Там, где Путь стал вечностью (джен)

Дверь резко распахнулась, запах подвальной сырости остался позади.

Стул со скрипом покачнулся и едва не опрокинулся.

Изумление исказило обычно спокойное лицо лейтенанта.

— Ну… как всё прошло? — неуверенно спросил он.

— Почти гладко, — Ханджи едва заметно улыбнулась. — Похоже, в кадетской подготовке не учат быть настоящим мужчиной.

Она шагнула вперёд, крепко удерживая девочку в огрубевших от сражений руках. Посадив Мари на стул, Зоэ аккуратно поправила выбившиеся локоны, обрамлявшие её бледное лицо. Когда Ханджи наклонилась ближе, резкий запах титанов и сырости из подвала ударил ей в нос, от чего девушка слегка поморщилась.

— Моблит, — тихо произнесла она. — Сходи в город и купи для Мари одежды. И… всего такого.

Она хмыкнула с неловкостью, к которой за годы службы почти отвыкла. Ханджи плохо разбиралась в том, что нужно женщине; себя она считала прежде всего солдатом, чего уж говорить о ребёнке.

Мужчина кивнул. Он толкнул дверь и растворился в тёплом утреннем свете.

Ханджи стояла посреди комнаты, не зная, с чего начать. Мысли носились, как стая испуганных воробьев. Она тяжело вздохнула, подхватила девочку на руки и поспешила в душевую. Хорошо, что Мари походила скорее на тряпичную куклу, чем на живого человека — она не сопротивлялась, лишь бессильно покачивалась в руках, будто в полудрёме.

— Что ж… — пробормотала Зоэ себе под нос.

Она открутила кран. Сначала из него хлынула ледяная вода, заставив девушку вздрогнуть, но вскоре струя потеплела. Хоть государство и не жаловало Разведкорпус ресурсами, они умели выкручиваться.

Зоэ аккуратно сняла с Мари колючее одеяло и опустила девочку в металлический таз.

— Не холодно? — неловко спросила Ханджи, намыливая девочку.

Мари смотрела сквозь неё — мимо осязаемого мира. Зоэ тихо выдохнула, смиренно улыбнулась и продолжила своё дело.

Ханджи поправила очки, сползшие на кончик носа, и смахнула со щеки каплю воды. Она бережно укутала девочку в полотенце. Придерживая Мари одной рукой, а другой — свой плащ и одеяло, Зоэ осторожно толкнула дверь ногой. Петли жалобно скрипнули, и они вдвоём вышли в коридор. Девочка, лёгкая, как тень, безвольно прижалась к её плечу.

Комната встретила их прохладой. Здесь почти не чувствовалась жизнь: учёная редко бывала в этих стенах, её настоящим домом давно стала лаборатория. Под косым лучом солнца, пробивавшимся сквозь окно, комната будто ожила. Ханджи усадила Мари на кровать и принялась осторожно вытирать белоснежные локоны. Тёплые, чуть влажные кудри пружинили под пальцами, пахли чем-то родным и чистым. Ханджи улыбнулась — устало, но по-настоящему. Впервые за долгое время в этих стенах появилось нечто, что хотелось защищать.

Кто-то постучался в дверь. Та тихо скрипнула, и из-за неё аккуратно выглянул Моблит.

— Я всё купил, — пробормотал он, пройдя внутрь. Из пакета выглядывала чистая ткань, белый воротничок и что-то голубое — нежное, совсем не из мира солдатских мундиров и грязных сапог.

— Быстро, — хмыкнула она, принимая свёрток. — Спасибо, Моблит.

Она развернула покупку прямо на кровати. Внутри оказался лёгкий голубой сарафан с белыми кружевами по краю, простая льняная рубашка и мягкие чулочки. От ткани исходил запах крахмала.

— Какая прелесть, — Зоэ с умилением расправила сарафанчик своими натруженными руками. — Не думала, что у тебя такой замечательный вкус!

— Перестань… — смущённо пробормотал Моблит, потёр затылок и опустил глаза. — Как только я подошёл к лавке, все женщины вокруг сразу принялись мне помогать.

— Да-да, — с ухмылкой отозвалась Зоэ без тени насмешки. — Мари, глянь. Как тебе?

На её лице не отразилось ни удивления, ни восторга.

— Это она так говорит, что ей очень нравится, — с лёгким вздохом пояснила Ханджи.

Сделав шаг вперёд, она опустилась на колени перед Мари и заглянула в её голубые глаза.

— Ладно, переодевайтесь, — лейтенант развернулся к выходу. — Вы ведь обе девочки, без меня справитесь.

Ханджи неожиданно покраснела, словно только что вспомнила, что между мужчинами и женщинами существует разница.

— Ах, да, конечно! — кивнула она, провожая напарника взглядом.

Моблит вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Прошло достаточно времени, чтобы переодеться. Ханджи, искусно обращавшаяся с ремнями УПМ, никак не могла понять, как устроены застёжки на обычной одежде.

— Да что ж такое… — в отчаянии пробормотала она, почесав затылок.

Всё сидело как-то криво, и Зоэ уже начинала злиться — скорее на себя, чем на одежду.

— Ханджи, как у вас там дела? — осторожно постучав, спросил Моблит. В его голосе слышалось сдержанное волнение, будто он боялся застать что-то неловкое.

— Я ничего не понимаю!

Мужчина приоткрыл дверь и застыл на пороге. Перед ним предстала почти комичная картина: растрёпанная Ханджи с закатанными рукавами и Мари, сидящая с криво надетым сарафаном и рубашкой. Моблит едва сдержал улыбку. Вздохнув, он подошёл ближе.

— Тут всё просто, — сказал лейтенант, ловко застегивая пуговицы на сарафане. Его движения были уверенными и точными, словно он делал это не в первый раз.

Он заметил, что Зоэ неправильно застегнула пуговицы на воротнике, из-за чего ткань смялась на горле, и молча всё исправил. Взглянул вниз: чулки на ногах девочки были натянуты неровно, одна выше, другая ниже. Он аккуратно подтянул их, а затем положил её хрупкую ножку себе на колено, чтобы надеть ботинок. Пряжка тихо щелкнула.

— Вот так, — произнёс Моблит и наконец позволил себе короткую, тёплую улыбку.

Он поднялся с колена, пригладил ладонью складки на своей форме и окинул девочку внимательным взглядом. Всё сидело идеально — сарафан ровно по талии, чулки не сползают, ботинки блестят. Но кое-что выбивалось из общей картины: белоснежные кудри Мари спутались и торчали в разные стороны, словно мягкое облако.

— Подожди, — тихо сказал Моблит.

Он подошёл к сумке, оставленной у двери, и, порывшись внутри, достал деревянный гребешок и аккуратно сложенный белый платок.

— Ты… ещё и это купил?

— Ну, — он пожал плечами. — Я подумал, что если выведем её в город с такими волосами, люди будут пялиться.

Он опустился за спину девочки и осторожно, почти благоговейно, провёл гребнем по её волосам. Локоны мягко скользили сквозь зубцы расчёски; когда они застревали, Моблит останавливался, чтобы не причинить боли. Мари сидела неподвижно — тихая, послушная, с усталым выражением на лице.

Ханджи стояла рядом, облокотившись на край стола, и наблюдала.

— Знаешь, тебе удивительно идёт роль няньки.

— Очень смешно, — пробурчал лейтенант. — Кто-то же должен заботиться о тех, кого ты привела с поля боя.

Закончив, он закрепил косу и осторожно накинул платок Мари на голову, завязал узел на затылке и пригладил выбившиеся пряди.

— Готово.

Ханджи подошла ближе и невольно улыбнулась.

— Прекрасно, — довольным тоном сказала Зоэ.