Хроники Долоса: Ветра свободы (джен)

Долос стоял, чуть покачиваясь, и ощущал, как последствия битвы всё ещё гудят в костях. Запах гари и металла, въевшийся в плащ, напоминал о крике существа, о том, как близко он сам был к гибели. Его руки дрожали. Не от страха, а от той же дикой магии, что ещё недавно рвалась наружу, готовая разнести всё на своём пути.

Он поймал себя на том, что мысленно возвращается в тот миг, когда перстень обжёг кожу, и свет вырвался, поглотив врага. Было ли это его победой? Или просто удачей, за которую он расплатится позже?

Его взгляд скользнул к Жанне, бледной, измученной, но всё ещё держащейся за свой пост. В голове прозвучало: «Ты либо используешь этот момент, либо снова окажешься на дне».

Долос наклонился к Жанне, его пальцы грубо впились в её подбородок, заставляя её глаза встретиться с его полным презрения взглядом.

— Ты клялась на Ветрах, — прошипел он, — Я уничтожил угрозу. Теперь Ордо моё. Подписывай приказ!

Жанна, измученная Бездной в лаборатории, дрожала, и прежде, чем она успела ответить, дверь с грохотом распахнулась. В помещение ворвался Герц, его лицо исказила ярость, а глаза метали молнии. За ним пятеро рыцарей Ордо Фавониус с обнаженными мечами, готовые к бою.

— Этот жулик не достоин даже чистить Ваши сапоги! — выкрикнул Герц, — Жанна, опомнитесь! Это ходячее недоразумение проиграет даже в схватке с бродячим псом! Он либо бежал, либо… заключил сделку с Бездной, чтобы выжить.

«Только этого мне не хватало. Стоило ожидать, что этот пес бросится на защиту хозяйки.»

— «Доказательства, Герц? — усмехнулся Долос, стараясь сохранить спокойствие, — Или ты просто боишься, что твоя никчемная карьера закончится сегодня?

— Довольно! — Жанна, собравшись с последними силами, встала, опираясь на стол. Её лицо было бледным, как полотно. — Лаборатория разрушена, но Бездна не побеждена. Мы не можем…

— Ты предала Ордо Фавониус, — перебил Долос, — Ты кормала Бездну своими рыцарями. Достойна ли ты после этого решать судьбу Мондштадта?

Его слова повисли в воздухе, словно смертный приговор.

Герц не был готов принять правду. Он отказывался верить в то, что магистр способна на такое. Определенно это очередная ложь Долоса, попытка манипулировать ими. В ярости он шагнул вперед, направляя свой меч в сторону нахального выродка.

— Я не позволю ублюдку, который даже не является рыцарем, командовать нами! — крикнул он, его голос дрожал от ярости и отчаяния. — Испытай меня! Один на один. Без магии, без уловок. Если не струсишь.

У стены словно вкопанная стояла Эмбер. Её обычно живые глаза потухли. Теперь в них были видны лишь сомнение и страх. Она будто не знала чью сторону принять. Ордо Фавониус или того, кто только что спас ей жизнь.

Долос медленно поднял руку, и тень от его плаща поползла по полу. Она извивалась, пока не добралась до Жанны. Холодная, липкая петля сомкнулась на её горле, и по коже пробежал морозный укол, будто к ней прикасалась сама пустота.

— Осторожнее, Герц, — голос Долоса был мягким, почти ленивым, но в нём звучал стальной холод. — Еще один такой выпад с твоей стороны, и переворот станет кровавым.

Герц застыл, стиснув рукоять меча так, пальцы что побелели. Он видел, как Жанна пытается сохранить невозмутимость, но в её глазах на миг мелькнул страх.

— Отпусти её, трус! — прорычал он.

— О, я отпущу, — Долос сделал шаг вперёд, усиливая хватку тени, и Жанна едва заметно вздрогнула. — Но только после того, как она подпишет приказ.

Тишина повисла между ними, и Герц понял, что любое движение может стоить Жанне жизни. Он медленно опустил меч, не отводя взгляда от Долоса. Тень, обвившая горло Жанны, по-прежнему оставалась на месте, лениво шевелясь, словно напоминая о своей власти. Несколько рыцарей у стены переглянулись, явно не зная, стоит ли бросаться на помощь не дожидаясь приказа.

В этот миг дверь распахнулась, и в кабинет, запыхавшись, вбежал молодой рыцарь. На его доспехах чернели следы сажи, а глаза метались от ужаса.

— Магистр! Бездна… она вышла на улицы! Люди пытались укрыться в Соборе Фавония, но… — он запнулся, сглотнув, — но Оно захватило его первым... Его стены… они живые.

Жанна побледнела, как будто в одно мгновение ее обескровили. Пальцы, сжимавшие край стола, дрогнули, ногти болезненно впились в дерево. Она пыталась перевести взгляд на рыцаря, но глаза её метались, словно пытались найти хоть одно решение в рушащемся мире.

Долос тихо рассмеялся, тень его плаща зашевелилась, как живое пламя. Он склонил голову, словно оценивая её растерянность, и произнес низким, спокойным голосом:

— Похоже, Жанна, дела у тебя и без меня скверные. Но я могу сделать так, что станет в десятки раз хуже… если встану по ту сторону. — он чуть склонил голову, и в его глазах на миг вспыхнул фиолетовый отблеск. — Выбирай. Либо ты отдаёшь мне Ордо и твои связи с Бездной исчезнут вместе с последними слухами, либо к утру в Мондштадте не останется никого, кто смог бы их рассказать.

Жанна застыла, прокручивая в голове последствия выбора.

Передать ему власть — значит передать и ответственность. Он первый пойдёт против Бездны, и на него обрушится весь удар. Если он погибнет, а шансов на это куда больше, чем на победу, статус Гранд-Мастера вернётся к ней. Под ее командованием бойцы точно победят. И тогда она смогу выйти к людям как спасительница города, вернувшая Мондштадт с края пропасти. А до одури преданный Герц и слова против нее не скажет.

Отказать — и Долос распустит слухи. Доказательств у него немного, но толпе хватит и шёпота, чтобы начать охоту на ведьм. А это подорвет авторитет Ордо на корню.

Она посмотрела на него ещё раз. Упрямый, самоуверенный, с магией, что рвётся из-под контроля. Отличный щит… и не менее отличная жертва.

— Ты получишь власть… но не верность, — прошептала Жанна, подписывая назначение.

— Верность я куплю позже, — Долос вырвал приказ из её рук. Его пальцы жадно сжали пергамент.

Прилив адреналина и себялюбия захлестнул разум Долоса, поглотив остатки здравого смысла. От одного только понимания того, что Ордо Фавониус теперь под его властью, дикая магия забурлила в его венах с новой силой. Его глаза на мгновение покрылись беспросветным мраком. Он ощутил, как взгляды рыцарей в комнате сверлят его спину. Настороженные, враждебные, но и невольно признающие факт победы.