Цвет хладного железа (джен)

Наутро после веселого дня рождения Элен проснулась на диване в комнате брата. Она смутно помнила, что они вернулись поздно и она села на диван в ожидании, пока Арчи приготовит чай. Вероятно, она не дождалась. В подтверждение она увидела стакан с холодным чаем на тумбочке. Поднявшись, она обнаружила скомканный плед, которым ее укрыл брат, а ночью она, по своему обыкновению, скинула его. Сам брат обнаружился здесь же, рядом. Он лежал на одеялах, свернувшись в позу эмбриона и скрестив руки на груди. Элен была уверена, что Арчи лежит так с самого вечера. Улыбнувшись, девушка спустила ноги с дивана и осторожно, чтобы не разбудить брата, прошла в ванную. Взглянув на себя в зеркало, она начала приводить себя в порядок.

Выйдя из ванной, она прошла на кухню и начала готовить традиционную яичницу. Готовить что-то более сложное не было ни времени, ни желания. К приготовлению пищи присоединился ее любимец — Сержант Виски, огромный серый кот, смотрящий на мир единственным уцелевшим в какой-то драке глазом.

Она помнила тот момент: когда они с Арчи были маленькими, отец принес уже взрослого кота и дал тому заданию — приглядывать за ними и оберегать. Тогда он едва не встал по стойке «смирно», коротко мяукнув. Он позволял им таскать себя, расчесывать, мыть. Все эти издевательства он сносил со стоическим выражением морды. К остальным он относился лояльно, но фамильярности не позволял. Когда Вискарика попыталась почесать ее школьная подруга Настя, кот сначала укусил её, а после сбежал на шкаф, откуда наблюдал за играющими на ковре девочками.

Элен слышала, как проснулся Арчи и, сонно пожелав доброго утра, ушел в ванную. Как раз пока он приводил себя в порядок, Элен успела разложить разделенную пополам яичницу по тарелкам и разлить горячий чай. Брат вышел из ванной спустя несколько минут, посвежевший. Он сел на табуретку и хотел что-то сказать, но из прихожей раздался телефонный звонок.

— Кто это в такую рань? — Арчи с удивлением покосился на висящие на стене часы.

— Сейчас узнаем, — Элен находилась ближе к выходу с кухни и пошла. Краем глаза она заметила, что брат проследовал за ней. — Слушаю!

Сначала в трубке была тишина, потом Элен услышала голос, от одного звука которого у нее возникло ощущение, что ее окатили ведром ледяной воды, и сердце упало в пятки. Голос, которого она не слышала больше десяти лет и, честно, надеялась никогда его не услышать вновь.

— Сонечка, родная моя девочка! Поздравляю тебя с днем рождения! Ты уже совсем большая, и мне очень жаль, что ты сбежала!..

Элен видела, как Арчи подошел к ней вплотную и выхватил у нее из рук трубку телефона. Он даже не успел ничего сказать, но Элен услышала короткие гудки из динамика.

— Что случилось? — спросил Арчи спокойным — слишком спокойным — тоном.

— Поздравили с днем рождения… — Элен едва смогла выдавить из себя эти слова. Ужас осознания, что их нашли, был все еще очень силен.

— Кто? — спросил Арчи.

— Я не знаю, — солгала Элен. — Но меня назвали Соней.

В этот момент Элен увидела, как на лицу ее брата сменилась буря эмоций. Недоверие, сомнение, страх, решимость.

— Лена. Тебя зовут Лена! — неожиданно громко начал Арчи. Казалось, что ему не хватает воздуха. — Ты, нетопырь побери, Элен Миранда Шэдоу-и-Паскуаль! Это звучит гордо! А звонивший ошибся номером. Ты понимаешь это?!

Девушка почувствовала волну гнева, исходящую от ее брата.

— Арчи… Они нашли нас, — выдавила она свой самый главный страх. Ей не хотелось ни видеть черные глаза перед собой, ни пить горькие отвары, от которых горит все тело, ни слушать требования и оскорбления в свой адрес. Она смотрела в каре-зеленые глаза брата. Брата, который даже ребенком защищал ее, несмотря на то, что defacto Элен была старшей.

— Тогда пришла пора задействовать административный ресурс в виде связей отца! Чтобы узнать, кто звонил и откуда. А потом выследить их и… ну, не знаю… Нагадить под порог, положить сверху газету и поджечь?..

Неожиданно Элен представила брата, занимающегося мелким вандализмом, и улыбнулась.

— Сестренка, если они еще раз позвонят, сразу передай трубку мне, мне найдется что им сказать! — В глазах брата стояла решительная уверенность. Элен догадывалась, что может сказать Арчи и в каких выражениях.

— Los hijos del viento para siempre? — улыбнуласьЭлен.

— Sí, parasiempre, — ответил Арчи, и оттого, как он это сказал, девушка успокоилась. Она не одна против всего мира, ее брат всегда готов подставить плечо, прикрыть спину и покарать обидчиков.

И на Элен нахлынули воспоминания, которые она пыталась забыть, но парадокс заключается в том, что чем сильнее пытаешься что-то забыть, тем отчетливее ты это помнишь…

* * *

Тринадцать лет назад

Полдень июльского дня, невыносимая жара и запах. Запах плохо сгоревшего бензина и раскаленного масла в старом, дребезжащем на каждой кочке салоне автобуса, несмотря на открытые окна и люки. Проемы для затемненных стекол на скатах крыши закрыты неаккуратно подогнанными деревянными щитами. Пассажиров внутри немного, лишь парочка пенсионеров, возвращающихся из райцентра, несколько молодых мужчин с удочками и молодая симпатичная мама с прелестной маленькой дочкой. Девочка стояла возле окна, привалившись лбом к стеклу, и с интересом наблюдала за проплывающими пейзажами, при этом она не уставала забрасывать свою маму вопросами из разряда «почему небо голубое» или «зачем коровкам рога». Поводом для вопроса мог послужить любой объект или ситуация, замеченные за окном, при этом многие вопросы легко могли поставить в тупик опытного педагога. Вот только мало кто замечал, что на вопросы мать отвечала рассеянно и очень часто невпопад. На это никто не обращал внимания, однако все головы разом повернулись в сторону молодой семьи, когда тягучую жару салона нарушил разозленный женский голос:

— Сонька, прижми свою попу и закрой рот! — вызверилась мать на дочку, и после этого девочка села на сиденье автобуса и опустила голову. Губы её задрожали, но из глаз не пролилось ни единой слезинки. Соня не поняла, почему мама разозлилась, ведь она всего лишь спросила о Пашке. Он оставался дома один, и Соня увидела его сидящим на подоконнике, когда они выходили из двора.

Мама с дочкой вышли возле почтового отделения в деревне Косарево. Крепко взяв девочку за руку, женщина уверенным шагом направилась по направлению к окраине деревни. Иногда реа едва не переходила на бег, из-за чего Соня тащилась за ней как на буксире. Итогом стало то, что, споткнувшись о кочку, девочка упала и рассадила себе коленку, заплакав, но мать не обратила на это никакого внимания, подняла дочь и потащила дальше.

Они прошли через небольшую березовую рощицу, пока не оказались возле мрачно выглядящего, но добротного двухэтажного дома с двускатной крышей. Белоснежные наличники вокруг окон выделялись кроваво-красными символами, напоминающими клинопись. На первый взгляд — случайные, но, приглядевшись, можно было обнаружить некую систему, хотя предназначение и оставалось непонятно посторонним. Похожие символы, только уже почерневшие от времени, украшали заборчик вокруг дома.

Калитка никогда не запиралась, да и кто в своем уме полезет на участок, у хозяев которого репутация колдунов и чародеев? Женщина с хнычущей девочкой прошли на участок и по тропинке дошли до крыльца. Дверь распахнулась одновременно с тем, как женщина наступила на первую ступеньку. В дверях показалась высокая пожилая женщина с черными глазами и черными же волосами.

— Ну здравствуй, Катерина. Давненько ты не заглядывала ко мне, — обратилась она к женщине с девочкой.

— Здравствуйте, учитель, — низко поклонилась та и дернула спрятавшуюся за ногу дочь. — Поклонись госпоже Барбаре!

Соня, размазывая кулаком слезы и сопли, чуть наклонила голову. Барбара окинула девочку холодным оценивающим взглядом, развернулась и пошла вглубь дома. Катерина последовала за ней, таща за собой дочь. Поднявшись на второй этаж, они зашли в большую, ярко освещенную комнату. Барбара сразу же села за стол и дождалась, когда к ней присоединятся Катерина и Соня.

— Где твоя вторая дочь? — спросила Барбара.

— У меня только одна, — виновато опустила взгляд Катерина. — Простите, учитель, но так получилось.

— Это как? Ты не уберегла одну из дочерей?

— Нет, у меня родились дочь и сын.

— Сын?! Ты сказала «сын»? — Барбара повысила голос.

— Да.

— Я предсказывала, что у тебя родятся две дочери! Мои пророчества никогда не ошибаются! Ты уверена, что это твой сын? Ты где рожала?

— В роддоме…

— Чертова идиотка! Ты должна была рожать дома.

— Мой муж Семен настоял на поездке в роддом, — оправдывалась Катерина.

— Кто он?

— Он — первый. Так же он был шестым встреченным мной мужчиной в Арзамасе. Было сложно заставить его обратить внимание, так как он хранил верность покойной жене. Так вот, ты уверена, что твою дочь не подменили?

— Если только в утробе, но кому это под силу? Когда они родились, я видела, что один из моих детей — мальчик.

— Ты все испортила, — вздохнула Барбара. — Значит, ты не выполнила какое-то условие.

— Но, учитель! Я все выполнила в точности! — возразила Катерина.

— Вы уже один раз выполнили все в точности. В итоге твоя сестра в тюрьме, твой двоюродный брат в бегах, а ты простых инструкций выполнить не можешь… — фыркнула Барбара и перевела взгляд на девочку. — Иди-ка сюда.

Она поманила Соню длинным ухоженным пальцем, но девочка испуганно вцепилась в стул маленькими ладошками. Она не смогла долго сопротивляться, тело словно перестало ее слушаться, и она подошла к колдунье. Та осмотрела ее со всех сторон, заставила повернуться, провела пальцем по ее спине, после заставила открыть рот и осмотрела зубы. Кажется, увиденное ее удовлетворило, поэтому она ухмыльнулась и отправила девочку обратно.

— Плохо, что девочка только одна. Придется готовиться. Будешь возить ее ко мне каждый месяц.

— Да, учитель! — склонилась Катерина.

— Однако ты подпишешь договор. О том, что отдаешь эту девочку мне. Для обычного мира все останется как прежде. Ты будешь заботиться о ней и готовить ее к принятию наследия.

Соня испуганно смотрела, как мама берет ее руку и передает Барбаре. Женщина больно схватила ее кисть, и девочка вскрикнула от боли.

— Не надо! — шепотом произнесла девочка. Барбара не выглядела довольной. Она потащила Соню в одну из комнат, где та увидела развешанные на стенах травы; на полках стояли банки и сосуды с жидкостями. Быстро смешав в кружке содержимое нескольких банок, она заставила девочку выпить. Соня попробовала и выплюнула очень горькую маслянистую жидкость, за что получила подзатыльник. Девочка не хотела пить эту гадость, но Барбара запрокинула её голову и сама начала лить ей в рот. Девочка вынужденно глотала противную невкусную жидкость. После Барбара привела ее обратно, а дальше начался ад. Соня почувствовала, что внутри у нее разгорается солнышко — сначала тепло, а потом стало очень больно. Она плакала и кричала от боли и страха, но Барбара лишь улыбалась одними губами. Катерина сидела на стуле, не смотря на дочь.

Девочка почти оглохла и ослепла, но тем не менее слышала голос Катерины, которая механическим голосом говорила:

— Я, Катриона Курагина, дщерь Йована, дарую силу, душу, тело и разум дщери своей по крови и магии, плода от блуда моего с магически неодаренным Семеном, Софии Холодцовой, своему другу и учителю по магии — Барбаре Костаки. Да будет так!

— Я, Барбара Костаки, принимаю дар своей подопечной и ученицы по магии, Катрионы Курагиной, дщери Йована… — вторил ей голос Барбары.

* * *

Соня чувствовала жар в животике, который словно выжигал ее изнутри. Помимо этого девочку постоянно скручивало в приступах невыносимой боли и у нее уже не хватало сил даже плакать. Увы, к ее страданиям что Катерина, что Барбара остались безучастны. Девочка сидела в углу на маленьком стульчике, а женщины — за столом перед огромной раскрытой книгой. Соня подумала, что это книга о том, как готовить суп из маленьких девочек. А ей очень не хотелось в суп, поэтому ей стало страшно. Почему мама не пытается ее утешать, как обычно? Почему эта страшная тетя выглядит как колдунья из мультика?

— Теперь ты понимаешь, насколько подвела меня? Если бы ты сообщила о своем ублюдке сразу, мы бы придумали, что делать. А теперь придется все менять… И нагрузка на эту девчонку будет двойной.

— Я не думала, что все настолько плохо, учитель, — поникла Катерина. — Но я верю в вас, что вы сможете сделать то, что планируете.

— Лесть тебе не поможет, Катриона. Ты как была круглой дурой, так ею и осталась. Вот уж действительно, одна умная, другая красивая. И умную вы с Ликсием сгубили.

— Но ведь она скоро может выйти!..

— Какая же ты идиотка! Оттуда, куда вы ее отправили, не выходят! Запомни это! Даже смерть предпочтительней, нежели оказаться в специализированных тюрьмах для магов и колдунов!

— Почему?

— Потому что этих тюрем официально нет! И защиты заключенных, соответственно, тоже! А там — насколько фантазии у тюремщиков и кураторов хватит. В некоторых странах заключенными кормят низших демонов, где-то используют в ритуалах, где-то высасывают магию… Про пытки и насилие и вовсе молчу. Смирись, что твоя младшая сестра мертва! Даже если ее оболочка выйдет через год, это будет уже не та Нинка.

Соня вновь скрутилась от очередного приступа боли, на который Барбара и Катерина снова не обратили никакого внимания. Девочка мечтала, чтобы это все закончилось…

* * *

Элен убежала в ванную, где начала судорожно глотать воду прямо из чайника, а когда он опустел, открыла кран и приложилась к струе губами. Она словно наяву почувствовала омерзительный привкус отвара… или скорее отравы. После она начала остервенело тереть лицо и руки хозяйственным мылом, стремясь отмыться от скользкой жижи, в тазик с которой ее окунала Барбара при молчаливом содействии Катерины. Эта женщина потеряла право называться ее матерью в тот момент, когда передала все права на дочь Костаки. Безусловно, не с юридической, а с магической точки зрения. И если бы не тетя Нина, Элен так бы и осталась Соней, а ее брата извели как вредоносное насекомое. К счастью, все случилось так, как случилось, и ей уже больше десяти лет прекрасно жилось как Елене Васильевне Теневой, за что она испытывала благодарность ко всем причастным.

Когда она отпрянула от раковины, разглядывая стертые в кровь ладони, Арчи находился рядом. Он помог ей перебинтовать особенно пострадавшую левую руку, при этом он не говорил ни слова: они были лишними.

* * *

Элен оторвала взгляд от тетради, куда записывала перевод; она не могла сосредоточиться. Утренний звонок и нахлынувшие следом воспоминания ударили ее словно кувалдой по темечку. Девушка поймала себя на мысли, что уже четвертый раз слушает короткий отрывок фразы, но не может уловить ни единого смысла. Она смотрела на строчки перед собой, ощущая страх, подняла взгляд на сидящую у окна свою начальницу, Алену Михайловну, что стучала по клавишам печатной машинки, переводя стенографический текст в привычный обычным людям.

— Алена Михайловна, у меня что-то голова разболелась. Разрешите сходить в аптеку?

— Конечно, — прервавшись на мгновение, кивнула та, и Элен быстро выскочила за дверь. Уже за дверью она поняла, что голова у нее действительно побаливает, так что лгать не придется. Она спустилась вниз и побежала в сторону ближайшей аптеки. Возвращаясь, она увидела, как Петр Ильич Резаков с ее братом садятся в машину и куда-то уезжают. Девушка вздохнула: она надеялась заглянуть к ним. Уже в комитете она сделала крюк и попыталась зайти к отцу, но дверь у него оказалась заперта. Элен расстроилась и вернулась к себе в бюро. Она и сама не отказалась бы сейчас прокатиться куда-нибудь на вызов, но пока ей оставалось лишь слушать аудиозаписи на незнакомых языках и пытаться их перевести; правда, ее никто не спрашивал.

Собрав волю в кулак, Элен постаралась отключиться от внешних раздражителей и продолжала слушать запись раз за разом. В итоге перевод начал со скрипом, но продвигаться, поэтому к вечеру она уже перепечатывала свои заметки на печатной машинке. Это подняло ей настроение. Когда вечером Элен спустилась в кабинет отца, тот оказался по-прежнему заперт, а вот в кабинете Петра Ильича она увидела нервно шагающего из угла в угол брата и его наставника, сидящего за столом, который сцепил пальцы так, что костяшки побелели.

— Иди уже, если что-то интересное найду, завтра расскажу, — махнул Артуру рукой его наставник. Элен слышала от Алены Михайловны, что Петр Ильич — очень грубый и неотесанный хам, но ей он таковым никогда не казался.

— Вы уверены? — спросил Артур.

— Да. Иди, стажер.

Арчи быстро собрался и пошел следом за Элен. Чтобы отвлечь брата от невеселых мыслей, она начала пытаться отвлечь его разговорами.

— Сегодня переводила одну статью, точнее не совсем статью, а сборник трудов одного средневекового колдуна. Тебе точно нужно почитать, тебе будет интересно. Он пытался с точки зрения магии описать некоторые физические процессы. Это сейчас мы понимаем, что магии там нет, а вот для него это был магический процесс… — Элен, как обычно, рассказывала брату о своем дне. Она видела, как в метро Арчи судорожно оглядывался, словно кого-то высматривал в толпе, и не очень ее слушал.

Отца дома не оказалось, хотя Элен и рассчитывала его увидеть. Ей очень хотелось переговорить с ним по поводу утреннего звонка.

— Ты не видел отца? А то у него целый день кабинет закрыт, — спросила Элен брата, но тот лишь пожал плечами и прошел на кухню. Буквально через минуту Элен почуяла запах табака и поняла, что Арчи курит. Поморщившись, она зашла в кухню.

— Отец узнает — прибьет, — предупредила она брата.

— Ленка… У меня разговор есть. Присядь, пожалуйста.

Голос Артура чуть дрогнул, и девушка забеспокоилась. Это как-то связано с отцом? Она села за стол и видела, что пальцы стоящего перед ней брата дрожат. Он начал рассказывать о своем дне, как его наставника вызвал к себе Демосфенов, как отправил на выезд и как они нашли сгоревшую «Волгу», принадлежащую Комитету. А после Артур выбросил бомбу.

— А еще — сизый пепел, — произнес он упавшим голосом и опустил голову. Элен сразу поняла, что это означает. Сизый пепел — это все, что остается от тела ревенанта, ушедшего на испытание в Долину Смертной Тени. Дар и проклятие любого ревенанта, но самое главное — шанс. Шанс вернуться, переродиться, остаться или уйти на покой. Вот что означает сизый пепел.

— НЕТ! — выкрикнула Элен. — Пожалуйста, Арчи! Скажи, что это лишь дурацкая шутка!

Девушка подскочила к брату и тряхнула его за плечи. К ее глубокому сожалению, тот лишь покачал головой.

— Это они, да? Они добрались до отца?! — спросила Элен, ее начала бить дрожь.

— Кайзер и я тоже сомневаемся. Скорее это связано с тем делом, которое изучал отец. Слишком сложно для Костаки!

Элен, услышав знакомую фамилию, запаниковала и, взвыв, начала судорожно оглядываться. Арчи никогда не встречался с Барбарой, поэтому недооценивал ее. Тем не менее Арчи прошел кухню и сгреб Элен в охапку.

— Почему они позвонили сегодня? Они знали, да? Они ведь знали?! — спросила Элен больше у себя самой, чем у брата.

— Я думаю, просто совпадение. Но нельзя этого исключать. Сестренка, ты мне веришь?

— Да, братишка.

— Я найду тех, кто это сделал, обещаю. Кайзер в деле.

— Ты ему веришь?

— Так же, как ему верит отец, — Арчи сознательно использовал настоящее время. — Они пожалеют, что связались с нашей семьей!

Элен поняла, что в понятие «семья» Артур вкладывает нечто гораздо большее, чем отец и двое детей. Даже больше, чем семья по линии Клары со семи тетушками и дядюшками, их детьми и внуками.

— Знаю, — сказала Элен, внутренне закаменев, как перед ответственными соревнованиями. — Что бы ты ни задумал, я с тобой!

Артур улыбнулся и кивнул.