Путь искупления (джен)

Пилигрим скользнула на лестницу. В этот раз она была деревянной. Пираньи хищно наблюдали за душой, поджидая момента для нападения.

Стараясь не замечать хищников, Пилигрим стала подниматься на поверхность.

Резкий холод пронзил насквозь; перед глазами поплыли не то воспоминания, не то озарения: огромный дом, квартира, в которой правили чистота и мёртвая тишина. Кристально чистые панорамные окна открывали вид на заснеженные пейзажи, растения в комнате отсутствовали, как и какие-либо ковры или обои.

На огромной кровати, заправленной серым пледом, сидела девушка. Тяжёлые локоны падали на лицо, мешая чтению книги в красивом переплёте. Дева тяжело дышала, её взгляд бегал по тексту, не улавливая смысла. Испуг? Нет, это было нечто другое... Предсмертное состояние, последние минуты незнакомки. Она медленно прикрыла глаза, её дыхание стало ещё более рваным.

Резкая нехватка воздуха вернула в реальность. Пилигрим распахнула глаза. В её ногу впилась пиранья с такой силой, с какой даже не сравнится удар топора по голове. Хищник не отпускал, но и не откусывал плоть. Проводники же наблюдали за этим с великим спокойствием, словно видели такую картину каждый день.

Стиснув зубы, Пилигрим не проронила ни звука и зашагала дальше по лестнице, на заветную сушу. Пираньи плавали рядом, готовясь напасть в любой момент. Температура постоянно менялась: то спадала, то поднималась. Ступени стали круче, чем раньше, а рыбы увеличились в размерах, нагоняя страх в и без того тёмные воды озера. В прошлый раз было легче. Намного.

Время потеряло значение в этой бездне.

Звёздное небо, что переливалось нежно-голубым и розовым, казалось насмешкой. Пилигрим часто прикрывала глаза, словно это придаст ей сил, но, увы, это не помогало. Скорее даже вредило — с каждым прикрытием глаз лестница удлинялась, а воздух становился более тяжёлым.

Наконец наступил тот самый момент, когда оставались считанные ступени; Пилигрим ползла на коленях. Её руки едва дотянулись до травы и судорожно сжали её. Нет, не с той жадностью, с какой припадают мореходы к суше после долгих странствий, а с робостью, осторожностью, боясь, что этот кусочек пропадёт, а вместе с ним и весь труд восхождения из глубин.

Вот он — свежий воздух!