Дитя Хекстека (джен)

Девочка виновато смотрела в пол, пока мы с напарником отходили от шока. Факт того, что она просто проглотила, как некая змея, кристалл, было тяжело принять... Просто как. Как так? Это кажется абсурдным!..

У нас появилось только больше вопросов от того, что она сделала... Зачем она проглотила его? Или, вернее будет спросить, почему? Более того, как у неё вышло это так легко? Ну и самый главный вопрос... Почему от этого проявился кристалл в её груди?..

Кстати, точно! Кристалл!.. Нам казалось, что он исчез с её появлением, но... судя по всему, он может проявлять себя. Тяжело представить, каким образом он вообще функционирует в её теле и функционирует ли вообще.

Мой мозговой штурм прервал ошарашенный вздох моего напарника. Я перевёл взгляд на него. Виктор, подняв свою трость, оперся на неё сильнее и, глядя куда-то в пустоту, видно, активно думал.

Ситуация действительно ошеломляющая, и я даже не представляю, что делать. Более того, меня не покидало чувство дежавю... Откуда оно? Было ощущение, словно такое уже происходило. Вот прям было нечто подобное, но я не могу вспомнить, как и при каких обстоятельствах.

Хотя, если трезво взглянуть на ситуацию, прежде такого просто не могло произойти. Ведь Хестии прежде не было...

Я снова взглянул на девочку, что виновато тупила глазки, глядя в пол. И тут я наконец обратил внимание... Она выросла. Вытянулась, стала крупнее, и теперь смахивала не на семилетнюю малышку, а на тринадцатилетнюю девочку. Платье заметно стало ей мало, как и туфли.

— Хестия, ты... выросла? — ошарашенно вымолвил я.

Неужели на это повлиял поглощённый ею хекс-кристалл?

— Это просто феноменально... — пробормотал мой напарник, заинтересованно глядя на девочку.

Хестия, услышав обращение к себе, подняла глаза. После чего начала осматривать себя, и, переминувшись с ноги на ногу, поморщилась. Очевидно, туфли теперь доставляли ей дискомфорт.

— Вероятно, её тело просто приспособлено к тому, чтобы поглощать энергию Аркейна... — приложив руку к подбородку, сказал мой напарник.

В самом деле, как такое возможно?.. Я не стал таить, и озвучил свой вопрос, на что мой напарник пожал плечами и продолжил:

— Также могу смело предположить что Хестия... будет быстрее расти, поглощая энергию. Хотелось бы узнать, сможет ли она использовать магию?..

Однако взгляд Хестии в ту же секунду потяжелел, стоило Виктору упомянуть такую возможность. Глаза налились чем-то, что безусловно удручало не только её, но и нас. Словно ноша солдата, самолично убившего тысячи человек. Представить не могу, что именно так на неё повлияло, но Виктор этого не заметил, так как подошёл к рабочему столу, чтобы зафиксировать новые наблюдения за ребенком. Мне, если честно, не совсем нравится, что Хестия не просто дитя... Мы фиксируем её поведение, образ жизни и прочие параметры, как при работе с экспериментами.

— Хестия, если тебе теперь малы туфли — можешь снять, — мягко обратился я к девочке. Стоило мне это сделать, как тяжёлый взгляд снова сменился на искреннюю и знакомую мне нежность детских глаз.

Моё нутро учёного подсказывало, что Хестия — настоящий алмаз, который может помочь раскрыть полномасштабную практичность Хекстека.

Девочка послушно стянула туфли с ног, показав ступни. Белые носки на её ступнях также растянулись и заметно вызывали дискомфорт, поэтому она сняла и их. После чего чуть растегнула платье и вздохнула полной грудью.

«Придется искать ей новую одежду...» — промелькнуло в моей голове. Тем временем за моей спиной зазвучал скрежет грифеля карандаша по бумаге: Виктор быстро вёл записи, задумчиво поглядывая то на лист под собой, то на Хестию, что продолжала стоять передо мной.

Глянув на своего напарника, я снова устремил свой взгляд на девочку. Мы с Хестией встретились глазами и... словно порвалась какая-то нить. Раздался хруст, слабый щелчок. В моих глазах потемнело а голова закружилась. Перед моим взором осталась только пара искренних, лазурных, как самоцвет хекстека, детских глаз, глядящих с искренней любовью и едким сожалением.

Но стоило раздаться этому щелчку, как детские глаза расширились от ужаса и страха.

Я отшатнулся и врезался спиной в стол. Тут же ощутил, как тело потяжелело, ноги стали ватными. Я оперся рукой о стол, пытаясь прийти в себя. В ушах засел гул, и я едва мог разобрать зов, исходящий откуда-то далеко... Это Виктор, кажется, зовёт кого-то... меня?..

— Агх! — мне в голову ударила новая волна боли, и я поспешил зажмурить глаза, ведь казалось, что если я это не сделаю — мои глазные яблоки взорвутся от накатившего давления.

Меня стало отпускать. Я раскрыл глаза и... не поверил тому, что увидел.

Лаборатория стала другой, не той, что у нас сейчас. Она ощутимо увеличилась. Из большого витражного окна — в нашей лаборатории, на минуточку, было три больших окна без витражей — не лился свет, что указывало на позднее время суток.

Я осмотрелся и увидел своего напарника... И едва его узнал. Спиной ко мне сидел Виктор, сильно ссутулившись над записями, а рядом с ним стояла вовсе не трость, а костыль, явно сделанный под мой манер. Волосы на голове Виктора были чуть спутанными, отросшими.

— ...Виктор?.. — выдохнул я, попытавшись сморгнуть видение. Я не смог даже шелохнуться: мог только стоять и смотреть. Но мужчина не ответил. Он потянулся к костылю и, с трудом оперевшись на него, поднялся с места. Он явно прикладывал много сил, морщился от боли. Его нога... больная нога в ортезе. Вставая, он держал её выпрямленной. В самом деле, что же это? Будущее?.. Нет, не может быть!

Я обратил внимание, куда направлялся мой напарник из видения, с трудом передвигаясь при помощи костыля. Мне было искренне больно только смотреть на это. Он остановился у стола, на котором стояла странная установка. Шестигранник, на каждой грани которого я разглядел руны. Он левитировал над столом, самостоятельно меняя грани между собой эдаким кубиком Рубика. Что это за многогранник? Почему этот Виктор один в лаборатории? А где же я?.. Неужели он... засиделся допоздна?

От размышлений меня отвлёк гул изобретения, над которым уселся мой напарник.

Я не мог подойти ближе, поэтому наблюдал только со спины. Он сидел на, вероятно, очень неудобном для него табурете на колёсиках. Его руки были на пультах, с помощью которых, видимо, он подбирал... комбинации?

Он сочетал комбинации рун, заставляя грани многогранника двигаться. С гулом прибор перестроился и застыл на месте. Виктор вздохнул и поставил локоть на стол. Он оперся на пальцы лбом, задумавшись.

К нему аккуратно подошла какая-то девушка в беленьком халатике, которая, держа дистанцию, лишь промолвила:

— Как красиво...

— Не могу понять, почему не работает!.. — подал голос Виктор. Уставший, слегка хриплый голос с привычным и полюбившимся мне акцентом.

— Поймёте! — попыталась ободрить его незнакомка.

Виктор не ответил. Потянулся к листку с каким-то записями и уставился в него.

— А вы... — неуверенно поправив очки, продолжила она. — Скоро домой? Я думала, можем пройтись вместе...

Я распахнул глаза, глядя на происходящее.

— Я... наверное, сегодня заночую здесь, — проговорил он ей в ответ.

Девушка тихо заметала глаза, раскрыв рот от возмущения с тихим «Опять?», и снова обратилась к нему:

— Но... Работа может и подождать, нет?..

— Доброй ночи, госпожа Янг, — только и ответил Виктор, не оторвавшись от листа бумаги.

Девушка ничего не стала говорить. Я проводил глазами госпожу Янг, которая неспешно вышла из лаборатории.

Мой "напарник" же, опустив листок обратно на столешницу, вновь взялся обеими руками за "пульты" управления, расположенные по разные стороны от него. Вновь начал подбирать новые комбинации. Заряженные руны издавали характерный знакомый мне магический звон, меняясь друг с другом в подобранной комбинации. Вновь и вновь, пока руны опять не сбросились.

Я вздрогнул от неожиданности, когда мой напарник злобно стукнул кулаками об стол с агрессивным стоном безысходности. Он тут же подорвался с места и вскинул руки так, что все листы со стола вспорхнули вверх. Табурет на колёсиках откатился назад. Я смотрел на это, не в силах и шага ступить. Смотрел, даже не моргая. Виктор застыл, кажется, у него закружилась голова. И тут же он зашёлся тяжёлым кашлем, заставившим его опереться рукой о столешницу с устройством. Кашляя, он убрал кулак ото рта, оперевшись надёжнее и второй рукой. Я замер в ужасе, глядя, как он выхаркивал кровь на столешницу и стал постепенно терять равновесие. Повалившись сначала на стол с тяжёлым грохотом, он сполз на пол, задев и костыль. Со звоном тот упал вслед за ним.

— ВИКТОР!.. — крикнул я, захотев тут же подбежать, попробовать вернуть его в сознание. Хотя бы позвать на помощь! Ужас, что же происходит!.. Всё во мне перевернулось, а я даже шелохнуться не могу!..

Но меня отвлёк многогранник. Он заискрил сам собой. Я побледнел, увидев, как небольшая "лужица" крови рядом с установкой начала медленно стекать к многограннику. Лишь одна капля попала в неё — и мир вокруг меня тут же утонул во тьме.

Неприятный запах какого-то лекарства ударил мне в нос. Я поспешил открыть глаза.

Это... наша лаборатория. Та, что выделил нам Совет. Та, где я только что был. Я лежу на полу, под головой старая диванная подушка.

— Оух... — протянул я. Переведя взгляд, я увидел перед собой Хестию. Увидев, что я очнулся, она убрала от моего носа ватку, намоченную лекарством.

— Как себя чувствуешь? Неужели переутомление? — к нам приблизился Виктор.

Увидев его, я тут же поспешил сесть и осмотрел его с ног до головы. Виктор... выглядел так, как я привык его видеть. С осуждающим, но больше спокойным взглядом, приятным акцентом, лишь небольшой хромотой и изящной тростью, которую я ему сделал на замену сломанной. Тот Виктор, которого я знаю.

Глядя на мою реакцию, мой напарник изогнул бровь:

— Джейс?

— А... Я... да, наверное переутомление. Мне такой сон странный приснился... Словно будущее увидел.

— Переутомление повредит нашим исследованиям, Джейс, — покачал головой Виктор. — Что ты там увидел?

Я поджал губы, опустив взгляд. Не мог я ему ответить «Твою смерть». Этот сон был действительно похож на видение. Словно наяву, я видел своего напарника, изобретение на Хекстеке и его...

— Иди домой, Джейс, — снова покачал головой мой напарник.

— Ну нет! Я чувствую себя отлично! — тоже покачал головой я.

Однако Виктор взглянул на меня вызывающе. В глазах так и читалось: «Да ну?».

Я снова перевёл взгляд в ноги, задумавшись. Действительно ли это был просто сон?.. И почему я так резко потерял сознание?.. И...

Думая об этом, я перевёл глаза на Хестию. Она аккуратно убирала небольшую аптечку на место, не видя моего взгляда.

И почему же меня так схватило, когда я посмотрел на неё? Почему именно после того, как она поглотила кристалл?..

Слишком много вопросов.

* * *

— Так, давай ещё раз, — почесал я затылок, вчитываясь в написанное на бумаге.

Хотел уж было зачитать вновь, как Виктор перебил меня:

— Необходимо найти больше способов применения, одной стабилизации мало. В теории, энергия Хекстека может быть направлена не только на изменение гравитации, но и на защитные функции, а также может быть использована как двигатель. Нам необходимо найти руны, методом проб и ошибок проверить их работу согласно нашим теориям.

Я кивнул, согласившись с его словами, и подошёл поближе. Поиск рун и применение их свойств — вот, что он имел ввиду. Мой напарник сидел за столом и аккуратно, маленьким канцелярским ножом, вырезал на шестерёнке руну. По моей теории, руна, которую он вырезал — проводник энергии, а не движок к какому-то действию. Он, проводник, позволяет энергии перетекать с помощью подобных рун-проводников к другим рунам. Я хочу проверить эту теорию на каком-нибудь простом механизме, и для этого мы подготавливаем руны, прибегнув также к теории о том, что энергию возможно использовать в качестве двигателя. Если у нас получится — мы сможем создавать новые виды транспорта!

Меня отвлёк резкий вскок Виктора с места. Он подорвался, как ошпаренный, откинув шестерёнку прочь. Словно что-то увидел. Я аж вздрогнул от неожиданности.

— Что случилось?!

— А... — он перевёл ошарашенные глаза на меня. — Мне... привиделось что-то странное...

Я удивлённо похлопал глазами, глядя на Виктора. У нас что, на пару с ним начались галлюцинации?..

— Что именно тебе привиделось? Призрак что-ли?

— Сам не знаю, — буркнул Виктор, садясь на место. Он озадаченно оглянулся в поисках шестерёнки, а потом опустил взгляд на свою больную ногу. Хмурился, многозначительно думал. Сразу понятно — так просто он мне не расскажет.

Да я и сам ему не рассказал, что видел, когда резко потерял сознание...