Жизненный заложник (джен)

«Дело о теракте в клубе «Elitium» получило неожиданное развитие — следствие установило истинного виновника трагедии.

Напомним, две недели назад в крупнейшем клубе страны прогремел взрыв во время благотворительной акции, посвящённой жертвам террористической организации «Нулевой порядок». Тогда погибли сотни человек, в том числе депутат Ростислав Тернавский и другие влиятельные лица.

По итогам расследования выяснилось, что террористическая организация «Нулевой порядок», на которую изначально падали подозрения, не имеет отношения к произошедшему. Настоящий виновник — Игорь Андреев, уроженец Рязанской области, покончивший с собой две недели назад, бросившись под поезд в метро.

Как установили следователи, у Андреева была личная вендетта против Антона Ключевского. Более пяти лет назад Антон случайно сбил на машине жену и ребёнка Игоря. По результатам независимой экспертизы, их смерть наступила из‑за передозировки алкоголя, а не из‑за травм, полученных при столкновении. Однако Андреев не принял эти выводы и затаил глубокую обиду.

За месяц до акции Андреев устроился разнорабочим в клуб «Elitium». По данным следствия, по ночам он закладывал в здании самодельные взрывчатые устройства. Сотрудники, работавшие вместе с ним над установкой декораций, отмечают странное поведение мужчины: он был замкнут, избегал общения и часто задерживался на объекте после окончания смены.

После совершения теракта Андреева начала мучить совесть. Камеры видеонаблюдения зафиксировали, как мужчина бесцельно ездил по линиям метро, пересаживаясь с поезда на поезд. В итоге он совершил роковой прыжок под приближающийся состав.

Следственный комитет официально закрыл версию о причастности «Нулевого порядка» к взрыву. Уголовное дело переквалифицировано: трагедия признана результатом индивидуального акта мести. Семьям погибших и пострадавшим оказывается всесторонняя поддержка. Власти усилили меры безопасности на массовых мероприятиях и ужесточили контроль за трудоустройством персонала в местах скопления людей».

— Егор, мне скучно! — голая Си Си лежала на диване. Егора уже давно перестала смущать её излишняя раскрепощённость. — Ты всё время на работе, а на выходных тюленишь. И я из‑за тебя целыми днями только сплю и ем. Если бы я была смертной, то давно бы разжирела…

— Хорошо, дорогая, я буду больше уделять тебе времени. Иди, поцелую в лобик.

— Да я не об этом. Две недели уже прошло, а ты так ни разу и не применил Гиасс…

— Знаешь ли, с большой силой приходит большая ответственность, и мне бы очень не хотелось…

— М‑м‑м, боишься ответственности?

— Не в этом дело. Если я буду необдуманно шмалять Гиассом, то могу кому‑нибудь сильно навредить.

— И что?

— Вот не надо мне свою старую шарманку заводить а‑ля «они всё равно все умрут» и бла‑бла‑бла. Если все люди будут друг к другу вот так безразлично относиться, то…

— Вот не надо мне свою старую шарманку заводить а‑ля «сострадание — сила, эгоизм — могила» и бла‑бла‑бла.

— Э, не передразнивай.

— Бе‑бе‑бе. Учитывая, сколько ты работаешь, ты уже должен быть как минимум миллионером. И чего‑то я у тебя не вижу дворцов.

— От тебя их прячу.

— Нет, я серьёзно. У тебя есть сила, которой нет у девяноста девяти целых девяноста девяти сотых процентов людей. Благодаря Гиассу ты можешь зарабатывать столько же, сколько и сейчас, но прилагая минимум усилий, а не убиваться на работе каждый день.

— М‑м, и как же ты мне предлагаешь зарабатывать с помощью своих иллюзий? Расплачиваться бумажками, а людям внушать, что это деньги?

— Почему бы и нет?

— Я бы сказал почему, но ты снова скажешь, что я душнила.

— Блин, даже я могу найти массу способов использовать свои особенности для быстрого заработка, а у меня даже Гиасса нет — просто бессмертие. Ну, конечно, я ещё и в голову могу «залазить», но это не считается: злоупотребление этим чревато последствиями лично для меня. Какими — не скажу, ты плохо себя ведёшь.

— Если ты мне расскажешь честные способы заработать с помощью Гиасса, то я хоть весь мир погружу в иллюзии, если это никому не навредит.

— Ага, мне ещё и думать за тебя? Вот ещё!

— Ну вот и решили вопрос.

— Ладно, не хочешь использовать Гиасс, давай хотя бы прогуляемся, а то надоело дома сидеть. Только, пожалуйста, не в пиццерию — меня уже тошнит от пиццы.

— Я думал, ты, как в мультике, просто обожаешь её.

— Да, но не каждый же день. И раз уж на то пошло, холодец мне нравится больше, чем пицца.

— М‑м, нашу маленькую ведьмочку впечатлило наше русское блюдо?

— Я не сказала, что это моё любимое блюдо, я лишь сказала, что холодец мне нравится больше, чем пицца. И вообще, хватит мне зубы заговаривать: я уже одета, а ты ещё нет, давай быстрее.

Через некоторое время они вышли на улицу.

— В твоём районе есть хороший бар?

— Да, но до него идти минут двадцать, не меньше.

— Пойдём.

Они шли вдоль проезжей части.

— Слушай, Си Си, а зачем тебе вообще всё это?

— «Всё это» — это что?

— Ну… Вот ты Гиассы раздаёшь, потом вот постоянно находишься рядом с теми, кому дала силу, опекаешь, можно сказать.

— Мне очень много лет.

— И?

— И всё. Думай сам. А вообще, я тебе уже отвечала на этот вопрос в самом начале.

— Ладно.

Си Си посмотрела на дорогу.

— Егор, хочешь шутку?

— Ну, допустим.

Девушка резко выскакивает на дорогу — и её тут же сбивает BMW, явно превышающий скорость. Си Си отлетает прямо на «зебру». «Ты что творишь, дура?» — проносится в мыслях у Егора. Водитель, парень лет двадцати пяти, выходит из машины и направляется к сбитой девушке. Егор замечает, что раны на теле Си Си заживают буквально на глазах. «Чёрт, он не должен этого видеть!» — успевает подумать он и применяет Гиасс.

— Ты что творишь, девка?! Ты совсем что ли… — парень дошёл до Си Си. — Ёбана в рот! Ты совсем ебанутая?! Да как так‑то?!

— Всего лишь царапины. А вот какова их причина — зависит от тебя. Видишь ли, камер здесь нет, а я лежу прямо на пешеходном переходе.

— Ты бредишь?! Ты вся в кровище, у тебя открытый перелом руки! Я тебе что, бля, маг‑целитель, что ли?

— Я такая неуклюжая. Увидела на дороге оставленную тобой пачку денег, хотела подобрать — и вдруг упала прямо на руку, вот и переломалась вся. Или всё‑таки меня сбил лихач на «бэхе» с номерами Н325ОО? Головой ударилась, совсем ничего не помню. Но что‑то денег я нигде не вижу, видимо, второе, да?

— Сука… — Молодой человек осмотрелся и увидел Егора, стоявшего рядом на тротуаре. — Эй, парень! Видел, как эта девка сиганула на дорогу?

— Я? Я… э‑э‑э… ну… — Егор сделал глубокий вдох и собрался с мыслями. — Я вообще только подошёл, ничего не видел, ничего не знаю. Но девушка симпатичная, сфоткаю, пожалуй, чтоб потом найти и познакомиться.

Он достал телефон и сделал фото.

— В сговоре, значит, ублюдки. Ладно, девка, сколько?

— Десять тысяч я видела на дороге.

Парень несколько секунд смотрел на девушку, как на дуру:

— Рублей?

— Рублей.

— Чё‑то вы, ребята, странное мутите, — он быстрым шагом направился в сторону Егора. — А ну‑ка иди сюда, мудень.

Егор достал из кармана… Ничего. Но силой Гиасса сделал так, будто у него в руках находился пистолет, и направил «его» в сторону молодого человека:

— Дружище, мы с сестрёнкой из бедной семьи, нам терять нечего. Так что давай ты сделаешь, что она просит.

— Ладно, хер с вами. На, — парень небрежно швырнул три помятые пятитысячные купюры. — Ещё пять тысяч — родителям вашим тупорылым.

— У меня их нет, — с улыбкой ответила Си Си.

— Значит, на лекарства. Но если, не дай Бог, на меня будет написана заява или другие неприятности из‑за вас у меня будут, то, поверьте мне, терять вам будет что — я уж обеспечу, чтоб ваша жизнь превратилась в ад. — После этих слов он сел в машину и уехал.

Си Си встала, отряхнулась и подошла к Егору:

— Ого, я думала, что ты размямлишься, а потом расплачешься, когда он до тебя докопался. А ты прям вкачал харизму как надо. Ведь можешь же, когда припрёт.

— Иногда я сам с себя в шоке.

— А мы отличная команда, верно? Но замечания у меня всё равно имеются. Что ты там для него нафантазировал? Судя по его лицу, там что‑то очень жёсткое было. Знаешь ли, можно было бы придумать менее жёсткие травмы мне — было бы гораздо проще договариваться.

— Ну извините, что я за пару секунд на стрессе не успел продумать детально каждую царапину, каждую травму.

— А почему на нас и этого парня не обращали внимания другие люди? Я, конечно, понимаю, что в мегаполисах люди безразличны друг к другу, но как минимум поглазеть должен же был хоть кто‑то остановиться. Тоже твоих глаз дело?

— Я представил, что вы в куполе из особого стекла. Знаешь зеркала‑шпионы, которые с одной стороны отражают, а с другой стороны — это просто стекло? Я вас «поместил» в купол из стекла с похожим принципом, только снаружи оно работает не как зеркало. Люди снаружи не видят людей внутри этого купола — это стекло, которое преломляет свет таким образом, что человеческие фигуры за ним не видны. Ну и со своей стороны я «сделал» дырку, чтоб сам вас мог видеть. Машина этого парня была вне «купола». Чтобы вас никто не сбил, её я «сделал» машиной ДПС, а рядом с ней представил ДПСника, который записывает себе в блокнот номера вот этой машины, которая припаркована в неположенном месте.

— А не проще было обойтись без купола? «Сделать» его машину машиной ДПС, самого его — ДПСником, и вот якобы он мне помогает или что‑то вроде того?

— Учитывая, какие травмы я тебе «нарисовал», кто‑нибудь обязательно обратил бы внимание, и, что в этой ситуации самое страшное, заснял бы или сфоткал, а потом увидел, что на самом деле никаких серьёзных травм не было. Зачем нам лишний раз рисковать?

— Звучит вроде бы неплохо, но, по‑моему, ты забыл, что у многих ещё есть видеорегистраторы. Упс, неловко вышло, да?

— Почему же, об этом я тоже думал. Но вот только скажи мне: ты хоть раз видела человека, который пересматривает записи с видеорегистратора?

— И то верно. Ладно, когда‑нибудь я тебя подловлю на ошибке, — девушка улыбнулась и подмигнула, но в моменте её выражение лица резко изменилось. — Так, стоп. То есть ты хочешь сказать, что адекватные травмы ты мне придумать не успел, а купол из особого стекла успел? Твой мозг как‑то странно работает, знаешь ли…

— Откровенно говоря, купол я придумал давно. В метро. Не хочу, чтоб на меня люди пялились, поэтому придумал, как мне сделать поездки комфортнее.

— Ой, ты мой маленький интровертик. А чего ты сразу не сказал? Я‑то думала, что ты всё это время вообще не применял Гиасс, а оно вон оно что… Знаешь, мне даже чем‑то это нравится, ты даже смог меня слегка удивить… В отличие от некоторых, используешь Гиасс не чтобы изменить мир… Хотя обычно его используют, чтобы закрыть свои обиды или заработать лёгких денег или реализовать невыполнимые амбиции… Но ты в этом плане уникум — используешь эту силу, чтобы закрыться от мира… Это интересно… А ты не устаёшь на протяжении всей поездки представлять этот купол?

— Поначалу да, было тяжело, и я безумно уставал. Но сейчас у меня конкретно эта иллюзия со стеклом доведена до автоматизма, я даже не задумываюсь, используя её.

— А, понятно. Поэтому ты так быстро смог сориентироваться с этим куполом.

— А ты вообще зачем устроила это шоу? Хотела наглядно показать мне, как использовать способности, чтобы заработать?

— Не только. Хочу ещё, чтоб ты задумался. Вот ты говоришь об эмпатии… Этот человек, который сбил меня, он же ведь даже не задумался о том, что, возможно, убил молодую девушку. Да, он испугался, увидев меня, но он больше за свою шкуру испугался, чем за моё состояние. Да и начал он с ходу с агрессии. Если бы ты оказался на его месте, ты бы, скорее всего, сразу задумался о чём‑то по типу: «Зачем эта девушка сиганула на дорогу? Она суицидница? Вдруг ей нужна помощь?» — и вот что‑то в этом роде. Ну уж точно ты бы не стал злиться и, выйдя из машины, первым делом поинтересовался бы, нужна ли ей помощь. Но не он. И я хочу, чтоб ты задумался: а заслуживают ли такие люди, как он, сострадания, о котором ты говоришь? Отвечать на этот вопрос не надо. И лично я ничего не утверждаю. Просто даю тебе пищу для размышления, не более. И ещё один вопрос, на который я хочу ответ здесь и сейчас: долго ещё идти до бара?

— Минут через пять мы будем на месте.

— И да, вот как раз в баре я тебе наглядно покажу, как я могу в моменте использовать своё бессмертие ради своих целей. Это будет весело, тебе должно понравиться.

— У нас с тобой, видимо, разные понятия веселья…

Спустя некоторое время они добрались до бара. Это было небольшое антуражное заведение: шесть компактных четырёхместных столиков и один просторный — с мягкими диванчиками, рассчитанный на большую компанию, а также барная стойка с классическими высокими стульями. За стойкой стоял молодой бармен — с длинными волосами, собранными в хвостик:

— О, здарова, Егор! Давненько ты к нам не заходил. А что за дама с тобой? Ты наконец нашёл девушку?

Егор не успел и слова сказать, как Си Си ответила на вопрос:

— Да, мы уже две недели встречаемся.

— О‑о‑о, поздравляю, Егорян! И как же вас, барышня, зовут?

— Селена.

— Ох, какое необычное имя!

— У меня просто мама аргентинка.

— Прикольно. А я просто Саня.

— Приятно познакомиться.

— Вишню любишь?

— Да.

— Ну тогда… — Саня достал три рюмки и разлил в них вишнёвую настойку. — Ты ж у нас в первый раз?

— Да.

— Во‑о‑о‑от, тогда ты обязана попробовать эту вишнёвую настойку. Вкуснее не найдёшь, мы её из Беларуси заказываем. За счёт заведения, конечно же.

— Хах, ну раз за ваш счёт… Мне уже нравится этот бар.

— А то!

Егор, Си Си и бармен взяли свои рюмки.

— Ну, за любовь, получается? — сказал Егор.

— За вас, дорогие! — подхватил Саня.

Они чокнулись и выпили содержимое.

— Хм, действительно хорошая настойка, — Си Си осмотрелась. — Слушай, а у вас всегда так мало людей? Вообще никого, кроме нас, нет.

— Ну ты время видела? Ещё четырёх часов нет. К вечеру обычно подтягиваются.

— А быдланы к вам часто заявляются?

— К сожалению, да. Как и в любом баре. Но, благо, не так часто, как могло бы быть, что удивительно, учитывая, что у нас достаточно демократичные цены.

— Да, поэтому мне нравится это место: тут обычно спокойно, — сказал Егор.

— Но ты, Селена, не переживай: если кто‑то буянит, я их тут же выпроваживаю отсюда, так что можете спокойно отдыхать и ни о чём не думать, всё остальное — моя забота.

— Спасибо. Егор, давай сядем за столик.

— Ну пойдём.

Прошло достаточно много времени. Людей в баре становилось уже значительно больше. Егор уже успел напиться — не так, конечно, чтобы заканчивать эту посиделку, но каждая новая доза алкоголя могла стать роковой.

— Слушай, Си Си.

— Слушаю.

— Вот у тебя повышенная реген… регениа… регенир… В общем, заживает у тебя всё быстро, так? Это у тебя, получается, похмелья не бывает?

— Да, а ещё я не пьянею.

— Прям совсем?

— Ну как… Опьянение приходит долго, проходит быстро, да и опьянением это сложно назвать. Как это вы, русскоговорящие, называете… Слово ещё такое смешное… М‑м‑м… А, во! Лёгкое шафе.

— А чего тогда пьёшь?

— Чтоб ты один не пил как алкоголик. Ну и мне нравится вкус алкоголя.

— А‑а‑а‑а, понятно. А что ты всё время по сторонам оглядываешься? Как будто ищешь кого‑то.

— Да в принципе уже нашла, — девушка наклонилась к Егору. — Видишь того поддатого мужика за барной стойкой?

— Ну вижу. Понравился что ли?

— Боже упаси. Я ж тебе обещала веселье устроить. А теперь смотри и наслаждайся.

Си Си встала из‑за стола и подошла к тому мужчине лет тридцати пяти, на которого указала Егору. Он стоял спиной к их столику. Она нежно коснулась ладонью его спины, отчего тот развернулся.

— Привет. Я тут рядом сидела, смотрю — симпатичный молодой человек стоит. Дай, думаю, подойду к нему, познакомлюсь. Меня Селена зовут. А тебя?

— О, как, — мужчина оживился и даже чуть распрямился, — а меня Ярик звать!

— Ой, Ярослав, какое красивое имя.

Тем временем Саня отошёл в сторону, к краю бара, и жестом подозвал к себе Егора. Тот сразу подошёл.

— Егорян, ты чë, напился что ли? Не видишь что ли? Там твоя уже с другим мужиком заигрывает.

— Всё нормально, Сань. Просто наблюдай. Говорит, что сейчас веселье устроит.

Они оба повернулись в сторону Си Си и Ярослава:

— А спорим на косарь, что ты не сможешь меня перепить?

Мужчина громко рассмеялся:

— Что?! Ты? Меня? Перепьёшь? Ты чего, женщина?! Ты себя видела? Сколько ты весишь, килограмм писят?

— Не будешь спорить?

— Пф, нет, конечно!

— М‑м, зассал, значит?

— Я? Зассал? Да ты гонишь или что? Я просто не хочу, чтоб тебя потом отсюда вперёд ногами выносили!

— Да ты просто испугался проиграть худенькой девочке!

— Ни в коем случае! Я уважающий себя мужчина, который…

— Зассал, что его перепьёт девушка. Боишься, что тебя перепьёт девушка. Какой же ты никчёмный… Знаешь, я чего‑то передумала с тобой знакомиться. Ты не мужик!

Мужчина заметно разозлился:

— Не мужик, значит, да?! — Он с громким хлопком положил на барную стойку пятитысячную купюру. — Сможешь выиграть — забирай! Но если выиграю я… Точнее, когда выиграю я, когда ты упадёшь здесь без сознания, я тебя прям здесь выебу, я тебе буду давать и в рот, и в пизду, и в жопу, поняла меня, ты?

— Хорошо, идёт.

Они пожали руки.

— Эй, бармен! Ты слышал всё? Чтоб потом не было на меня заявы, что я изнасиловал её и так далее. Все слышали, что она дала согласие?!

— Да‑да‑да.

— Ну тогда разбивай, хуле, чего ты там с краешку встал?!

Саня посмотрел на Егора, и тот ему кивнул. Саня разбил их рукопожатие. Спор начат.

— Пьём водку, — сказала Си Си.

— Тебе, видимо, совсем жить надоело, девка.

— Где‑то я это уже слышала. Наливай, Саш.

— А попка у тебя сочная, малыха. Жду не дождусь, когда буду еë тарабанить.

Они начали пить. На двенадцатой рюмке Ярика вырвало прямо на барную стойку.

— Ой, кому‑то уже плохо стало? А я даже не опьянела. Может, закончим, друг?

— Ныаеа, пыодалжаем, ык.

— Ну ладно, я дала тебе шанс — пеняй на себя.

Они продолжили пить. Через три рюмки Ярослав повалился на пол. Саня быстро выскочил из‑под барной стойки, вместе с парочкой других посетителей уложил мужчину на диванчик и вызвал скорую. Вернувшись за своё рабочее место, бармен не скрывал удивления:

— Ну ты даёшь, Селена.

— Да, она у меня боевая, — ответил Егор.

— Но лучше так больше не делайте, мне ещё барную стойку отмывать…

Егор и Си Си неспешным шагом шли домой. На улице было уже темно — глубокая ночь. Прекрасный летний романтичный вечер. Егору в какой‑то момент даже стало грустно, что сейчас рядом с ним не дама сердца, о которой он так давно мечтал, а… Си Си. Он усмехнулся, представив Си Си в роли своей жены, представил, как бы ему было с ней сложно жить — с её вот этим противным характером и вечно ехидным выражением лица.

— Ты чего?

— Ничего. Просто анекдот смешной вспомнил.

— Расскажи.

— Не буду, ты в очередной раз засрёшь моё чувство юмора.

— И то верно.

Егор достал сигарету и закурил:

— Знаешь, Си Си, я с тобой во многом не согласен, но кто я такой, чтобы спорить со старой ведьмой? Но в одном всё же ты права. Мне надо использовать Гиасс не только чтобы прятаться от людей. Всё‑таки далеко не каждому даётся такая способность. Даже если ты меня специально выслеживала, чтобы…

— Хах, делать мне больше нечего, кроме как следить днями и ночами за скучным офисным работником с не менее скучной жизнью. Мне просто от нечего делать хотелось посмотреть на страдания людей в час пик, и не посчастливилось стоять рядом с тобой. У тебя было такое убитое выражение лица, что мне стало интересно, о чём ты сейчас думаешь. Коснулась, послушала — стало интересно, что будет, если такому забитому, неуверенному в себе человеку, мечтающему вырваться из клетки, но сознательно этого не делающему, дать Гиасс. А потом ещё и поезд резко затормозил — ну и решила, что это знак и надо действовать.

— Ну вот, тем более. То есть то, что я получил способности, — обычная случайность, можно сказать, это настоящее чудо. И я вот так вот впустую растрачиваю это самое чудо… Ну как будто бы это неправильно. Как будто бы получить эту способность мог кто‑то более достойный, но получил я. Надо действовать. То, о чём ты мне сказала днём… Заслуживает ли каждый человек сострадания? Я над этим вопросом часто думаю и никогда не могу дать точного ответа. С одной стороны, если сострадание надо заслужить, то можно найти множество поводов отказаться от сочувствия по отношению к тому или иному человеку — и тогда, в целом-то, ничего и не изменится. Но с другой — а почему мы должны сострадать тем, кто сам этого не делает, кто думает лишь о себе? В обществе, где сострадание стоит на первом месте, нет места тем, кто сознательно от этого отказывается. И вот сегодня ты мне снова напомнила об этом противоречии. И знаешь… Есть у меня бывший одноклассник. В школьные годы мы дружили. Но после школы он остался в Твери, я уехал учиться в Москву и как‑то перестали общаться. Но однажды он мне написал, интересовался, как у меня дела. А я тогда совсем недавно вуз окончил, вот только устроился на работу, зарабатывал ещё мало, к тому же квартиру снимал — в общем, моё финансовое положение оставляло желать лучшего. Я это ему тоже в ходе нашей короткой переписки рассказал. Он говорит, мол: «Жиза, у меня тоже проблемы жёсткие с деньгами: на работе опрокинули, налоговая счета заблокировала, никто в долг не хочет давать. Может, ты мне поможешь?» Попросил десять тысяч, клялся, что в конце месяца железно вернёт. Я, конечно, догадывался, что это может быть обман, но и думал: а что, если действительно у человека серьёзные проблемы? И я не мог вот так вот его опрокинуть — тем более мы в детстве дружили. Ну и надеялся на его совесть: не станет же он обманывать друга детства. Я тем более и в школьные годы ему помогал всегда — списывать давал. Ну и, как ты можешь догадаться, деньги он мне так и не вернул. Более того, он везде меня добавил в чёрный список. То есть человек, зная, что у меня у самого с деньгами не ахти, что эти десять тысяч и по моему кошельку ударят — с учётом того, что мы дружили в детстве, — все эти факторы его не остановили, и он меня обманул. Даже, наверно, ничего не ёкнуло у него. Через неделю я ухожу на двухнедельный отпуск. Так что, Си Си, через неделю на пару деньков мы поедем с тобой в Тверь. Хочу применить на нём Гиасс. Надеюсь, после этого он больше никого не будет обманывать на деньги.