Страшный сон модного дома (гет)

— Знакомьтесь, Катерина Валерьевна — мой личный помощник.

Катя подавилась водой, она знала, что взяли её с собой на эти переговоры не просто так, но такого скачка по карьерной лестнице она не ожидала. Споры с поставщиками не дали Кате толком осознать это заявление и понять, шутка это или нет.

Заявление было самым настоящим, и Катю ожидает повышение. Новость хорошая, но вместо радости — сплошная тревога. Ясности в делах компании пока минимум: кредиты, долги и модернизация производства — всё это нервирует. Огромный минус — это то, что Андрей Павлович теперь берёт её на все деловые встречи, и прежде всего это встреча с поставщиками в неформальной обстановке. Катя пыталась принарядиться за 10 минут, которые ей выделило начальство, но стало только хуже. Насмешливый взгляд Малиновского смыл крохи былой уверенности, но это не важно. Всё равно прежде всего это встреча с деловыми партнёрами, а уж в этом она была хороша. Быть там самой красивой в её должностные обязанности не входит.

— Катерина Валерьевна, мы видим, что Андрей подписывает всё, что вы ему даёте, он вам доверяет, и вы могли бы нам помочь. Нашему сотрудничеству с вашей компанией. А мы вас отблагодарим. Мы можем быть очень щедрыми.

Кате предложили самую настоящую взятку. И масштабы просто поражали её воображение. Этих денег ей честно не заработать, ну, не в её нынешнем положении точно. Нет смысла врать самой себе о том, что она не хочет принять это предложение, но уж слишком всё красиво и заманчиво.

Она убедила Жданова не закупать все ткани у «АйТиКоллешн». Да, им удалось выбить скидку, и сделка в финансовом плане выглядит заманчиво, но качество тканей не сулит ничего хорошего. Скупой платит дважды, и когда речь о крупных фирмах, можно смело умножать возможный ущерб на 2. Они отобрали лучшее из того, что было. Сэкономить на всём не вышло, но хоть так.

Краевич вызывал дикую антипатию, и соглашаться с ним на сделку Катя не спешила, но и отказывать, пока они не определятся с поставщиками фурнитуры, не планировала.

— Андрей Павлович, это образцы «АйТиКоллекшн». Они предлагают хорошую скидку.

— Катя, хорошая скидка для нас сейчас — это 90%, если не все 100. Давайте сюда образцы.

Забрав у Кати каталог, они с Малиновским просматривали каждую деталь, и чем дальше, тем мрачнее становились их лица, хотя и до этого радости там не было, они уже пересмотрели десятки каталогов в поисках того, что смогут себе позволить.

— Отлично! И это лучшее из того, что мы можем себе позволить?!

— Милко это не понравится. Будет скандал. — Малиновский нервничал, они уже не первый час пытались что-то выбрать, но выбор в их условиях был невелик. — Это половину из этого нельзя допустить до производства, если мы не хотим соскребать репутацию «Zimaletto», из той задницы, где она окажется после этого.

Пушкарёва понимала, о чём он говорит. Но, кроме этого, она ещё понимала, что ей не хватает знаний. Она абсолютно ничего не смыслила в тканях и фурнитуре. И это надо было исправить.

— Я не вижу разницы: для меня они все одинаковые, — сокрушалась Пушкарева, в очередной раз пытаясь понять, что не так с яркими и манящими своей ценой потайными молниями. Единственный человек, к которому она могла обратиться, — это Ольга Вячеславовна. Поэтому всё свободное время Катя проводила рядом с ней, в мастерской у Милко.

— Ольга Вячеславовна, это кошмар.

— Ты справишься, практически каждый из нас только этим и занимается с самого детства, постигая все тонкости постепенно. Мы долго учились чувствовать ткани, ощущать материал на кончиках пальцев. Мы этим живём, Катя, далеко не первый год. А ты только учишься.

Катя всё это понимала, но легче не становилось. Типы тканей, швы, нитки, структура, соотношение. До этого Катя даже не задумывалась о составе на этикетке. Брала то, что было комфортно и тактильно приятно, остальное для неё не имело значения.

Она погрузилась с головой в новый для себя мир, в бесконечный поток новой информации. Модные журналы, старые и новые каталоги. Сотни тканей и бесчисленное множество пуговиц уже снились ей во снах. Быстро пообедав у себя в каморке, она каждый раз бежала в мастерскую, когда не было основной работы и, конечно, несколько часов после. Всё это стало частью рабочей рутины.

Чем больше узнавала, тем лучше она понимала, чем может обернуться заманчивое предложение Краевича. Никакая скидка не спасёт от репутационного краха, который светит компании с такими материалами в основе коллекции.

В архиве, где были не только важные документы, но и наработки по старым коллекциям, каталоги и образцы, Катя нашла много журналов, и часть из них перекочевала в мастерскую. Она хотела все оставить в своём кабинете, но Милко решил, что всё новое — хорошо забытое старое, и оставили всё для поисков вдохновения Маэстро. И очередной свой вечер Катя проводила тут, уютно устроившись в одном из кресел. Это был не обычный вечер, в мастерской было пусто. Часто тут до самой ночи Милко работал над новыми эскизами в порыве вдохновения или Ольга Вячеславовна пыталась разобрать бардак, что устроили во время работы.

Но вечер пятницы был практически священен. С последними рабочими минутами компанию покидал не только рабочий дух, как обычно, но и все сотрудники. Но у Кати друзей кроме Коли не было. Традиционных пятничных посиделок в барах и клубах тоже, и это была отличная возможность провести время в атмосфере творчества и красоты.

— Наслаждаетесь одиночеством, Катерина Валерьевна? — Александр стоял у входа в мастерскую. Вид у него был непривычный. Он был без пиджака, рукава его рубашки подвернуты, обнажая предплечья. Галстук, всё ещё на своём месте, но узел расслаблен, и верхняя пуговица рубашки расстёгнута. Отвести от него взгляд оказалось задачей со звёздочкой, хотя Катя, если честно, и не старалась.

Они какое-то время просто смотрели друг на друга, пока Катя не вспомнила, что он задал вопрос, и, кажется, ждал ответа.

— Да, в «Zimaletto» это редкость. Все уже ушли, так что тут кроме меня никого, вы к Милко?

— Нет, я к Ольге Вячеславовне, думал подвести её домой, но, видимо, опоздал.

— Она уже давно уехала вместе с девочками.

— А вы почему тут? Никто не ждёт?

— Нет, родители ждут, но они привыкли, что я задерживаюсь на работе.

Александр подошёл к дивану, на котором расположилась с кучей журналов Катя, она подвинулась, и он устроился рядом с ней. Диванчик уютный, но места не очень много. Воропаев заглянул в журнал, который Катя держала в руках, перевёл на Пушкарёву вопросительный взгляд.

— Я восполняю некоторые пробелы в знаниях. Не хватает хотя бы базовой информации о модной индустрии.

— И как успехи? Вы с Ольгой Вячеславовной занимаетесь?

— Да, попросила её о помощи, сама бы я точно не справилась. Много нюансов, которые можно понять только при работе с тканями, а это точно не моё. Она подсказывает.

Александр удобнее устроился на диванчике, откинувшись на один из подлокотников, и их колени соприкоснулись. Во всём теле не осталось ни одного места, которое было бы важнее того, где чувствовалось тепло его тела.

— Всё уже не так плохо, но мне всё это даже снится, и сны не всегда приятные.

— Тогда может стоит сделать перерыв. Раз Ольги Вячеславовны нет, может, я вас подвезу? — Катя стушевалась, очень хотелось согласиться. Но, наверное, не стоит, она пыталась найти причину для отказа, ни одной не нашлось. -Соглашайтесь, у меня сегодня настроение побыть вашим личным шофером.

— Хорошо, может, вы правы, нужен перерыв. А почему вы тут?

— Я приезжал к Кире, мы поговорили, и она поехала домой. Видимо, кроме нас тут никого больше нет. — Хоть Катя и согласилась, но они не спешили уходить. — Тут уютно, можно понять, почему вы тут грызете гранит модной науки .

Катя на это только кивнула, и они оба погрузились в чтение. Александр листал каталог, но взгляд всё чаще останавливался не на тканях, а на ней. Их колени касались, но никто не отстранялся.

— У вас всегда так проходят вечера пятницы? — спросил он, чуть наклонив голову.

— Почти, — усмехнулась Катя. — Обычно с журналами, раньше экономическими, сейчас модными, и полной тишиной. Это, конечно, не очень весело, но зато интересно и продуктивно.

— Никто не ждёт?

— Нет. А вас?

Он чуть задержал взгляд на её лице, потом отвёл глаза к развороту каталога.

— Сегодня — нет. Поехали?

Она кивнула. Когда он подал ей руку, Катя вложила свою ладонь почти осторожно — но не спешила отпустить. Их пальцы чуть сжались, и это движение, невинное и мимолётное, вдруг оказалось теплее всех слов.

Машина ехала ровно и уверенно. Александр за рулём выглядел сосредоточенно, спокойно. Движения были точными, в чём-то даже красивыми. Было в этом особое, притягательное ощущение — будто с ним действительно некуда торопиться, и всё под контролем.

Они заговорили позже — о случайных вещах. О кафе, где вечно нет свободных столиков. О том, как в «Zimaletto» пропадают документы. О любимом времени суток. Лёгкий, тёплый разговор, в котором не нужно было подбирать слова и думать о том, что можешь сказать что-то не то.

Когда машина свернула на её улицу, Катя чуть наклонилась вперёд.

— Можно… не подъезжать прямо к дому?

— Конечно.

— Папа не любит, когда меня кто-то провожает. Особенно мужчины.

Он кивнул, притормозил чуть раньше поворота. Катя расстегнула ремень, но не торопилась выходить.

— Спасибо, что подвезли.

Все выходные Катя думала о том, как стоит поступить с предложением Краевича. Надо всё рассказать Андрею Павловичу, и они вместе попробуют решить этот вопрос. Это будет самым правильным решением.

Катя постучала и вошла, как только он кивнул. Андрей просматривал бумаги, даже не подняв глаз.

— Что-то срочное?

— Да. Это касается АйТиКоллекшн, — она подошла ближе, не садясь. — Мне… предложили деньги. На той вечеринке, где мы подписали контракт о закупке тканей. Предложили крупную сумму, чтобы я повлияла на ваше решение по контракту.

Он медленно поднял взгляд.

— Деньги?

— Взамен на то, чтобы вы подписали соглашение с ними по фурнитуре. «Благодарность за содействие» — как они выразились.

Пауза повисла неожиданно тяжёлая. Он только смотрел.

— Я никому не говорила. Я думаю, вы должны знать.

— И много предложили?

Катя не ответила, вместо этого взяла листок для заметок и обозначила сумму, на которую ей намекали при личной встрече.

— И вы отказались от такого предложения?

— Я всерьёз обдумывала это, но если принять все их условия — это будет катастрофа.

— Что вы предлагаете? — Жданов вскочил со своего места и стал нервно расхаживать по кабинету. — Сумма приличная, нам бы она точно не помешала. А фурнитура у них, как ни грустно, — лучшее из доступного. Мы всё ещё в долгах. Что нам делать?

— Мы можем подписать контракт, но отобрать только то, что не повлияет на внешний вид и носибельность. Как с тканями — берём лучшее из возможного и экономим на незаметном.

Катя закончила, и на несколько секунд в кабинете повисла тишина. Жданов продолжал стоять у окна, глядя в никуда. Потом обернулся.

— То, что вы предлагаете, разумно. Закупить минимально возможное, использовать там, где не видно — это логично. Мы и с тканями так выкрутились.

-Мы можем составить список позиций, где допускается такая экономия. Я обсудила это с Милко и Ольгой Вячеславовной.

— Отлично. Делайте список.

Он подошёл к столу, набрал на телефоне номер и нажал вызов. Катя замерла.

— Краевич? Жданов. Да, добрый день. Слушай, тут до меня дошло одно интересное предложение. От твоего человека. По поводу благодарности за содействие.

— Нет-нет, я не возмущён. Я — в деле.

— Только с одним уточнением: я лично подберу, что именно будем закупать. Никаких втюхиваний.

— Прекрасно. Записывай номер счёта, куда ты переведёшь деньги. Только без фокусов.

Он повесил трубку. Катя всё ещё стояла на месте, словно приклеенная.

— Вы…

— Мы получим нужную сумму, — спокойно сказал Андрей. — Ты предложила рабочую схему, я придумал, что можно с этим сделать.

— А если кто-то узнает?

— Не узнает. Мы делаем это аккуратно. Официально это будет скидка за долгосрочное сотрудничество. Он хочет контракт — он заплатит.

— Тогда я займусь списком позиций и отправлю в отдел закупок.

— Хорошо.

Андрей снова уткнулся в бумаги, будто ничего не произошло. Только ручка в его руке дрожала совсем чуть-чуть. За окном тихо пошёл дождь. Лёгкий, почти не слышный. Катя вышла, так и не дождавшись, пока он поднимет глаза.