Гарри Поттер: Новая реальность. (гет)

Шаги его были быстрыми, почти бегом, пока он не оказался у двери своей комнаты. Ярость все еще бурлила в нем, требуя выхода. Он распахнул дверь и, не глядя, швырнул на пол то, что первым попалось под руку — тяжелый, кожаный фолиант по истории магии, который он недавно достал из библиотеки. Книга с глухим стуком ударилась о деревянный пол, подпрыгнула и осталась лежать раскрытой, словно в подтверждение его состояния.

— Избалованный мальчишка, — раздался скрипучий, едкий голос. — Думает, что раз он Избранный и герой, то ему тут же дадут место старосты. Но такого не будет.

Гарри вздрогнул. Портрет Финнеаса Блэка, висевший на стене напротив двери, смотрел на него с нескрываемым презрением. Его черты, обычно полные высокомерия, сейчас казались особенно острыми.

— Я вашего мнения не спрашивал, — бросил Гарри, не глядя на портрет. — Так что я буду очень благодарен, если вы помолчите.

— И что же в вас нашел Дамблдор? — не унимался портрет, его глаза, казалось, сверкали. — Вы слишком высокого мнения о себе.

Гарри резко обернулся. Ярость, которую он пытался подавить, снова поднялась волной, теперь направленная на наглого предка Сириуса.

— Вы не первый, кто говорит, что во мне нашел профессор Дамблдор, — процедил он сквозь зубы. — Но я отвечаю таким, как вы, что это не их дело. Обычно такие люди, как вы, знают меня лишь поверхностно.

— Я увидел достаточно, чтобы сложить о вас мнение, — парировал портрет, его голос стал еще более презрительным.

— Очень интересно, какое? — Гарри позволил себе легкую, ядовитую усмешку. — Хотя можете не говорить. Дайте угадаю. Я — напыщенный, высокомерный, эгоистичный, завистливый мальчишка, который считает, что ему все должны, и что мир крутится только вокруг него. И я прав?

Лицо Финнеаса исказилось в подобии усмешки.

— Да, вы совершенно правы.

Гарри перебил его, его голос стал еще более резким, наполненным горечью и презрением, которое он теперь испытывал ко всему чистокровному высокомерию.

— Про вас у меня тоже сложилось не очень хорошее мнение, как и у большой части… чистокровных. Вы считаете себя чуть ли не богами, полагая, что вам все можно. Но это далеко не так. Иногда вы перегибаете палку и не видите, где ваши границы заканчиваются. Вы бываете ведете себя не хуже, чем маглорожденные, полукровки и любители маглов. И все дошло до такого абсурда, что из-за вашей тупости и идиотизма у вас появляются в родах сквибы или психически ненормальные люди. А род потом просто заканчивается, погибает, так как наследников нет, или они изгнаны. И так рода умирают из-за тупости и идиотизма.

Он сделал паузу, переводя дух, его грудь вздымалась.

— Возьмите тот же род Мраксов, где все были с психическими отклонениями, в том числе и Волан-де-Морт. И какое же разочарование для вас сейчас будет. Я открою вам тайну. Волан-де-Морт, которому вы, чистокровные, поклоняетесь и цените, — всего лишь жалкий полукровка. Его отец — магл, которого соблазнила любовным зельем Меропа. А Меропа была настолько слаба, что, родив, тут же умерла. Перед этим она продала медальон, потому что денег у нее не было. Вот ваш хваленый Темный Лорд, который всего лишь полукровка. И вы, чистокровные, служите полукровке, хотя сами презираете их. Это же смешно. Кому расскажешь — не поверят. Вот до чего вы докатились.

Гарри закончил, тяжело дыша. Его слова повисли в воздухе, наполненные яростью и презрением. Он чувствовал, как дрожит от накопившихся эмоций, но в то же время ощущал странное, горькое удовлетворение от того, что высказал все, что думал. Портрет Финнеаса Блэка смотрел на него, его лицо было бледнее обычного, а в глазах читалось нечто похожее на шок, смешанный с негодованием.

— Конечно, у других родов дела могут обстоять не лучшим образом, но род Блэк… — начал было портрет Финнеаса, его голос звучал с прежним высокомерием, но в нем появились нотки некоторой неуверенности.

— Конечно, — перебил его Гарри, в его голосе звучала явная издевка, — всего лишь Регулус Блэк пропал. И я думаю, что в этом виноват сам Волан-де-Морт. Он точно замешан. И я не думаю, что он просто пропал. Скорее всего, мертв. И убил его Волан-де-Морт, или загнал в ловушку. Белатрисса, если выйдет из Азкабана, станет еще более неуравновешенной. Значит, родом управлять не сможет. Да и тем более, ее фамилия сейчас не Блэк. Нарцисса Малфой носит фамилию мужа и вряд ли согласится принять лордство. А ее сын слишком труслив, как и его папаша. А когда станет смелее, будет уже поздно. Андромеда Тонкс и ее дочь ни за что не примут лордство. Хотя стереть свою принадлежность к роду нельзя, черты и внешность останутся. Плюс, Андромеда изгнана из рода. Сириус тоже изгнан из рода, хоть сколько ему говори, как и Андромеде, что он Блэк, и что это никак не изменить, толку не будет. Дельфи и Маттео сразу убираем, так как они сыновья жалкого полукровки. А вам точно не захочется иметь лордом кого-то из них. Моя сестра не сможет, так как у нее светлая душа и она добрее, чем я. Значит, остаюсь только я.

Глаза портрета Финнеаса расширились от возмущения.

— Никогда!

— А у вас нет выбора, — отрезал Гарри, его голос стал твердым, как камень. — Либо я, либо род падет. Или другие такие, как Драко, но это вряд ли. В лучшем случае станут лордами Дельфи или Маттео, которые скорее разрушат этот род. Или этот под вообще поглотит род Мраксов, наследников Слизерина. Так что у вас такого уж сильного выбора нет. Последняя надежда — только я. Конечно, я могу поговорить с крестным, но он никогда не согласится и не признает, что он Блэк. Хоть приведи ему аргументы, почему он Блэк и никто другой, толку не будет. И вы это прекрасно знаете.

— Ты — полукровка, который был воспитан маглами, — процедил портрет, его голос был полон отвращения.

Гарри вздрогнул. Это было удар ниже пояса. Он почувствовал, как вновь вспыхнул гнев, тот самый, что он испытывал, будучи Адрианом. Тогда, будучи чистокровным, он считал, что никто не смеет сравнивать его с маглорожденными или кем-либо еще. Сейчас, несмотря на то, что он знал правду о своем происхождении, слова портрета все равно задели его.

— Вы прекрасно знаете, что ни Лили, ни Джеймс не являются моими биологическими родителями, — проговорил Гарри, его голос дрожал от сдерживаемой ярости.

— Это еще хуже, — произнес портрет, его голос звучал почти торжествующе. — Ведь непонятно, кто твоя семья и кто ты. Ты хоть знаешь, обладает ли твой отец магией, или твоя мать?

— Я не знаю, — признался Гарри, его плечи опустились. — Отец мертв, и вряд ли я узнаю.

— Тогда мне не о чем с вами разговаривать об этом, — отрезал Финнеас, в его голосе проскользнула холодная решимость. — О принятии лордства не может быть и речи. Потому что маглорожденный не может быть лордом рода Блэков, и я не потерплю этого.

Эти слова снова разозлили Гарри. Он вспомнил, как сильно его это задевало, когда он был Адрианом.

— Я к вашим делениям никак не отношусь, — сказал он, его голос стал на порядок жестче. — Ведь я, по сути, из другой страны и мира. Но я могу сказать точно: я не маглорожденный. Если я не знаю, это не значит, что у моей матери и отца не было магии. У них может быть круче, чем у вас. Ведь моя семья из другого, считай, мира, и вы не знаете, как магия проявляется и на что она способна вообще. Так что не надо здесь делать выводы, построенные на ваших непонятных мыслях. Если вы не согласны, это не значит, что я не приму лордство Блэков. Хотите или нет, но я стану Лордом Блэком.

Он поднял голову, его взгляд встретился с взглядом портрета.

— И Кричеру я даже стал нравиться, ведь я единственный, кто не дал выкинуть вещи, принадлежавшие не только вам, но и другим членам рода Блэков. И, кстати, если я воспитывался маглами, это не значит, что я не знаю традиции и законы чистокровных. Я знаю, не все, конечно, но знаю. И я уже занимался родом Блэков в тот момент, никто против не был, и у меня хорошо получилось. Так что и в этот раз получится. Я даю вам время подумать.

— Мое слово остается тем же, — произнес портрет, его голос был холоден и непреклонен.

Гарри ухмыльнулся.

— Не говорите "никогда", ведь все может измениться.

— Вы наглый мальчишка, — прошипел портрет.

Гарри скрестил руки на груди, на его губах играла насмешливая ухмылка.

— Вы просто еще другую мою маму не видели. Конечно, она не биологическая мать, но она все-таки моя мать. Вы бы не захотели с ней даже спорить. Она быстро вас заткнула бы.

И прежде чем Гарри вышел, портрет Финнеаса прошипел:

— Наглец.

— Чистокровный эгоистичный сноб, — парировал Гарри, разворачиваясь и выходя. Ему не хотелось дальше слушать портрет Финеаса. Он едва не столкнулся с Роном, который направлялся в коридор.

— Не советую тебе туда заходить, если не хочешь слушать о том, что про тебя думает портрет Финнеаса Блэка, — предостерег Гарри, бросив взгляд на дверь комнаты.

В этот момент Гермиона поднялась по лестнице.

— Ты ругался с портретом Финнеаса Блэка? — спросила она, ее брови вопросительно изогнулись.

— Я его по-хорошему попросил заткнуться, но он решил, что он выше этого и продолжил болтать, — ответил Гарри. — Мы так, скорее, перекались.

— А кулаки в крови — это тоже ты так "перерекался" с Финнеасом? — спросила Гермиона, указывая на его руки.

Гарри быстро спрятал кулаки, чувствуя, как краска заливает щеки.

— Да так, случайно зеркало разбил, — солгал он.

— Теперь понятно, что разбилось, — протянул Рон.

— Было слышно? — спросил Гарри.

— Да, — признался Рон. — И Сириус, и твои мамы хотели уже пойти сюда, как, кстати, и моя мама, но Аврора сказала, что нужно дать тебе выпустить пар и что ничего плохого там не случилось.

— И, видимо, ты и из-за этого и поругался с портретом Финнеаса, — задумчиво произнесла Гермиона. — Но все-таки тебе стоило с кем-то из нас поговорить, если тебя что-то волнует.

— Это не то, о чем стоит с кем-либо мне говорить об этом, — тихо ответил Гарри.

— Теперь понятно, почему ты отказался идти с семьей и Авророй в Косой Переулок, — добавил Рон.

— Пойди я с ними, и Пожиратели Смерти явились бы и начали с ними сражаться. И кто-то бы точно пострадал, — сказал Гарри.

— Но они взрослые и смогли бы постоять за себя, — возразила Гермиона.

— Но они не знают многого о нашем мире, как и сами знаете о ком, — вмешался Рон.

— Я согласен с Роном. Не надо, Гермиона, недооценивать Волан-де-Морта, — сказал Гарри.

— Вы оба недооцениваете их, — возразила Гермиона.

— Я больше, чем другие, знаю Волан-де-Морта, — твердо сказал Гарри.

Вдруг Харольд сказал:

— Ты знаешь не больше, чем мы. А если и знаешь больше, то по рассказам других или самого Волан-де-Морта.

Гарри это разозлило. Ведь он в прошлой жизни был Адрианом Певреллом, который дружил с Волан-де-Мортом и был на его стороне. И тут кто-то говорит ему, что он знает столько же, сколько другие, а если и знает, то только по рассказам.

— Конечно, ты же лучше знаешь, — сказал Гарри, в его голосе звучала неприкрытая сарказм. — Наверное, каждый знает, что его мать опоила любовным зельем его отца-магала и явно принудила его. Волан-де-Морт появился на свет в приюте, а мать его скончалась, но перед этим нарекла его тем же именем, какое было у отца его. И кто первый пострадал от Волан-де-Морта — подростки из приюта. И ты считаешь, что каждый об этом знает?

— Про первое тебе мог поведать и сам Волан-де-Морт или Дамблдор, а про второе тоже мог поведать, догадки свои, Дамблдор, — ответил Харольд.

— И, наверное, профессор Дамблдор знает, что они погибли, эти подростки, и стали инферналами, — горько усмехнулся Гарри. — С тобой толку спорить нету, да и бесполезно. Да и мне некогда. Я хотел с крестным поговорить, а не с тобой здесь болтать.

И Гарри, проходя мимо, специально плечом толкнул Харольда Поттера, хоть тот и был выше и старше его. И направился на кухню, чтобы поговорить с Сириусом. Рон и Гермиона, переглянувшись, последовали за ним.

Гарри спускался по винтовой лестнице, каждый его шаг отдавался эхом в гулкой тишине кухни, словно отсчитывая секунды до неизбежного. За ним следовали Рон и Гермиона, их лица выражали смесь беспокойства и решимости. Войдя на кухню, Гарри сразу почувствовал на себе десятки взглядов. Сириус, миссис Уизли, Люпин, Гарриет, Джинни, и даже близнецы Уизли — все устремили свой взгляд на него. Воздух, казалось, загустел от напряжения.

Не давая никому времени задать первый вопрос, Гарри обратился напрямую к Сириусу, его голос звучал необычно твердо, почти стально:

— Сириус, если я предложу вернуть тебя в род Блэков, ты согласишься стать его Лордом?

Лицо Сириуса, до этого напряженное, мгновенно исказилось в недоумении, затем перешло в легкую усмешку, но в глазах мелькнул тревожный огонек.

— Конечно, нет, — ответил он, его голос был спокойным, но с ноткой настоженности. — И с чего вдруг у тебя возникли такие вопросы, Гарри?

Гарри отвел взгляд, чувствуя, как внутренне напряжение нарастает. — Ничего, просто… хотел узнать, — проговорил он, пытаясь скрыть истинные мотивы.

— Просто узнать? — Сириус подался вперед, его тон стал более серьезным, проницательным. — Ты слишком много времени уделяешь роду моей семьи, Гарри. И, честно говоря, стал похож на одержимого этим родом. Что ты на самом деле задумал, сохатик?

Внутренне Гарри вздрогнул от слова «сохатик», оно всегда вызывало у него смешанные чувства. Он постарался сохранить спокойствие. — Я не одержим, — возразил он, его голос стал чуть выше, чем он хотел. — Просто будет очень плохо, если род останется без Лорда. У него должны быть четкие правила и управление.

— Тебе лучше не лезть в дела моего рода, Гарри, — Сириус перебил его, его взгляд стал жестким, а голос — непримиримым. — Ничем хорошим это не кончится. Ты можешь делать все что угодно, но вмешиваться в дела семьи моей семьи я не позволю. Это не твоя забота.

Сердце Гарри сжалось. Он знал, что Сириус боится. Боится, что он, как и Волан-де-Морт, поддастся власти и влиянию.

— Если ты боишься, что я могу стать злодеем, то… — Гарри запнулся, пытаясь подобрать слова. — Можешь не переживать. Этого никогда не будет.

В этот момент Гарриет, которая до этого молча наблюдала за перепалкой, тихо спросила, ее взгляд был полон явного беспокойства: — Ты, Гарри, хочешь стать Лордом Блэком?

Гарри не успел ответить. Он лишь кивнул, не произнеся ни слова, словно приговор.

— Нет, ты не ста… — Сириус попытался возразить, но его слова потонули в внезапно возникшем шуме. В дверях кухни появились Генри и Роланд, их лица были напряжены, а дыхание — сбивчивым.

— Где наша семья? — Гарри мгновенно обернулся к ним, его голос звучал встревоженно.

— Они, наверное, сражаются с темными волшебниками, — ответил Генри, его глаза лихорадочно искали кого-то. — А меня и Роналда Аврора сюда отправила.

— Прекрасно, просто прекрасно, — Гарри сжал кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева и беспомощности.

— Что им от вашей семьи нужно? — спросил Рон, его глаза метались между Гарри и Генри.

— Ему не нужна наша семья, — ответил Гарри, его голос был холодным, как лед. — Ему нужно заставить меня перейти на его сторону через страдания. Через боль тех, кто мне дорог.

В этот момент в кухню вошел Харольд, его лицо было бледным, а взгляд — диким.

— А чтобы заставить страдать, нужно всего лишь причинить боль твоей семье или кого-то из них убить, — произнес он, его голос дрожал.

Люпин моментально среагировал, его голос прозвучал властно, призывая к спокойствию: — Всем оставаться здесь. Я свяжусь с профессором Дамблдором, и он отправит туда Кингсли и Нимфадору.

— Я что, должен сидеть и ждать, пока моя семья будет в опасности? — Гарри вскипел, его терпение иссякло.

— Ты не можешь просто туда отправиться, рискуя своей жизнью, — возразил Люпин, его тон был настойчивым.

— А сидеть сложа руки я тоже не могу! — Гарри был готов взорваться. — Их спасут, но только через несколько минут, а я смогу доставить семью сюда гораздо быстрее!

— Я согласен с Гарри, — неожиданно поддержал его Сириус, в его глазах горел опасный огонь. — Но ты же, Гарри, не знаешь, где именно твоя семья. Тебе придется их искать.

— Мне Генри поможет, если он не против отправиться со мной? — спросил Гарри, обращаясь к Генри.

Генри кивнул, его решимость была очевидна. — Нет, я не против. Только… кто за Роналдом проследит?

— Моя сестра, друзья и взрослые проследят за ним, — уверенно ответил Гарри, бросив взгляд на Гермиону и Гарриет.

— Даже не думай, Сириус, разрешать им! — миссис Уизли решительно прервала разговор, ее лицо выражало крайнюю обеспокоенность. — Это опасно! Они могут пострадать!

— Я сам разберусь, — коротко ответил Сириус, его тон не допускал возражений.

— Это не Джеймс! — воскликнула миссис Уизли, в ее голосе звучала старая боль.

— Я прекрасно знаю, кто он, — спокойно, но твердо ответил Сириус, его взгляд был направлен на Гарри.

Гарри посмотрел на Рона и Гермиону. Ему не нужно было говорить ничего. Они все понимали.

— Мы с тобой, — уверенно сказал Рон, его рука легла на плечо Гарри. — Ведь ты же не думал, что мы оставим тебя с твоим братом одного?

Гермиона тоже кивнула, ее глаза сияли решимостью.

— Тогда возьмите все меня за руку, — тихо сказал Гарри, его голос немного дрожал, но был полон решимости. — А ты, Роналд, останешься здесь, со взрослыми. Мы мигом, даже не успеешь оглянуться, как твой отец уже будет здесь.

Генри, Рон, Гермиона и Гарриет крепко взялись за руки, образуя круг вокруг Гарри. В глазах Гарри блеснул огонек, отражая все те эмоции, которые он так долго скрывал — страх, гнев, решимость, но прежде всего — любовь к своей семье. Мгновение — и кухня погрузилась в кромешную тьму, а затем они исчезли, словно растворившись в тени.