Noctis Oblivionis: Зов Сердца (джен)

Никс проваливался.

Не в пропасть, не в бездну — в саму ткань реальностей. Пространство вокруг него рвалось, как истлевшая ткань, обнажая швы между мирами. Цвета смешивались в безумный калейдоскоп: алый из AU, где солнце никогда не гаснет; изумрудный из мира, погружённого в вековые леса; свинцово‑серый — след Совета Духов, пропитывающий всё.

— Чёрт… — выдохнул он, пытаясь ухватиться за что‑то устойчивое. Но здесь не было опор. Только разрыв.

Воздух пульсировал, как живое сердце. Каждый вдох отдавался эхом чужих голосов — обрывки диалогов, крики, смех, молитвы.

Под ногами — не земля, не пол, а мозаика из фрагментов AU: кусок мостовой из Undertale, кристалл Ядра из Horrortale, перо из мира, где небо населено летающими островами.

Вдали, на горизонте, вращались чёрные дыры — точки, где реальности схлопнулись безвозвратно.

Никс попытался активировать Переход — привычно, рефлекторно. Но руны на его костях заискрили и погасли.

— Заблокировано, — прошептал он. — Кто‑то… или что‑то не хочет, чтобы я ушёл.

Внезапно, его тень начала отделяться — не как обычно, а будто пытаясь стать самостоятельной сущностью. Она шепталась на языке, которого Никс не знал.

На коже выступили руны — не его собственные, а чужие, светящиеся болезненно‑фиолетовым. Они складывались в слова, но при попытке прочесть их буквы расплывались.

Он сделал шаг вперёд — и мир перевернулся.

Перед ним возник коридор из зеркал. В каждом отражении — он сам, но иной:

Никс‑воин с мечом из звёздного света;

Никс‑учёный, изучающий руны на стенах Зала Зеркал;

Никс, залитый кровью, с глазами, полными безумия.

Из зеркал тянулись руки — не чтобы схватить, а чтобы показать. Одно отражение приоткрыло рот, и Никс услышал:

«Ты забыл. Ты всегда забываешь».

Он отшатнулся. Коридор рухнул, превратившись в воронку света.

— Если хочешь выжить, — прозвучал голос в его голове, — отпусти контроль.

Никс закрыл глаза.

И упал.

* * *

Когда он очнулся, под ним была не мозаика миров, а холодный мрамор. Знакомый узор — Зал Зеркал.

ШоМраморный пол холодил босые ступни. Никс медленно поднял взгляд — и перед ним разверзлась бездна отражений.

Не просто комната. Не просто пространство. Это было хранилище памяти — место, где реальность раскладывалась на слои, а прошлое становилось осязаемым.

В центре зала, окружённый шестью фигурами в мантиях Совета, стоял… он сам.

Его руки были скованы руническими цепями, пульсирующими багровым светом.

На лбу — печать из переплетённых символов, похожая на паука, впивающегося в кожу.

Голоса Советников звучали хором, нараспев:

«Ты не должен помнить. Ты не должен знать. Сила — не для тебя».

Никс шагнул ближе, пытаясь разглядеть лица, но зеркала искажали их — то превращая в безликие маски, то показывая обрывки чужих жизней.

Внезапно зал наполнился образами:

Он, юный, стоит перед картой мультивселенной, указывая на точку, где сейчас находится Сердце. Голос (его собственный?) говорит: «Если оно пробудится, всё изменится».

Совет Духов, собравшийся в полумраке. Один из них (с глазами, как две чёрные дыры) шепчет: «Запечатаем его память. Пусть думает, что он — лишь страж».

Тень, отделяющаяся от его тела. Она смеётся и произносит: «Ты никогда не был один».

Никс схватился за голову. Виски пронзила боль — будто тысячи иголок впивались в мозг.

— Почему… почему я не помню? — прохрипел он.

Из глубины зала донёсся шёпот — знакомый, но чужой:

«Потому что ты сам согласился. Ты думал, это спасёт их».

Он обернулся. В одном из зеркал отражался не он, а…

Мужчина с его чертами, но старше, в одежде, похожей на мантию Совета.

В руках тот держал кристалл, внутри которого билось нечто, напоминающее сердце.

Его губы двигались, но слова звучали прямо в сознании Никса:

«Мы создали Сердце, чтобы удержать хаос. Но оно стало ловушкой. Ты решил стереть себя, чтобы никто не смог его использовать».

Никс бросился к зеркалу, пытаясь коснуться отражения.

И стекло пошло трещинами.

Образ мужчины начал распадаться на фрагменты.

Последний шёпот:

«Найди Сердце… пока не стало слишком поздно».

Зеркало взорвалось осколками света. Никс упал на колени, задыхаясь от нахлынувших образов.

* * *

Когда он поднял голову, зал исчез. Теперь он стоял в пустоте, где гравитация потеряла смысл.

Перед ним, паря в воздухе, висела душа — полупрозрачная, дрожащая, словно отражение в воде.

Душа висела в пустоте — не материальная, но и не иллюзия. Её очертания дрожали, словно отражение в рябой воде, то сгущаясь в человеческий силуэт, то распадаясь на мерцающие частицы.

Никс медленно поднял руку.

— Кто ты?

Ответ пришёл не голосом — ощущением. Холодным, как забытый сон, и острым, как осколок зеркала.

«Я — то, что ты потерял. Я — то, что ты должен найти».

Никс шагнул ближе. Его тень, до сих пор вяло плетущаяся за спиной, вдруг рванулась вперёд — но не как оружие, а как щит.

— Ты говоришь о Сердце? — спросил он, сжимая кулаки. Руны на костяшках вспыхнули, но не дали тепла.

— Почему все твердят мне найти его, но никто не объясняет, что это?

Душа качнулась, словно ветер в несуществующем сквозняке. Её «лицо» (если это можно было так назвать) на миг обрело черты — его собственные, но старше, с глазами, полными древней усталости.

«Потому что, узнав правду, ты перестанешь быть собой. Сердце — не вещь. Не артефакт. Оно — равновесие. И ты когда‑то знал, как его удержать».

Перед Никсом вспыхнули обрывки:

Он сам, стоящий на краю бездны, где внизу кружились тысячи звёзд. В руках — нечто, напоминающее кристалл, но живой, пульсирующий. Голос (его?) шепчет: «Если оно разобьётся, миры сольются в хаос».

Совет Духов, наблюдающий издалека. Один из них (с глазами‑чёрными дырами) произносит: «Он слишком слаб. Запечатаем его память. Пусть думает, что он — страж, а не творец».

И Тень, отделяющаяся от его тела. Она смеётся и говорит: «Ты никогда не был один. Мы — часть целого».

Никс схватился за голову.

— Что значит «мы»? Кто ты?!

Душа начала таять. Её свет стал прерывистым, как угасающая свеча.

«Я — осколок тебя. Тот, кто помнит. Тот, кого ты спрятал, чтобы не сойти с ума. Найди Сердце… пока оно не нашло тебя».

Никс чувствует, что душа говорит правду, но боится, что «воспоминание» — ловушка. Ведь если он действительно «творец», значит, именно он когда‑то создал систему, которая теперь его мучает.

Но, несмотря на ужас, он делает шаг вперёд, протягивая руку к исчезающему свету.

— Скажи мне хотя бы имя! — кричит он.

Душа замирает на миг. Её губы (или то, что их заменяет) шевелятся.

«…Лира».

И гаснет.

Никс падает на колени. В ушах — звон, будто разбиваются тысячи зеркал.

Его тень теперь полностью чёрная, без очертаний. Она шепчет что‑то на языке, которого он не понимает.

В сознании отпечатывается образ: Сердце, похожее на скопление звёзд, заключённых в хрустальную сферу. Рядом — символ, который он видел в Зале Зеркал: переплетённые руны, образующие глаза.

Когда Никс поднимает взгляд, он снова в пустоте между AU. Но путь к Fluffytale почему-то закрыт. Переход не срабатывает. Не случайно.

Кто‑то (или что‑то) намеренно держит его здесь.

Вдалеке, среди вихря миров, вспыхивает алый свет — как предупреждение.

Никс встаёт.

— Лира… — повторяет он, сжимая кулак. — Если ты — часть меня, значит, я найду и остальное.

Он делает шаг в сторону света.