Повод снова увидеть меня (гет)

Я знаю, что поздно

Знаю, что поздно, но я скажу

Не плачь, сегодня мы выживем

Ты можешь врать мне, но

Стены всё слышали...

"Стены" — appliexe

— Сам Гоголь позавидовал бы вашей немой сцене, — негромко пошутил Дмитрий, выводя остальных из ступора.

— Гермиона, что с тобой... — Гарри запнулся. Чутье аврора или выработанная за время работы в Министерстве внимательность заставила его изменить свой вопрос в последний момент. — Как ты тут оказалась? Почему ты не в Австралии?

— В Австралии? — переспросил Дмитрий, удивленно глянув сначала на Гермиону, затем на Антонина.

Гермиона вскочила с дивана.

— Гарри, послушай…

— Нет, это ты меня послушай. Что ты делаешь в доме убийцы?

— Не смей на нее орать в моем доме, — Антонин заслонил собой Гермиону, — видимо, Поттер, до тебя не доходит, когда нужно вовремя остановиться…

Вспышка заклятия на минуту ослепила Гермиону. Она лишь успела заметить, как Гарри резко направил палочку на Долохова. Раздался звон разбитого стекла — Антонин отразил атаку, и луч заклинания ударил в стол, сметая на пол посуду. Спустя секундную заминку Гермиона выхватила из кобуры на рукаве палочку и возвела щит, защищая себя и Антонина, и вдруг… защита исчезла.

— А теперь все успокоились, — раздался громкий голос Дмитрия, — иначе вы сейчас разгромите весь дом. Давайте все сядем и спокойно поговорим.

Дмитрий продемонстрировал остолбеневшим от потери магии волшебникам небольшую открытую коробочку — артефакт, позволяющий блокировать магию всех, кто находится в определенном радиусе от него.

— Ну что ж, давай, блять, поговорим, — с этими словами Долохов резко развернулся, и его кулак прошелся по лицу остолбеневшего от внезапной потери волшебства Поттера.

Неясно было, что остановило драку — то ли крики Гермионы, то ли Дмитрий, кинувшийся разнимать дерущихся, но спустя несколько минут Выборгскому все же удалось рассадить всех присутствующих вокруг стола.

— Мистер Поттер, мы же договаривались, что между вами и Антонином состоится разговор, а не дуэль, — официальный тон Выборгского раздражал Гарри. Было ясно, что его развели как мальчишку.

— Мы, мистер Выборгский, договаривались, что вы выполняете мой заказ, — огрызнулся Поттер в ответ, — и как же Долохов переманил вас на свою сторону?

Антонин тихо фыркнул, услышав вопрос.

— Никак, мы давние друзья, — спокойно продолжил Дмитрий, — и заказ я, формально, выполнил. Антонин Долохов перед вами. Но давайте, прежде чем вы начнете очередную перепалку, я кое-что вам расскажу.

Гермионе уже была известна информация, с которой Дмитрий знакомил Гарри. Поттер теперь читал ту же папку из Тайной канцелярии, что и она вчера. Ей же оставалось лишь хмуро смотреть на Антонина, который внимательно наблюдал за тем, как его друг беседует с Поттером. Долохов бросил на нее виноватый взгляд лишь однажды, но Гермиона в ответ лишь покачала головой. С ним она поговорит позже.

— Итак, официальная бумага, исключающая Долохова из розыска, с нашей стороны прибудет в Министерство Магии Британии на следующей неделе, — подытожил Дмитрий, — далее ваша самодеятельность станет противозаконной. Стороны пришли к соглашению.

— Я не приходил ни к какому соглашению, — зло проговорил Гарри, но Гермиона слишком хорошо знала своего друга, чтобы не услышать нотки отчаяния в его голосе.

— Значит, придется нам это сделать сейчас, — бросил Антонин, перебивая начавшего говорить Выборгского, — я бы предложил дуэль, но твоя подруга будет против. Я уважаю ее мнение в этом вопросе. Так что предлагаю нам поговорить, Поттер. Блокиратор магии работает, так что разговор будет честным, открытым и без риска заавадить друг друга.

— Не советую пытаться самостоятельно закрыть артефакт, — настаивал Дмитрий, подходя к Гермионе и бережно беря ее под локоть, — я его открыл — я и должен буду закрыть.

— Гермиона, я не дам тебе уйти с этим…

— Гарри, успокойся, я здесь в безопасности, — Гермиона подавила рвущейся наружу всхлип. Она вдруг осознала, что, возможно, это последние минуты, когда она разговаривает со своим лучшим другом. Кто она в его глазах? Предательница? Гарри точно понимает, что насильно в этом доме ее никто не удерживает. И даже в этой ситуации он беспокоился о ней.

Дмитрий вывел ее из гостиной и провел на просторную кухню. Просторная комната символически была разделена на кухонную зону и столовую, в центре которой стоял большой дубовый стол с шестью стульями. Выборгский усадил Гермиону на один из стульев и тихо предложил:

— Воды?

Гермиона кивнула в ответ, не в силах разговаривать. Слезы застилали взор, готовые покатиться по щекам в любую секунду. Дмитрий деликатно поставил рядом с ней стакан с водой и сел на соседний стул.

— Гермиона, можно я расскажу вам одну вещь? — Дмитрий помолчал несколько секунд, и, не дождавшись ответа, продолжил, — вам это трудно себе представить, но у Антонина и мистера Поттера больше общего, чем вы можете представить. Вы знаете, как Антонин оказался на службе у вас в Британии? Точнее, после какого события?

Гермиона отрицательно покачала головой.

— Его родители погибли от рук подонков, которым не понравилось, что их делами заинтересовалась Тайная канцелярия. Я не вправе разглашать информацию об этих людях, но поверьте мне на слово, Гермиона, это были нелюди в людском обличии, — на этих словах Дмитрий повысил голос, но быстро взял себя в руки, — Долохов отомстил им всем. Но это не вернуло ему семью. Я натолкнул вас на какие-нибудь мысли?

— Я понимаю, к чему вы клоните. Гарри также жаждет мести, но…

— Но он ваш друг, я понимаю. Вы и сами пострадали в вашей войне. Я не призываю жалеть Антонина, даже не оправдываю поведение мистера Поттера. Я все это говорю лишь для того, чтобы показать, что у этих двоих есть шанс быть услышанными друг другом.

* * *

Двое мужчин смотрели друг на друга. Гарри чувствовал, как слегка подрагивают его руки, сжатые в кулаки на коленях. Щеку саднило.

— Как ты ушел от нас? — начал разговор Поттер. — Почему не убил Рона Уизли?

— Мне помогли мои люди. Убивать не было нужды, как и идти на шантаж. Мне приказали прислать записку кому-нибудь из ваших.

— Зачем тебе все это?

— Что? — переспросил его Долохов с непритворным удивлением.

— Весь этот спектакль. Как тут оказалась Гермиона?

— Я попросил Выборгского привести ее сюда, так же, как и тебя, — ложь давалась Долохову легко. Особенно когда в ней была капелька правды. — Она тоже читала мое личное дело и проинформирована об особенностях моей службы в рядах Пожирателей.

— Почему она?

— Из всей вашей знаменитой компании у нее больше всего мозгов. Как видишь, ей хватило ума не разбрасываться заклятиями в чужом доме. Это было невежливо, Поттер.

— Вежливо было убивать невинных людей за идеи Воландеморта, которые ты даже не разделял?

— Это война, Поттер. Не убил бы я, убили меня. На твоем месте я бы спросил, скольких я не убил тогда, когда другой Пожиратель сделал бы это. Например, твою подругу в Министерстве.

— Герой, — саркастически ответил Гарри, но осекся при упоминании Гермионы.

— Историю пишут победители, — резко произнес Долохов, — я рад, что победила ваша сторона. Я вот что скажу тебе, Поттер. Скажу один раз, но, если ты хоть одному человеку проговоришься, я тебя убью. Мне дали приказ возвращаться еще задолго до нападения на Хогвартс. Но из его рядов просто так не уйти. Он убивал без разбору и своих и чужих, даже резкий взгляд в его сторону мог быть последним, что я бы сделал в жизни. А в тот момент мне что-то очень сильно хотелось жить. В Хогвартсе я сражался не против вас и не за Воландеморта, а за себя. Поэтому на моем счету не только твой оборотень и за кого ты там еще пришел мстить, но еще и Джагсон, Руквуд и Макнейр.

— Они представляли для тебя угрозу? Решил сыграть в благодетеля? — сарказма в голосе Гарри значительно поубавилось.

— В некотором роде они были вроде тех подонков, которыми я занимался до отправки в Британию.

— Решили избавить весь мир от зла? — никак не успокаивался Поттер. Едкие слова — единственное, чем он мог атаковать Долохова в данный момент. Хотелось кричать, схватиться за палочку либо спровоцировать драку так же, как это сделал Долохов. Но для таких действий не было возможностей, а злость и ненависть кипели внутри и выплескивались в ядовитых словах. — Тогда нужно было убить еще и Воландеморта.

Долохов резко выдохнул и отвел взгляд. Поттер не спешил продолжать разговор. С минуту оба молчали.

— Я избавил этот мир от убийц моей семьи, — произнес Долохов, мысленно готовясь к реакции Поттера на его слова, — но это не вернуло их к жизни. Кстати, Поттеры воскресли после смерти Темного Лорда?

— Мразь, — успел проговорить Поттер, вставая на ноги. Долохов оказался на ногах быстрее и резко толкнул Поттера на место. Гарри не устоял и рухнул обратно в кресло.

— Гипотетически, — продолжал Долохов, — ты убьёшь меня. Оборотня это тоже не воскресит. Только ты еще окажешься в Азкабане. Так себе местечко, уж поверь. Месть тебя сломает, Поттер, сломает даже больше, чем сломала война. И ты, кстати, это знаешь. Иначе все бы пойманные тобой выжившие Пожиратели горели бы в аду, а не сидели в Азкабане.

— Они заплатили за все.

— Бред, которым ты успокаиваешь себя, чтобы не марать руки в крови. Была бы твоя воля, они были бы мертвы.

— Я не убийца.

— А что ты тогда тут забыл?

Гарри не нашел, что на это ответить. Он шел сюда, ослепленный яростью. Он грезил смертью Долохова, хотел заставить его заплатить за все. За всех погибших друзей, за учителей, за детство, проведенное без родителей и в войне. Эти мысли лишь подогревали ненависть и готовность действовать, но, увидев Гермиону, лучшую подругу, Поттер притормозил. Ярость не исчезла, но не выплеснулась сразу. Когда Дмитрий оставил их всех без магии, снизить накал эмоций помогла потасовка, начатая Долоховым. Минуту назад Гарри вновь был готов с голыми руками кинуться на бывшего Пожирателя, но сейчас слова Долохова застали его врасплох.

— Я не убийца, — тихо повторил Поттер.

Долохов ничего не ответил. Он лишь надеялся, что его уловка сработает как надо. Он чертовски устал, и усталость подкрепляло то, что он сейчас смотрел на Поттера, но видел себя в юности. Он тоже мстил всем, и куда это его привело?

— Поттер, живи дальше, — тихо проговорил Антонин, — лови темных магов, женись, в общем всё как у людей — но создавай, а не разрушай.

— А ты смог жить дальше?

— Наверно, я только начал.

Оба снова погрузились в молчание. Наверно, наблюдающий со стороны счел бы их разговор обрывочным, излишне эмоциональным и не пришедшим к логическому завершению. Но оба сказали много, а услышали еще больше.

О чем могут разговаривать бывшие враги, кроме как о мести? Месть — известная спутница Старухи с косой, подруга Войны. Она мирит врагов, ссорит друзей, заставляет сердца биться чаще, скрещивает мечи, заряжает револьверы, кричит, убивает, переходит из рук в руки, из сердца в сердце и душит мстящего также, как и виновника. Она раздувается, когда проливается кровь, и тут же требует еще крови. Она кричит в ночи голосами невинных детей, кому отомстили за отцов. Она не подставляет другую щеку, она сама бьет наотмашь. Смерть и Война ликуют, когда Месть снова и снова зажигает факелы в руках мстящих. А мстящие уже и не помнят, за что мстят, но их мертвые не воскресают, мир не меняется, душа все также наполнена горечью.

— Я хочу поговорить с Гермионой, — попросил Гарри.

Долохов молча встал и вышел из комнаты.

* * *

Гермиона медленно шла по уже знакомому коридору. Когда на кухню зашел Антонин, сердце Гермионы забилось чаще в предчувствии плохих новостей. И сейчас она старалась дышать медленно и глубоко, чтобы успокоиться. Вдруг она почувствовала, как что-то мягкое коснулось ее ног. Черный кот Антонина направлялся вместе с ней в гостиную, то и дело поднимая на нее взгляд зеленых глаз, будто подбадривая.

Гарри ждал ее. Его пристальный взгляд на нее — первое, на что обратила внимание Гермиона. Но она не могла понять, о чем сейчас думает ее друг. Он смотрел на нее, но его мысли были где-то далеко. Гермионе стало очень любопытно, о чем ее друг разговаривал с Долоховым. Их разговор вышел коротким, хотя Гермионе и казалось, что прошла вечность. Гермиона села на уже привычное место на диване. Кот наглым образом устроился на ее коленях и громко замурчал.

— Ты здесь не в первый раз, не так ли? — тихо спросил Гарри.

Гермиона вздрогнула, отчего кот недовольно повел ушами. Она знала, знала, что ей придется держать ответ перед другом. И она была бы готова, но события развивались так быстро! Прогнозирование и быстрота — два ее принципа вдребезги разбились о неконтролируемую реальность.

— Да, — только и ответила Гермиона, — Гарри, позволь я тебе все объясню.

— Долохов сказал мне, — Поттер не дал Гермионе продолжить, — что Выборгский привел тебя сюда, так же как и меня. Ты не была у родителей. Гермиона, почему?

— Я договорилась с мистером Выборгским, что первая узнаю все про Антонина. Я читала его дело и хотела всё рассказать тебе сама, чтобы избежать… всего этого, — Гермиона обвела взглядом комнату, — мне пришлось встретиться с ним до того, как с ним встретишься ты. Гарри, у Аврората теперь связаны руки в отношении Долохова. Нам нужно пересмотреть отношение к этой ситуации. Я не хотела, чтобы ты совершил непоправимое.

Гарри теперь пристально смотрел ей в глаза.

— Давно ты называешь его по имени? Как так вышло, что первое, что я увидел здесь, это ты и он, сидящие за столом с чашками чая? Даже его кот сидит у тебя на руках, как будто давно знаком с тобой. Гермиона, будь проклято Министерство Магии, к черту все, но что происходит с тобой?

— Я просто хочу жить дальше.

Слова дались легко. Они были наполнены смирением, что было так не свойственно Гермионе. Она вдруг поняла, что расскажи она сейчас Гарри все с самого начала — про шантаж и угрозы Долохова, про Рона, про игру, которую затеял Антонин ради встречи с ней — это не прояснило бы ситуацию так, как то, что она сейчас произнесла. Она действительно просто хотела жить дальше — делать то, что ей хочется, и не бояться осуждения. Она столько времени несла груз вины на своих плечах, столько ночей плакала и клялась, что с утра пойдет к Гарри и расскажет о том, что случилось в ее квартире. Она стыдилась, ненавидела себя, боялась, но она так устала. И пусть она поступила неправильно, пусть в глубине души считает себя виноватой, пусть весь привычный мир меняется — она готова бороться не только за общее благо, но и за свое счастье.

— Он сказал мне нечто подобное, — произнес Поттер, — но его я понял, а тебя нет.

— Я сама еще не до конца поняла себя.

— Гермиона, — Гарри опустил голову, словно не в силах больше смотреть на девушку, — просто пообещай, что не наделаешь глупостей. Что бы тебя ни связывало с ним, пожалуйста. Я потерял стольких людей, я не хочу потерять тебя.

— Гарри, — Гермиона пересадила кота с коленей на диван, затем встала и обняла друга, — я так боялась потерять тебя. Прости меня.

— Прости, что накричал на тебя, — с улыбкой ответил Гарри, обнимая Гермиону в ответ, — тебе не кажется, что нам пора? Не стоит злоупотреблять гостеприимством Долохова.

Кот недовольно пискнул, когда его переложили с коленей на диван, но тут же спрыгнул и потрусил прочь из комнаты, словно спешил предупредить хозяина, что гости уходят.

Долохов и Выборгский стояли на крыльце дома, наблюдая, как портал переносит Гермиону и Гарри домой.

- Что тебе сказал Поттер перед уходом? — с любопытством спросил Дмитрий.

— Предупредил, что, если встретит меня еще раз, точно убьет, — ответил Долохов, выдыхая дым. Сигарета тлела в его пальцах.

Перемещение в Британию, в квартиру Гермионы, заняло от силы несколько минут, но сил на трансгрессию на Гриммо у Гарри не осталось. Усталость навалилась на него так резко, что ему пришлось подождать некоторое время, чтобы перемещение по каминной сети стало безопасным. Он отказался от предложения Гермионы выпить чаю или даже поужинать. Сейчас ему было необходимо побыть одному.

Сидя в полюбившемся кресле на Гриммо, Поттер размышлял о событиях сегодняшнего дня. На самом деле он не был удивлен тем, что ситуация в Магической Британии заинтересовала иностранных волшебников, все же Воландеморт в случае победы попытался бы распространить свою политику по всему миру. Не удивило его и то, что Долохов оказался не тем, кем его считали все эти годы, все же Кингсли не зря намекал ему оставить попытки выследить Пожирателя. Но был главный вопрос, на который Поттер не мог найти ответ, который появился у него давно, но он заглушал его чем умел — работой, поимкой темных волшебников, помощью пострадавшим от Пожирателей. Он бежал от размышлений о том, как ему жить дальше.

После победы в Битве за Хогвартс Гарри, как и других, захватила буря эмоций. Он ликовал от свободы, скорбел о погибших, мечтал о службе в Аврорате. Но когда эйфория спала, а скорбь постепенно утихла, Гарри вдруг понял, что совершенно не знает, что ему делать. Службу в аврорате он воспринимал как жизненную аксиому — он с малых лет был уверен, что обязан защищать других. Он яростно ловил оставшихся Пожирателей, восстанавливал справедливость, делал то, что умел делать лучше всего. В какой-то момент Магическая Британия начала восстанавливаться от последствий войны, и тогда Гарри столкнулся с тем, что совершенно не знает, как жить в новом мирном времени. Долохов стал якорем, который все еще держал Поттера в той старой жизни, когда борьба со злом состояла в поимке опасных Пожирателей, а не в расследовании кражи кошелька в Лютном переулке. Но теперь он не мог позволить себе слепо поддаться мести. Убийство Долохова грозило Азкабаном. Теперь надо учиться жить новой жизнью, где нет бесконечной войны и мести. Создавай, но не разрушай, так сказал ему Долохов? Гарри не знал, что хотел бы создать. Он вдруг подумал, что не поблагодарил Гермиону за то, что она сыграла немалую роль в том, что сегодня Гарри не поддался ненависти и желанию отомстить. Он не совсем понимал, что это была за роль, но сейчас размышлять еще и об этом у Гарри не осталось сил. Он решил, что ему следует взять отпуск.

Гермиона в этот вечер долго не могла уснуть. Она пыталась понять, как ей удалось выйти сухой из воды и не потерять дружбу с Гарри. Она понимала, что ее заслуги в этом нет. Долохов придумал неплохую легенду о том, как она оказалась в его доме. К тому же ей было любопытно, о чем разговаривали Гарри и Антонин. Мысли, подобно рою пчел, перелетали с тему на тему, пока из памяти в сознание не проник самый яркий вопрос: может быть, нам стоит узнать друг друга получше? Сейчас, лежа в своей кровати, в темноте, тишине и одиночестве, Гермиона честно призналась самой себе — да, она хотела бы узнать Антонина Долохова получше.

Долохов курил уже четвертую сигарету за вечер. Последние пару дней стали самыми сложными с момента его бегства из Британии. Затянувшийся отпуск разбаловал Антонина спокойным времяпрепровождением, но сегодня открылось много старых ран. Он всегда старался избегать личных тем в разговорах с людьми, Дмитрий был тем единственным человеком, с кем Долохов был готов поделиться наболевшим. Говорить о своей семье с Поттером было до жути неправильно, но как еще донести свою мысль до запутавшегося юнца, Антонин не знал. Что ж, возможно, парень не повторит его прошлых ошибок. Сигарета тлела, дым ровной струей поднимался вверх, унося тяжелые мысли.