким образом обрести свободу. Он не понимал этих стремлений, принимая во внимание вину времени, которое они просуществовали в Бездне, как неотделимая её часть.

Шаг в сторону и Он растворяется в Бездне, теряя физическую оболочку. Это состояние для него пока ещё ново, но Он быстро приспособляется, оказываясь рядом с тем, кого почувствовал не так давно. Вблизи эта часть Бездны кажется ещё старше, чем та, которой был Он сам. Со странным щелчком Он вновь принимает человеческий облик и с интересом смотрит на замершее рядом с ним существо.

Незнакомец в своем человеческом облике выглядел молодо, почти того же возраста, что и Он. Коричневая куртка из странной ткани, плотные штаны и высокие сапоги. Видимо, в этой одежде тот и попал в Бездну, слившись с этим местом. Лицо незнакомца было в чем-то даже дружелюбным, но, как и Он, он не смог скрыть свои глаза. Видимо, это было невозможно. Как говорят: «Глаза — зеркало души». Пожалуй, с этим Он был согласен.

— Я знал, что когда-нибудь, это место породит ещё одно существо, похожее на меня и тех, кто был до нас. В моем мире меня назвали Чужой.

— У меня нет имени. — Он с любопытством обошел вокруг замершего незнакомца. — Почему мы говорим именно так?

— Это лишь пока у тебя его нет. Скоро те, кто создал тебя, сами дадут его. Ты ведь уже понял, что наши прежние имена тут ничего не значат и ничто живое не в силах их произнести. Что же до способа общения, то всё просто: ты ещё слишком молод, чтобы общаться иначе. Прошло слишком мало времени и ты ещё не забыл это.

— Это? — Он вновь наклонил голову к плечу, с интересом проведя пальцами по так заинтересовавшей его ткани куртки.

— Как быть человеком, — Чужой спокойно проигнорировал то, что в него бесцеремонно тычут пальцем. — Ты же помнишь вкус яблок? Свежесть морского бриза на лице? Вкус чистой, питьевой воды? Мягкость подушки и тепло огня, на котором готовят пищу?

Замерев, Он отодвинулся в сторону. Действительно, все эти воспоминания были свежи, и Он с легкостью мог представить любое из них. Без особых подробностей, правда, но мог. Неужели Он забудет эти ощущения, как что-то ненужное? Так же, как Он уже забыл о своих чувствах. О ненависти к Тому Реддлу и любви к Джинни Уизли. О трауре по погибшим: лучшему другу Рону и его родителям. О гневе и страхе смерти, что охватили его на алтаре. Только сейчас Он понял, что даже не может сожалеть о потере этих чувств, делающих его человеком.

— Они тоже сотрутся, — понимающе произнес Чужой. — Ты родился совсем недавно, я почувствовал это… Бездна ликовала твоему появлению. Видимо ты ей чем-то приглянулся, раз она решила познакомить два своих воплощения.

— Кажется… я понял, — пробормотал Он, смотря на свои руки. — Я часть чего-то большего, чему чуждо человеческое. Как и ты.

— Верно, — тело Чужого пошло рябью и растворилось в черной дымке, но Он всё же слышал его голос.

«Ты не часть меня, как и я не часть тебя, но мы оба частички того самого единого целого, олицетворением которого являемся»

— Знаешь, раньше я бы сказал, что ничего не понял, но сейчас…

Он вновь попытался раствориться в Бездне и словно со стороны увидел, как растворилось его тело. Не так, как у Чужого, но весьма похоже, что не удивляло. В подобном, бестелесном состоянии Он, казалось, был способен на всё, но это не вызывало особого восторга. Слишком уж много информации вливалось в него из его родного мира. Прошлое, настоящее, будущее… Множество вариантов того, как будут развиваться события. Ключевые роли, поворотные события, судьбоносные поступки — всё это Он теперь отчетливо видел, словно находился рядом с каждым из них. Будь Он человеком — сошел бы с ума, но вместо этого Он лишь молниеносно вычленил ту самую нить, которая вела весь узор.

«Ты разобрался быстрее, чем я думал. Тот, кому принадлежит эта нить, уже изменил судьбу твоего мира»

Чужой мог бы этого и не говорить, ведь Он и сам прекрасно знал, что тот, кто был этой нитью, действительно сделал поворотный рывок. На исходе шестого курса Драко Малфой не смог провести Пожирателей Смерти в Хогвартс, а позже, через несколько лет, принес в Орден Феникса информацию о Темном Лорде, который решил ритуалом вычислить местонахождение украденного гоблинами крестража. Этот воинственный народец вознамерился шантажировать Волдеморта сохранностью части его души, и величайший темный маг своего времени пришел к выводу, что не будет прогибаться под требования представителей другой расы, но его гнев сделал своё дело — смерть Люциуса Малфоя, которого Темный Лорд так и не простил за гибель частички души в дневнике, не была быстрой, приведя в ужас всех, кто стал её свидетелем.

Вот так, мечтая спасти опустошенную горем мать, Драко последовал примеру своего крестного, но зашел гораздо дальше, потребовав спрятать последнего родного ему человека. Результат подобного решения оставил яркий след в каждом из вариантов будущего, которые Он видел. Он сам был этим результатом.

«Поразительно, правда? Я видел много людей, которые шли по тонкому канату судьбы, и каждый их шаг мог привести к падению в пропасть. Я видел все варианты их будущего и мне всегда было интересно любоваться тем, как они его выстраивают. Некоторым я давал толчок, а некоторым протягивал руку помощи»

Он чувствовал, как вместе со словами Чужого, в его изменившееся сознание вливались образы. Подобные огромным китам, древним левиафанам, они неспешно проходили сквозь него, оставляя частички чужих знаний. Чужой памяти. Каждый подобный образ был полон эмоций Чужого, и Он с предельным вниманием изучил их все.

«Не знаю, хочу ли я давать людям частичку своей силы, но те, кто приносил меня в жертву, просили у Бездны помощи и силы, и теперь я не могу отказать им в этом желании»

«Так дай им её и посмотри, куда их приведет полученная власть. Выбери нескольких или всех, а потом наслаждайся. Не волнуйся, они все в конечном счете растворяться в тебе. А теперь тебе стоит прислушаться к биению своего мира. Я буду не прочь побеседовать ещё, но не сейчас»

Только сейчас Он, внимательно прислушавшись к Чужому, понял, что тот как-то неуловимо болен, пускай этим словом и нельзя было точно выразить то, что Он ощущал в своем древнем сородиче. Он всего лишь чувствовал, как где-то внутри Чужого что-то мерзкое и надоедливое пустило свои корни, присосавшись, словно пиявка, и став неким подобием раковой опухоли.

«С тобой что-то не так»

«Знаю. Я слишком близко подпустил одну из тех, кому протянул руку. Но это не значит, что я не знал, чем всё закончится. Можно сказать, что я даже надеялся, что всё повернется именно так»

Чужой замолчал, что-то наблюдая в своем родном мире, но Он не стал его больше тревожить, погрузившись в свой собственный. Ему хватило образов, передаваемых Чужим, чтобы понять, что тот действительно уверен в своих действиях. Поступки той, кто носил человеческое имя Делайла, были просчитаны Чужим заранее, ещё когда та лежала в колыбели.

Видя подобное мастерство, Он невольно испытал отзвуки восхищения и вслушавшись в биение родного мира, осторожно проник в него. Это было ещё одно странное состояние. Одновременно Он и сидел на том самом алтаре где его убили в своем физическом воплощении, и был Бездной за пределами этого, сейчас казалось тесного, мира.

Переместившись с алтаря на пол зала в паре метров, Он огляделся. С момента смерти Гарри Поттера прошло почти три недели и сейчас это место было пропитано Бездной. Мерное, фиолетового оттенка, насыщенное свечение, окутывающее помещение туманом, выдавало присутствие активного алтаря, а шёпот Бездны еле слышимой музыкой лился, меняя саму ткань мира. Сделав несколько шагов, Он коснулся чар, созданных Дамблдором, разрушив их, и вновь сел на алтарь, становясь незримым для всего в мире. Он знал, что старый директор вплел в свою магию ещё и оповещающие чары, чтобы знать, если кто-то найдет пещеру. Альбус не хотел, чтобы тело Мальчика-Который-Выжил, кто-то нашел и осквернил.

Чужой был абсолютно прав — это действительно обещало стать увлекательным зрелищем. Наблюдая за тем, как линии судьбы мира вновь дернулись, хаотично изменяясь под влиянием Бездны, Он улыбнулся.

Игра началась.

Может быть все остальные, включая директора Дамблдора, и думали, что Поттер представляет угрозу, но Джинни сомневалась в этом до последнего, пока ей не напомнили о том, как она сама была одержима дневником Темного Лорда. Но когда Гарри перестал дышать, она с отчетливой ясностью поняла, что они натворили, и это ужаснуло её. Да, это был их выбор — спасти всех, ценой всего одной жизни. Да, они пошли на это ради всех тех, кто, заслоняя собой своих детей, дрожал от страха при виде фигур в белых масках, скрывающих свои лица под капюшонами. Но действительно ли этот выбор был необходим?

Меньше жертв, лишив Темного Лорда части силы, и эта просьба… Они обратились к некой древней силе. Тому, что было скрыто за пределами их мира очень давно. Джинни не хотела каких-то особых способностей, что могли помочь спасти всех. Поэтому, смотря на мертвое тело того, кого любила, она давила слезы и еле сдерживалась от крика. Вся её душа стонала от боли, проливая слезы вместе с телом. Она так и не нашла в себе силы подняться на ноги или хоть немного пошевелиться, так что обратно её несли на руках, хотя ей были отвратительны прикосновения тех, кто вместе с ней лишил Гарри жизни. Она сама была себе отвратительна.

Никакие слова о невозможности сделать другой выбор не смогли бы утешить плачущее сердце. Шли дни, а близнецы Уизли не могли успокоить свою сестру. Джинни вздрагивала от звуков их шагов и отстранялась от протянутых рук, уходя в свою комнату и оставаясь там часами, лежа на кровати, отвернувшись к стене и проклиная саму себя за слабость. Она плакала в подушку, мысленно прося о прощении и потом, полностью изможденная, проваливалась в сон.

Только когда Джинни засыпала, ей становилось легче. Ей снился мир, которого не могло существовать. Она шла по каменным плитам, висящим над пропастью, беззаботно прыгая с одной на другую. Где-то вдалеке, словно сквозь огромную толщу воды, сияло солнце, но оно волновало Уизли меньше всего. В этом потустороннем, до жути холодном мире, её сердце больше не болело, и ей не нужно было вспоминать о сделанном выборе. Она была свободна от груза сотворённого ими всеми.

Именно в этом странном месте, ей казалось, что Гарри где-то рядом и жив. Будто он стоит рядом и улыбается вместе с ней. Иногда Джинни садилась на край одной из плит и, свесив ноги над пропастью, начинала говорить, представляя, будто разговаривает с Гарри. Она знала, что когда проснется, это странное чувство легкости исчезнет, позволяя тяжести грусти вновь захлестнуть её подобно бушующему морю. Поэтому Джинни не хотела просыпаться. Ведь проснувшись, она вновь окажется в реальном мире, где всё будет напоминать ей о произошедшем.

Она не знала, сколько прошло дней. Старалась не считать, ведь реальность слилась для неё в единых, утомляющий душу и разум, непрекращающийся кошмар. Но всё изменилось именно тем днем, когда Джордж и Фред ушли к Дамблдору, вызвавшему их по какому-то секретному делу. Именно тот день стал поворотным и именно его Джинни чаще всего вспоминала в последующие годы.

— Джинни, сестричка, — Джордж наклонился над смотрящей в стену сестрой. — Директор вызвал нас к себе. Наверное даст какое-то задание.

— Хорошо, будьте осторожнее, — глухо ответила Джинни, посмотрев на брата, и Джордж просиял:

— Ты только не волнуйся! Ничего с нами не случится!

Когда входная дверь хлопнула, Джинни тяжело вздохнула и закрыла глаза, соскальзывая в сон. Место, снившееся ей уже которую ночь подряд вновь обожгло кожу и внутренности холодом, но на этот раз она не увидела привычных плит, по которым можно было прыгать. Вместо них перед ней вилась изогнутая, длинная лестница над пустотой, ведущая куда-то вдаль, и Уизли без колебаний приняла безмолвное приглашение.

Поднимаясь по старым, потрескавшимся ступеням из белого камня, Джинни вдруг вздрогнула, когда на одной из ступенек впереди она заметила старого плюшевого зайца, сгоревшего в Норе вместе с остальными вещами. Быстро взбежав вверх, она подхватила игрушечного зверька и сглотнула, заметив на нём следы сажи и пепла. Судорожным жестом, Джинни попыталась отряхнуть зайца, но потерпела неудачу.

— Ты так привязана к этой игрушке, Джинни… Хочешь, я позволю тебе её забрать?

Этот голос… Пускай и звучавший несколько безэмоционально, но она определенно узнала его! Обернувшись, Джинни оцепенела, крепче прижав к себе зайца, бывшего когда-то бежевым. Гарри! Это определенно её Гарри! Уизли не желала замечать изменений, случившихся с Поттером и, вместо этого, протянула к нему руку, касаясь места на груди, куда они вонзили кинжал и тут же отдергивая пальцы. Холодный… её пальцы словно на мгновение обожгло холодом, но она определенно коснулась твердого тела.

— Гарри… это ведь ты, да?

Не вытирая катящиеся из глаз слезы, Джинни вцепилась обеими руками в зайца, словно тот был центром её мира, продолжив жадно изучать взглядом замершего напротив Поттера. Только сейчас она начала замечать то, что до этого не хотела видеть: странная черная дымка вокруг тела и глаза. Эти глаза не могли принадлежать человеку. Они словно гипнотизировали и Уизли не могла оторвать от лица Гарри взгляда, подмечая всё новые изменения: знаменитый шрам на лбу почернел и разросся, спускаясь до верхнего века глаза, чтобы потом, изгибаясь, высохшим потёком, словно слеза, коснуться нижней части скулы, а сами черты лица словно слегка заострились. Сейчас Поттер выглядел иначе, но ещё никогда раньше Джинни не рассматривала его лицо так тщательно.

— В какой-то степени, — кивнул тот, — Меня можно назвать Гарри Поттером.

— В какой-то… степени? — эхом отозвалась Джинни.

Сдавленно охнув, когда Гарри распался чёрным дымом, появившись рядом с ней с другой стороны, она заметила в его черных глазах интерес. Такой же холодный, как и его тело. Как и место вокруг… место… Джинни нахмурилась и негромко спросила:

— Где мы?

— Ты каждую ночь бродишь тут и только сейчас начала что-то подозревать? — новый, какой-то чужой ей, Гарри явно был доволен. — Мы в Бездне.

— Бездне? — переспросила Джинни, чувствуя себя неловко. — Значит я не сплю?

— Спишь, но только так я могу поговорить с тобой, если рядом нет алтаря Бездне. Моего алтаря. Альбус Дамблдор всегда недоговаривает, чтобы окружающие чувствовали себя спокойнее, — еле заметно усмехнулся Гарри. — Вспомни место, где был убит Гарри Поттер.

— Значит ты всё же не он? — расстроенно прошептала Джинни.

— Кажется, мы уже обговорили, что я лишь в какой-то степени Гарри, — терпеливо ответил Поттер.

— Прости, в голове не укладывается, — виновато улыбнулась Джинни. — Мне так много хотелось сказать тебе. Попросить прощения. А теперь я даже и слова не могу промолвить.

— Ты каждый раз много чего говорила мне, пока сидела на краю плиты.

Словно завороженная, Джинни смотрела, как Гарри вновь рассыпается чёрным дымом и собирается чуть поодаль, сидящим на каменном возвышении, парящим в воздухе за пределами лестницы. Странно, что она раньше не замечала, как в этом месте всё находится в подвешенном состоянии. Шаг в сторону и вряд ли она хоть когда-нибудь в своём падении достигнет дна. Если у этого места вообще есть дно. Джинни даже не хотела думать о том, солнце ли это светит над её головой где-то вдали. Это место, Бездна, начинало её пугать, но сейчас это было не важно. Уизли не хотела упускать свой шанс.

— Ты простишь меня за то, что мы натворили?

— Мне не за что прощать тебя или кого-то другого, малышка Джинни. Вы преподнесли дар, попросили помощи. Защиты и силы. Я обязан выполнить свою часть сделки. Чего ты хочешь? Я могу дать тебе многое. Лишь попроси.

Это было слишком. Джинни замотала головой, прижимая к себе плюшевого зайца. Гарри не должен был себя так вести! Он смотрел на неё внимательно и с хищным предвкушением, словно знал, что она скажет и теперь ждал, когда она произнесет эти слова вслух.

— Я хочу свободы, — она закусила нижнюю губу и отвернулась, будучи не в силах смотреть на возникшего в полуметре от неё Гарри. — От этой вины. Быть подобно птице.

— Быть свободной подобно птице? Это твоё желание?

Джинни подняла взгляд на Гарри и вздрогнула, когда поняла насколько близко всё это время находилось его лицо. Вглядываясь в его чёрные глаза, тщетно пытаясь увидеть в них хоть что-то, напомнившее бы ей о прежнем Поттере, Уизли прошептала:

— Я не хочу, чтобы эта встреча была последней. Я не хочу прощаться с тобой, Гарри.

— Не волнуйся на этот счёт, — Гарри негромко добавил: — Ты единственная из тех, кто меня убил, кого чуть было не сломал груз вины. А теперь лети.

— Что? — переспросила, не поняв, Джинни и завизжала, когда Гарри легко толкнул её в грудь, заставляя упасть с лестницы в пропасть.

В тот момент, когда Джинни проснулась в своей спальне, судорожно дыша и крепко обнимая испачканного в саже плюшевого зайца, где-то далеко на берегу моря раздался хлопок. Близнецы Уизли, по просьбе Альбуса Дамблдора, вернулись на место, где умер Гарри Поттер, чтобы проверить, почему охранные чары были потревожены.

На имя Гарри Поттера было наложено табу. Оно давало надежду, и Темный Лорд не упустил шанса отобрать его у своих противников. Наложив заклинание, так похожее на то, что когда-то окутывало придуманную им анаграмму, Том Реддл заставил всех магов, даже членов Ордена Феникса, бояться говорить о Поттере, упоминать его имя. Произнося его, маги обрекали себя на обнаружение Пожирателями Смерти.

Это был весьма хороший тактический ход, но именно из-за него никто так и не понял, что в какой-то момент произнести имя Гарри Поттера попросту стало невозможно. Можно было думать о нём, но открывая рот, чтобы произнести заветные слова, маги могли рассчитывать лишь на тихий хрип. Нечто могущественное стерло имя из звуков, пронизывающих мир. По отдельности имя и фамилия ещё были доступны, но вместе… Даже написать его на бумаге было трудно. Пальцы сводило судорогами, а голова начинала нестерпимо кружиться.

Альбус Дамблдор тоже не сразу понял, что творится нечто непонятное. После жертвоприношения прошло почти три недели, но никаких изменений в своей магии Дамблдор не чувствовал. Лишь сны пропитал запах морской соли и шум прибоя. Видимо алтарь был слишком старым, раз его силы хватило лишь на уничтожение живого крестража. Но и уничтожение частички души Тома Реддла уже было значимым достижением.

* * *

Это случилось в конце третьей недели после гибели Гарри. Альбус с ужасом почувствовал, как созданные им на пещере с алтарем чары были потревожены. Означало ли подобное, что Реддл опять находится на шаг впереди? Или, быть может, какой-то маг случайно набрел на место погребения последнего Поттера? Ни один из вариантов, возникших в разуме Дамблдора, не были хорошим знаком.

Если это действительно Том, то добраться до оставшихся крестражей будет невозможно — Темный Лорд сделает всё, чтобы запрятать гаранты своего бессмертия как можно дальше. А если это случайный свидетель… в таком случае стоило просто стереть ему память. В народе не нужны лишние волнения. Информация о том, что Поттер мёртв, была пока доступна лишь в Ордене Феникса, да и то там считали, что Гарри погиб в стычке с Пожирателями от чьего-то шального заклинания.

— Вызывали, директор?

Обернувшись к двери, Альбус слабо улыбнулся замершим на пороге близнецам Уизли. Эти бедные дети пережили ужасную потерю. Их родители и младший брат сгорели в собственном доме, Норе. Спасти из огня получилось лишь сестру. Незадолго до этого из семьи ушли старшие братья, предпочтя спокойную жизнь подальше от творящихся в Англии проблем. У Фреда и Джорджа осталась лишь Джинни…

— Да, — Альбус кивком указал на кресла. — Присаживайтесь, ребята. Наверное вы гадаете, почему я так поспешно вызвал вас?

— Нам было бы…

— …весьма интересно…

— …узнать подробности, — в привычной манере ответили близнецы.

— Это касается того места, — Дамблдор выделил интонацией последние слова и Уизли подобрались. — Понимаю, все мы сожалеем о произошедшем, и с моей стороны будет грубо посылать вас туда снова, но у меня нет выбора. Я не могу отлучиться из штаба пока операция Ордена в Лондоне не будет завершена, а разобраться в происходящем нужно как можно быстрее…

— Вы уверены, что это действительно необходимо, директор? — с серьезным лицом спросил Фред.

— К моему сожалению, — грустно вздохнул Альбус.

— Если Джинни узнает, что мы возвращались туда, то все наши старания будут напрасны, — добавил Джордж.

— Она до сих пор в депрессии, — поджал губы Фред. — Не хочет никого видеть и плачет по ночам, когда думает, что мы уже спим.

— Мисс Уизли… — пробормотал Дамблдор. — Она тяжелее всех нас переносит это бремя. Её жертва была самой большой. Я… я верю, что время даст ей желанное утешение. Поэтому и прошу именно вас. Если вы откажетесь, я пойму.

— Мы пойдем, директор, — переглянувшись, хором ответили близнецы.

Смотря на дверь, за которой скрылись Уизли, Альбус вновь тяжело вздохнул и сосредоточился на карте, на которой маленькими точками передвигались силы Ордена Феникса и Пожирателей Смерти. Технологии Мародеров были адаптированы Дамблдором под нужды сил Света и вся линия фронта была у великого мага, как на ладони. Альбус внимательно следил за ситуацией. В любой момент Темный Лорд мог вступить в битву и тогда он, Дамблдор, мог понадобиться на поле боя. Альбус верил в то, что близнецы Уизли разберутся в возникшей проблеме.

* * *

Фред остановился у входа в пещеру и, сделав несколько пассов волшебной палочкой, осторожно прощупал магическую завесу. Она была слегка потревожена изнутри. Словно кто-то специально задел её, приглашая в гости старых друзей. Осознав результаты, Фред нахмурился и повернулся к Джорджу.

Будучи магическими близнецами, Уизли не нуждались в том, чтобы общаться вслух. Они прекрасно понимали друг друга и без слов. Даже сейчас Джордж отлично понял то, что хотел ему сообщить Фред и тоже нахмурился. Поудобнее перехватив свою палочку, он первым зашел внутрь.

Пройдя по узкому, естественному коридору пещеры, близнецы вновь оказались в уже знакомом им зале-гроте. Но сейчас этот зал изменился. Зашедший следом за братом Фред с удивлением вгляделся в странный туман, светившийся фиолетовым светом, что окутывал всё вокруг. Наиболее сильная концентрация свечения была у пустого алтаря. Джордж тоже заметил отсутствие тела Гарри и принялся оглядываться.

— Здравствуйте, Фред, Джордж. Довольно иронично, что всё же именно вы пришли сюда первыми.

Дернувшись на месте, близнецы резко повернулись в сторону, откуда раздался голос, чтобы замереть на месте. Перед ними стоял Гарри Поттер и, одновременно, это был не он. Одетый в ту же одежду, что и в тот день, когда умер, и без своих знаменитых очков Гарри выглядел слишком бледным, а витавший вокруг него черный дымок вызывал невольное опасение. Сильнее всего близнецов насторожили глаза Поттера и изменившийся шрам, который и был, если верить исследованиям Альбуса Дамблдора, визуальным последствием создания Тем-Кого-Нельзя-Называть крестража. Полностью чёрные, глаза Гарри выглядели жутко, а сияющий в них холод был живым и равнодушным.

— Кто ты? — близнецы направили на поддельного Поттера свои палочки.

— Я то, чему вы преподнесли жертву, — существо улыбнулось одними губами. — Я тот, кого вы принесли в жертву. Вы же пришли за благодарностью? Ответным даром.

Существо распалось чёрным дымом, переместившись за плечи близнецов. Уизли резко повернулись к нему лицом. Никому из них не нравилось то, что происходит. Они оба чувствовали, что не всё так однозначно, как говорит тварь, принявшая облик Гарри Поттера.

— Один из тех, кто активировал этот алтарь, — существо вновь переместилось и провело бледными пальцами по камню, на котором убили Поттера, — Уже получил свою награду. А чего хотите вы?

— Ты не наш друг, — негромко произнес Джордж.

— Не принимай этот облик, — добавил Фред.

— Но это моя внешность, — слегка наклонило голову существо. — Мой облик. Я отличаюсь от того, кого вы помните. Иначе бы был сильно обижен на тех, кто убил меня. Ведь вы даже не колебались, когда приговорили к смерти того, кто доверял вам. Последовал и был обманом приведен сюда, в эти стены. Что вами руководило? Чего вам не хватило, чтобы крепко держаться за свои моральные принципы?

— Мы сделали то, что было необходимо, — глухо произнес один из близнецов.

— В любом случае, я показался вам не за этим, — равнодушно махнуло рукой существо. — Вы одни из тех, кто пробудил алтарь. Одни из тех, кто позволил Бездне вновь проникнуть в этот мир. Согласно договору, я должен дать силу. Поэтому я вновь спрошу, чего вы хотите?

Близнецы переглянулись. Они безмолвно решали, что им делать и очень быстро пришли к общему мнению. Посмотрев на замершего перед ними двойника Поттера, Джордж начал первым. Сделав шаг вперед, он спросил:

— Что такое Бездна?

— Что она может нам дать? — продолжил Фред, после чего близнецы хором закончили:

— И что нам можешь дать ты?

Существо вновь улыбнулось. Усевшись на алтарь, оно закинуло ногу на ногу и, сложив руки в замок на коленях, окинуло внимательным взглядом близнецов. Но, несмотря на легкую улыбку, в его глазах не было эмоций.

— Альбус Дамблдор немного говорил вам о том месте, к силе которого вы обращаетесь, пытаясь уничтожить крестраж Темного Лорда. Вы доверились ему, но сейчас вас гнетет то, чего вы не можете осознать. Бездна находится за пределами вашего мира, но она способна влиять на него. Её отголоски — магия, текущая по вашим венам. В моей власти дать вам возможности, которых больше не будет ни у кого. С ними вы сможете осуществить свои желания.

— А если мы используем полученный дар во зло? — спросил Фред.

— Например для убийств, а не защиты, — добавил Джордж

— Мне будет интересно наблюдать за любым вашим выбором.

В равнодушном голосе существа впервые с начала разговора мелькнуло предвкушение и оно невольно вызвало у Джорджа холодный пот. Словно они с Фредом только что действительно привлекли внимание чего-то могущественного и жуткого. Бога. Эта ассоциация невольно напугала Джорджа и он не сразу понял, чего от него хочет Фред. Слишком уж сильным было потрясение, вызванное невольными мыслями, но, посмотрев на своего брата-близнеца, Джордж отбросил в сторону страх и быстро осознал, что его брат хочет попросить.

Дождавшись кивка, Фред посмотрел на существо, так похожее на их Гарри и негромко произнес:

— Наши родители и Рон погибли, а старшие братья решили уйти из семьи, чтобы сохранить своё счастье. У нас осталась лишь Джинни.

— Мы не хотим, чтобы она потеряла кого-то ещё. Да и сами не переживем, если кто-то из нас погибнет…

— …мы не знаем что именно попросить, но знаем чего бы хотели, — со вздохом закончил Фред.

Встав с алтаря, существо сделало шаг, переместившись в другой край зала. Замерев там, оно внимательно смотрело на близнецов Уизли, что-то решая для себя, а потом, сложив руки на груди, произнесло:

— Никогда не расставаться. Жить, пока жив другой… Стать цельными. Я могу дать вам всё это.

— Но? — понятливо спросил хриплым от волнения голосом Джордж.

— Мы готовы на всё, — твердым тоном добавил Фред.

— У меня всего один алтарь, — существо переместилось вплотную к близнецам, позволяя рассмотреть себя лучше. — Хотите стать сильнее, постройте другие алтари. Вы уже знаете, как это сделать. Дайте мне имя и шёпотом передавайте его другим. Волшебникам или простым людям, мне всё равно. Я не жду от вас поклонения и слепой веры. Просто идите своими путями и покажите мне, куда вас это приведет.

Существо растаяло в воздухе в чёрной дымке, оставив Уизли одних, но близнецов это волновало в последнюю очередь. Синхронно охнув от боли, они схватились каждый за своё левой предплечье и, когда боль пропала, задрали рукава мантий, чтобы увидеть странный символ на своих руках. Метка. Некое подобие клейма, поставленного неведомой силой, призванной ими из Бездны.

— Значит алтари, братец Фред? — впервые за долгое время спросил вслух один из близнецов.

— Да, братец Джордж. Алтари и… имя.

— Он выглядел, как наш… — Джордж запнулся, вовремя вспомнив про табу, которое наложил на имя Поттера Волдеморт.

— Да, — согласился Фред, продолжив не мигая смотреть на пульсирующий фиолетовым туман вокруг алтаря. — Такой же, но…

—…Иной, — закончил мысль брата Джордж и братья кивнули друг другу.

Алтарь ярко полыхнул фиолетовым огнем, став выглядеть иначе. До близнецов донесся легкий шум прибоя и странный звук, схожий с пением китов. Удивленно переглянувшись, Уизли решили, что Иного удовлетворило его имя. Действительно, оно подходило тому, кто был так похож на Гарри Поттера, но им не являлся. Что же касается алтарей… Тут было несколько неожиданностей.

Каждый из близнецов каким-то немыслимым образом уже знал, что им нужно было делать, чтобы построить алтарь. Удивительно, ещё несколько минут назад они и не подозревали у себя подобных талантов и знаний. Видимо это было ещё одним подарком Иного. Развернувшись, близнецы поспешили покинуть пещеру. Стоило сделать доклад Дамблдору. Сообщить о том, что они были услышаны. Жертва Гарри не была напрасной.

* * *

Он замер, когда услышал своё новое имя. Оно вплеталось в ткань будущего, вызывая множественные изменения. С первой частью своего задания близнецы Уизли уже справились. Иной улыбнулся. Это было действительно быстро.

«Твоё имя не отличается оригинальностью»

«Как и твоё»

Присутствие рядом Чужого определенно успокаивало Иного, пускай с ним разговаривала лишь часть сознания нового друга. Вглядевшись в ближайшую ключевую точку, которая произойдет уже совсем скоро с почти стопроцентной вероятностью, Иной даже не смутился, когда Чужой со смешком произнес:

«Знакомый алфавит. Язык мёртвых, давно его не видели в этом мире»

«Этот язык был во многих мирах, но в… моем мире он полностью утерян. Именно поэтому я поставил свою метку именно такой. Это… было правильно»

«Бездна всё ещё говорит с тобой?» — в голосе Чужого прозвучало любопытство.

Иной вслушался в шепот пространства вокруг и внутри себя. Всё и ничего.

«Постоянно. И я шепчу вместе с ней»

Когда всё пошло наперекосяк? Драко Малфой не мог вспомнить момент, когда всё изменилось, но в какое-то мгновение отчётливо понял, что мир стал другим. И дело было даже не в вечно улыбающейся Джинни, которая везде ходила со старым, плюшевым зайцем или близнецах Уизли, что стали постоянно пропадать где-то, игнорируя даже основателя Ордена Феникса — Альбуса Дамблдора. К слову о нём, Драко не раз видел у светлого волшебника пустующий взгляд, будто тот находился мыслями где-то далеко.

Постепенно обстановка в штабе Ордена стала напряженной. В столовую приходило всё меньше людей и это не могло не насторожить Драко. Что-то происходило и это от них явно скрывали. В завершении всего Драко стал замечать, как часто его мать покидает их комнату. Стоило выяснить, что происходит, но откуда начать? Проследить за матерью он не смог. Нарцисса всегда умела растворяться в толпе, если хотела того.

Помощь пришла, что оказалось для Драко неожиданностью, от Джинни. Когда Малфой стоял посреди коридора, потерянно смотря по сторонам, пытаясь понять, куда могла свернуть его мать, Уизли подошла к нему сзади.

— Ты что-то ищешь?

Вздрогнув, Драко обернулся. Джинни стояла в метре от него, прижимая к груди своего испачканного в саже зайца. Внимательно смотря на Малфоя, она широко улыбалась, будто наслаждаясь мелькнувшим на его лице страхом. Нахмурившись, Драко грубо ответил:

— Как будто ты сможешь мне помочь.

— Кто знает? — Джинни звонко рассмеялась и, протянув руку, коснулась носа Драко: — Пуньк!

— Что ты творишь! — воскликнул Малфой, отшатнувшись от Уизли: — Ведешь себя, будто психованная! Совсем двинулась из-за его смерти?

Внезапно улыбка пропала с лица Джинни. Оскалившись, она резко дернулась к Драко и тот похолодел: на мгновение ему показалось, что за спиной Уизли раскрылись черные, как зола, крылья. Вцепившись одной рукой в горло Малфоя, Джинни низким голосом прошипела:

— Не смей говорить о Нём в подобном тоне! — Джинни вдруг прислушалась и резко успокоилась, после чего, отстранившись, весело улыбнулась: — Пойдем! Я покажу тебе, где она!

— Кто? — спросил Драко, потирая горло после неожиданно крепкой хватки Джинни.

— Твоя мама, конечно! — Уизли крепче прижала к себе зайца: — Ты такой глупый, Дра-ако!

Подпрыгивая, Джинни поманила Драко за собой и лёгко пружиня шаг, направилась вперёд. Сглотнув, Малфой поёжился. Похоже смерть Потти добила и без того расшатанный рассудок бедной Уизли. Но, если призадуматься, то другие были похожи на неё. Даже его мать… Нет! Драко мотнул головой, следуя за Джинни куда-то вниз по лестнице. Его мать не могла свихнуться, как многие в этом Ордене.

Когда Джинни свернула в коридор, ведущий в подвальные помещения штаба, Драко нахмурился. Его и так небольшое доверие к действиям рехнувшейся Уизли стало меньше. Догнав Джинни, он холодно спросил:

— Куда мы идём?

— О-оо, — протянула Уизли. — Мы почти пришли. Все ждут тебя.

— Все? — повторил за Джинни Драко и вздрогнул, когда Уизли толкнула тяжелую дверь в один из залов подвала. — Господи!

— Не он, — хихикнула Джинни и замолчала, с восторгом смотря вперёд.

Зрелище, открывшееся Драко, было одновременно ужасающим и завораживающим. Весь зал окутывал подозрительного вида туман, мерцающий слабым, фиолетовым светом. Несколько десятков человек, включая Нарциссу Малфой, столпились вокруг странного вида алтаря. Казалось, что именно этот алтарь был источником странного сияния. В воздухе слышался странный шум.

Невольно прислушавшись, Драко даже закрыл глаза и смог разобрать шум прибоя и чей-то вкрадчивый шепот. Когда внезапно наступила тишина, Малфой открыл глаза и замер, осознав, что мир вокруг замер. Застыл, будто кто-то остановил время. Драко сделал было шаг в сторону своей застывшей вместе со всем миром матери, когда позади раздался тихий смешок.

— Ты? — Драко резко обернулся и не смог сдержать удивленного вскрика. — Этого не может быть! Ты жив? Происходящее вокруг твоих рук дело?

Сделав несколько решительных шагов к Поттеру, Драко замер, наконец-то рассмотрев стоящего перед ним Гарри, и отступил. Нет, это существо уж точно не было тем Поттером, которого он помнил! Эти черные глаза, смотрящие прямо в душу, точно не принадлежали человеку. В них не было ничего человеческого, а дымка вокруг, напоминающая высвободившуюся магию обскура, наводила на жуткие ассоциации.

— Ты демон! — Драко резким движением достал палочку и направил её в лицо твари, притворившейся Поттером.

— Нет, — монстр покачал головой и распался черной дымкой, соткавшись вновь за спиной Малфоя. — Демонов не существует. Не в том виде, который ты имеешь ввиду, Драко Малфой.

— Что тебе нужно? Что тут происходит?

— Это место, где мне поклоняются, — существо вновь переместилось, очутившись около алтаря. — Место, через которое я могу пройти в ваш мир. Ты ведь уже понял, кто я, и знаешь, что мне нужно.

— Ты — Бездна, — хрипло ответил Драко, вспоминая всё, что узнал о месте, которому принесли в жертву Поттера. — Мы принесли тебе жертву и теперь ты отдаешь плату.

— Это и правда, и ложь в одном предположении, — ответило существо. — Чего ты желаешь, Драко Малфой? Другие были весьма предсказуемы в своих… страстях.

Сглотнув, Драко до крови закусил губу, следя за тем, кто был хоть и похож на Гарри Поттера, но так же сильно отличался. Существо подошло к застывшей во времени Джинни Уизли и бережно, почти нежно, провело ладонью по её щеке. Так любил делать Поттер. Вот только в отличие от Гарри, на лице существа не отразилось эмоций. Оно лишь слегка нахмурило свои черные брови, будто пыталось найти какой-то отклик от своих действий. Драко понимал, что перед ним некой частью действительно стоит Гарри Поттер, но осознание того, что именно он был одним из тех, благодаря кому Мальчик-Который-Выжил стал вечным заложником Бездны, неприятно обожгло разум.

— Это не совсем так, — неожиданно произнёс Гарри, продолжая смотреть в глаза застывшей Джинни. — Я про вечного заложника. Тебе не стоит так себя корить, меня не гнетёт подобное существование.

— Но… — Драко оборвал себя и, бросив взгляд на Нарциссу Малфой, спросил: — Что здесь делает моя мать?

— Она молится, — спокойно ответил Поттер и, наклонив голову к плечу, будто птица, добавил: — А я дарую ей сны с её покойным мужем. В них она вновь счастлива.

— Если я пожелаю, чтобы ты отпустил её разум, ты согласишься?

— Нет, — равнодушно произнёс Гарри, посмотрев на Драко своими черными, будто сама Бездна, глазами: — Я не могу отпустить то, чего никогда не брал.

— Но ты сказал, что… — Драко осекся, заметив в жутких глазах Поттера нечеловеческую насмешку: — Что ты хочешь сказать?

— Хочешь, чтобы я всё разжевал тебе? — вдруг Гарри хищно улыбнулся и Драко похолодел, увидев, как сама Тьма собирается вокруг Поттера: — Это твоё желание? Знать то, чего не знают другие?

Вновь распавшись чёрным дымом, Гарри появился прямо перед Драко и обхватил его лицо своими ледяными ладонями. Вглядываясь куда-то вглубь глаз Малфоя, Поттер кивнул своим мыслям и отпустил его. Упав на пол Драко отполз от Гарри, дрожа всем телом. Сейчас он понял насколько сильно отличается стоящее перед ним существо от всех, кого он видел в своей жизни. Это было страшно. Страшнее, чем когда он солгал в лицо Темному Лорду и вечером, забрав мать, сбежал в Орден Феникса. Страшнее, чем когда его отца убили прямо на его глазах и глазах его матери.

— Ты чудовище! — прошипел Малфой и вздрогнул, испугавшись своих слов, но существо, бывшее когда-то Поттером не обиделось:

— Ты первый, кто увидел меня таким, — подойдя, Гарри присел на корточки рядом с сидящим на полу Драко: — Слишком храброе заявление для выпускника твоего факультета.

— И что ты со мной сделаешь?

— Дам силу, — равнодушно ответил Поттер. — Как и было сказано в договоре. Ты получишь то, чего нет ни у кого в этом мире. Мне будет интересно посмотреть, как именно ты воспользуешься моим даром.

Вздрогнув от боли, Драко прижал к груди руку, которой коснулось что-то обжигающе-холодное, а в следующее мгновение всё вокруг пришло в движение, а сам Гарри исчез, будто его никогда и не было. Судорожно дыша, Драко оглядывался по сторонам и пришёл в себя только когда к нему подошла Джинни. Мотнув копной рыжих волос, Уизли хихикнула и спросила:

— Ты его видел? — окинув Малфоя неожиданно цепким взглядом Джинни широко улыбнулась: — Да-а, я вижу! Правда, Он прекрасен?

Посмотрев на Уизли, Драко сглотнул. Джинни отчетливо напомнила ему его тётушку Беллу. В её глазах горел тот же огонь. Прижимая к себе горелого зайца, Уизли разве что не мурлыкала от счастья, словно была большой кошкой. Своей улыбкой она вызывала невольную дрожь страха.

— Ты ведь знаешь… кто он? — Драко решил спросить Уизли напрямую.

— Кто Он? — Джинни забавно поморщила носик: — Он будущее и прошлое. Начало и конец. Он тот, кем был и то, чем не станет никто из нас. Благодаря Ему я могу взлететь, Драко. Это потрясающе — чувствовать себя свободной.

Весело рассмеявшись, Джинни покрылась черной, словно сажа, дымкой, в очертаниях которой можно было увидеть крылья, а в следующее мгновение исчезла, оставив Драко одного. Уизли захотела свободы. Малфой это знал. Свободы от себя, своих тревог и переживаний. Она хотела быть свободной, словно птица, и Поттер дал это ей, забрав чистый разум и даруя вместо него крылья.

Нужно было уводить Нарциссу из этого места. Пробиваясь через толпу молящихся, Драко был готов заткнуть уши. Он понимал больше, чем хотел бы. Молящиеся у алтаря тихо бормотали слова, обращаясь к некому «Иному». Теперь Драко знал, кто это. Знание об этом появилось в его голове мгновенно, стоило только задуматься, принеся с собой легкую головную боль. Значит именно так теперь звали Гарри Поттера. Иной. Это имя отозвалось в душе чем-то холодным, будто обладало силой. Малфой знал, что никто не сможет назвать прежнее имя Мальчика-Который-Выжил или даже просто написать его. В Бездне тоже есть свои правила.

Теперь Драко знал, что мир вокруг изменился в тот миг, когда далеко отсюда, на побережье океана в одном из глубоких гротов был принесён в жертву волшебник по имени Гарри Поттер. Это знание, как и многие другие хранилось в его памяти, давая понять, что есть секреты, которые он унесёт с собой в могилу. Ведь ещё он знал, чем закончится их разглашение.

* * *

Невидимый для людей, он наблюдал. Иной внимательно следил за тем, как Драко приходит в себя и как Джинни, будто птица, вновь уносится прочь, ведомая своей новой силой и тем опьянением, что она дарует. Это было увлекательно. Смотреть, как последний из убивших его, пытается обуздать свой дар. Знания — сила? Драко Малфою придется на себе испытать всю мощь этого определения.

«Ты мстителен»

В голосе Чужого прозвучало искреннее довольство и некая доля предвкушения. Иной понимал его. Стоило только вспомнить чем в итоге стали те, кто привел Чужого в Бездну. Существа, вечно бродящие без смысла, будто каменные часовые.

«Нет. Я просто дал им всем то, чего они хотели»

«Вижу. Что будешь делать теперь?»

Иной отстранился от мира, вновь полностью вернувшись в Бездну и, приняв человеческую форму, посмотрел на замершего рядом Чужого. Тот выглядел несколько болезненно. Иной чувствовал, как некто упорно подтачивает Чужого изнутри.

— А что будешь делать ты?

Чужой молчал и Иной повернул голову, внимательно рассматривая часть его мира. Кусок корабля с флагом, никогда не существовавшем на Земле и огромный левиафан, с восторгом кувыркающийся в водах Бездны. Мир Чужого был интересным, Иной не мог этого отрицать.

— Ты и сам знаешь, — наконец тихо ответил Чужой.

— Она так просто тебя не отпустит, — спокойно заметил Иной. — Если всё пройдет так, как ты рассчитал, то считай эти десятилетия человеческой жизни своим отпуском.

Альбус Дамблдор смотрел на свои руки, скованные цепями и молчал. Перед его глазами проносились годы борьбы. Сначала против чистокровного общества, которое погрязло в своих предрассудках, потом против бывшего друга чьё видение будущего собиралось окрасить настоящее в алый, позже против бывшего ученика, чьи амбиции завели его на путь разрушения и самоуничтожения… Альбус выиграл все эти битвы, но в каждой из них он что-то потерял. Семью, друзей, соратников, учеников… Весь его путь был пропитан потерями ради блага будущих поколений. Вернее, он так думал раньше.

Желая повергнуть Волдеморта, Альбус Дамблдор сам вступил на путь, который увёл его гораздо дальше, чем Геллета или Тома. Тонкая тропа, которая вела в саму Бездну…

— Меньше, чем через час тебя публично казнят перед Хогвартсом, как главу оппозиции текущей власти, — раздался вдруг рядом с Альбусом холодный голос, который заставил его вздрогнуть. — А ты так и не назвал мне своё желание. Воспользуешься последним шансом?

Дамблдор медленно повернул голову, чтобы столкнуться взглядом с абсолютно чёрными глазами. Существо, выглядящее, как Гарри Поттер, но не бывшее им, равнодушно смотрело на него, не мигая. Это не была их первая встреча, но Альбус знал, что она являлась последней, когда он ещё будет жив.

— Нет, — покачал головой Дамблдор. — Я уже слишком стар, чтобы принимать дары от потусторонних сущностей. Том Реддл и так обречён, верно? Моё желание было именно таким.

Тихий смешок пробрал до костей своим холодом, но Альбус не поддался искушению поёжиться. Вместо этого он наоборот, расслабился, поправил испачканную в грязи и крови мантию и сложил руки в замок, пускай тяжёлые, усыпанные рунами цепи и заставляли ныть старые суставы запястий. Орден Феникса изменился, став скорее культом Иного, чем тем, что Дамблдор когда-то создал, чтобы противостоять Волдеморту, но их стремление уничтожить тёмного волшебника осталось неизменным.

— А что, если я скажу, что дал ему дар? — существо усмехнулось, когда Альбус нахмурился, и добавило: — Что, если он тоже отмечен мною, как и твои люди?

Дамблдор лишь улыбнулся, прикрыв усталые глаза. Не открывая их, он ответил:

— Тогда ты понимаешь, что нарушил условия жертвоприношения.

— Крестраж уничтожен, плата взята. Условия не нарушены. Пятеро из шести сделали свой выбор. Ты остался последним, Альбус Дамблдор. Всё, что тебя волнует, победа над осколками некогда могущественного тёмного мага. Ты всегда возлагал на алтарь победы всё, что она бы не попросила, верно? Готов пожертвовать всем и всеми ради того, что считаешь правильным. Даже собой. Думаешь, что твоя жертва даст им время? Я видел много вариантов того, что могло произойти. Отголоски, полустёртое эхо того, что не случилось, осколки разбитых дорог. Но в каждом из вариантов ты жертвовал собой. Оно стоило того?

— Стоило, — Альбус открыл глаза и увидел перед собой в нескольких сантиметрах лицо, замершего существа: — Мне действительно жаль, мой мальчик, что пришлось делать такой выбор. Если бы я нашёл другой путь, иной способ избавить тебя от крестража, то сейчас всё могло быть иначе.

— Такие пути тоже были.

— Вот как, — с тяжёлым вздохом из Дамблдора вырвался тихий, полный горечи, смешок. — Значит я недостаточно хорошо искал.

Существо промолчало. Альбус знал, что-то, чем стал Гарри Поттер, было лишено привычных человеку эмоций. Оно не могло сожалеть о том, что могло бы случиться. Словно маленький ребёнок, оно смотрело в будущее, с интересом наблюдая за тем, как люди творят полотно реальности.

— Время вышло. За тобой уже идут, — Гарри встал, выпрямившись, и посмотрел на Альбуса сверху вниз: — Ты отказываешься от моего дара?

— Да, отказываюсь, — ответил Дамблдор. — Я лишь надеюсь, что однажды ты простишь меня, дитя.

После небольшой паузы, существо впервые за все их разговоры ответило на извинения:

— У тебя будет всё время Бездны, чтобы вымолить это прощение.

— Верно, — ответил в пустоту камеры Альбус.

Не важно, примет ли он дар, решит ли его отрицать, но то жертвоприношение крепко связало их с Бездной. Дамблдор знал это. Выяснил, когда увидел во что начал превращаться Орден Феникса. Все они, убившие на алтаре Гарри Поттера, пролившие кровь невинного, ставшего Богом, обречены после смерти хранить его. Стать верными Стражами, охраняющими мёртвое тело того, кто воплотился, как один из Хозяев. Драко Малфой был предельно честен, когда объяснял последствия сотворённого ими.

— Старый ублюдок, твой час пришёл!

Один из Пожирателей Смерти, по голосу ещё совсем молодой юноша, открыл дверь и, не входя в камеру, зазвенел цепью, дёргая на себя сидящего на узкой койке Альбуса. Чуть было не упав, Дамблдор выпрямился и, одарив тёмного мага мягкой улыбкой, произнёс:

— Осторожнее, я уже не настолько молод, чтобы резко вставать с места.

— Пошевеливайся, — прошипел в ответ Пожиратель, но вновь цепью уже не дёргал.

Глубоко вдохнув затхлый воздух камеры, в которой его держали, Альбус решительным шагом направился к выходу. Время пришло. Совсем немного и он вновь окажется напротив Гарри… вернее, напротив Иного, чтобы целую вечность пытаться исправить ту боль, что ему причинил.

* * *

Когда, спустя час, Тёмный Лорд Волдеморт громко смеялся над телом своего давнего врага, он не знал, что именно в этот момент культ Иного уже разрушил его последний крестраж и, подобно огромной змее, сжимал кольца вокруг него самого. Уничтожить тёмного волшебника, отнявшего у них всё, было делом не чести, а долга.

— Орден Феникса обезглавлен и без своего предводителя мы быстро расправимся с этими предателями крови, маглолюбами и грязнокровками! — кричал Том Реддл толпе своих слуг и те внимали ему с восторгом и торжествующими криками, ликуя вместе со своим господином. — Волшебство доступно лишь избранным, и сегодня колдуны всего мира вступят в новую эпоху!

Лорд Волдеморт радовался, считая, что он победил, но те, кто молился у алтарей Бездны видели, что час его триумфа почти закончился. Драко Малфой знал, как закончит свою жизнь тот, кто разбил собственную душу ради мнимого бессмертия. Он уже давно не морщился при виде близнецов Уизли, чьи тела порой соединялись в единое существо, а безумный смех появляющейся из неоткуда Джинни Уизли, перья на крыльях которой были острее гоблинской стали, превратился в привычное явление. Драко даже привык видеть свою всегда спящую мать, чьи сны могли влиять на реальность, воплощаясь живыми образами тех, кто ей снился. Нарцисса была счастлива, прозрачной проекцией кружась по коридорам штаба в компании своего супруга. Горе тому, кто решит потревожить её сон…

— Нападаем, — приказал Драко, первым выпустив атакующее заклинание в толпу ликующих Пожирателей Смерти.

Издав громкий вой, Фред и Джордж бросились в толпу. Окутанные тёмно-синим сиянием, они то сливались воедино, то разделялись, атакуя во все стороны. Джинни Уизли взмыла в воздух и, расправив крылья улыбнулась, заметив в толпе Беллатрису Лестрейндж. Проклятую ведьму, что своим заклинанием сожгла Нору.

— Попалась, — прошипела Уизли, спикировав вниз, словно коршун, заметивший добычу.

* * *

В Бездне было тихо. Битва, связавшая узлами многие судьбы, уже давно отгремела, породив новую волну вероятностей. Появились новые отмеченные и их выбор оказал своё влияние на события, окутывающее родной мир, того, кто когда-то был Гарри Поттером.

Ощущение чего-то знакомого пронзило разум, и Иной потянулся, чтобы поприветствовать старого друга:

«Как твой отпуск?»

— Мне понравилось, — тихо ответил Чужой, формируясь рядом с Иным. — Я прожил хорошую жизнь.

Иной смерил друга взглядом. Человеческая форма Чужой была старше, гораздо старше, чем в их последнюю встречу, но взгляд чёрных глаз оставался неизменным. Прищурившись, Иной спросил:

«Как тебе изменения?»

— Могло быть и хуже, — Чужой посмотрел на свой родной мир. — Ты справился. Я действительно не думал, что вернусь сюда.

«Она никогда не отпускает то, что было её по праву»

— Верно, — согласился Чужой и посмотрел за спину Иного. — У тебя, вижу, тоже прошло всё успешно?

Иной молча повернул голову, смотря на своих Стражей. Шестеро, они все были здесь. Последним присоединился Драко Малфой и его гротескный силуэт, изменённый Бездной облик был тем, к чему Иной ещё не привык. Впрочем, сам последний из Стражей, казалось, был равнодушен к собственному телу. Казалось, прошёл уже почти век с того дня, когда Иной стал Хозяином, воплощая часть самой Бездны, но он всё ещё оставался более человечным, нежели те, кто обрёк его на подобное существование.

«Твои… тоже стали такими?»

— Лишёнными эмоций и чувств? — понятливо уточнил Чужой и, хмыкнув, взъерошил волосы на голове Иного: — Они Стражи, им не к чему быть человечными. Они существуют лишь ради того, чтобы ты продолжал своё существование. В конечном счёте, именно они привели тебя в Бездну.

— Верно, — впервые за последние несколько лет произнёс Иной. — Так, что расскажешь о своём отпуске?

Чужой улыбнулся и, сев рядом с Иным на край длинного перрона девять и три четверти вокзала Кингс-Кросс, принялся показывать, сопровождая каждый образ своими комментариями:

«Это выражение лица одного из моих самых любимых отмеченных, когда я оказался перед ним в человеческом теле, а это его дочь…»