Зло во плоти (джен)

«Пэлл Мэлл Газетт», 13 сентября 1897 г.

Тайное бракосочетание мисс Э.Э. Холмс

Как стало известно из достоверных источников, достопочтимая мисс Элизабет Эвр Холмс, младшая дочь достопочтимого мистера Уильяма Ричарда Холмса и достопочтимой миссис Элизабет Рут Холмс, урожденной Масгрейв, 11 числа сего месяца сочеталась браком с профессором Джеймсом Мориарти из Дублинского университета. На закрытой церемонии в церкви Святого Фомы присутствовали лишь самые близкие друзья и родственники новобрачных, которые на следующий же день покинули Лондон. Вне всякого сомнения, мисс Элизабет Эвр Холмс, в замужестве Мориарти, известная своей тягой к попранию приличий и нарушению моральных устоев, украсит своим присутствием любой мятежный салон ирландской части нашего королевства.

* * *

Дневник Молли Холмс

18 сентября 1897 г.

Час назад мы вернулись домой с церемонии, и должна признать, что она прошла в такой вдохновляющей и одновременно умиротворенной атмосфере, что я почувствовала необходимость сразу же изложить свои впечатления в дневнике, до того, как придет пора переодеваться и ехать на ужин.

Обычно это время года связывают с меланхолией, но два бракосочетания подряд наполняют меня такой глубокой радостью, что я почти забываю о грядущей долгой зиме. Все-таки жаль, что свадьба Эвр и профессора Мориарти — которого я все еще не привыкла называть Джеймсом — была такой скромной, но таково было их желание, и не мне его оспаривать. Наверное, в какой-то степени это было к лучшему. Их брак и без того вызвал в обществе множество пересудов, и пышное торжество наверняка бы их умножило. С другой стороны, подобная дискретность позволила миссис Холмс легче принять выбор дочери. Конечно, после того, что случилось в Масгрейве, их ссора показалась обеим столь мелочной, что они не стали откладывать желанный для всех членов семьи разговор. И пусть миссис Холмс все еще считала профессора Мориарти не той партией для Эвр, которую она могла бы полностью одобрить, она решила, что его преданность ее дочери свидетельствует об искренности его чувств, и ее дальнейшее противодействие их браку навсегда превратить ее в заклятого врага Эвр. А этого миссис Холмс не могла допустить, поэтому она все-таки дала дочери свое благословение и, хоть и с тяжелым сердцем, в котором уже зародилась неискоренимая тоска по вылетевшему из гнезда птенцу, позволила ей покинуть Англию. Со своей стороны могу лишь добавить, что мое собственное сердце подсказывает мне, что это было верное решение, и что Эвр будет очень счастлива в браке.

И вот, спустя всего неделю после свадьбы Эвр и профессора… то есть, Джеймса, мы снова собрались в церкви, чтобы стать свидетелями еще одного бракосочетания. На сей раз церемония была открытой, но в газеты, ввиду «незначительности» статуса молодоженов, она не попала. А жаль — я думаю, в будущем эта пара стяжает себе славу на медицинском поприще и сделает много хорошего для страждущих из всех социальных слоев. Я так рада за Мэри и Джона! После всего, что они пережили, так чудесно осознавать, что они все-таки обрели свое счастье. И так здорово, что у них столько друзей, ставших свидетелями этого радостного события. Шерлок, конечно, пришел, и мисс Хопкинс в сопровождении инспектора Лестрейда (возможно ли, что нас ждет еще одна подобная церемония?..) А еще я была рада увидеть в церкви профессора Хильдерна. После вмешательства Майкрофта он прошел повторное освидетельствование, и независимый консилиум объявил его психически здоровым. Конечно, это известие повергло в ярость доктора Хильдерна, его сводного брата, но он ничего не смог с этим поделать. В качестве компенсации профессору Хильдерну было выделено содержание, на мой взгляд, довольно скромное, однако он счел его достаточным. После случившегося в Масгрейве его регулярно навещали Эвр, мисс Хопкинс и Мэри, и они рассказали, что гибель чудовища принесла ему глубокое облегчение, но не утишила его душевного страдания. Поэтому я была рада узнать, что мисс Хопкинс попросила профессора Хильдерна взять ее в ученицы. Сначала он ответил категоричным отказом, аргументировав это тем, что он не желает более возвращаться к предмету, навлекшему на других столько несчастий, но она не отставала, и в конце концов он сдался. Сегодня, еще до начала церемонии, я воспользовалась возможностью переговорить с ней — мне было любопытно узнать, какой из ее доводов оказался решающим (если, конечно, она была готова этим поделиться). Мисс Хопкинс ответила, что, как ни странно, ей помог фатализм. Это показалось мне необычным аргументом для ученого, и она пояснила:

— Видите ли, миссис Холмс, мы все — и профессор Хильдерн, и ваши деверь и золовка, и я — поддались убеждению нашего века в том, что развитие, в том числе научное, может быть лишь прямолинейным и прогрессивным. Однако тот скелет, который профессор Хильдерн привез из Новой Гвинеи, и та неизвестная западной науке болезнь, которой заразился доктор Ватсон в Индии, свидетельствуют о том, что постижение мира не только неверно, но и преступно сводить к одним лишь позитивистским категориям. То, что на первый взгляд видится нам отрицательным результатом, в действительности может стать началом важнейшего для человечества исследования. Так что я всего лишь сказала профессору Хильдерну, что ему суждено было привезти в Англию тот скелет, ведь без него мы никогда бы не осознали, насколько ограничены наши представления об окружающем мире. И ни за что бы не нашли тот путь, на котором нам стоит искать истину.

Что ж, таким является итог тех необъяснимых событий, свидетелями которых нам довелось побывать. Быть может, когда-нибудь, когда мой дневник попадется на глаза Уильяму или его братьям и сестрам, они посмеются над изобретательностью моей фантазии, и я заранее прошу их не делать поспешных выводов. А сейчас мне пора заканчивать — нас ожидает праздничный свадебный ужин, и горничная уже пришла, чтобы помочь мне переодеться.