Огонь Света, таинство Тьмы (джен)

— А… это ты… Нашёл, — констатировала она, внимательно рассматривая меня, — Чего надо?

— Я это…, — мысли заполошно метались в голове, вот пока ехал, думал, как начну разговор, а встретились и всё вылетело, — да, нашёл… искал долго…

— Ну? Говори, чего надо? Мне некогда, — и снова, как тогда, морщинка в углу рта.

— Я… ну… вспомнил вот… как мы тогда…, — лицо моё запылало и я уставился в стол, разглядывая руки Ангралы.

Ровные розовые ногти, крепкие широченные кисти, увитые жилами сосудов, кожа гладкая, на костяшках набитые мозоли…

— Молодец. Память хорошая. Ты для этого меня искал? — оборвала она, снова усмехнувшись.

— Слушай, зачем ты так? — по-прежнему краснея лицом, я положил руки на столик и попробовал дотянуться пальцами до её руки.

— Эй, мальчик, ты зачем сюда пришёл? Перепихнулись мы тогда, скажи спасибо, что цел остался, — серые глаза холодно уставились на меня, — Я тебе заплатила, мы в расчёте. Так, что или говори, чего надо, или вали отсюда.

— Но ты же не такая, — я дотронулся до её руки, вглядываясь в лицо сидящей передо мной Девы войны, она, сжав пальцы, убрала её от меня.

— Такая, не такая… Ты-то чего лезешь? — она поправила выбившуюся прядь волос.

— Просто… это…

Договорить мне не дали. Мгновенно взметнувшаяся рука схватила за ворот куртки и меня потянуло через стол к ней.

Серые глаза чёрными точками зрачков уставились на меня. В их блеске я видел своё отражение. Ударить хочет? Что ж, бей… я прикрыл глаза, ожидая дальнейшего.

Она выдохнула, сжав зубы, и оттолкнула обратно.

— Эй, Бешеная, что любовник не угодил? — заржали рядом.

— Отвали, Зессо! — зло рявкнула она, залпом допила коктейль и, поднявшись и толкнув плечом здоровенного мужика в комбезе с широченным поясом с кобурой бластера, быстро вышла из кантины на улицу.

Я поднялся следом.

— Эй, пацан, осторожнее с ней, смотри, не поздоровится, — продолжил скалить зубы мужик, — она баба безбашенная…

Я пошёл следом за Ангралой на выход.

Пока проталкивался между гомонящими наёмниками у выхода, она исчезла. Да где она?

Я поглядел вправо и влево вдоль улицы. За головами пешеходов мелькал высокий хвост тёмных волос Девы войны. Рванул следом. Нагоняя со спины опять мой взгляд уперся в задницу Ангралы. Запихнув руки в карманы просторной куртки, Дева войны широко шагала по тротуару, прочь от кантины. Обежав её, я остановился прямо перед ней.

— Ты опять? — прозвучало мне в лицо.

Молча я кивнул.

— Пош-шёл! — сильная оплеуха обожгла лицо слева и заставила мою тушку впечататься в феррокритовую стену жилого блока справа от меня.

В голове зазвенело, в глазах поплыли разноцветные круги.

Хех! Не знаешь ты, как у виго сектора бьют!

Я отлепился от стены и снова рванул за ней. Опять забежал вперёд и встал на пути Девы войны. Не отпущу! Бей если хочешь!

Новый удар пришёлся по другой щеке, меня мотануло с тротуара на проезжую часть прямо под гудящие репульсорами мобили. Расширившимися глазами увидел надвигающийся было на меня ховер, как за руку рвануло, едва не выдернув её из плеча.

Спина хрустнула от удара об стену, затылок гулко треснулся об неё же. Ноги оторвались от ферропласта тротуара и повисли в воздухе. Я открыл заслезившиеся от боли глаза. Сквозь лучики слёз всё плыло в глазах. Надо мной нависала Анграла. До меня долетел поток воздуха от её дыхания, пахнущий коктейльным алкоголем. Потом я сполз вниз — могучие руки, державшие меня за грудки, оставили ткань куртки. Оглядевшись, я опять увидел ту самую великолепную задницу, размеренно уходящую от меня всё дальше и дальше.

За ней!

— Стой! — я опять оказался перед её лицом и, увидев по глазам, что она снова готова ударить, зажмурился, — Ударь! Ну! Бей! Ты же можешь!

Дева опустила уже было занесённую руку:

— Отстань! Ты так и не сказал…

Не дослушав её, я открыл глаза, внимательно вглядываясь в лицо Ангралы.

Глаза её расширились, зрачки стали шире:

— Ты-ы… Ситх, что ты такое, тварь?!

Она полезла под куртку в скрытую кобуру.

— Я тебе говорил — Дило Ласентис, — зачастил я, чувствуя, что ситуация выходит из под контроля, видимо, глаза у меня почернели и сейчас она либо сбежит от меня, либо просто пристрелит прямо тут, на улице.

— Подожди, я человек. Настоящий. Я поговорить с тобой хочу. Ты же даже выслушать не хочешь, — продолжил я уговоры.

— Говори!

— Что, прямо здесь?

— А чего тебе ещё надо? — она сунула правую руку под полу куртки, похоже как, нащупывая рукоятку бластера.

Подумала.

— Хорошо, — решила Дева, — давай зайдём сюда, — головой она кивнула в строну транспаристиловой витрины очередной кантины.

Обошла меня и пошла впереди. Я за ней.

Выбрав столик в глубине зала и отдав подкатившему дроиду приказание о заказе очередного коктейля, она села. Я напротив.

— Слушаю. Давай, говори.

— Я это… вот…, — снова замялся я.

Лоб Ангралы нахмурился.

— Нет-нет, погоди… Вот, смотри, — я протянул руку и показал браслет из кристаллов Силы.

— Ну? И что это?

— Это кристаллы Силы, я их там набрал… на Нулевом, ну, когда он был ещё…

— Хм…, — она схватила своей лапищей мою тонкую руку и повернула запястье, разглядывая браслет, состоящий сейчас всего из десяти чёрно-смоляных бусин, — продаёшь что ли?

— Нет… мы это… ну, я говорил тебе, Олли, Сирен, Леди, Венис там… мы — сквад.

— Молодцы. Мне до этого какое дело?

— Ты тоже в скваде…

Неуловимым движением Дева войны выхватила откуда-то уже знакомый мне виброкинжал. Руку с браслетом она так и не отпустила, удерживая её каменным хватом. Мелко вибрирующее лезвие упёрлось мне под подбородок, заставляя поднять голову выше.

— Так ты мне эту дрянь подсадил?

Руку тряхнули, побуждая отвечать.

— С-з-ила-а тебя-я выбра-ла. С-з-а-ма-а…, — завибрировала моя челюсть от лезвия кинжала.

Кинжал убрали. Я провёл тыльной стороной ладони под подбородком. Кровь.

— Слушай, мальчик…, — Анграла наклонилась ко мне через столик, — я тебя поняла. Но отвали от меня, ясно?

Я молча, широко раскрытыми глазами следил за ней.

Она снова села на место, дожидаясь, видимо, заказа.

Дроид подкатил к столику, поставил на него высокий стакан с разноцветным напитком. Дева вынула датапад, пару раз ткнула пальцем в экран, на чёрно-белом табло дроида мигнуло, звякнуло и он откатился от нас.

Анграла сделала большой глоток, поморщилась и выдала в мою сторону:

— Прекращай ходить за мной. Я понимаю, тебе пятнадцать лет, вполне возможно, ты ни разу не был с такой как я… но… если ты не уймёшься, то предупреждаю сразу — будет хуже. Понял?

Я снова провёл ладонью под подбородком. Кровит.

— А если… мы наймём тебя? — точно! сообразил я, у неё же денег нет. И на работу не берут. Вот и злится.

— Наймешь? Хм… Деньги вперёд…

— Сколько?

— Десять тысяч. Это на месяц, если по времени. Или за разовое задание, — она снова поднялась, — хлопнула меня по плечу, — давай думай, — и пошла на выход.

Ситх! Хаттово дерьмо! И где нам теперь столько денег взять?

Я прикрыл лицо ладонями…

— Господин, у нас нельзя сидеть просто так. Сделайте заказ, пожалуйста, — подкатил ко мне дроид-официант.

Я молча встал и вышел.

— …Ну, и сколько она потребовала? — Венис задаёт вопрос пока мы с ней, обустроив в какой-то подсобке в полузаброшенном торговом центре Сирена с Олли и Леди, передвигаемся в ховер-поезде в сторону округа Ускру.

— Десять тысяч…

— Что-то чересчур много, не считаешь?

Я пожал плечами. Откуда мне знать расценки наёмников? Но сумма запредельная — это да. Или она специально такую цену назвала, чтобы я от неё отстал?

Округ Ускру практически родной для Венис. Она росла тут. Мечтала поступить в Реввьенскую театральную академию. Были у нас попытки пристроиться в округе. Так-то здесь кого только нет. Но всё это так или иначе контролируется Чёрным Солнцем. И первая же встреча с их боевиками покажет всё и про меня и про Леди. А сама Венис жить без нас уже не хочет. Да и те связи, которые у неё были до вторжения южань-вонгов утеряны. Поэтому, по здравом размышлении, мы передумали.

Сам округ почти уцелел в тех пертурбациях, которые выпали на долю Корусанта — верхние уровни округа не избежали общей судьбы поверхности планеты и были раскатаны в пыль, а нижние уцелели — сказалось их глубинное расположение. Нижние уровни округа были слишком глубоко от поверхности планеты и терраформирование их не коснулось. На период оккупации тут всё затихло. Реакторы, снабжавшие уровни энергией либо были затушены, либо уничтожены, и округ погрузился тогда во мрак и запустение.

Но вот южань-вонгов выбили с планеты, и после того, как республиканская власть вернулась на Корусант, округ Ускру снова ожил. Но в нём не осталось никого, кто жил тут до нападения. А подниматься снова на вершины, расталкивая локтями молодых и рьяных, входить в топ эскорта Венис не захотела — осознание того, чем она занималась всю жизнь и как зарабатывала хотя и очень приличные деньги, отбило желание продавать себя. А вот пощипать богатеньких можно…

Тем более, что округ отстраивался ускоренными темпами и был полон бизнесменами как вкладывающими деньги в проекты по восстановлению округа близкого соседнему Сенатскому округу, так и ищущими развлечений, в том числе и запретных.

Сейчас мы с ней идём по широченным улицам округа, кругом снуют люди, алиены, дроиды. В переулках звучат строительные шумы. Округ стремительно отстраивается. Многие кантины, клубы уже работают и их огни завлекательно сверкают, приглашая посетителей. Огромные голоэкраны с рекламой заведений освещают улицы, перекрывая их вдоль и поперёк.

Венис одета в один из своих брючных костюмов. Чёрный с искрой. Длинные брючки соблазнительно обтягивают задницу. Короткий пиджачок с зауженной талией, под ним светлый топ. Лифчика под топом нет и соски тугой груди призывно торчат между пол пиджака. Распущенные рыжие волосы свободно лежат на плечах. Серьги в ушах, кольца на пальцах, умопомрачительные духи с феромонами Зелтроса тянутся неуловимым шлейфом. Выглядит она как всегда сногсшибательно, хоть и говорит, что вся её одежда вышла из моды за два года войны и оккупации.

Мы идём рядом, и Венис, цокая каблуками по ферропласту улицы, рассказывает мне про округ.

— Да…, — тянет она, — а вот здесь, — тут она показывает на пока ещё тёмные панорамные окна закрытой ремонтирующейся кантины, — мы отмечали окончание театральной школы. Тридцать человек нас тогда было…

Я в просторной куртке с капюшоном, во внутреннем кармане бластер. Изредка придерживаю его локтем. Не потому, что он выпадает, а просто так, просто, чтобы чувствовать его лишний раз.

План у нас такой — зайдём в кантину, в клуб заходить смысла нет — там на входе всегда охрана и мой бластер срисуют на раз-два. Венис снимет клиента, они выйдут, пойдут и где-нибудь в тихом месте я его пощипаю. Под угрозой бластера. Пока ещё такое здесь возможно — округ только отстраивается, во многих местах идёт ремонт, не везде есть камеры, а дроны наблюдения лично для меня не помеха — я в случае чего такой дрон и уронить могу, с полным повреждением памяти.

Вот и подходящая кантина.

По центру её просторная барная стойка прямоугольником. Внутри пара барменов — невнятного пола манерные худощавые всклокоченные, обнажённые по пояс хуманы. На узких талиях широченные пояса, утыканные блестящими металлическим накладками, к поясам привешены звякающие при движении цепи. Промежность затянута тесными стрингами, выставляющими на всеобщее обозрение тугие ягодицы, на ногах специально разодранные чёрные колготки. Брови, ноздри, губы, крупные соски плоской груди, пупок — в пирсинге посверкивающем в мигании огней ядовитого розово-голубого освещения.

Венис присела к бару, спросила коктейль. Бармен с безразличным лицом, подсвеченным снизу мертвенным белым светом, согласно взмахнул длиннющими накрашенными ресницами и поставил перед ней высокий стакан с синим ломтиком пики на краю.

Я пристроился за столиком, к которому тут же подскочила живая официантка — такая же тощая и растрёпанная как и бармены, с тонкими руками исписанными причудливыми татуировками и едва оформившейся грудью, отлично видной сквозь майку из крупной чуть светящейся сетки, в складчатой юбочке, шириной едва ли больше ладони из под которой виднелись чёрные стринги, в таких же как у барменов разодранных чулках и высоких ботинках. Бледное узкое раскрашенное личико истыкано металлом пирсинга. На шее широкий полированный металлический ошейник — чокером это не назвать. Удивлённо вытаращила густо накрашенные чёрным глаза, когда я попросил что-нибудь безалкогольное, а потом, крутя прядку коротких волос на виске и жмурясь как фелинкс, мурлыкающим голоском произнесла:

— А вам есть восемнадцать лет?

— Да, а вам?

— Хм…, — она недовольно поджала губы и пошла выполнять заказ, покачивая тощими бёдрами из стороны в сторону. Широкие голенища высоких ботинок болтались на тонких ножках.

Некогда мне с тобой романы крутить — надо за Венис наблюдать.

А та, повернувшись в зал и чуть откинувшись спиной к стойке бара, полезла в крохотную сумочку за сигаретами (мы специально купили ей осеонских). Изысканным жестом достала из пачки одну, сунула в рот, накрашенный бордово-красной помадой, снова начала рыться в сумочке, отыскивая зажигалку.

Свою она так не нашла — к кончику сигареты подсунулась рука с огоньком зажигалки. Мужик в тёмном костюме с воротником стойкой. Что-то ей говорит. Она улыбается в ответ, демонстрируя великолепные зубы, отвечает. Оба поворачиваются к стойке бара. Ещё несколько слов. Он улыбается, она тоже. Вот уже чокаются бокалами с коктейлями. Венис курит, едва удерживая в расслабленных пальцах сигарету, томно стряхивает пепел в пододвинутую барменом пепельницу. Очарование включено на полную катушку. Даже у меня отсюда возникает дикое желание припасть к ручке столь обворожительной дамы, а уж у мужика… Вижу, что он плывёт под воздействием чар Венис. В разговоре с ним она должна выяснить, кто он такой, есть ли охрана… Вот она высоко поднимает бокал с коктейлем и чокается с ним — знак, что они готовы выйти.

Расплачиваюсь через терминал на столике и выхожу раньше их. Под капюшоном у меня надета тонкая чёрная шапочка — только дёрни вниз и она раскрутится, закрывая лицо, на месте глаз загораются тусклые красные огоньки. В полумраке переулков довольно страшно выглядит и запросто можно подумать, что напал не человек, а какой-то алиен. Мало ли в Галактике всяких с красными светящимися глазами? А этот алиен нападёт не только на мужика, но и на его спутницу. Во избежание подозрений.

Девушка окажется чересчур чувствительна и пуглива и с визгом убежит куда глаза глядят. Не сразу, конечно, а только после того, как красноглазый алиен наставит на них обоих бластер и потребует денег. Девушка будет умолять оставить её в живых и отдаст всё. Мужик тоже должен поделиться кредами. Таков наш план. Был.

И вроде бы всё шло нормально. И уже Венис, обворожительно улыбаясь, пошла, держа под руку этого мужика, в сторону ещё строящихся развлекательных заведений. И я тоже шёл следом за ними, ожидая знака. И она подала его — завернув руку за спину, сжала и разжала пальцы.

И они стояли в пыльном полумраке переулка, когда я догнал их. Вот только не мне пришлось вытаскивать бластер и брать на прицел мужика, а, наоборот, существо, бывшее этим самым мужиком, держало на прицеле Венис.

— Так, так, — проскрипел синевато-серый ксенос, скинувший облик представительного мужика, завидев меня, — Дило Ласентис, полагаю?

Стоявшая у стены Венис в это время шевельнулась и ей под подбородок упёрся ствол бластера.

— Сюда подошёл! — скомандовало существо в чёрном мужском костюме.

Впалые щёки, узкий нос, маленький рот и впадина, идущая по лбу до кончика носа.

Я подошёл ближе. Существо, сменившее облик, продолжая держать на прицеле Венис, одной рукой обшарило меня, вытащило бластер, засунув его себе под пиджак и наведя на меня сканер, удовлетворённо хмыкнуло.

Венис опять шевельнулась.

— Стоять! — рыкнул серокожий, ткнув ей в шею стволом бластера.

Затем приложив пару пальцев с толстыми чёрными когтями к своей шее, заговорил на общем:

— Полста второй, семёрке… объект у меня… да… ждём… Ну, вот, мальчики, пара минут и вы вернётесь к своим хозяевам…

Не хочу! — затопила сознание заполошная мысль.

Серокожий отшагнул от Венис, так и стоявшей у стены, навёл на меня бластер и, махнув стволом, предложил встать рядом с ней.

А! Пропадай всё пропадом. Не хочу я в рабы. Не хочу!

Глядя за спину серокожего и изобразив удивлённое лицо, я вытаращил глаза:

— О! Палпатин здесь!

Существо на мгновение отвлеклось и тут же Венис, высоко подняв ногу, с силой вонзила тонкий каблук туфли в его ступню. Захватчик был невысок ростом и я, пока он пребывал в шоке, подшагнул ближе и с хеканьем, основанием ладони ударил его в подбородок. Снизу вверх.

Голова его запрокинулась, он поплыл. Вывернув из рук серокожего бластер я, без раздумий, выстрелил ему в голову. Бластер был установлен на парализацию и поэтому стразу не убил повалившегося на пыльный пол наёмника, поэтому пришлось стрелять ещё два раза, вплотную приложив ствол бластера к виску лежащего существа. Быстро обшарил убитого, вытащил свой бластер, ещё какую-то мелочь из карманов пиджака и, подхватив под локоть застывшую со сжатыми кулачками у лица Венис, потащил её в темноту переулка.

— Ты как? — шепнул ей, пока мы торопливо пробирались в полумраке.

Она молча кивнула головой. Нормально, значит.

Нас обоих колотило от избытка адреналина. Я даже взмок весь. Переулок тем временем кончился и мы вышли на параллельную улицу.

Тут же пара дроидов-разведчиков, негромко гудя репульсорами, увязалась за нами. Через пару метров оба шара, звякнув, упали на тротуар — я повредил контакты батареи у обоих.

— Валим!

И мы побежали.

Улицы, переулки, лица людей и нелюдей, огни реклам и витрин. Мы бежали, запыхавшись, садились в ховер-поезд, нёсший нас на поверхность Корусанта через уровни и сектора. Забежав в благотворительный магазин, за пару-тройку кредов раздававший секонд-хенд, я набрал одежды и Венис переоделась в одном из достаточно тёмных переулков в просторные брюки карго, майку и неприметную куртку с капюшоном. Снятое сложили в пакет, по мне так и выбросить можно, но Венис зашипела:

— Ты что! Там только туфли три тысячи стоят!

Там же, в переулке, пересмотрели всё, что досталось от наёмника-клоудита. Так мне Венис сказала. Вот потому-то он и смог нас обмануть. Клоудиты могут менять облик. Правда, это для них не так просто, говорят, больно даже, но возможно. Вот такой нам и попался. Вернее, Венис. Хотя, судя по тому, что он говорил, что вернуться к хозяевам мы должны вдвоём, то Чёрное Солнце теперь претендует и на неё тоже.

— Сирен, мы тут разжились кое-чем…

— Понял, ищите терминал. От вас ближайший через квартал.

Закинули креды через Голонет. Сирен тут же пропустил деньги через несколько местных банков и зачислил на обезличенный счёт на серверах в хаттовской части Голонета. Теперь до них никто кроме нас добраться не сможет. А капнуло нам сравнительно неплохо — у этого клоудита с собой нашлось примерно три с половиной тысячи кредов.

Банковские карты и чипы были расплавлены над пламенем зажигалки и закопаны в мусоре. Если там и было что-то, что позволяло отследить их передвижения, то теперь это бесполезно.

А бегать страшно… Ни дня, ни часа, ни минуты покоя. Так и чувствуешь, как круг сжимается и сжимается.

-… Вот поэтому мы и должны уйти, — закончил я излагать свою идею.

Идея заключалась в том, что мы с Леди должны скрыться. Скрыться как можно дальше от Чёрного Солнца. На Корусанте дальше означает ниже. Только там, в тоннелях и коридорах с разрушенной инфраструктурой можно не опасаться Чёрного Солнца. Жить там трудно, но можно. А потом, как утихнет волна наших поисков, выйдем. К остальным членам нашего сквада у Чёрного Солнца претензий быть не должно — наноботы должников только у меня и Леди. Ну и что, что тот наёмник упоминал Венис. Она тогда со мной была. Теперь мы будем врозь и, я надеюсь, что они от неё отстанут.

Идея, конечно, не самая лучшая. Это мне так возражать начали. Олли даже всплакнул. Я на него шикнул — дескать, мальчики не плачут и он недовольно размазал ладошками слёзы по лицу. Да и Леди тоже… Всё связанное с Чёрным Солнцем вызывает у неё панику. До ступора. Вот и сейчас она просто застыла сидя на полу посреди комнатки мотеля, в которой мы сидели. Где-то на шестьдесят девятом уровне. Сирен нам подобрал две смежных комнаты, так, чтобы мы все вместе были.

— Эй, я тебя не брошу, — ткнулся я губами в висок Леди, — мы вместе будем. Оружие у нас есть… Эй…, — я толкнул локтем так и сидевшую без движения девчонку.

Глаза Леди медленно моргнули. Длинные ресницы опустились вниз и снова поднялись. Серые глаза смотрели прямо перед собой. Губы беззвучно шевелились. Наша Леди полна всяческих иррациональных страхов — так Венис говорит. Наша мозголомка. И теперь она, видя такое, села позади Леди, обхватила её ногами и уткнулась носом в затылок. Потом зашептала едва слышно, прося и уговаривая.

Что вот тут можно сделать? Жить-то хочется. И желательно не в рабстве.

А для нас с Леди неизвестно, что ещё хуже. Мы с ней оба в рабстве были. Вспоминать не хочется…

Накрутив на себя ранцы с водой и жратвой, с подвязанными сверху спальниками и карематами — всё это пришлось покупать на не такие уж большие наши деньги — Сирену хоть и удалось намутить почти тысячу восемьсот кредов, но этого на удаление наноботов не хватит. Ни у меня, ни у Леди.

Закупились. Всё купленное Олли и Сирен завезли на один из нижних уровней без нас — мы с Леди сидели в очередной нычке. Потом, натянув на лица банданы с металлической сеткой хоть немного экранирующей излучение сканеров, распрощались с остальными (Олли, зараза такая, опять всплакнул) и мы с ней пошли вниз. В условленном месте откопали ранцы с вещами и порысили горизонтально. Нам надо — так все решили, разрабатывая план нашего сокрытия, километров сто-двести отмотать пешком по двадцатым уровням на север, пройти зону, принадлежащую Консорциуму Занна, а потом спуститься ниже. На двадцатых уровнях много где датчиков и камер слежения нет, нет и дронов-разведчиков и в тоже время Голонет работает без сбоев. С собой мы взяли датапад — один из тех, что нам достались от тех съеденных людей и прошедших с нами житьё внизу в период оккупации.

…Взяли нас на самой границе зоны Консорциума Занна. Мы не дошли до их территории буквально метров сто, когда низкорослые наёмники-клоудиты посыпались изо всех щелей. Даже сверху кто-то на тросах спустился.

Стянули руки за спиной пластиковыми стяжками и, неразборчиво шипя что-то друг другу, поволокли в ховер.

— Так-так… Дило Ласентис и Ледимио Тирес… или Ладимио. Мне вобщем-то всё равно, — медленно безразлично протянул зеленомордый фоллинец к которому нас притащили клоудиты.

— Эй… — неподвижно-безразличное симметричное лицо поднялось от нас, лежавших на полу, — этих в ангар, — тонкие пальцы с полированными чёрными ногтями, покрытыми тончайшим узором, указали на меня и Леди.

— Слушаю, господин Джзора, — хрюкнул здоровенный гаморреанец и рукавом утёр мокрый нос.

Пыхтя и отдуваясь, четверо алиенов поволокли нас под руки по коридорам и переходам куда-то вниз. Бросили на пол в пустом гулком ангаре метрах в трёх-четырёх друг от друга. Я попробовал повернуть голову к Леди, но один из пыхтящих толстяков поставил ногу в ботинке на толстой подошве мне на голову и придавил так, что резкая боль ворвалась в ухо, оказавшееся прижатым к феррокритовому полу. Я ощерился и зашипел. Тут же прилетело по рёбрам череном традиционного гаморреанского топора:

— Лежать!

Чего-то ждали.

Явился фоллинец.

Извернувшись под подошвой гаморреанца, снова прижавшего мою голову к полу, я зашипел, морщась от боли:

— Мы согласны. На всё. Я ремонтировать могу что хочешь. Мы отработаем…

Безразличное зеленоватое лицо повернулось ко мне, скучный голос произнёс:

— Не интересует. Вы мне не интересны. Давно. Но, поскольку сбежали — то сдохнете. Рабы нуждаются время от времени в показательных уроках.

Он сделал знак пальцами и гаморреанец убрал свой башмак, освободив мою голову. Фоллинец присел ко мне. Равнодушное нечеловеческое лицо рассматривало меня.

— Вас забьют. Насмерть. Вы будете умирать три дня.

Фоллинец встал, щёлкнул длинными пальцами:

— Раздеть их.

Тот из гаморреанцев, который давил своим башмаком мою голову к полу, пыхтя и хлюпая носом, присел надо мной, вытащил из ножен на плече виброкинжал и, больно задевая кожу, в несколько движений располосовал на мне всю одежду.

Второй проделал тоже самое с трясущейся в припадке ужаса Леди.

Третий уцепил кургузыми пальцами пульт тельфера, подогнал его к центру ангара, спустил крюк ниже и всё четверо нацепили нас вывернутыми назад руками, стянутыми пластиковыми стяжками на этот самый крюк. Бок о бок.

Тёплое подрагивающее бедро Леди прижалось к моему.

Крюк пошёл вверх, поднимая нас над полом, руки шли вслед за крюком, выгибая тела и заставляя сгибаться. В плечах заболело. Крюк поднялся выше и мы с Леди, скрючившись, закачались над полом, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Резкая боль от впившихся в кожу и резавших её до крови стяжек заставила взвыть.

Один из гаморреанцев приволок из-за контейнеров, стоявших у стен ангара, толстые шланги от гидравлики высокого давления. Четыре куска длиной чуть больше метра, толщиной пальца в два-три. С блестящими дюрасталевыми фитингами на обоих концах. Почему-то именно это бросилось в глаза…

Взмах. Двое гаморреанцев размахнулись и на мои плечи и вывернутые руки обрушился удар. Такой же удар заставил Леди взвизгнуть и задёргаться, отчего боль в кистях рук от врезавшихся стяжек стала просто невыносимой. Шланг перехлестнулся через руки и увенчанный металлом наконечник, брякая накидной гайкой, впился в солнечное сплетение, перебивая дыхание и рассекая до крови кожу. Боль в теле и руках, заживо перерезаемых стяжками, рвала сознание, тело, инстинктивно дёргаясь от ударов, принимало удар за ударом.

Ситхи! Хатты! Раззявленный ощерившийся рот со свистом и хрипом тянул воздух, в зажмуренных глазах плыли белые круги. Мы сдохнем! Я сдохну! Они убьют! И не вырваться больше. Никогда! Как больно! Как больно… мама… мамочка… не хочу… я жить хочу… жить…

…Белый безумный глаз Абелот возник передо мной и как будто стало легче. …

— Нет… — возник в голове шёпот, — невежества… Нет… нет… нет…

И с каждым «нет» на меня обрушивался новый удар шланга. Но боль как будто бы отступила, скрылась в своём логове. Не ушла окончательно, но, как злобная салки-гончая, свернулась в своей будке, время от времени порыкивая и напоминая о своём существовании. А белый глаз с чёрной точкой зрачка, истекающий чернотой, расширился, заливая сознание своим видом и шёпотом:

— Нет невежества — есть знание…

Точно! — обожгло меня. Знание… я же могу…

От очередной пары ударов сменившихся гаморреанцев по окровавленным воющим и дёргающимся телам, так и висевшим на крюке бок о бок, стяжки лопнули и с тягучим стоном двое избиваемых упали на пол, гулко стукнувшись головами в феррокрит.

Отошедший в сторону фоллинец недовольно крикнул:

— Повесьте уже их нормально! Этого первым, — он ткнул пальцем в раба-ремонтника.

Старший среди запыхавшихся гаморреанцев согласно хрюкнул, махнул рукой, добавляя что-то на своём и в конец ангара, откуда вынесли шланги, пошёл один из наёмников.

Фоллинец присел к одному из казнимых, тому, кого знал как Дило, схватил за густые отросшие волосы на голове, повернул лицо с закатившимися глазами к себе, смотрел до тех пор, пока тот не смог сфокусировать на нём свой взгляд.

— Нет невежества…, — прошептал человек с залитыми чернотой глазами, сглотнул потрескавшимися искусанными губами и продолжил, — есть знание…

Фоллинец оттолкнул от себя голову лежащего. Тот вздохнул, пошевелился, потом повернул лицо к фоллинцу и на него через глаза лежащего взглянула сама тьма:

— Нет страха — есть могущество, — голос говорившего окреп.

— Я — сердце Силы…, — тут лежащий закашлялся, изо рта его потянулась струйка кровавой слюны, он сплюнул дрожащими губами и провёл рукой по рту, пробуя утереться, но только размазал по лицу кровь, натекавшую из рассечённой кожи запястий.

В это время вернулся посланный гаморреанец с куском толстой проволоки. Из неё согнули крюк, старший из алиенов быстро проткнул виброкинжалом руки Дило между лучевыми костями у запястий, продёрнул в раны проволоку и намотал её свободные концы на крюк тельфера.

Исполосованное ударами обнажённое тело с закинутой назад головой и торчащими рёбрами закачалось над полом. Гаморреанец размахнулся, нанося удар поперёк. Висящий вздрогнул, захлебнулся воздухом и криком, с хрипом выдохнул, окровавленные пальцы с обломанными ногтями медленно заскребли проволоку.

Несколько капель крови от шланга отлетели в сторону и попали фоллинцу в лицо. Тот вытащил белоснежный платок, отёр щёку, брезгливо посмотрел на платок, скомкал его и бросил на пол.

— Я — путеводный огонь Света…, — тонкий голос второго казнимого донёсся до всех в ангаре.

Джзора повернулся. На него смотрели такие же бездонно-чёрные глаза второго раба.

Дило висел недолго. После второго удара тело снова сорвалось с крюка — толстая проволока истончилась и оборвалась. Сил стоять у него не было, он кулем осел на пол, но не повалился, а остался сидеть, опираясь изрезанными руками на пол перед собой. Из рассечённых запястий, разорванной ударами на груди и спине кожи текло, кровь расплывалась тёмной лужей по феррокритовому полу. Его колотило, он закашлялся, сплюнул красным. Гаморреанец размахнулся, нанося удар сверху вниз по голове. Шланг опустился на темя, наконечник захлестнулся через лицо под подбородок, рассекая кожу на горле. Гайка звякнула и отлетела в сторону, чёрный пластик шланга осыпался, оставляя на лице угольно-чёрное пятно мелкодисперсной пыли. Голова мальчишки дёрнулась от удара и второй раб, взвизгнув, на коленях метнулся к Дило и обнял его, закрывая своим телом от нового удара.

Ещё один гаморреанец размахнулся сбоку и шланг со звонким шлепком впился в тело раба поперёк спины, рассекая кожу и пробивая её гайкой фитинга до рёбер. Леди дёрнулась, закусила губу, застонала, но от тела Дило не отцепилась.

— Я — таинство Тьмы…, — шептал тот, не поднимая головы.

Четвёртый ксенос, ждавший для себя возможности ударить, отступил шага на два назад, а затем подскочил ближе к сидящим на полу и с размаху ударил так, чтобы конец шланга, захлестнул тела сразу обоих и конец его пришёлся по груди Дило.

Ему это удалось, Леди вздрогнула от очередного удара, но едва шланг обогнул её тело и ударил Дило, как гибкая армированная пластиковая труба осыпалась невесомым чёрным порошком, а кусок фитинга, звякнув, откатился под ноги фоллинцу.

Тот внимательно рассматривал голых обнявшихся сидящих перед ним на полу людей.

— Так. Ты! — тонкий палец с чёрными ногтями показал на старшего гаморреанца, — сейчас идёшь к Аназайдеру, он даст тебе пыточного дроида, понял? Дроида сюда. Отдашь ему этого, — палец ткнул в Леди, — пусть дроид снимет с него кожу. Всё понял?

Он был очень наблюдателен, этот фоллинец, и понял, что Дило придётся приканчивать руками и ногами. А вот второго можно убивать с помощью техники.

Глухо хрюкнув и кивнув головой гаморреанец ушёл.

— Ну-с, а этого, тогда просто забейте ногами, — продолжил давать указания фоллинец.

Махнув рукой, он подозвал ближе маленьких летающих дроидов, занятых съёмкой происходящего сразу с нескольких точек — из ангара велась прямая трансляция в Голонет.

Жгучий белый глаз с чёрной точкой зрачка затопил сознание, отливающие металлом, чёрные щупальца с безжизненными огоньками тут и там вспыхивающими внутри, прихотливо вьются у самой шеи этого существа. А губы, огромные блестящие губы шепчут и шепчут. Вколачивая в голову, прямо в мозг:

— В равновесии с хаосом… и гармонией.., бессмертный в Силе… бессмертный в Силе… бессмертный… бессмертный… в Силе…

Ещё в самом начале этой смертной пытки, после первого удара, ожёгшего спину, я скользнул в попытку слияния в скваде, почувствовав, как на руке, перерезаемой стяжками, один за другим растворяются, рассыпаются шарики кристаллов Силы.

Ужас Леди нахлынул на меня. Её боль и моя боль от ударов шлангами, боль от выворачивающихся из суставов плеч, боль от разрезанных стяжками запястий смешались в чудовищный коктейль, затопивший всех нас шестерых, в том числе и Деву войны. Это я почувствовал. А потом пришла Абелот с её безумным белым глазом и боль немного отступила. Мне стало всё равно, что будет с моим телом и только переживания за Леди, терзаемую рядом со мной, заставляли ещё чего-то желать.

Где-то там, на другом краю сквада, я чувствовал, как Сирен, содрогаясь от боли и ужаса, раскалывающих его нечеловеческое спокойствие, выводит на чип все накопленные нами деньги и потом погружается в пучины Голонета, разыскивая место, откуда ведётся трансляция с нашим избиением; как Олли, вцепившись руками в лицо, тоненько воет, ползя по кровати и пытаясь скрыться, спрятаться от накатившего страха перемешанного с горем от нашей с Леди грядущей смерти; как Венис, пока ещё сопротивляющаяся эмоциям и ощущениям, захватившим сквад, неподвижно, сложив ноги кольцом, сидит на кровати рядом с Олли и всеми силами, напрягая все свои ментальные способности, пытается отсечь волны ужаса и боли, а слёзы безостановочно текут и текут вниз по её прекрасному лицу; как Дева войны, втянув голову в плечи и сжав до скрипа зубы, крутит в голове возможности для нашего поиска и перебирает в памяти, что и где у неё припасено на чёрный день из оружия, взрывчатки и снаряжения. Она и Венис пока ещё не утратили способности мыслить здраво. Но они далеко… и от нас с Леди и друг от друга…

А над всем этим царит, расползается шёпот Абелот… медленный, запинающийся, сводящий с ума, читающий странную мантру, забирающуюся в головы всех нас шестерых в обход сознания, привлекающую к себе неизвестно чем, заставляющий содрогаться, прислушиваться, пробовать понять… И уже уходит, уплывает и ангар, и фоллинец, и четверо ксеносов со шлангами, проволокой и виброкинжалами, и нестерпимая рвущая боль… и остаётся только шёпот… читающий мантру:

Нет невежества — есть знание.

Нет страха — есть могущество.

Я — сердце Силы.

Я — путеводный огонь Света.

Я — таинство Тьмы.

В равновесии с хаосом и гармонией,

Бессмертный в Силе.

А потом белая звезда взорвалась вспышкой у меня в голове — тяжёлый ботинок гаморреанца ударил сбоку под челюсть, ломая её сразу в четырёх местах, рассекая автозатяжкой кожу, круша остатки зубов и наполняя гулом сотрясения голову.

Второй удар между лопаток повалил меня на пол и здесь мне едва удалось на остатках сознания свернуться, сжаться в комок, закрывая лицо, грудь и живот…

…Три дня, он сказал, три дня. Столько у нас есть…

Грудь с хрипом и свистом неглубокими вдохами тянула воздух, в лёгких хлюпала и булькала кровь. Тело сотрясалось от ударов мощных ножищ гаморреанцев и только боль от размалываемых в труху костей и внутренних органов где-то на краю сознания не давала провалиться в спасительное забытьё. Вдруг воздух в ангаре разорвало от ужасающе громкого визга.

Пыточный дроид IT-O, гудя репульсором, завис над телом Леди, отодранной от меня и придавленной двумя ксеносами за руки и ноги животом к полу в метре от меня, и один из его манипуляторов двигался вдоль позвоночника и блестящие миниатюрные лезвия, быстро-быстро, как швейная машинка, наживую резали кожу.

Сейчас, моя хорошая, сейчас…

Репульсор дроида сменил ровный низкий гул на тонкое завывание, затем стих и повесивший манипуляторы дроид завалился на пол. Красный глазок сенсора мигнул и погас.

Моё тело содрогнулось от нового удара, в копчике хрустнуло, но касание носка ботинка алиена не прошло для него даром — нос огромной обуви осыпался серой пылью, подошва отвисла, раззявив пасть и явив на свет толстые пальцы с острыми когтями.

Вокруг меня раздалось возмущённое хрюканье, переходящее в недовольный визг. Ещё один удар, пробивший спереди руки, прикрывавшие грудь и сломавший как минимум три из четырёх лучевых костей, заставил и обувь второго ксеноса осыпаться и просить каши.

Перехрюкивались с подвизгиваниями теперь двое. Следующий удар пришёлся в промежность сзади. Худая задница не прикрывала анус, а тощие ягодицы не смогли прикрыть яйца. Ах-х! болью пробило даже через туман Силы. Я завозил по полу ногами — хорошо ещё, что пока тело хоть полностью чувствую, попробовал закусить губы от боли, но сломанная челюсть дала о себе знать.

Как больно-то! Но я тоже не остался в долгу — ещё один ботинок подскочившего ко мне третьего алиена приказал долго жить.

Свиные визги и хрюканье усилились. Потом старший из гаморреанцев пошёл к фоллинцу, так и стоявшему с непроницаемым лицом и смотревшему на происходящее, со сложенными на груди руками.

— Господин Джзора! Мы не будем его бить! У нас обувь…

— И что ты предлагаешь?

— Давайте его в дробилку бросим или пусть салки-гончие сожрут.

— Хорошо. Из виду их не выпускать. Меняйтесь по очереди. Как переобуетесь, тащите обоих в зверинец.

Мотнув высоким длинным хвостом маслянисто-чёрных волос, фоллинец пошёл из ангара прочь. Ну, что ж, пока эти переобуваются, сколько-то минут передышки у нас есть.

— «Леди», — потянулся я к ней сознанием, так и не выходя из слияния, — «подлечивай себя…»

— «Х-хорошо.., я сейчас… попробую…»

Боль от располосованной спины Леди передавалась нам всем. Как и моя боль от сломанных рук и удара в промежность. Острота её была сглажена влиянием Абелот, по-прежнему не перестававшей твердить таинственную мантру и наш разговор с Леди перемежался её странными словами.

— «Есть! Есть!» — пришла вспышка эмоций от Сирена, — «я нашёл их… вас…»

— «Где?» — короткий вопрос от Ангралы.

Замелькали карты и схемы Корусанта и его уровней, передаваемые ледорубом с невообразимой быстротой.

— «В датапад скинь!» — пришёл приказ Девы войны.

Я почувствовал, как она встала с того, на чём сидела и сдавленно охнула от передавшейся ей моей боли в промежности.

Анграла начала рассовывать и распихивать по карманам разгрузки гранаты, метательные ножи, бластеры, запасные магазины и капсулы тибанны. Собрала небольшой рюкзак с аптечкой, прочной стропой метров на двести и спецснаряжением. Напоследок проверила как выходит из ножен знакомый мне виброкинжал.

Она нас найдёт! Она уже бежит… мчится… несётся… к нам…

Гаморреанцы между тем, не оставляя нас без надзора, по очереди переобулись в новые ботинки и, коротко похрюкивая, начали увязывать руки Леди — её было решено тащить волоком за связанные руки. Меня ухватила за щиколотку мозолистая лапа одного из алиенов. Дёрнули и тут же в промежности заныло, задёргало в ушибленных тканях. Дёрнули ещё раз. Они это нарочно? Издеваются? Дева войны сбилась с шага, дёрнулись и остальные. Да, они издеваются…

Меня волокли за ногу лицом вверх, исполосованная ударами шланга кожа на спине оставляла кровавые полосы на феррокритовом полу ангара. Леди тоже волокли по полу за конец троса, которым связали обе её руки. Она пыталась встать на ноги, чтобы не волочиться за ними следом, но один из гаморреанцев, похрюкивая от смеха, подбил ей ногу и она упала.

Просторная решётчатая кабина грузового турболифта приняла нас всех. Места было ещё полно и кто-то из обитателей резиденции виго попытался вскочить к нам в кабину. Но гаморреанцы, размахивая здоровенными когтистыми граблями и бластерами, выпихнули наружу нескольких недовольно бурчащих хуманов и ксеносов, искоса пялившихся на наши голые избитые и изрезанные тела.

Что, неужели нас вправду в зверинец потащат? — полоснуло меня ужасом. Сейчас, скорее всего, куда-то вниз спустимся, а там кинут нас в вольер к салки-гончим и ага… И Дева не успеет за нами. А гончие эти твари такие, что даже костей не останется. Ещё и передерутся между собой за наши тощие тушки. Страх за свою жизнь и за жизнь Леди захватывал и разъедал острым туманом мою личность, но второй поток мыслей, тот самый, что поддерживал слияние, отстранённо анализировал происходящее вокруг и транслировал всем нам то, что мы оба с Леди видели вокруг.

Грубый рубчатый пол грузового огромного турболифта, рассчитанного сразу на четыре стандартных контейнера, разодрал ещё больше раны на спине и кровь, собираясь лужицами в выемках рифления, начала растекаться под нами.

Погодите, твари…

Репульсоры турболифта вжикнули после того как старший из гаморреанцев набрал на пульте код уровня и лифт начал проваливаться вниз, за его решётчатыми стенками замелькали перекрытия этажей и уровней. Репульсор работал недолго. Негромкий надсадный, едва слышимый вой прекратился, оборвался молчанием, загрохотали стопорные рычаги аварийной остановки, к горлу подкатила тошнота, у меня в головах вздрогнула Леди, к тому времени чуть затянувшая рану от лезвий пыточного дроида у себя на спине. Встали. Застряли между этажей, так, что пол турболифта на метр-полтора оказался на нижнем этаже, а всё остальное этажом выше.

Гаморреанец, так и оставшийся стоять у пульта, раздражённо начал тыкать кнопки, пытаясь снова запустить турболифт. Ага! Как же. Репульсор я сжёг надёжно. Хвала Силе, что повезло застрять так, что кабина встала между межэтажными перекрытиями — двери шахты из лифта открыть не получится. А кто из нас выйдет отсюда на своих двоих — мы ещё посмотрим. Злоба и желание поквитаться с этими алиенами придали сил и голова заработала удивительно чётко, скидывая эмоции Венис и получая дополнительную информацию от Сирена и Ангралы.

Сейчас, твари, сейчас…

Ксеносы перехрюкивались между собой. Двое подошли к своему командиру, так и продолжавшему тыкать кнопки настенного пульта. Один вот только, стоя рядом, не спускал с нас маленьких свиных глазок, пристально вглядываясь в наши ободранные и исполосованные тушки.

Ферропласт пола подозрительно потрескивал — я, что есть сил разлагал неподатливый материал под ногами гаморреанцев. К счастью, потрескивания они не слышали. Тем более, что я, сделав вид, что мне стало легче (а и правда, легче), специально начал драконить этих уродов:

— Ну, ш-што твафи, доигфались? Фозяин вам обясафельно мофды начистит… Обясафельно…

— «Леди, как они меня бить начнут, ползи к стенке» — одновременно с этим дал я команду своей напарнице по несчастью. Отползёт и я её собой прикрою — пока мы тут они меня бить не посмеют, руками только если, а до неё через меня не дотянутся.

Тот из ксеносов, который стоял отдельно и наблюдал за нами, наклонился и неуловимо быстро смазал меня здоровенным кулачищем по уху. Те трое прекратили хрюкать и повернулись к нам.

— «Нет!» — взвизгнула в слиянии Леди.

— «Ползи!» — в голове у меня зазвенело, а рот наполнился кровью так, что дышать стало нечем — удар пришёлся с той стороны, где была сломана челюсть. Я просто раскрыл рот и оттуда безостановочно полилось.

Леди, повинуясь приказу, засучила ногами, передвигаясь к стенке турболифта, подальше от тех, кто стоял у пульта.

Подняв лицо на ударившего меня гаморреанца, я, покачивая целой бородой крови и слюны, натекавшей изо рта, прошамкал:

— Сш-то… фебе фить лехко? Наица?

Разложение пола пришло к своему логическому завершению и теперь мне был нужен отвлекающий манёвр.

— Осфосёс напослефок… у феня…, — здесь я специально раздвинул ноги, показывая ему промежность.

Гаморреанцы воины. Достаточно неплохие, чтобы много кто в Галактике нанимал их. И такое предложение категорически для них неприемлемо.

Второй кулак прилетел по моей многострадальной голове с другой стороны, заставив хрустнуть и скуловую кость и скуловую дугу. Голова мотнулась, за спиной снова взвизгнула Леди, доползшая до сетки, изображавшей стену турболифта. Повесив голову почти к самому полу и снова вытолкнув полный рот крови, я шевельнул ногой, подталкивая непослушное тело ближе к ней. В углу опять было возобновилось недовольное хрюканье, как вдруг неправильный круг куска пола ухнул вниз, увлекая за собой троицу алиенов.

Двое с истошным визгом улетели в непроглядную темень бездонного лифтового колодца, а старший смог ухватиться за неровный острый край и повис на руках. Последний бросился к командиру, уцепил его за шкиряк, выволакивая вверх.

Медлить нельзя.

Преодолевая тошноту и едва видя что-либо перед собой из-за плывущих перед глазами кругов, я подскочил к гаморреанцам, ну, это мне показалось, что я подскочил. На самом деле подковылял, покачиваясь на дрожащих ногах. Толкнул бедром и боком возящийся передо мной крепкий зад, обтянутый комбинезоном — туда, в провал.

Гаморреанец хрюкнул, удержался, даже отмахнулся свободной рукой — отпустил химон командира.

— «Леди!» — выкрикнул я в слиянии.

Сзади затопали босые ноги. Двойного напора гаморреанец не выдержал. Сильно толкнутый сзади, он перелетел через так и висящего командира, смог уцепиться за его куртку на спине и теперь они вдвоём таращили глаза, с ужасом глядя на нас снизу. Командир-гаморреанец изо всех сил вцепился в ферропласт пола, удерживая на весу и себя и своего напарника.

Задыхаясь и отплёвываясь от крови, так и текущей изо рта, я начал голой пяткой топать по толстым когтистым пальцам.

Здоровенный гаморреанец, не обращая внимания на боль, начал вытягивать двойной вес наверх. Впав в истерику и что-то неразборчиво визжа, Леди взялась бить его такой же голой пяткой в морду, во влажный пятак, в пасть с торчащими клыками. Бесполезно. Тот тянул и тянул сразу два тела вверх. Вот уже показались над уровнем пола широченные плечи и второй начал цепляться своими руками за неровно разрезанный ферропласт.

Раздышавшись от вновь нахлынувшего адреналина, я оглядел лезущих ксеносов. Нож! У него нож есть!

В наплечных ножнах на левой руке. Упав на колени, отчего в голове снова помутилось, а разбитую промежность прострелило болью, я едва смог вытянуть повреждёнными руками виброкинжал из узкого карманчика на плече гаморреанца. Большего сделать не смог. Кинжал звякнул, упав на пол. Подхватив его двумя связанными руками, Леди воткнула его в руку гаморреанца. Ещё и ещё…

Виброкинжал вибрировал, без сопротивления разрезая плоть и только тонко взвизгивал, касаясь остриём ферропластового пола. Брызнула горячая кровь, визг гаморреанца ворвался в уши, исполосованные, истыканные кисти его рук не смогли больше удерживать грузное тело и он сорвался и потащил за собой и второго, так и не сумевшего толком ухватиться за край.

Привалившись друг к другу мы сидели с Леди у самого края здоровенной дыры в полу турболифта. Снизу, из провала, тянуло сквознячком. Адреналин схлынул и стало зябко. А ещё стала возвращаться боль. Рвущая, впивающаяся в самый мозг в голове, в разбитых челюстях и ноющая, саднящая во всём остальном теле…

Стропа, связывавшая руки Леди расползлась под моим воздействием и теперь она, взяв в руки моё лицо, водила по нему подрагивающими пальчиками, пытаясь унять боль. Я глядел в её залитые чернотой глаза, разглядывал милое исхудалое лицо, искусанные губы. Вот сто раз видел её, а сейчас как будто впервые… Красивая…

Я закашлялся — лицо мне Леди задирала вверх и натекающая кровь из размозжённых тканей ротовой полости попала в горло.

— «Выбираться надо, пока нас тут не прихлопнули».

— «Как? Куда? Я тебя подлатаю, но далеко мы не уйдём».

— «Турболифт на аварийных стопорах стоит. Вон там вверху, если сетку разложить, то можем выбраться на этаж выше. Там вроде никого нет. Спрячемся. Если искать станут, я отвлеку, а ты пересидишь. К нам Анграла идёт…»

— «У тебя руки сломаны, как ты пойдёшь?»

— «Значит, не пойду. Пойдёшь ты. И спрячешься. Поняла?»

Лицо Леди передо мной отрицательно покачнулось.

Ох-х… как тяжело-то с ней… Голова раскалывается, болит так, что обезбол от Леди и слияния до конца боли не перекрывает.

Ну, ситхи с тобой, раз ты такая… Широченные решётчатые двери лифтовой кабины распахиваются нашими совместными усилиями — я, поднявшись на ноги с помощью Леди, толкаю их плечом и переступаю мелкими шажками. Предплечья сломаны и, похоже как, кости в тазу тоже.

— Вон, смотри, — вскидываю я взгляд наверх, — лезешь туда, вырезаешь сетку и выбираешься на этаж. Там прячешься. Анграла тебя подберёт. Поняла?

Леди делает вид, что не понимает и отрицательно мотает головой:

— Без тебя не пойду!

— Ты — дура! Ты видишь, я лезть туда не могу! И больше двадцати метров не пройду. Уходи! Быстро! Спрячешься. Анграла придёт и меня заберёте…

Сил спорить не хватало и я задохнулся от хрипа в груди. Действительно, по решётчатым дверям лифта надо забраться метров на восемь вверх, прорезать сетку шахты и вот она — свобода! Я не смогу…

Внизу, на аппарели нижнего этажа перед грузовыми лифтами раздалось гудение грузового дроида-погрузчика, засверкали проблесковые маячки. Здоровенный дроид на огромных пластиковых колёсах вёз сразу два контейнера поставленных друг на друга. Видимо здесь был этаж для обработки грузов и такие дроиды растаскивали штабеля контейнеров, спускаемых сюда из космопорта сразу на четырёх грузовых лифтах.

— «Сирен! Ломай его!» — завопил я по нашей связи в слиянии. За всё время, пока нас так изощрённо убивали слияние так и не разрывалось.

От ледоруба пришло подтверждение и махина дроида прокатилась мимо нас по своим делам. Он завернул за штабель контейнеров, высотой сразу в четыре штуки и скрылся. Ломать сеть, командующую этими металлическими болванами — дело не быстрое. Вообще этот этаж высотой метров пятьдесят был предназначен для хранения всякого барахла, прибывающего на Корусант в таких вот стандартных контейнерах.

Мы с Леди, сидя в застрявшем лифте под самым потолком, сквозь сетчатые стенки лифтовой шахты прекрасно видели, как по огромной площади складского уровня катались, сверкая жёлтыми маячками, огромные дроиды-погрузчики, переставляя контейнеры длинными вилами и захватами. Так-то контейнеры здоровенные — метров пятнадцати длиной и высота каждого метра по три. Размеры и конструкция давно стандартизированы по всей Галактике, ну, за исключением совсем уж отсталых каких-нибудь из Фронтира миров. И мачта такого погрузчика, по которой ходят вилы, рассчитана на захват сразу двух контейнеров, стоящих друг на друге. Высота её достаточна, чтобы дотянуться до здешнего потолка и если Сирену удастся заставить такого дроида подъехать к лифту и поднять каретку с вилами вверх, то мы сможем по ней выбраться из лифта. А там затискаемся между контейнеров и будем сидеть до тех пор, пока Дева войны нас не найдёт. А то, что она сейчас мчится к нам — я знаю. Сирен её наводит. Он давно уже вскрыл ИИ блока этого фоллинца. Ещё когда наше избиение транслировалось в сеть.

Дело это, конечно, опасное — кибербезопасность бдит и перехватить его могут только так. Такие же ледорубы, как и он. Здесь уж только молиться Силе, что ему свезёт и благодарить Олли, отставившего, наконец, панику и привалившегося сейчас к спине Сирена и усиливающего его ледорубские способности.

Дроид, сверкая проблесковым маячком, подкатил к сетке шахты лифта и начал бестолково маневрировать возле неё, видя, что наружные двери лифтовой шахты закрыты.

— Режь! — показал я Леди на сетку у самого пола лифта.

С трудом удерживая виброкинжал гаморреанца сразу в обеих руках, она начала кромсать сетку шахты.

— «Сирен, он за нами вилы поднять должен», — попросил я его.

— «С-сейчас-с…», — едва слышно откликнулся ледоруб, напрягающий сейчас все свои способности.

Ко мне пришло чувство паники от Венис. Сейчас она, сидя на каком-то диване, и привалившись сбоку к Сирену, полностью ушедшему в контакт с Голонетом, блокирует наши с Леди эмоции и видит как из носа и глаз ледоруба натекает кровь.

Дроид прекратил кататься у лифта и застыл на одном месте. Затем загудели его механизмы, каретка пошла вверх, к потолку.

Леди едва успела дорезать визжащим виброкинжалом проволоку сетки, отпихнула в сторону её кусок, повисший под потолком уровня, как дроид, поднапружившись и дёрнувшись ближе, дотолкал каретку с вилами к нам. Леди полезла уже было по широченной металлической лапе, длиной три метра, как оглянулась.

Я махнул ей сломанными руками — иди, дескать…

У меня-то по любому дойти не получится — ноги едва двигаются и руками держаться не смогу. Но она тут же кинулась назад, подхватила меня под плечо и мы с ней, трясясь от страха — под нами-то высоты пятьдесят метров, потихоньку, шажок за шажком начали пробираться по лапе к каретке. Камеры дроида, вжикнули объективом, настраиваясь на нас. На такие железяки ставят самые дешёвые камеры, даже не цветные. И сейчас через неё за нами наблюдают. Хорошо бы если Сирен…

Дроид дёрнулся. Зажужжал мотором. Дроиды-погрузчики и сами очень немаленькие, ездят по складам на огромных колёсах, а не на репульсорах. Так и дешевле и безопаснее — попадётся какой-нибудь контейнер с перегрузом, репульсор мотанёт и полетит всё в тартарары. Поэтому они все колёсные. И сейчас где-то далеко внизу под нами колёса дроида медленно закрутились, увозя нас от лифта. Одновременно с этим каретка пошла вниз, опуская наши голые битые тушки к полу.

Сейчас он нас довезёт до штабелей, соскочим и нырнём в межконтейнерные пространства, а там — поминай как звали!

Леди, держа под руку у самого плеча — ухватиться ниже не давали переломы предплечий, осторожно вела меня за собой, как маленького. Я переставлял ноги и с каждым шагом в промежности наливался и наливался тугой шар боли. Обезбол от Леди уже не спасал. Простреливало ноги до самых пяток. Я остановился, опустил голову вниз и сделал шаг. В промежности, захватывая мошонку и член, наливалась сиренево-багровым цветом обширная гематома.

— Ой! — Леди схватилась рукой за щёку, — можно?

Она протянула руку к горячей тугой мошонке. Дотронулась пальцами.

— Я не чувствую…, — прошептал я.

— Дило, давай спрячемся, зайдём туда…

— Стой! — воспротивился я, — идти надо не так!

Преодолевая слабость, кивнул головой, показав в проём между торцов контейнеров, в которых были наделаны двери. Да, идти там сложнее, торчат пломбы, петли и рукоятки дверей, но…

Бу-бух! Целый ряд контейнеров схлопнулся, сместился, сдвигаясь и толкая друг друга в боковые длинные стенки. Хорошо, что мы полезли вдоль торцевых стенок, а то сейчас бы тут и остались, раздавленные многотонными железками.

Бу-бух! Ещё один ряд контейнеров схлопнулся, выбирая полуметровые пустые промежутки между ними.

Это, что специально? Нас так пытаются уничтожить?

Я остановился, задрал голову вверх. Над нами уходящие вверх рифлёные стены контейнеров. Рядов пять, если не больше. И сейчас дроид-погрузчик, а он на этом складском этаже не один, повинуясь командам неведомого оператора, вполне возможно, видевшего нас через камеры, с натужным гудением, буксуя на феррокритовом полу, сдвигал ряды контейнеров, пытаясь раздавить нас с Леди.

Шар дроида-разведчика, гудя, повис на высоте над нами, наставив объектив камеры вниз.

Пош-шёл ты! Гудение репульсора стихло и дроид, звякнув, упал на феррокрит пола и закатился куда-то под контейнеры.

Ну, вот нас и нашли…

Сейчас только вопрос времени — кто быстрее до нас с Леди доберётся — боевики Чёрного Солнца или Анграла.

Леди, так и державшая меня под руку у самой подмышки, оглянулась на меня с беспокойством. Чёрные провалы глаз блеснули, делая её лицо каким-то инфернально-потусторонним. Слияние так и не разрывалось, сейчас в этих условиях для нас с ней разорвать слияние — это смерть. Но кристаллы Силы неумолимо расходуются и это ещё одна из причин, могущих нас убить. Если нас не найдут раньше, то мы, оставшись вдвоём против всего Чёрного Солнца, просто не выстоим.

Ещё один ряд контейнеров с грохотом сместился.

Повернув голову назад, я у нас за спиной заметил огромные — в рост человека, колёса дроида-погрузчика, пристраивавшегося к следующему ряду контейнеров чтобы его схлопнуть.

Пластик колеса под моим воздействием рассыпался в труху. Воздух со свистом вырвался на свободу и огромный дроид осел на один бок, на сторону спущенного колеса. Тут же включился аварийный сигнал, оранжевый маячок, сменился на тревожно-красный, сигнализируя о неисправности.

Так вам! Будете меня давить — я вам тут всех дроидов угроблю. И придётся вам, дуракам, контейнеры вручную потом ворочать. Что с учётом того, что длина каждого из них по пятнадцать метров, а высота и ширина по три, задача для людей невыполнимая. Придётся подгонять мостовой кран, живых стропальщиков и аля-улю! Работайте, вуки! В час по паре контейнеров…

— Сфой! — прохрипел я сломанной челюстью, — «Режь! Стенку режь! Они всё равно нас раздавят! А так внутрь залезем и будем ждать»

Леди поняла и виброкинжал в её руках тонко завизжал, вгрызаясь в ферросталь контейнера. Ещё один дроид-разведчик повис над нами в высоте, над штабелем контейнеров.

От звука виброкинжала, доживающего последние мгновения своей жизни, заныли корни выбитых зубов. Так-то они, виброкинжалы эти, штуки опасные и режут много чего запросто. Но в основном предназначены для протыкания, а тут…

— «Да не там!» — снова рыкнул я на Леди, просунувшую было руку за угол контейнера и начавшую резать его длинную боковую стенку, — «Режь дверь!»

Двери контейнеров хоть и толще боковых стенок, но они прямо перед нами.

Виброкинжал, подыхая, визжал из последних сил, кромсая ферропласт двери, когда ряд контейнеров, в одном из которых Леди и прорезала дыру, дёрнулся и поехал в сторону, толкаемый очередным дроидом.

Дзын-нь! — лопнуло лезвие виброкинжала.

Но нам повезло...

Повезло, что дыра была почти вырезана и Леди, упираясь тонкими руками и худыми плечами в лист ферропласта, смогла продавить его внутрь.

Повезло, что контейнер почти доверху был наполнен прессованными, затянутыми в плёнку тюками одежды секонд-хенда. Сейчас, после оккупации, на Корусант различные благотворительные организации миров Ядра Галактики присылают одежду, сублимированные продукты для бесплатной раздачи жителям. Ну, а Чёрное Солнце, село на этот поток и, перехватывая его, торгует всем этим добром. По дешёвке, это да. Но всё равно за деньги. Видно, кому-то отстёгивают в столичном Правительстве. И не хило.

Повезло, что успели вползти в контейнер до того, как очередной дроид-разведчик загудел репульсором где-то рядом, осматривая ряды контейнеров.

Вползли в душную темноту. Леди, упираясь спиной в обмотанные плёнкой тюки, голыми пятками кое-как загнула выдавленный внутрь кусок металла обратно, почти полностью закрывая дыру и я, кряхтя, как старый дед, смог прилечь на спину на блоках одежды.

Почти в полной темноте Леди начала возиться, рвать плёнку на блоках, потроша их и доставая вещи. Они должны быть стираными… И действительно, от тюков шёл запах моющего средства и дезинфекции.

— Сейчас, Дилочка, сейчас…, — торопливо пыхтела она во мраке.

Державшееся на адреналине из последних сил моё тело расслабилось и в голове снова забилось, запульсировало:

Нет… невежества… нет… невежества…

Я сглотнул. Попить бы…

…есть знание…, — бился в голове вкрадчивый шёпот Абелот.

… нет страха… нет страха…

Зачем вот мы ей? Ведь, явно же — она пришла к нам. Для чего?

Леди, до того лихорадочно рывшаяся во вскрытых тюках с одеждой в поисках чего-нибудь для перевязки своих и моих ран, остановилась и замерла вслушиваясь в шёпот, звучавший и в её голове тоже. Шёпот, проникавший во все наши головы. Всех шестерых.

…Нет страха — есть могущество… — звучал шёпот Абелот и я чувствовал, как Анграла пробивается по уровням на спидере, заставляя прохожих удивлённо и опасливо оглядываться ей вслед и вертеть пальцем у виска. Если бы тут, на этих уровнях, была дорожная полиция, то она бы точно собрала за собой целую кавалькаду преследователей, закладывая умопомрачительные бочки и пикируя почти до самого дорожного покрытия, обходя медлительные грузовые и пассажирские ховеры.

Я прикрыл глаза и вспомнил её тело. Тяжёлое и прекрасное в своём совершенстве… Его вкус и запах… Вот каменно-упругий пресс проходит перед моими глазами так близко, что я могу увидеть поры гладкой кожи, могу, чуть вытянув губы, дотронуться до него и почувствовать тугое тепло, биение сердца, движение мышц…

Анграла дёрнулась в полёте и чиркнула нижней защитной решёткой спидера по феррокриту дороги, выбив целый сноп искр.

— «Хаттово дерьмо! Мелкий! Ты угробить меня хочешь?» — пришла от неё яростная мысль.

— «Нет-нет… прости, пожалуйста… Я жду… Мы ждём… Просто я вспомнил… тебя…»

— «Ситхи лысые! Дило! Ты не можешь как-нибудь потом предаваться своим сексуальным фантазиям!» — прилетела мысль от Венис и тут же следом добавила, — «У меня встало всё…»

— «Давайте, поебитесь ещё тут… Ф-фух…» — пришла мысль от Сирена, всеми силами сейчас пытавшегося одновременно и вести Ангралу в её полёте и не попасться кибербезопасности Чёрного Солнца

…Я!.. Я! — и это «я» проникло в нас всех, став и тем, что нас связывает и одновременно дав почувствовать, что это «я» — оно одно на всех.

… сердце Силы. Я — сердце Силы…

Снова боль наваливается, душит… Боль во всём теле, в каждой клеточке его, так, что кажется и места-то живого нет. Выворачивает, разламывает голову…

Языком стараюсь не шевелить. Но полузакрытая челюсть заставляет течь слюну. Неостановимо. И раздражающе. С всхлипом сглатываю и снова, полуоткрыв рот лежу. Леди где-то рядом. Подсунула мне под голову ком одежды, вытащенной из тюков. Руки её дрожат. Пока мы воевали с наёмниками, прятались между контейнеров, её паника немного утихла и голова была занята мыслями о выживании. А теперь…

Испуг и ужас стремительно овладевают всем её существом. Рот её открывается в беззвучном крике и она, сидя на пятках рядом со мной заваливается лбом прямо в меня, прижав кулачки ко рту…

Больно… Леди уткнулась в меня лбом и мне больно от этого…

…Я — путеводный огонь Света! — впускаю я в себя тихую вкрадчивую речь Абелот и усиливая её, так, чтобы в голове у Леди сейчас ничего не осталось кроме этой мантры:

Я — таинство Тьмы!

В равновесии с хаосом и гармонией,

Бессмертный в Силе!

Сейчас для нас это единственное спасение. Повторять, крутить в голове эти, в общем-то, простые слова. Но что-то в них есть такое…

Тот дед-джедай, после того, как проверил нас с Олли ещё там, в Нулевом, на мидихлорианы, рассказывал нам, что у них, у джедаев, есть Кодекс. Что-то там про покой, безмятежность, ещё что-то… не помню уже сейчас. Но точно не то, что нам шепчет Абелот…

Рядом слышатся всхлипывания Леди. Я тяжело вздыхаю, пробую пошевелить согнутыми в коленях ногами — промежность простреливает болью. Леди вздрагивает и затихает. В тёмной тишине контейнера виден только контур вырезанной дыры в двери. Я снова вздыхаю… Лежим, ждём…

Присутствие Абелот ощущается, как что-то огромное, холодное, жгуче-опасное, перед чем ты кажешься мелкой мошкой, на которую смотрит нечто такое, от чего зависит жизнь этой мошки, но ты интересен этому огромному и оно разглядывает тебя, пытается понять, постигнуть твои внутренние желания, разобрать и, поняв, снова собрать…

Разум, бесконечно безмерный и в тоже время разлагаемый безумием, старающийся удержаться на его грани. Но грань безумия настолько остра, что разум истаивает и истаивает прорезаемый ей, этой самой гранью, как ножом. И сейчас для нас, для всех нас, этот разум является той самой опорой, которая держит и держала наш сквад, собирала его в хаосе войны. Но и в то же время мы тоже нужны ему для попытки осознать себя, вытянуть из разъедающего безумия…

За дверью контейнера послышалось гудение репульсора. В щели, оставшейся от разреза виброкинжалом, мелькнул красный огонёк визора дроида-разведчика. Нас ищут!

…Анграла неслась на спидере по маршруту выстраиваемому для неё ледорубом сквада, этим, как там его, Сиреном. Перескакивала с уровня на уровень по эстакадам, порой закручивая вёрткую машину так, что кружилась голова и замирало в груди. Спидер пришлось угнать. Вскрыл его тот же ледоруб. Непривычным оставалось чувство, что у тебя в голове присутствуют сразу ещё пять человек. И если ей приходилось раньше работать с интерактивными боевыми сетями, там, где ты видишь поле боя и положение каждого бойца и это не вызывало удивления, то работа в скваде…

Там, в сетях, ты включен в общие действия, постоянно на связи и видишь происходящее вокруг в реальном времени, но твои мысли остаются при тебе. Озвучиваешь только то, что считаешь нужным или необходимо по обстановке. Здесь же…

Неожиданно Анграла почувствовала себя выставленной без одежды на всеобщее обозрение. Стеснения у неё давно уже не было. Жизнь среди наёмников, большинство из которых были мужиками хуманами или алиенами-самцами отучает от стеснения напрочь. В боевых выходах, когда ты сутками торчишь на глазах своих братьев по оружию в горах, в пустыне, в непролазном лесу, в городских развалинах, в открытом космосе, на станциях и астероидах, там, где порой, не хватает места даже чтобы вытянуть ноги, а сливать накопленное организмом приходится у всех на глазах, а вместо душа обтираться влажными салфетками, точно также на виду, только потому, что если ты отойдёшь в сторонку, то гарантий, что останешься жив просто нет, да и возможности отойти тоже нет. Или в тесных кубриках космических кораблей, где на каждого приходится, дай Сила, по два кубометра объёма и весь взвод, а это тридцать рыл, в три захода должен помыться хотя бы раз в неделю, а из женщин только ты, ну или ещё пара товарок и, само собой, никто тебе особых условий создавать не будет. И ты идёшь в общий душ с мужиками. Слушаешь их скабрезные шуточки и сама в ответ подкалываешь тоже.

Тело — это тело. Анграла давно уже научилась воспринимать его как данность. Вот у неё женское. Без члена. А у тех — мужское. С членом. Всей-то разницы.

Тело… Сколько себя она помнила всегда была какая-то не такая. В детстве, прошедшем на одном из аграрных миров во Фронтире, она была рослой девочкой. Заметно выделялась среди сверстников ростом и силой. Лет в пятнадцать самым большим её горем было абсолютное отсутствие сисек. При росте под метр восемьдесят и полнейшем отсутствии жировых отложений на теле. Учитель физкультуры в восьмилетней школе, где она училась, молился на неё. Ей прочили спортивную карьеру — в гимнастике, плавании, женском регби, единоборствах. Всем этим она занималась с удовольствием — тело пело от физической нагрузки, наращивая мышечный каркас… Вот только сиськи и лицо…

В пятнадцать-шестнадцать лет кому угодно хочется внимания противоположного пола. А вот с этим у Ангралы были проблемы. Бой-девка огромного роста, без сисек да ещё и с не самым симпатичным лицом… кому такая нужна? Попробовав дружить с мальчиками и видя, что отношения не клеятся, она решила для себя, что в этом мире ей делать нечего. Тем более, что школа была окончена. За дальнейшую учёбу надо было платить, а у родителей, батрачивших на ферме, принадлежавшей агрохолдингу, денег не было, к тому же подрастали братья и сёстры. Подвернулся вербовочный пункт одной из многочисленных ЧВК и Анграла, недолго думая, подписала свой первый контракт…

Физическая сила помогала выжить, по мере набора опыта включилась голова. Со своим опытом к тридцати годам она вполне могла бы дослужиться до сержанта. Но неуживчивый характер и привычка называть вещи своими именами мало кому нравится из командного состава.

Ей везло. Всегда. Она выходила почти без ранений из очень сложных передряг. Но везло только ей. Сколько раз бывало так, что вся группа гибла или надолго попадала в госпиталь, а Анграла отделывалась лёгкими царапинами. Только однажды, когда они по заданию нанимателя, что-то не поделившего с коликоидами, пересеклись с этими роевыми разумными насекомыми, она получила тяжёлое ранение — длинное лезвие коликоидского жука-воина пробило броню, лопатку и правое лёгкое. Напарники видели своеобразное везение Ангралы и после нескольких лет службы в той или иной ЧВК ей приходилось менять работодателя — зная её своеобразное везение, никто не хотел быть с ней в группе.

Были у неё и романы. Служебные. Точнее один роман. Капрал — командир её отделения. В самый первый контракт. Когда она ещё наивной девочкой, девочкой в прямом смысле, пришла к наёмникам. Он тогда встречал новобранцев и гонял их в учебке. Молодой рослый парень двадцати пяти лет. Можно сказать любовь с первого взгляда. Его голубые глаза запали в душу Анграле, его губы снились ей по ночам в казарме и, глядя на него, она заливалась краской смущения до самых корней волос. Капрал не обращал внимания на здоровенную некрасивую девку без сисек, с него ростом, раскачанную и с подсушенными мышцами как у культуриста перед чемпионатом. А Анграла млела от его голоса и вида…

В одном из боевых выходов отделение Ангралы полегло в полном составе — кроме неё. Погиб и красавчик-капрал. На ней ни царапины. Тогда она впервые за свою военную карьеру напилась до полнейшего безобразия, с выжившими наёмниками из её взвода они разнесли кантину, где заливали горе, так, что посетители, сами едва державшиеся на ногах, разбегались оттуда куда глаза глядят, хозяина — гнусавого тойдарианца заперли в подсобке, заклинив дверь обездвиженным дроидом-поваром, вытащенным из кухни и посмевшим что-то вякнуть, типа, «господа, я должен приготовить мясо по-халласански», короче, отказавшегося обслужить привередливых клиентов. Дроиды-официанты были раскиданы по кантине и только жалобно попискивали вокодерами, сигнализируя о неисправностях, один из них вылетел в окно, будучи направлен могучей рукой Ангралы, и снаружи скрёбся манипуляторами по пыльным камням тротуара, безуспешно пытаясь встать. Там же, в комнатке для хранения спиртного, и произошло то самое… Наёмнику, посмевшему воспользоваться благосклонностью Ангралы, напившемуся до изумления и не соображавшему, что и с кем он делает, разбили морду, а потом, краснея, принесли извинения — дескать, не сообразила… Хранить-то себя теперь не для кого. Потом, конечно, подобные загулы повторялись — пар-то надо выпустить, но без безудержного употребления алкоголя. Так, для снятия напряжения, не более. И впоследствии Анграла предпочитала пользоваться услугами тех, кто делал это за деньги.

А что? Всегда можно стребовать сертификат об отсутствии заболевания, в постели можно делать всё, что только в голову взбредёт и не будет никаких поводов для пересудов среди сослуживцев.

Кровь и грязь, которыми пропитана вся жизнь наёмников, въедалась в неё глубже и глубже. Время шло, Анграла становилась старше, а денег так и не прибавлялось. Резкий характер портил отношения с начальством. За ней закрепилась слава безбашенной тётки, способной выкинуть что угодно, хотя в науке убивать она и достигла определённых высот. Умела стрелять на вспышку и звук из любого оружия кроме самого тяжёлого, водила спидеры и ховеры, получила права на управление атмосферными челноками, в совершенстве постигла тактику малых групп, знала и практиковала штурм и на твёрдой поверхности и в невесомости.

В крайний (!) раз, когда её контракт с ЧВК закончился грандиозным скандалом с руководством этой самой ЧВК, она искала нового нанимателя. С утра до поздней ночи сидела в кантине для наёмников, рассылала резюме по вербовщикам. Но, сука Силео Зилв, её последний наниматель, командир одной из групп наёмников, нанимавшихся все вместе, дополнительно охарактеризовал её на наёмнических сайтах и она получала отказ за отказом.

В расстройстве чувств Анграла спустилась на несколько уровней ниже и в какой-то тошниловке подцепила смазливого мальчишку. Как потом выяснилось пятнадцатилетнего… А потом он нашёл её и припёрся. Она помнила своё последнее приключение. Помнила. И то, как он покорно шёл за ней в постели и она делала с ним что хотела, и то, как тянулся как маленький и целовал, и его запах, запах молоденького мальчика, почти ребёнка, вкус его губ… И свой порыв, когда она напоследок сама(!) поцеловала его…

Влюбился, наверное… Так ей подумалось тогда. И первое, что пришло в голову — прогнать. Максимально грубо прогнать. Чтобы отбить даже саму мысль приходить к ней. Он ей в сыновья годился. Подумать только — двадцать лет разницы! А вот потом…

Когда он сказал, что она теперь в скваде. Их скваде. Это озадачило. И разозлило. Кто-то, какой-то сопляк, без её ведома, взял и что-то такое с ней сделал! Среди наёмников всегда ходили разные разговоры. Про что-то такое, про джедаев, их Храм, который разрушили при Императоре… и про всякую чертовщину… Она, как-то поддавшись сомнениям, заплатила за анализ крови. Медицинский дроид, безразлично мигнув сенсорами, вручил ей листок флимсипласта, размером в ладошку, где было сказано, что, мол, мидихлориан выявлено ниже нижнего порога — всего 500 и беспокоиться нечего. Она тогда успокоилась.

И вот этот мальчишка. Бежал за ней, хватал за руки, она его гнала от себя, а потом у него почернели глаза. Она испугалась, не подала виду, отшвырнула его и пошла дальше. А через несколько дней её накрыло.

Чудовищная боль от истязаемых тел, страх, парализующий и сводящий с ума, холодный интеллект, просчитывающий вероятности проникновения в сеть, дикое желание помочь и поддержать и ласковое внимание, вытягивающее эмоции — все эти чувства сразу пятерых существ нахлынули на Ангралу, всколыхнули, заставили беспокоиться, растормошили дремлющий материнский инстинкт, о существовании которого она даже не задумывалась. Она заметалась по номеру мотеля, пробовала удержать дрожь в пальцах рук. Голова прокручивала варианты помощи. Дева войны, спешно натягивавшая на себя привычными движениями поддоспешник, бросилась к своим заначкам на чёрный день, состоявшим в основном из оружия и снаряжения, с деньгами был швах, и теперь копошилась в просторной сумке, перебирая бластеры, магазины к ним и снаряжение. А потом её мальчика ударили… Её мальчика. Вот уже этот Дило со смазливой мордашкой стал её. Так подумалось и она себя одёрнула, давя эти мысли.

Алиены где-то били их с Леди. Удары, рассекавшие кожу, ошеломлявшие поначалу, чувствовались теперь отдалённо, издалека. Но сейчас ударили его нехорошо. Сильно. Так, что худые ягодицы не смогли защитить. Огромный ботинок гаморреанца влетел под хрустнувший копчик, вбился в промежность, размозжив и пещеристые тела в корне полового члена и задев яички и их придатки, а кости малого таза от удара лопнули.

Её снова окатило жгучей волной боли, она в это время уже летела на спидере и даже зажмурить глаза не получилось. Сжав зубы и до крови прикусив губу, она неслась по проложенному ледорубом маршруту выводившемуся прямо на стекло шлема экзодоспеха. Её мальчика ударили! Гнев багровой волной залил глаза и неожиданно схлынул, оставив после себя только холодный анализ ситуации. От одной из тех, кто в скваде, пришло: «Успокойся, всё под контролем. Мы их найдём. И ты сделаешь с ними, всё что захочешь…».

В голове, наслаиваясь на чужие ощущения и мысли, шептало, плыло почти на грани яви:

…Нет невежества… — есть знание.

…Нет страха — есть могущество.

Вскрытый Сиреном спидер она приткнула в неприметном закутке, совсем недалеко от уровня, где располагались контейнеры. Уровень с контейнерами имел прямой выход в колодец космопорта, куда их спускали глайдерами с орбиты.

В широченных воротах уровня на всю его высоту и под сотню метров ширины кипела жизнь — одни дроиды вытаскивали контейнеры из глубин грузовой площадки, другие разгружали орбитальные глайдеры, снимая контейнеры с креплений и увозя их на площадку в глубину уровня.

Люди, алиены, дроиды суетились, размахивали руками с зажатыми в них флимсипластовыми пачками накладных, коносаментов, инвойсов и Сила знает каких ещё документов на всех известных языках Галактики.

В стороне сразу шестеро четвероруких, покрытых рыжей шерстью алиенов, зажали стивидора у стены и, булькая в универсальный переводчик, пытались выяснить судьбу контейнера с ритуальными предметами с их родины, затерявшегося в мешанине контейнеров на грузовой площадке. Стивидору, толстому лысому хуману, в случае утери столь ценного груза грозило публичное ритуальное сожжение заживо прямо здесь за оскорбление чувств верующих — именно об этом ему и толковали столь пылкие последователи неведомой религии, наперебой утверждавшие, что их религия самая мирная в Галактике. Семья же несчастного кладовщика поступит в вечное рабство жрецам столь оригинального культа. Главный из алиенов размахивал перед носом стивидора датападом, на экране которого сенатор от сектора этих четвероруких пафосно восклицал о заблудших душах, ритуальном очищении от скверны и стезе всех идущих Путём Алхеринги. Стивидор обильно потел и, онемев от страха, таращил глаза на широченное лезвие страхолюдного тесака, которым размахивал один из алиенов перед его носом.

Дроиды-охранники просвечивали всех прибывавших на площадку погрузки сканерами на предмет оружия и взрывчатки — Чёрное Солнце уделяло безопасности много внимания.

-«Сейчас идёшь правее… там слепое пятно у камер… Вот. Так. Теперь жди, мимо проедет погрузчик. Заскакиваешь под него и бежишь между колёс. Высоты хватит. Он доведёт до места» — Сирен наводил Деву войны на так и сидевших в контейнере с тряпьём Дило и Леди.

Анграла, прижавшись к стене, дождалась огромного дроида-погрузчика, неторопливо катившегося по своим делам, в несколько шагов забежала под металлическое брюхо и рысцой потрусила под этим укрытием между уходящих к потолку рядов контейнеров.

Огромные пластиковые колёса неторопливо вращались по феррокритовому полу, прикрывая её от взгляда со стороны, Дева войны бежала.

-«Здесь», — пришло от Сирена.

Анграла выскочила из-под дроида, проскользнула между рядов контейнеров, задевая их плечами экзодоспеха — расстояние было едва-едва больше полуметра. Негромко постукивая по контейнерам она искала спрятавшихся. Наконец, один из контейнеров на её стук отозвался таким же постукиванием. Обойдя его, она увидела открывшуюся внутрь дыру. Изнутри опасливо выглянула голова Леди с антрацитово-чёрными глазами. Она увидела Ангралу. Махнула рукой. Та, вслед за ней, без труда разорвав руками, усиленными экзодопехом, металл двери, с трудом протиснулась внутрь.

…Я — сердце Силы…

Слышался шёпот в голове всего сквада.

Дрогнувшей рукой Дева войны дотронулась до лежавшего на тюках с одеждой Дило. Ситх! Ничего не видно. На шлеме загорелся налобный фонарь.

…Я — путеводный огонь Света…

Ну-ка, где ты там, огонь Света? Хаттово дерьмо! Мальчишка выглядел хуже некуда. Обмётанные искусанные губы, глаза ввалились, лицо в засохшей крови, перекошенная челюсть не закрывается и изо рта течёт розовая слюна. Грудь лежащего мелко быстро поднимается и опускается — рёбра сломаны и сейчас он от каждого движения диафрагмы испытывает боль… Чёрные глаза без белков лихорадочно сверкают в лучах фонарика. Тело исполосовано ударами, исцарапанные тонкие ноги, согнутые в коленях, судорожно подрагивают. Нести придётся, сам идти не сможет…

— Я подлатала его, — шепчет Леди, ломая пальцы, — кровотечение остановилось, но… Его к медикам надо!

От неё, через так выводившее Ангралу из себя слияние, пришла паника, надежда, симпатия к Анграле и плеснуло волной приязни к Дило и к остальным сейчас неподдельно переживавшим за них, троих.

… Я — таинство Тьмы…

Да уж. Это точно, всё, что сейчас с ними со всеми происходит с Тьмой связано.

— Идти сможешь?

— «Попробую…» — ответил мальчишка через слияние в скваде, распрямил согнутые в коленях ноги, поморщился от резкой боли, прохватившей всех шестерых.

Анграла просунула здоровенную ручищу ему под шею, вторую под колени и легко подняла тощее тело подростка с тюка.

Леди, к тому времени подыскавшая себе одёжку, подсунулась к ним с широкой и длинной майкой в руках. Бережно удерживая стоящего на подрагивающих ногах Дило, они в четыре руки обрядили его в отвисшую почти до колен майку. Вот так. Штаны он всё равно одеть не сможет, а так хоть жопа прикрыта. Руки Девы войны осторожно шарили по телу мальчика, обкалывая его убойной боевой химией — пока тащим боли он не почувствует.

Анграла, высунулась наружу, огляделась по сторонам и они с Леди вытащили мальчишку из контейнера. Закинув его тонкие руки себе на плечи, бережно повели по тесному проходу между контейнеров.

— «Сейчас я дроида назад погоню. К выходу с ним пойдёте» — опять Сирен подогнал им бога из машины.

Дроид, где-то в конце огромного ангара, бросил свои дела и, развернувшись, покатил назад. Как только он поравнялся в ними, Анграла, подхватив невесомое тело Дило на руки, сопровождаемая шлёпавшей по феррокриту босыми ногами Леди, рванула к высоченной машине.

…В равновесии с хаосом и гармонией,…

Ага, как же, в равновесии, на руках тащат — вот и в равновесии.

…Бессмертный в Силе…

Мальчишка утомлённо прикрыл глаза и доверчиво привалился разбитой щекой к бронированному наплечнику доспеха Девы войны, по-прежнему мелко дыша. Его тощие, все в синяках, ноги безвольно качались в воздухе, пока Анграла без особого труда полубегом рысила между колёс дроида катившего к выходу из грузового ангара.

— В сумке бластер возьми! — сквозь зубы, стараясь не сбить дыхание, шепнула она семенившей рядом такой же тощей, как Дило, большеглазой девчонке, с короткими тёмными волосами, — если что стреляй! Умеешь?

Та кивнула головой на тонкой шее, торчавшей из широкого ворота куртки, застёгнутой до самого горла и, порывшись на спине Ангралы, вытащила бластер.

Дроид, свистя гудком и сверкая жёлтым маячком, доехал почти до самого края грузовой платформы, обрывавшейся в туманно-мрачную глубину дна космопорта. Тот был построен ещё в те времена, когда на Корусанте только-только начинали наращивать уровни выше сотого, много раз перестраивался, чудом уцелел во время войны с южань-вонгами и последовавшего за этим терраформирования. В самом его низу, на дне, оканчивавшемся где-то на двадцатых уровнях, тоже работали и жили, рискуя быть раздавленными упавшими туда в результате неисправности или диспетчерского недосмотра, грузом или атмосферными челноками. И это был один из путей отступления, предварительно набросанных Ангралой и Сиреном. Если не удастся добраться до спидера то, обвязавшись стропами и нацепив реактивный ранец, можно будет прыгнуть туда, затормозив у поверхности, а потом уходить малонаселёнными уровнями далеко в сторону, в зону, принадлежащую Консорциуму Занна. На их территорию Чёрное Солнце точно не сунется.

Экзодоспех Ангралы имел систему маскировки, позволявшей даже передвигаться, поэтому она сейчас боялась не за себя — уйти она сможет в любом случае, а за Дило и Леди.