Не могу не любить тебя (гет)

Леандра Хоук расставляла серебряные приборы — те немногие, что удалось сохранить после бегства из Ферелдена.

— Карвер сказал, у нас будет гостья? — её голос звучал обманчиво мягко.

— Да, мама, — Марион помогала накрывать на стол. — Мерриль.

— Та... эльфийка?

— Долийка, — поправила Марион. — И магесса. Она помогает моей команде.

— Создатель, — Леандра прикрыла глаза. — Мало нам было магов в семье…

Стук в дверь прервал начинающийся спор. Карвер ввёл Мерриль, неловко держа её за руку. Долийка была в новом платье, явно одолженном у Изабеллы.

— Андаран атишан[1], — пролепетала она. — То есть, здравствуйте, госпожа Хоук. Марион, привет.

— Добрый вечер, — Леандра улыбнулась. — Прошу к столу.

Первые минуты прошли в неловком молчании. Мерриль восхищалась убранством, Карвер краснел, Леандра поджимала губы.

— А как вам живётся в эльфинаже? — Леандра попыталась изобразить вежливый интерес.

— О, у нас так интересно! — оживилась Мерриль. — Вчера, правда, три человека умерли от лихорадки, но в остальном...

Вилка Леандры со звоном упала на тарелку. Карвер побледнел.

— Три... человека? — пробормотала Леандра.

— Мерриль помогает больным, — поспешно вставила Марион. — Правда?

— О да! Я собираю травы и... ой, наверное, не стоит рассказывать про крысиный яд во время ужина?

Карвер издал странный звук, похожий на сдавленный смех.

— Значит, — Леандра отпила вина, — вы... практикуете магию?

— О да! — оживилась Мерриль. — Древнюю эльфийскую магию! Я как раз работаю над восстановлением...

— Мерриль изучает историю своего народа, — перебил Карвер.

— Как... познавательно, — Леандра снова взялась за вилку. — А что думает твоя семья о... таких отношениях?

— Мама, — предупреждающе начала Марион.

— Что? Я просто интересуюсь. Ты же понимаешь, Карвер, что тебе нужно думать о будущем? О своём положении в обществе?

— О, как дочь виконта Дюмара? — съязвила Марион. — Или та милая девушка из банкирской семьи?

— По крайней мере, они из приличных семей!

— Как отец? — тихо спросил Карвер.

Леандра побледнела:

— Это другое.

Мерриль вообще не понимала, что происходит и о чём эти люди говорят. Она решила молча кушать и кивать.

— Почему? Потому что ты любила его? А мои чувства не имеют значения?

— Твои чувства? Ты молод, ты не понимаешь...

— Я всё понимаю, — Карвер сжал руку Мерриль.

— Знаешь что, мама? — Марион усмехнулась. — Радуйся, что он хотя бы не влюбился в бывшего раба, который ненавидит магов.

Повисла оглушительная тишина.

— Марион? — Леандра уставилась на дочь.

— Да шутка, ну что вы! Ну вы представьте только, да, сколько там стоп-знаков: эльф, раб, ненависть… Ужас.

Марион смотрела на семейный портрет на стене: отец, мать, она сама, Карвер и Бетани. Младшая сестра улыбалась с холста, Марион начинала забывать, какая это была притягательная улыбка.

— Бетани бы понравилась Мерриль, — тихонько сказал Карвер.

— Да... она всегда умела видеть хорошее в людях, — Марион провела пальцем по рамке. — Помнишь, как она защищала тот эльфийский приют в Лотеринге?

— Ваша сестра очень красивая, как и вся ваша семья, — добавила Мерриль.

— И, к сожалению, малышка Бетани больше не с нами, — отрезала Леандра, она не хотела говорить о погибшей дочери.

Ужин продолжился в гробовом молчании. Когда последнее блюдо было убрано, Карвер поднялся:

— Уже поздно. Я провожу Мерриль.

— Карвер, — Леандра поймала его за рукав. — На минуту.

Они отошли к окну. Марион делала вид, что не прислушивается.

— Ты же понимаешь, что это невозможно? — голос матери дрожал. — Эльфийка, маг крови... что скажут люди?

— Мне плевать.

— Карвер!

— Спасибо за ужин, мама, — он вернулся к столу. — Идём, Мерриль.

Когда они ушли, Марион начала собирать тарелки. Из гостиной донеслись приглушённые рыдания.

— Что я сделала не так? — всхлипывала Леандра. — Где я ошиблась с детьми?

Марион замерла с тарелками в руках. Потом

продолжила уборку, делая вид, что не слышит материнских слёз. В конце концов,

некоторые раны лучше не трогать.

[1] на эльфийском «Добро пожаловать».