Мальчик-который-стал-ситхом (джен)

Свет в коридорах Хогвартса на следующее утро был другим. Не теплым и гостеприимным, а функциональным. Он освещал дорогу к месту, где должны были начать ковать из него оружие. Гарри шел в потоке слизеринцев, его шаг был ровным, но внутри бушевало не детское волнение, а нетерпение тактика, ждущего выдачи амуниции.

Первым уроком была Трансфигурация. Класс профессора МакГонагалл пах деревом, мелом и непререкаемым авторитетом. Ее вступительная речь о «фундаментальном изменении сущности» заставила сердце Гарри екнутить. Но дальше пошло не то. Не законы, не принципы перестройки материи. МакГонагалл говорила о концентрации, о четком ментальном образе, о точности жеста. Она превратила стол в свинью и обратно. Зрелище было впечатляющим, но для Гарри оно осталось фокусом. Он видел результат, но не понимал механизма.

Практическое задание — превратить спичку в иголку. Гарри не стал представлять иглу. Он сосредоточился на самой спичке, пытаясь понять ее структуру, чтобы переписать. Его воля сжала и уплотнила материал на одном конце. Спичка не стала иголкой. Она посерела, один конец заострился в уродливый шип. Получился мерзкий гибрид.

Тень упала на его парту. МакГонагалл изучала его творение без эмоций.

— Амбициозно, мистер Поттер, — сказала она ледяным тоном. — И совершенно неверно. Вы пытаетесь вырезать статую отбойным молотком. Трансфигурация требует изящества. Точности. Подчинения формы четкому мысленному шаблону. Начните с основ. Образ. Движение.

Она ушла. Гарри сидел, сжимая в кулаке свою деформированную спичку. Шаблон. Они хотели, чтобы он рисовал по трафарету, игнорируя саму краску и холст.

Следующим был класс Заклинаний у профессора Флитвика. Тот, стоя на стопке книг, вещал о вере и правильном движении палочки. Гарри смотрел, как Рон Уизли яростно дергал палочкой, а его перо лежало мертвым грузом. Он видел, как Гермиона Грейнджер, стиснув зубы, выкрикивала заклинание по слогам. Они верили. Они старались. И ничего не получалось.

Когда дошла его очередь, Гарри вздохнул. Он не стал «визуализировать легкость». Он просто посмотрел на перо и приказал: «Отрыв от поверхности. Удержание. Стабилизация». Перо взмыло в воздух плавно и ровно.

— О-о-о! — пискнул Флитвик. — С первого раза! Браво, мистер Поттер! Видите, класс? Уверенность и правильная интонация!

Гарри едва не поперхнулся. Интонация. Они приписывали успех звуку, который он произнес для галочки. Они не видели работы, проделанной внутри. Это была системная слепота.

После обеда их ждало Зельеварение. Подземелье Слизерина встретило их холодом и запахами металла и серы. Снейп вплыл в класс, и тишина упала мгновенно. Его вступительная речь не была о «чуде магии». Она была о последствиях, точности, терпении. Он демонстрировал зелье с хирургической безупречностью. Это была не магия. Это была алхимическая хирургия.

Гарри работал молча, ища внутреннюю логику каждого движения. Снейп, проходя между столами, остановился у его котла. Не сказал ни слова. Лишь чуть кивнул и поплыл дальше. Это было не одобрение. Это было признание адекватности. Здесь, возможно, и начнется настоящее обучение.

Последним уроком была История магии. Профессор Бинс, призрак, монотонным голосом вещал о датах и именах. Ни анализа, ни мотивов, ни описания битв. Просто: «гоблинское восстание было подавлено силами министерства». Для Гарри, жаждавшего понять войны и силу прошлого, это была пытка. Они хоронили истину под грудой скучных фактов.

Вечером в общей комнате Слизерина Гарри сидел в дальнем кресле, делая вид, что читает учебник. На самом деле он сканировал окружение. Драко Малфой хвастался связями отца. Теодор Нотт сидел один, читая книгу в чужой обложке. Крэбб и Гойл тупо жевали пирожные. Никто не говорил о магии. О силе. О знании.

Гарри поставил диагноз. Хогвартс учит ритуалам, а не силе. Поощряет конформизм. Фильтрует знания. Социальная среда отравлена мелочностью. Система была больна. Лечить ее он не собирался. Он решил построить свою, параллельную.

На следующий день он отправился в библиотеку. Мадам Пинс, хищная сова в очках, указала ему на отдел теоретической магии — скучные фолианты. Но среди них Гарри нашел потрепанный томик «Принципы магического воздействия» Мортенмора. «Слово и жест — костыли для слабой воли», — гласила первая строка. Он сунул книгу под мантию.

У дальней стены он увидел ажурную решетку Запретного отдела. Воздух перед ней был упругим и холодным. Охранное заклятие. Знания под замком. Доступ по чину.

Вернувшись в общую комнату, он подошел к Теодору Нотту.

— Нотт, — начал Гарри без предисловий. — МакГонагалл говорит об «образе». Мортенмор пишет, что образ — костыль для воли. Твое мнение?

Нотт медленно поднял голову.

— МакГонагалл учит методу для толпы. Мортенмор — для понимания механизма. Образ — это фокус. Но источник света — воля.

Гарри кивнул.

— Зелье Снейпа. Если бы ты знал, что аконит собран на растущую луну, что бы изменил?

— Уменьшил бы время кипячения. Добавил янтарь для стабильности. Хотя Снейп содрал бы кожу за самодеятельность.

— Он ценит результат. Если бы зелье вышло лучше, он бы это отметил. Просто надо быть уверенным. В себе и в расчетах.

Гарри выдержал паузу.

— Мне надоела эта разжеванная каша. Я собираюсь изучать то, что имеет значение. Тихо. Есть желание присоединиться?

Нотт посмотрел на книгу в руках Гарри, потом в огонь.

— Что ты предлагаешь?

— Встретимся завтра после ужина. На седьмом этаже, в конце восточного коридора. Принеси то, что считаешь стоящим.

Заброшенный класс на седьмом этаже был покрыт пылью. Гарри уже очистил два стула и стол. Нотт вошел беззвучно.

— Правила, — начал Гарри. — Первое: анонимность. Второе: цель — не оценки, а понимание и сила. Третье: дисциплина. Четвертое: взаимовыручка. Предательство будет иметь последствия.

— Согласен. Как назовемся?

— Когорта. Тактическая единица.

Нотт кивнул. Он рассказал, что его отец собирает старые гримуары, и то, что называют «темными» искусствами, часто — просто продвинутая магия контроля. Гарри рассказал о Запретном отделе.

— Теперь практика, — объявил Гарри. — Самый слабый щит — твой разум. Начнем с основ защиты.

Они сели друг напротив друга. Гарри послал Нотту простой, навязчивый образ — ярко-желтый карандаш. Нотт вздрогнул.

— Что почувствовал?

— Мысль… не моя. Яркое пятно. Слева.

— Хорошо. Отметь точку входа. Укрепи это место.

Они повторяли снова и снова. К десятой попытке отчеты Нотта стали четкими: «Холодный сквозняк сверху». Он учился анализировать вторжение.

— На сегодня хватит, — сказал Гарри, чувствуя тяжесть в голове. — Домашнее задание: упражняться самостоятельно. И наблюдать. Есть ли еще те, кто мыслит не как все?

Нотт кивнул.

— Дэвис. Трейси. Не в восторге от Малфоя. Умная. Молчаливая.

— Проверь ее. Осторожно.

Они вышли с интервалом. Возвращаясь в подземелье, Гарри чувствовал холодное удовлетворение. Он запустил механизм. Первую шестеренку.

Позже, за пологом своей кровати, он сделал запись в тетради:

«День 8. Сформирована группа «Когорта». Член №2: Т.Н. Начата программа ментальной защиты. Прогресс есть. Знания под контролем. Требуется обходной путь. Следующий шаг: оценка кандидата №3. Картография замка. Переход к активным навыкам.»

Он погасил свет. Одиночество отступило, уступив место настороженному партнерству.