Восставшая из пепла (гет)

Первое сентября в этом году выпадало на субботу, да и учёба в мугловской школе начиналась только с четвёртого сентября, поэтому день рождения Алёны мы отмечали шумной компанией. Не было только ребят и взрослых, что отбыли в Хогвартс. Праздник с лихвой окупал прошлые, более скромные дни рождения, хотя меня и тяготило то, что с нами празднует далеко не вся семья. Эрис, например, вырваться не смог, а это означало проблемы. Однако портить первый настоящий праздник дочери я, разумеется, не собиралась. Всё же пять лет — первая значительная дата.

После того как все разъехались, я с головой погрузилась в учебу. Свою и дочери. Большое количество времени мы, конечно, проводили в разных частях Леса, но, по-моему, её это только радовало. Я, впрочем, не обижалась. В её возрасте, даже несмотря на то, что мой ментальный уровень был выше, меня тоже больше прельщала компания Тесана, Нианны и Веры, как бы интересно ни рассказывал дедушка. Нам хватало времени вместе. Вновь вернув возможность видеть, слышать и чувствовать, я стремилась показать ей те места, которые сама так любила в детстве. Мы часами могли сидеть на ветвях огромного раскидистого дуба, разговаривая о предках. Я не могла дать ей знания о роде Блэк, по крайней мере не такие полные, как хотелось бы, но рассказать о том, кем являюсь я, кем были мои дедушки и бабушки, я не просто могла, но и считала своим долгом. То, что обе мы теперь принадлежим другому роду, отнюдь не означает, что наши русские предки больше не смотрят на нас. Я не собиралась открещиваться от своего прошлого, своей семьи, она не исчезла, просто стала больше.

Алёна слушала с интересом и неподдельным восхищением и мои рассказы, и рассказы бабушки, и рассказы Мириона. Моя мама не вернулась домой, осталась с нами и тоже училась. Она не могла управлять энергией, не могла видеть того, что видим мы, но она могла знать и понимать. Со временем мне стало казаться, что она знает гораздо больше меня, в теории она действительно чувствовала себя гораздо свободнее, чем я. Да и к тому же её всегда тянуло к знаниям, она любила учиться, чего нельзя было сказать обо мне. Я училась, потому что надо, и не всё мне было так интересно, как ей. В этом, наверное, и была наша главная разница. Я была усердной, потому что так надо, мама, потому что ей это нравилось. Так что нет ничего удивительного в том, что где-то она разбиралась гораздо лучше меня, даже учитывая то, что стала познавать магию совсем недавно. И я действительно искренне радовалась тому, что Алёна унаследовала эту её особенность. Ни я, ни Сириус не отличались тягой к знаниям. Причём последний был ещё большим разгильдяем, чем я. Этого вообще невозможно было усадить за то, что ему неинтересно или по какой-то причине не нравится. Я ещё могла стиснуть зубы и пытаться понять, он в теории-то, конечно, мог, но не хотел. Порой это очень страшно: мочь и не хотеть. Впрочем, подобным мыслям я старалась не давать власти в своей голове. Слишком уж грустно становилось на душе.

Ещё больший восторг у дочери, разумеется, вызвало озеро. Осенью у меня появилась весомая проблема. Приходилось постоянно следить за тем, чтобы троица не попрыгала в воду, заявляя, что она не холодна, и безжалостно стуча при этом зубами. Казалось бы, что в этом сложного? Так-то оно так, но не тогда, когда ребенок — маг. Магических выбросов у них, конечно, почти не случалось, так как с ними постоянно занимались, но порой… Как я и говорила, магия у чистокровных детей завязана на желания. Поэтому они со Златой всё же простудились. Волшебники вообще-то редко болели, но дедушка, вновь повторюсь, не считал подобные уроки чем-то плохим. Если он предупреждал, а его не слушались, лечить он отказывался, магией, конечно, с простудой не шутят. Поэтому девочкам пришлось ощутить на себе всю прелесть подобных болезней и мугловских лекарств. Хуже было Лизе, которая благодаря «огненной крови» не заболела, но была вынуждена слоняться по лесу в одиночку, то бишь со взрослыми, но без подруг. Тоже неплохой урок.

Так, на четвёртый день болезни, уложив ребёнка спать, я вышла на улицу. Осень была тёплой, поэтому сильно я не куталась. В кустах раздался шорох. Я закатила глаза.

— Пруэтт, ты ночевать там собрался?

Эрис, ничуть не смутившись, подошёл ближе.

— Вообще-то я от Мириона.

— Верю.

— Я серьёзно. Пора уже Лизе обрести защитников. Он разрешил Тесана привести.

Я выгнула бровь.

— Ну, то есть, Амаранта пока успокоилась, и я смогу его вытащить, — исправился он.

— Так-то лучше, а то такое впечатление, что дедушка тиран, запрещающий тебе приводить сюда его же учеников.

— Не запрещал, конечно, — улыбнулся Эрис. — Но разве я мог? Не ты ли закрыла миры?

— А подвески вам на что? — пожала я плечами.

— При чем здесь?

Я обернулась и скептически оглядела его, пытаясь понять, серьёзно он или придуривается. Выходило, что серьёзно.

— Ты что, ни разу не приводил сюда ни Сана, ни Ласэна? — вкрадчиво уточнила я.

— Как бы я это сделал? Да и разве можно? — он нахмурился, а я глубоко и тяжело вздохнула.

— Знаешь, Эрис, я тебя, конечно, люблю, но иногда ты такой дурак, — многозначительно протянула я и удалилась, оставив его обдумывать сказанное, бросив напоследок: — Я готова, приведи Сана.

Правда, отправиться спать мне не удалось. Через какое-то время я даже не услышала, а почувствовала на улице движение. Неужели не ушёл? Нет, честное слово, я понимаю, что он неосознанно старается не выпускать меня из виду, боясь потерять, но, если в ближайшее время он не успокоится, я взвою.

Глубоко вдохнув и выдохнув, чтобы не высказать Эрису всё, что я думаю о подобной заботе, я вновь вышла на крыльцо. Однако брата там не оказалось. Я нахмурилась, прислушиваясь. В Лесу я опасности не ждала, даже дикие звери здесь подчинялись Мириону и сосуществовали с людьми, но всё же знать, кто шатается вокруг дома, было необходимо. Я спустилась на землю, оглядываясь. Из чащи подглядывали два больших, некогда ярко-голубых, сейчас же потухших глаза. Изо рта вырвался облегчённый вздох. Пёс стал аккуратно отступать, видимо, боясь напугать, я же ехидно прищурилась.

— Блэк, я не настолько тебя не помню.

Спустя мгновение я уже была прижата к крепкой, но нездорово-худой груди. Сириус держался за меня так, будто я была единственным в мире, что могло удержать его от падения в бездну. Невольно я нахмурилась, ощущая, что сотворили с другом… с мужем? Махнув на недоверчивый разум рукой, я осторожно обняла его в ответ. В конце концов, он был мне другом больше десяти лет, так ли важно то, что я не помню остального? Так ли нужны мне доказательства? Эрис был прав, моё главное доказательство сейчас мирно посапывает в кровати, не подозревая о встрече матери с отцом.

Не знаю точно, сколько времени прошло, прежде чем Сириус разжал руки и отстранился, обхватив меня за плечи и всматриваясь в глаза.

— Когда-то ты уже смотрела на меня так, — хрипловато, словно забыв, как пользоваться голосом, произнес он.

Я же рассматривала его, сдерживая рвущуюся наружу злость. Почему его оставили там? В этом жутком месте. Разве заслужил он подобное? И не я ли сама, того не зная, обрекла его на долгие пять лет страданий? Маг он или нет, живет ли в нем моя сила и душа — неважно. Только глупцы считают, что дементоры питаются самыми светлыми нашими чувствами. Нет, их интересует другое. Их сила в отчаянии жертвы, лишившейся всего самого дорого. И если всё действительно так, как мне рассказывали, то Сириус был для них клондайком. Его состояние говорило само за себя. Хотя Мирион вновь превзошел самого себя. Что-то мне подсказывало, что всё было гораздо хуже. По крайней мере, волосы его так и остались привычной длины, вот только в них явственно проступала седина. Совсем как…

То ли почувствовав, о чём я думаю, то ли поддавшись неожиданному порыву, Сириус положил ладонь мне на голову и аккуратно стянул платок, позволяя волосам упасть на плечи. Я ещё не успела заплестись перед сном, выбегая на улицу, накинула лишь платок, скрывая сразу и голову, и плечи. Сейчас же мне пришлось ловить его, сжимая руку в районе горла, не давая ему упасть на землю.

В глазах Сириуса что-то изменилось. Он подцепил пальцами прядку, затем отпустил, опустив глаза.

— Не соврал… Седая…

— Ну ты-то, я смотрю, тоже не помолодел, — не сдержалась я, повторяя его движение, он улыбнулся.

— Так сразу и не скажешь, что ты изменилась.

— Я потеряла память, а не характер.

— Это радует, потому что я, похоже, потерял именно его.

— Бесхарактерный Лорд, — протянула я. — Для рода Блэк что-то новенькое.

— Шутишь.

Я улыбнулась, а затем закусила губу.

— Я не знаю, что надо делать.

— Зато, похоже, я знаю, — он вдруг хмыкнул. — Не знаю, кто убьёт меня раньше, Эрис или Мирион.

— О, не волнуйся, — успокоила его я. — Они до тебя не доберутся. Во всяком случае, не раньше моей матери.

— Что ж, это радует, — с напускным облегчением ответил он. — То, что ты сделала, ты ведь не лишилась души полностью? Во мне лишь какая-то часть?

— Я не Том, чтобы окаянты создавать. К тому же, о таких ритуалах не пишут в книжках. Но мне чего-то не хватает. Здесь, — я коснулась груди. — Будто отняли что-то важное, и в то же время я могу плакать и смеяться, мне не безразличны близкие, хоть иногда и накатывает странная апатия. Я не потеряла способность чувствовать. Я знаю, что моя душа на месте, вот только ощущение…

— Будто она где-то заперта?

Я слегка удивленно кивнула.

— Я частенько замечал, что путаюсь в эмоциях. Мог одновременно и злиться, и умиляться, сам не зная чему. Это сводило меня с ума. Лишь в подпространстве становилось легче, — он замолчал. — Не просто в подпространстве.

— В астрале.

— Да. Там я видел тебя. Правда, ты всегда молчала. Порой мне казалось, что ты что-то объясняешь, просишь. Но я никак не мог понять, а теперь… Из меня будто что-то рвется. Вот уже несколько месяцев. Будто душа пытается покинуть тело. Но ощущение…

— Будто она не твоя. Мы ведь поженились гораздо раньше официального приема у Блэков, верно?

Сириус кивнул.

— Мирион говорил, что между нашими душами что-то вроде моста. Теперь я думаю, что ты, вернее, твоя душа спряталась на моей стороне, когда всё стало слишком плохо.

— А не потеряла человечности я, потому что мы неразрывно связаны, и я, видимо, как-то жила через тебя. Как же всё это звучит… — покачала я головой. — Но в то же время я знаю, что мы близки к правде.

— Возможно, такое нельзя описать словами. Мы ведь оба понимаем, что произошло, но вот объяснить…

— Так, может, к дракону объяснения? Мы оба знаем, что делать, верно? А остальным всё это знать ни к чему. Это ведь только наша связь.

— Именно поэтому я и ушёл. Нас убьют за такую неосторожность, — добавил он, ухмыляясь.

— Непременно.

Сириус вдруг стянул цепочку с шеи и, сняв оттуда простое серебряное колечко, надел мне на палец.

«Колечко простое, да слово княжеское», — мелькнул собственный голос в воспоминаниях, и я улыбнулась.

Мы потянулись друг к другу одновременно. И на всё остальное мне было уже наплевать. Я чувствовала, знала, что это мой человек. И если кто-то и может вернуть мне меня…

Поцелуй был мягкий и осторожный. Целомудренный. Ни одному из нас сейчас не хотелось большего. Ни одному из нас не хотелось, чтобы кто-то присутствовал при этом. Всё-таки любовь, даже та, что происходит за закрытыми дверями, — таинство. А совершать таинство даже при самых искренних и близких людях совсем не так увлекательно, как нам стараются расписать. Я была уверена, Мирион это понимал. В конце концов, именно он и учил меня этому. В ином случае Сириусу вряд ли удалось бы сбежать из-под его надзора. Нет, дедушка знал, что мы должны сделать это сами, как бы опасно это ни было.

Отвлек от мыслей меня легкий толчок, будто бы я случайно слишком резко вздохнула. Что-то ухнуло вниз, заставляя нас разорвать поцелуй, а затем мир вдруг закружился. На меня навалилось слишком многое. Последнее, о чем я успела подумать, хорошо, что мы отошли от дома подальше. А ещё я теперь, кажется, знаю, что делала той ночью в лесу. Дальше сознание ускользнуло, мне нужно было принять саму себя, расставить все по полочкам. Вспомнить.

И я вспоминала.

* * *

Эрис мерил шагами комнату, поглядывая на часы. Мирион разбирал какие-то бумаги и, казалось, не волновался.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — вновь спросил фэец.

— С тех пор, как ты спрашивал полчаса назад, ответ не изменился, — спокойно ответил целитель. — Эрис, сам подумай, тебе бы хотелось, чтобы кто-то наблюдал за тем, как ты передаешь душу своей девушке? Мы ведь только догадываемся, как именно это должно произойти. Они должны сделать это сами. Только они знают и понимают всё, пускай и не могут объяснить словами. Нехорошо подглядывать за молодоженами через замочную скважину, разве я не говорил тебе?

— Да понимаю я. Просто волнуюсь.

— Радуйся, что она жива. Дать им время наедине — меньшая жертва.

Эрис вздохнул и устало приземлился в кресло. Часы вдруг зазвонили, оповещая, что кто-то из его учеников напуган. Он откинул книжку и увидел две стрелки: Сириус и Нея. Напуган был Блэк.

— Я же говорил!

Тут же в дом влетел Сириус с Неей на руках. Девушка что-то бормотала. Мирион спокойно встал из-за стола, кивнув Блэку. Сириус уложил жену на кровать и виновато посмотрел в сторону Эриса. Вновь открылась дверь.

— Что с ней? — спросила Светлана.

— Ничего, — улыбнулся целитель. — Она вспоминает, — он погладил её по голове.

— Значит, всё получилось? — тихо спросил Сириус.

— Да, звёздный мальчик, получилось. Вы всё сделали правильно.