Пять минут загадок: трагедия в счастливой семье, или Что на самом деле показано в Предыстории (джен)

Вот мы и добрались до заключительной части Вступления, и вы, наверно, уже успели пожалеть, что вообще сюда заглянули — настолько всё медленно, затянуто и тоскливо. Что ж, могу торжественно пообещать — дальше всё… останется по-прежнему. Мы так и будем зависать над отдельными кадрами и вдумываться в смысл ничего не значащих вроде фраз. Ведь мы очень любим СПН, безусловно верим в его главных героев и в их любовь, способную изменить, а также угробить и спасти мир. Поэтому будем тщательно и подробно во всём разбираться, чтобы понять, о чем на самом деле рассказывается в этой эпической истории. Но пока — только Пролог, только первые пять минут, способные ответить на множество вопросов и пролить свет на темные места в дальнейшем повествовании.

Пятьдесят секунд — меньше минуты занимает последний эпизод Пролога, в котором показано, что происходило во дворе сразу после трагедии. В эти мгновения уместилось также много незаметных подсказок, явных аллюзий, метафорических намеков и символических "оговорок", как и в предыдущие сегменты. Поэтому не будем никуда спешить — времени впереди хоть отбавляй, целая сверх-вечность — и внимательно разберем и эту часть Предисловия, тем более, она того стоит.

Мы видим, что Дин выскакивает на крыльцо, сжимая в руках Сэма. Ступеньки освещены плохо — есть два фонаря, но они тусклые, а еще падает свет из окон. Мы можем неплохо разглядеть одно окно, выходящее во двор, и можно точно утверждать, что это та комната, где до этого находился Джон — виден работающий телевизор. Но окно оформлено не так, как мы видели в комнате — с улицы заметна обычная тюль и классическая темная гардина, раздвинутая треугольником. Ничего необычного — никакого сплошного маскировочного полотна. Нам дают понять, что внутри не так, как кажется снаружи, что для окружающих и дом, и семья в нем представлялись вполне обычными и благополучными, а мы уже убедились, что есть множество поводов сомневаться в этом. А двор… ну что двор — декоративные кусты, постриженный газон — за ним следили: как и в доме, здесь тоже порядок.

Дин отбегает от крыльца всего на несколько шагов и останавливается в непосредственной близости от окна на втором этаже, освещенного всполохами огня. Он смотрит на окно и произносит:

— Не бойся, Сэмми!..

Предлагаю и нам здесь остановиться — этот фрагмент стоит того, чтобы поговорить о нем подробно.

Для начала, это первая фраза Дина, которую он произносит, когда рядом нет родителей — то есть, это не отклик на просьбу матери "пожелать братику споки-ноки", ни ответ на вопрос отца. Это первая "невынужденная" реплика Дина, то, что он говорит сам, без руководящего участия взрослых. И сразу же это попытка успокоить и защитить брата. А ведь самому Дину только четыре годика, и он, наверняка, ничего не понимает и страшно боится. Но он уже старается внушить Сэму, что всё в порядке. Кстати, тот уже не плачет — видимо, в руках брата он и впрямь чувствует себя в безопасности.

И еще, на что стоит обратить внимание — сразу после катастрофы Дин разговаривает, то есть эту способность он утратил позже. Вспомним обе серии, где с детьми происходит то же самое: «Dead In the Water» (1, 3) и «Advanced thanatology» (13, 5). И там, и там мальчик теряет речь после страшного и непонятного события — в первом случае что-то утянуло отца ребенка под воду на его глазах, во втором призрак доктора-маньяка жестоко убивает друга подростка, который при этом присутствует. Он, правда, произнес еще единственное слово "монстр", но после этого не сказал ни слова. В пилотной же серии Дин говорит уже после трагедии, значит, нечто страшное и непонятное для него произошло позже. Это тем более становится ясно, если вспомнить, что гибель матери он не видел — просто не мог. Да, огонь, жар, дым, орущий отец, братишка на руках, которого обязательно надо вынести на улицу — но это всё. Это необычно и пугает — но это не то, что ввергло его в такой ужас, что после этого он перестал разговаривать. А причину этого нам показали — в течение всего нескольких секунд, но их хватает, чтобы осознать, какой кошмар пришлось пережить четырехлетнему ребенку помимо того, что он внезапно потерял маму.

Итак, Дин с Сэмом на руках стоят прямо под окном горящей комнаты — самое опасное место во дворе. Выскочивший из дома отец подхватывает их обоих и с криками "Скорее!.." бегом оттаскивает подальше от стены, при этом Сэм по-прежнему в руках Дина. Буквально в следующий момент стекла лопаются от жара, разлетаясь сотнями осколков. Но еще раз повторю — это важно! — если не знать дальнейшего развития событий, можно предположить, что детей утащил не Джон, а тот, кто проник в детскую под его видом. Следовательно, мы вправе задаваться вопросом, кто схватил братьев Винчестеров в тот миг — был ли это их отец, был ли это стопроцентно их отец, и насколько он стал другим после того, как не только столкнулся со сверхъестественным — оно реально накрыло его огненным валом?

Сразу после этого мы видим дверь пожарной машины — большими буквами на ней написано "Lawrence", пониже — привычная эмблема в виде мальтийского креста со словами "Fire" и "Dept", со схематичными изображениями костра, лестницы, гидранта, багра и т.д. — эти знаки немного отличаются друг от друга в разных пожарных частях. Дверь ярко красная, ручка блестящая, из никеля или нержавейки, когда она открылась, видно номер экипажа — 27. Так и не выяснила, что он символизирует — цифры и числа в SPN, как и во многих других сериалах и фильмах, берутся не случайно — каждое к чему-то привязано, допустим, к ДР одного из членов съемочной группы. Понятно, что и самое первое число, которое мы видим, не взято с потолка, тем более, оно продублировано: у показанного вскоре медицинского автомобиля номер "8827". Если кто-то знает — напишите, буду благодарна. А вообще, было бы прекрасно, если бы кто-нибудь целенаправленно занялся числовой расшифровкой: инфа по многим цифрам есть в разных источниках, но я не буду ее искать — слишком много времени займет поиск.

У вылезшего пожарного лицо открыто, без маски и респиратора — значит, работает с улицы, в дом не заходит. То же самое можно сказать и обо всех других его коллегах, показанных в этом фрагменте. Форма желтая, с бело-зелеными полосками. Как я поняла, обычная рабочая форма пожарных во многих штатах — в некоторых она другая, например, в Нью-Йорке — черная с зелеными полосками. Насколько этот костюм совпадает с реальным — не проверяла. На задней стороне машины надпись "Fep back".

Пожарный говорит товарищу, хлопая его по плечу:

— Порядок, пожар локализован…

Из этих слов можно сделать вывод, что наряды прибыли давно — не менее получаса назад, а скорее, времени прошло еще больше. Другой пожарный подает ему шланг, и он идет к дому. Потом нам показывают, как струя воды сбивает пламя через окно — оно еще не потушено. Двое пожарных, стоя рядом, продолжают заливать огонь.

Камера ненадолго останавливается на Джоне — мы видим только его лицо сбоку и руки, в которых он держит Сэма. Он укачивает сына, который не спит. Дина не видно вообще. Выражения лица Джона не понять, ведь он находится к нам в профиль, но кажется, что он убит горем. Красные мигающие отсветы падают на него — понятно, что где-то рядом включены проблесковые маячки.

Двое парамедиков открывают двери медицинского автомобиля, внутри видны носилки. Ясно, что это подготовка не касается Джона и детей — медики на месте уже давно, их наверняка осмотрели и оказали необходимую помощь. Это для перевозки тела Мэри, которого, как мы знаем, не будет — от нее ничего не осталось. Слышен чей-то крик о том, что нужна проливка еще (обратим внимание на эту реплику). В этот момент полицейский отдвигает двух молодых людей — парня и девушку — на тротуар, повторяя:

— Назад, все назад… Сюда нельзя. На тротуар, всем стоять на тротуаре…

И вот в этот момент нам, наконец, четко и подробно показывают семейство Винчестеров — вернее, то, что от него осталось. Но прежде, чем разобрать эту семейную мизансцену, проанализируем то, что увидели раньше.

Абсолютно точно нас фиксируют на парах — речь не только о любовных или супружеских парах, хотя и о них тоже. Двое пожарных заливают пламя, двое парамедиков открывают двери в скорую, юные зеваки, которых прогоняет полицейский, судя по всему, пришли вместе, между машин медленно проходят пожилые мужчина и женщина — явно муж и жена. Это отчетливо противопоставляется положению Джона — он остался один, без партнера. Но еще, как мне кажется, нам указывают на то, что пара осталась — но только теперь это не родители, а их дети. Еще раз — для особо одуренных! — я не о сексуальном партнерстве: здесь не время и не место говорить о нем (да, цитирую Дина) — у нас будет до черта времени и до хрена места, где мы будем рассуждать о нем по отношению к братьям Винчестерам — и даже ждать долго не придется. Но пока речь о том, что нам показывают, как появилась невероятная, сверхъестественная связь, навеки соединившая двух людей. Да, им была уготована эта судьба — о чем нам не раз напомнят позже — но воплощаться в реальность небесный план начал в эту страшную ночь.

Когда мы в первый раз после пожара видим Джона, мы можем наблюдать только Сэма у него на руках — Дина не видно. В тот миг мы еще не знаем, что его полностью перекрывает отец — может показаться, что его вовсе нет рядом. О том, что это значит, и как это сказалось на самом Дине, поговорим чуть ниже, сейчас же ответ на вопрос, который мучает многих зрителей СПН: почему Джон больше любит Сэма, чем Дина. С формулировкой я бы поспорила — такая тварь, как Джон Винчестер в зрелые, так скажем, годы вообще вряд ли способна на любовь. Хотя — возражаю сама себе — есть же Адам, и там всё было не так… Короче, пока я в это закапываться не буду, тем более что место для этого еще будет — там мы Джонни по косточкам и разложим. Здесь же только о том, что вряд ли то чувство, которое он испытывал к младшему сыну, можно назвать любовью с учетом его предсмертного поручения — но всё-таки к Сэму он хоть что-то чувствовал. Дин же для него лишь подчиненный, обязанный беспрекословно подчиняться, поэтому весь спектр его реакций по отношению к нему укладывается от раздражения, недовольства или гнева, если его приказ не выполнен до снисходительного одобрения — если всё сделано, как надо. Поэтому, да — с этой т. зр. Сэма он любил больше.

И именно эти короткие кадры во дворе горящего дома объясняют, почему. Ровно потому, что мы по-другому будем относиться к котенку, если возьмем его, допустим, в 3 месяца — и если это будет совсем крохотный малютка, который лишился мамы через несколько дней после появления на свет. Его нам придется укутывать в меховую шапку, подкладывать ему разнообразные грелки и кормить из пипетки смесями с добавлением рыбьего жира. Если у кого-то такой опыт был, вы знаете, насколько привязываешься к этому беспомощному существу, и как потом трясешься над уже взрослым питомцем. Ровно так произошло и с Джоном — ему пришлось какое-то время заботиться о Сэме: держать на руках, пеленать, кормить, менять подгузники, баюкать — иначе младенец тупо не выжил бы. На него нельзя было забить, как он забил на маленького Дина, хотя, как по мне, четырехлетнему ребенку в такой ситуации требуется гораздо больше внимания, чем полугодовалому. Но это Джону и в голову прийти не могло — он об этом и не задумывался. Возиться же с Сэмом он был вынужден — поэтому, и привязался по-своему, как мог. Сэм для него не пустое место, не функциональное приложение — ему хотя бы не всё равно, что он думает и чувствует, в отличие от его отношения к Дину. Человеку вообще свойственно больше любить тех, кому он сам отдал много, а не тех, кто для него готов на всё. Впрочем, с братьями Винчестерами эта формулировка не работает: они оба отдают безмерно много, и оба любят так, что сравнить их чувство даже не с чем.

Итак, сначала нам дан "вид Джона сбоку" — и при этом мы наблюдаем лишь одного сына, младшего, которого ему приходится "нянчить". Но уже через несколько секунд нам продемонстрировали и "полную картину"- и она, если вглядеться, ужасна.

Дин, потерянный и заплаканный, пытается прижаться к отцу, ищет у него защиту и успокоения — но тот даже не смотрит на него, его будто бы вообще нет рядом. А мы помним, насколько Дин нуждается в заботе родителей — нам это очень четко показали. Далеко не все четырёхлетние дети с восторгом бросаются "на ручки" — некоторые из них считают себя слишком взрослыми для этого и пытаются, насколько это возможно, дистанцироваться от папы и мамы. Но всё это не про Дина Винчестера — ему необходимы родительские опека и ласка. И вот такому ребенку приходится пережить не только одну из самых страшных ночей в своей жизни, не только потерю матери, которую, впрочем, он еще не осознал, но то, что произошло с ней что-то ужасное, наверняка понял. Он еще столкнулся с необъяснимым холодным равнодушием отца, с внезапной переменой, после которой любимый папа стал пугающим и злым незнакомцем. А он пока не может находить ответы на мучительные вопросы в отрыве от себя самого — в четыре года человек еще не способен абстрагироваться от происходящего, подняться над ситуацией и понять причины того, что случилось. Он только может думать о том, что "папа почему-то злится — видимо, я что-то делаю не так… Он даже не смотрит в мою сторону, наверно, потому, что я не понимаю, в чем провинился". В ту ночь Дин Винчестер не только потерял мать, не только ощутил неразрывную связь с братом, не только перестал говорить. Во многом, он тогда утратил и отца, получив в качестве дьявольской компенсации целую пригоршню ядовитых семян, из которых в будущем прорастут все его страхи и комплексы.