Мы с тобой, Гиперион (джен)

«Разве я проявил мало эмоций? — рассуждал мысленно Торднайк. — Почему она уснула во время рассказа? Надеюсь, она хоть что-нибудь усвоила… »

Ассистент поглядывал на свою подопечную, иногда отрываясь от своей книги. Обнимая себя во сне, девушка морщилась, окутанная вуалью искусственного света. Осторожно, чтобы не разбудить её, Эдвард прошёлся по каменному звонкому полу до выключателя и погасил освещение в той части зала, где находилась Астеропа II.

«Всё равно там пока никого нет, — мысленно решил он, возвращаясь, и встретил одного из будущих граждан, забаррикадировавшегося в укромном уголке за стопками произведений. — Видимо, я ошибался…»

— Профессор! Включите, пожалуйста, свет, я же читаю! — возмутился ширококостный молодой человек.

— Агамемнон, я же вижу, что за книгами у тебя тарелка с морепродуктами. И давно ты прячешься здесь, втихую набивая пузо? Как ты вообще пронёс сюда еду…

В полутьме было видно, как юноша раскраснелся. Он впопыхах закинул себе в рот целого осьминога и неразборчиво извинился.

— Ах, Агамемнон… Отдай мне тарелку, — учёный отобрал некогда роскошное блюдо, поскудневшее до неузнаваемости за мгновение. — Если ты и пришёл в библиотеку, то, будь добр, используй книги по назначению! — назидал его Торндайк, разбирая литературную «крепость» Агамемнона и вручая первую извлечённую из неё книгу. — Вот, почитай хотя бы это. Только не здесь, а в бизнес-отделе, там сейчас все условия. Обязательно расскажи мне о том, что из этого произведения ты для себя извлечёшь: мне будет интересно послушать тебя, когда твои челюсти освободятся от рутины по перемалыванию морской живности!

Понурый молодой человек, приняв задание от наставника, прошествовал в другую секцию библиотеки, буркнув напоследок нечто, походившее на «Вас понял, профессор».

— Я не профессор, — напомнил Торндайк, после чего шёпотом добавил: — пока что…

Он взглянул туда, где дремала Вторая. Укрытая голой тьмой, она одиноко-бесчувственно лежала на большом пуфике, словно и не спала вовсе, а просто призадумалась, закрыла глаза. Зная её характер, нельзя было не отметить, что в бодрствовании она казалось столь же неприступной, сколько невинной она пребывала во сне.

Исследователю не захотелось так её оставлять. С пустого административного столика он забрал небольшую лампу, неяркого света которой хватало для чтения, и, разместившись в кресле напротив Астеропы II, продолжил изучение энтомологии космоса. На страницах ему попадались старые работы, описывавшие поведение различных жуков, поражавших воображение разнообразием панцирных окрасок и использованных в одном из миров в качестве валюты; смеющихся мух, питавшихся деструктивными побуждениями человека и полуразумных видов животных; хрустальных стрекоз, которые размножались в космической пыли на орбите планеты, затем их яйца падали в атмосферу, где, вылупившись и достигнув зрелости, раскрывали крылья и вновь отправлялись в странствия по звёздному небу в поисках пары.

Интересных созданий во Млечном Пути было много, да не находил он в книге того, что ему было нужно.

Вдруг в темноте раздалось шевеление — это заворочалась Астеропа. По бегающей мимике подопечной учёный вдруг понял: ей виделся первый кошмар. Всем, кто когда-либо ступал на территорию грёз, приходилось однажды сойти с многоцветной тропы забвенных чудес в зыбучие пески мрачного царства, где танец теней напоминал ночным странникам об их немощной смертности.

Не была ли пришедшая издалека Астеропа той, кто сумеет превозмочь эту слабость? Выдержит ли её холодное сердце плеть великого ужаса? Эти вопросы терзали Торндайка, и он внимательно следил за состоянием субъекта, решаясь её не будить.

Но, так как в библиотеке вдруг похолодало, Эдвард укрыл девушку тёплым шерстяным пледом: некто заботливый оставил в библиотеке корзину с одеялами для новорождённых. Похоже, лекции Торндайка случались здесь не впервые.

Наконец, когда Вторая расслабилась, ассистент выдохнул и продолжил ознакомление с материалом.

В иной секции библиотеки, где яркая иллюминация простирала свои ладони от потолка и касалась кончиками пальцев самого пола, приунывший Агамемнон листал содержимое романа, уперев рукой лоб. Старательно вымученная кем-то книжка в его толстых пальцах казалась оскорбительно тонкой. Слегка смуглый и темноволосый, в синей рубашке, ухватившейся петлями за пуговицы и натянутой до предела разумного, он беспокойно водил взглядом то по страницам без картинок, то по окружению, и, увидев зелёную дверь, отложил томик и постучался, приблизившись.

С той стороны ему никто не ответил. Напротив, шум, доносившийся из-за двери, стал ещё громче, как бы намекая юному другу, что ему пора бы уйти. Всгрустнув, Агамемнон сел у компьютера. Чтобы воспользоваться им и получить доступ к образовательным видео с пушистыми наземными животными, требовался пароль, и знали его только библиотекари и профессора.

Молодой человек осторожно ткнул в клавиатуру и, задавив несколько кнопок за раз, превысил лимит авторизационных попыток. Так, это было уже шестое устройство, которое ненароком он заблокировал, перебирая пароли. К сожалению, профессоров не было видно, а из библиотекарей работала сегодня только темнокожая девушка, но и она не торопилась выручить беднягу.

И всё же теплилась надежда в широкой душе Агамемнона: в читальных залах оставалось ещё достаточно много компьютерных установок, которые он не потрогал, и у него хватало возможностей ввести все комбинации, о которых он бы соизволил помыслить, и такие варианты, как «библиотека», «библиотека1», «123библиотека123», являлись незначительной долей того, что он собирался проверить.

Но беспокойный юноша не мог сосредоточиться ни на кибер-взломе местной системы безопасности, ни на прочтении книги, отчего метался он между этими двумя занятиями, периодически стучась к библиотекарше. Переевший в очередной раз в столовой и добивший пищеварение осьминогом, испытывал он пренеприятнейшее несварение. Не представлявший, в чём же было дело, не сидел он на месте, но ходил, блуждал, покачивался, держась руками за пухлый живот, он начал размеренно дышать и, возвратившись к книжке, почувствовал, как болезненность постепенно покидала его.

Теперь, когда тело не страдало больше от голода или от пресыщения, разум Агамемнона прояснился: всё это время он читал не просто роман, но ужастик некоторой зарубежной писательницы. Таких имён, как у неё, он прежде не видел, хотя, возможно, встреть он такого человека вживую, ни за что не запомнил бы, как к нему обращаться.

Роман начинался следующим образом:

На планету жарких прерий

И цветущих мирно заозерий

Свалился зверь из шестерёнок,

Пожиратель сладеньких печёнок.

Шагал он радостный и бодрый,

Всюду оставлял он след бордовый:

Не трава под ногами хрустела,

Но позвонки убитого тела.

Робот вламывался в повествование стремительно-ярким описанием боевых сцен, в которых он доминировал над беззащитными зверятами, что паслись на лугах из ромашек. Агамемнону сделалось дурно, он не желал милым созданиям столь жестокой участи. Юноша перевернул томик, захлопнув роман, и зацепился взглядом за полотно хвалебных отзывов, оставленных знаменитостями:

«Лучшая книга из тех, которые я неиронично читала у этого автора… После финала во мне не осталось и капли надежды на продолжение.»

«Купил себе пять подписанных копий, чтобы в пять раз ускорить прочтение, так меня захватил этот нереальный сюжет.»

«Когда Ориша отправила эту работу ко мне в другое измерение, я сначала подумала, что я ей чем-нибудь насолила, и она решила меня таким образом проучить… К несчастью, я выжила. Хорошая книга. Десять несокрушимых роботов из десяти.»

«Почти поверил в талант Ориши находить самые изощрённые способы испытать читательское воображение. Достойно, семь из семи.»

«Не побоюсь этого слова, это пример качественной научной фантастики. Да, я консультировал автора при написании, и техническая часть повествования безупречна.»

«Неужели такое кому-то понравится?» — про себя удивился молодой человек, поражаясь количеству комментариев, которые уместил в одном месте редактор.

Закрывшаяся в библиотекарской комнатушке Янса вдруг оставила все свои дела и вернулась к работе, как только услышала шелест страниц любимого ужастика. Она долго бродила рядом с Агамемноном, разблокируя постепенно использованные им компьютеры, и подошла к нему только тогда, когда он сам оставил попытку дочитать историю о боевом роботе. Этой женщине бесконечно льстило, когда к её рекомендациям всё же прислушивались, и ей хотелось столькое обсудить, однако слова почему-то не сорвались с её уст. Она неловко замерла около юноши, не нарушая молчаливого хода их мыслей, и даже во весь рост она была ниже и мельче Агамемнона, величаво восседавшего за столом, как великан за крохотной партой.

Только когда младший товарищ отложил роман в сторону, она пересилила себя и спросила:

— Ты сейчас читал «Шестерёнчатого зверя»?

— Да, — ответил он, посмотрев на неё. — Тяжёлая история.

— Понятно… Ты её закрыл, и я подумала… ты будешь дочитывать?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Посоветуй что-нибудь ещё.

— Хорошо… — она осмотрелась. В бизнес-разделе были только соответствующей направленности произведения, которые она не любила. Янса не желала отбивать у собеседника страсть к чтению, поэтому отправилась на поиски чего-нибудь интересного. — Подожди меня немного, я скоро вернусь.

Агамемнон снова остался один. За время ожидания он заблокировал снова пару компьютеров, но, почувствовав скуку, взялся за «Экономическую азбуку», оказавшуюся в поле зрения.

Перебирая тома, Янса через книжную полку увидела, как длинноносый ассистент покинул место своей дислокации. У исследователя заныли конечности, и таким образом он решил немного размяться, гуляя по библиотеке. Так, Торндайк направился в отдел технической литературы, а Янса проследовала в противоположную сторону.

Эдвард поздоровался со многоуважаемым профессором, посвятившим свободное время знакомству с научными трудами Венеры. Старик в голубом тюрбане задумчиво глядел в книгу, поглощая в ней каждую формулу. Чтобы не беспокоить мастера в его аристократическом спокойствии, ассистент поспешил удалиться, однако отвлёкся на разбросанные по полу учебники. Это было странно, и Торндайк сложил их аккуратно на полку.

Выйдя в ярко освещённый отдел бизнеса, молодой исследователь похвалил Агамемнона, усердно вникавшего в материал, написанный сто лет назад. Тогда учёный сел рядом, чтобы читать вместе с ним.

— Торндайк! — через время раздалось строгое эхо профессора. Старик остановился в проходе, засучив рукав и демонстрируя мерцающий экран своих электронных часов. — Эдвард, Вы не слышите уведомления?

Пристыженный ассистент заводил руками по карманам халата, и необходимых устройств при нём не было. Система жизнеобеспечения сигнализировала о низких показателях одного из субъектов, чего учёный, к сожалению, заметить не мог. Осознав свою ошибку, Торндайк бросился к оставленной подруге, и доктор крикнул ему вслед:

— Спешите, Эдвард, к Астеропе II. Ей нездоровится!

Примчавшись к девушке, молодой человек взял её за холодное запястье и ужаснулся: у Астеропы не было пульса, она мертвенно побледнела. Совсем как старшая близняшка, Вторая демонстрировала те же симптомы бессилия: она уходила из жизни во сне.

Подобрав свой браслет с журнального столика, Торндайк вызвал в библиотеку медперсонал.