Страж (джен)

Первой из Стражей пришла почему-то Призрачный Сталкер. Хотя, с другой стороны, она училась не в Аркадии, так что у неё вполне могли просто раньше закончиться занятия. Войдя в гостиную, она кивнула Оружейнику, а потом внимательно осмотрела меня. Лицо её презрительно скривилось. Хотя я вообще ещё ни разу не видела, чтобы у афроамериканки было довольное выражение. На всех Стражей она смотрела как на куски дерьма.

— С удовольствием посмотрю, как тебя отделают в этом вечернем платье, — криво усмехнулась она.

Ограниченная мимика всё же позволила мне изогнуть бровь. А ещё я заметила, как поджал губы мистер Уоллис, как будто пытаясь сдержать смешок. Я окинула взглядом Софию с ног до головы, и у меня невольно дёрнулись вибрисы.

— Если платье снижает твои физические навыки — это не мои проблемы, — хмыкнула я.

— Если так нравится быть девчонкой, Стражи не для тебя, — она вскинула подбородок.

— Если пол мешает тебе быть кейпом — это, прикинь, тоже не моя проблема, — я усмехнулась и вернулась к чтению вопросов.

София издала недовольное фырканье, топнула ногой и быстрым шагом ушла к себе, громко впечатывая ботинки в пол. Я только глаза закатила. Да и предстоящая конференция занимала меня больше, чем её детские выходки. И я всё ещё не знала, как мне себя на ней вести и что говорить.

— О, тебе дали вопросы, — в бумаги через моё плечо заглянул Карлос. — Кстати, как тебя хоть звать-то будут?

— Сафари, — я бросила взгляд на него, но он смотрел только на вопросы.

— Образ подходящий… — он кивнул.

— Дашь совет?

— Хм… — Эгида выпрямился и пару секунд задумчиво посмотрел в потолок, а потом снова опустил глаза на меня. — Представь, что ты ведущая актриса заштатной студии, которая снимает малобюджетное кино. Говори много, но ничего по делу. Ни слова о том, что хоть как-то может указать на твою настоящую личность. И улыбайся…

— Так? — я оскалилась.

— Нет, в твоём случае наоборот — ни в коем случае не улыбайся, — тут же переобулся Карлос. — Волнуешься?

— Не особо, — я пожала плечами.

— Журналисты могут задавать неудобные вопросы, — заметил Оружейник.

— Это их работа, — я снова пожала плечами — в этой форме это был один из немногих жестов, через который я могла выразить свои эмоции. — В принципе, чёрный пиар — тоже пиар. Иногда даже более эффективный. Хотя и не в этом случае. Я… — я осеклась. Из Стражей только Рыцарь знал, кто мы с братом, откуда и чем занимались до приезда в Штаты. — Думаю, я представляю, как отвечать.

— М… — Эгида обошёл диван и сел рядом со мной. — Если вопрос будет совсем уж неприятный, можешь вообще отказаться отвечать.

— Спасибо за совет, — я кивнула.

Вскоре пришли и все остальные Стражи. Некоторое время ушло на то, чтобы все облачились в костюмы и собрались. Висте моё платье очень понравилось. И шерсть. Пока мы ждали остальных, она гладила мою руку, как кошку. В какой-то момент она то ли случайно, то ли намеренно провела ладонью против шерсти, и она по всему телу тут же вздыбилась.

— Не делай так, пожалуйста, — низким тоном сказала я. — Моим кошачьим инстинктам это не нравится.

— Ой, я просто… — Виста отдёрнула руку. — Я задумалась… Если тебе не нравится, что тебя трогают…

— Я имела в виду против шерсти, — я вовремя одёрнула себя и не стала улыбаться. — Я бы остановила тебя сразу, если бы мне был неприятно.

— А, поняла, — она кивнула. — Не гладить кошек против шерсти.

— Ага, — я усмехнулась. — Не гладить кошек против шерсти.

Примерно в три часа Оружейник поднялся и молча ушёл. У меня вообще создалось впечатление, что он как-то экономил на словах. Типа «зачем говорить, если нечего говорить». И к такой его манере Стражи, судя по всему, привыкли, потому что никто даже не обратил внимания. Хотя все были в гостиной, разговор вообще не шёл. Я раз за разом читала вопросы, а остальные просто сидели и что-то там своё делали. И я ощущала, как все они напряжены почему-то. На вагон тупых вопросов отвечать мне, а нервничали по какой-то неведомой причине все остальные.

К половине пятого мы поднялись в подготовленный для пресс-конференции зал. Нас там встретил полностью облачённый в свой костюм Оружейник, который сказал, что вступительную речь сегодня доверили ему, и нам осталось только подождать, когда журналисты будут готовы. А потом подошла женщина, представлявшая СМИ, и сообщила, что пресс-конференция пойдёт в прямой эфир. Это услышали все, и даже по позам было ясно, что прямые эфиры тут никому не нравились. Женщина ушла, и Оружейник негромко сказал мне не нервничать и просто отвечать на вопросы. Ну, если бы я нервничала, его слова мне бы вообще не помогли успокоиться.

Наконец аппаратура была настроена, и всё было готово. Стражи выстроились в линию лицом к журналистам, и оператор у большой камеры подал сигнал, что эфир пошёл. Оружейник вышел на невысокий подиум, остановился перед стойкой, на которой были установлены микрофоны, и дал журналистам несколько секунд, чтобы сделать снимки. Яркие вспышки ослепляли, и я физически чувствовала, как до предела сузился зрачок. И это я ещё пока стояла за кадром. Речь главы Протектората была короткой, ёмкой и малоэмоциональной. В конце он назвал моё геройское имя и указал на меня рукой. И я, выпрямив спину, прошла к нему. На ходу пришлось чуть прикрыть веки, а то споткнулась бы на ровном месте. Не упала бы, разумеется, кошка всё-таки, но нелепых кадров понаделать можно было бы много.

Оружейник уступил мне место на подиуме, и я повернулась лицом к вспышкам камер. По глазам снова ударило, и я думала, такой ли уж хорошей идеей было добавить к этой форме орлиное зрение. Хотя, будь оно у меня сейчас кошачьим, я бы и вовсе ослепла. А так, едва фотографы угомонились, я снова могла разглядеть каждый волосок и каждую морщинку. Не то чтобы оно того стоило, конечно…

— Сафари, расскажи о своей способности, — тут же последовал вопрос.

— Я могу обращаться из человека в грифона, останавливаясь на нескольких промежуточных стадиях, — отозвалась я.

— О, так ты можешь отрастить крылья? — оживился кто-то.

— Да, но они довольно большие, и здесь этого лучше не делать, — признала я. Оружейник незаметно показал мне большой палец — он-то этих исполинов видел уже.

— А как давно у тебя появились способности? — уже другой голос.

— Больше года назад, — ну как бы не соврала я.

— На какого кейпа ты равняешься?

— Я с большим уважением отношусь ко всем героям и той работе, которую они, а теперь и я, делаем каждый в своих возможностях, — отползла от ответа я. — Для меня честь вступить в борьбу с угрозами человечеству вместе с юношами и девушками, мужчинами и женщинами, выбравшими такой путь.

Можно сказать, адекватные вопросы на этом закончились. Хотя нет, ещё один был — что побудило меня вступить в Стражей. Но потом… Кому вообще доверили составлять вопросы? Как будто их сочиняли тринадцатилетние фанфикщицы в вакууме для своей какой-то главы с анкетой любимого персонажа. И вопросы, честно говоря, больше были тупые, чем неудобные. Типа: трудно ли отмывать пыль с шерсти, могу ли я втягивать когти, как мой парень относится к моей волосатости — ах, его нет, а какие парни нравятся… И это при том, что я уже отвечала про способность — то есть у меня была и форма без шерсти. Короче, я уже к середине пресс-конференции была очень рада, что у меня ограничена мимика. Потому что если бы это было не так, на моём лице оказался бы очень красноречивый неозвученный посыл.

Я чувствовала себя несколько измотанной, когда мракобесие наконец закончилось. Даже спарринг с Оружейником дался мне как-то легче, чем эта словесная пытка. Но я упрямо держала концентрацию и свою звероформу до самой гостиной, и только там сбросила её. Мда… Некоторые вещи довольно комфортны, когда ты наполовину дикий зверь, и совершенно некомфортны, когда ты полностью человек… А потому, едва обратившись, я убежала к себе, чтобы переодеться в свои обычные джинсы, футболку и косуху. И ботинки. На своей двери я обнаружила значок в виде морды каракала — кто-то уже успел наклеить.

Когда я вернулась в гостиную, Стражи расположились на диванах, оставшись в костюмах, но сняв маски. Настроение у большинства было приподнятым, и только София сидела с недовольным лицом, как будто её заставили остаться и съесть лимон.

— Слушай, ты могла бы стать политиком, — усмехнулся Деннис.

— Очень в этом сомневаюсь, — хмыкнула я.

— Нет, правда, — поддержал Стояка Эгида. — Ты довольно ловко отвечала на вопросы, игнорируя их суть. Когда тебя спросили о парнях, ты сказала, что в твоём вкусе умные, спортивные и надёжные. Вроде и ответила, но это как-то слишком обобщённо, не думаешь?

— Я вообще не думаю об отношениях, — я пожала плечами. — С моей способностью это, так скажем, потенциально проблематично.

— Почему? — нахмурился Карлос.

— Сложновато объяснить… — Я нахмурилась. — Если не вдаваться в детали, для общественности мы сильно урезали мои способности и период, как долго я ими владею. Потому что весь их спектр определённо будет пугать. А в близких отношениях… Ну, будет не очень хорошо, если мне придётся всё скрывать. И ещё… Когда я обращаюсь в человека, я на самом деле не возвращаюсь в то состояние, в котором была до того, как изменила форму — я обращаюсь заново… Короче, моя сила так себе сочетается с отношениями.

— У Санни такая же история? — Дин чуть сощурившись посмотрел на меня.

— Мысли я читать не умею, так что понятия не имею, что думает по этому вопросу брат, — я усмехнулась.

— По какому? — раздался от двери голос Сига. Как-то мы тут пропустили момент, когда он заходил.

— Об отношениях, — Рыцарь посмотрел на него. — Летти говорила, что не хочет задумываться о чём-то подобном.

— Не удивлён, — хмыкнул брат. — С её-то силой. Меня такая мысль, наверное, тоже бы пугала.

— А что насчёт тебя? — лицо Карлоса пересекла кривая ухмылка. — Какие девушки тебе нравятся?

— Как-то у меня не было возможности задумываться о таких вещах… — Сиг нахмурился. — Но придётся, видимо, дать себе труд разобраться в этом, если на пресс-конференции по случаю моего представления вопросы будут примерно такими же, как сегодня.

— Они всегда такие, — кисло заметил Деннис. — Как будто не людей защищаем, а снимаемся в дешёвых сериалах.

— Отчасти так и есть, — мягко заметил Дин. — Нам же нельзя вступать в полноценные противостояния или использовать летальное оружие. По факту мы просто элемент маркетинга того, что кейпы не зло. Или, по крайней мере, не все кейпы.

— Ладно, я понял, — кивнул Сиг. — Теперь у меня есть представление, чего ожидать, и я могу подготовиться. Чувствовать себя, должно быть, всё равно буду глупо, но вряд ли с этим можно что-то сделать… Поехали домой, Летти.

— Эй, вы не хотите задержаться? — вскинулся Карлос.

— Как бы сказать… — брат нахмурился. — Видишь ли, мы вчера всё дома сожрали. И у меня должно было быть свободное утро — я рассчитывал приготовить что-нибудь. Но планы поменялись, так что из готового там сейчас только вода. Если мы не хотим сесть за стол за полночь, лучше дольше не задерживаться.

— Вы сами готовите? — Деннис изогнул бровь.

— Так мы ж живём одни, — криво усмехнулась я. — И у нас нет столько денег, чтобы кто-то приходил и делал всякие домашние дела за нас. Так что прошу нас простить — нам и правда уже пора ехать.

Мы попрощались со Стражами и отправились домой. По пути ещё за продуктами завернули. И в этот раз всё-таки приготовили на пару дней вперёд, а то мало ли какой ещё форс-мажор случится.

Пресс-конференцию Сиг, на моё счастье, комментировать не стал. Впрочем, когда он сам ещё работал моделью, с ним парочку интервью записывали. Хотя назвать его прямо уж суперизвестным у меня бы язык не повернулся. Одно получилось очень хорошим, а другое… В нём, похоже, стремились выстебать саму профессию, так что смонтировано оно было так, чтобы выставить Люминаса в максимально глупом свете. И надо отдать Литгард должное — она это никак не прокомментировала.

Наутро Сиг встал гораздо раньше меня и куда-то уехал. Даже записки не было, когда я дошла до кухни, чтобы выпить кофе. Я успела сделать только пару глотков и едва задумалась о том, что надо будет выбрать день и купить для школы всякое, как вдруг совершенно внезапно в дверь позвонили. А я абсолютно никого не ждала. Мы не отмечали никакого новоселья, друзей, которых можно было бы сюда позвать, у нас пока что тоже не было. И всё же я поднялась и потащилась открывать: может, вторую половину дома намерены купить и хотят узнать, как тут что. Но на пороге меня ждал пренеприятнейший сюрприз: приехала мисс Миллс. И хотя я совершенно не собиралась впускать её, она оттеснила меня от двери и вошла. И прямо в туфлях потопала вглубь лофта, так что с каблуков у неё осыпалась грязь. А мы вообще-то дома в тапках ходили. Розовых, разумеется — их выбирал Франкенштейн.

— Как я и говорила, подросткам нельзя доверять крупные суммы денег, — она повернулась ко мне, поджав губы. — Вы тут же всё потратили. И что купили? Квартиру и машину. Хотя можно было бы ходить и пешком или ездить на автобусе, а квартиру снять.

— И кто бы сдал жильё подросткам? — я сложила руки на груди и склонила голову набок.

— Для этого и нужен опекун, — мисс Миллс задрала подбородок.

— Зачем, если мы вполне смогли купить жильё? — я так и не могла понять, к чему это всё.

— Бездумная трата, — она окинула взглядом лофт. Но, похоже, не нашла к чему придраться. — Наверняка купили первое, что попалось или что подороже.

— Думаю, наш риелтор несколько иного мнения, — хмыкнула я.

— Всё равно, это не то, на что стоило тратиться, — она развернулась и настучала грязи до холодильника. — Растранжирили деньги, теперь сидите на рисе и воде?

А за распахнутой дверью холодильника стоял вчерашний овощной салат, накрытый плёнкой, печёный с луком картофель, бефстроганов и полная кастрюля суп-крема с грибами. Да и прочее всякое там тоже лежало. Увлеклись мы вчера.

— Мы не голодаем, — кисло заметила я у неё над плечом.

— Чтобы ты понимала, вам придётся отчитаться в конце года, на что вы потратили деньги из целевого фонда на исследования, — захлопнув холодильник, она снова уставилась на меня так, как будто я нашкодивший котёнок.

— А с чего вы решили, что мы оттуда взяли хоть цент? — я отступила на шаг и скрестила руки на груди. — А вообще, я бы хотела услышать, что купил бы, по вашему мнению, взрослый человек, если бы у него были деньги на машину и квартиру. На что их следовало бы потратить?

Мисс Миллс скривилась и снова стала осматривать лофт. А у нас именно сегодня, как ни странно, было как-то прибрано. Ну, было трудно засрать пространство, не бывая дома. Единственная грязь, которая у нас была, насыпалась с туфлей незваной гостьи.

— Что вы здесь делаете, мисс Миллс? — раздался из гостиной голос брата, и обернувшись я увидела его самого.

— Я пришла проверить, как вы обустроились, — высокомерно отозвалась она.

— Это на каком основании? — Сиг сложил руки на груди.

— Вы ещё несовершеннолетние, так что СКП обязаны знать, в каких условиях вы живёте, — мисс Миллс сощурилась.

— Насколько я понял, никого из Стражей дома СКП не навещала, — брат сделал шаг вперёд. — А во-вторых, директор Суинки лично обещала относиться к нам к взрослым. Ваша ревизия неуместна и, я уверен, не санкционирована.

— Я всё равно считаю, что вам необходим опекун, — эта женщина явно пыталась гнуть арматуру, но металлоконструкция держалась. И наконец она нашла к чему прицепиться: — Я говорила, что вы будете тратиться на ерунду, как только у вас появится доступ к деньгам. Это рубашка явно не из супермаркета. Так хочется носить дорогие шмотки?

— Летти, во сколько эта рубашка встала? — Сиг посмотрел мне в глаза.

— По материалам — баксов десять, — я пожала плечами. — Даже поменьше — там осталось, что ещё можно использовать.

— А теперь я хочу напомнить вам, что вы сейчас на частной собственности, — теперь брат поднял подбородок. — И мы вполне можем вызвать копов и обвинить вас в незаконном вторжении. Так что лучше бы вам уйти сейчас.

— Вы меня лишь убедили, что нуждаетесь в опекуне, — резко отозвалась мисс Миллс, но к выходу направилась. — Вам точно нужны уроки хороших манер.

И она вышла и хлопнула дверью. С секунду мы оба так и стояли, как два истукана, а потом Сиг резко рванул в ванную за шваброй, чтобы убрать грязь, а я бросилась к компьютеру, чтобы первой написать кляузу. От нас до штаб-квартиры ехать было примерно минут двадцать пять — то есть был шанс, что мои письмена дойдут до директора раньше, чем мисс Миллс. Впрочем, когда почтовая форма загрузилась, я ещё с минуту размышляла, как бы написать. Можно было, конечно, резко высказать своё «фи», но я решила, что эффективнее будет как будто бы задать вопрос, действительно ли СКП отправили мисс Миллс нас проверить и как это сопрягается с тем, что сама же директор говорила, что будет относиться к нам как к взрослым. Письмо вышло подробным и сдержанным. Прямо в лучших традициях деловой переписки. И минут через десять мне пришло сообщение, чтобы я завтра же утром явилась к директору лично.

— О, завтра к Суинки на ковёр, — сообщил Сиг. — Думаешь, Миллс уже добралась?

— Да вряд ли, — я пожала плечами. — Она уехала только пятнадцать минут назад. Хотя не могу утверждать, что Суинки могла так быстро прочитать моё письмо. Завтра и узнаем… А куда это тебя понесло с утра пораньше?

— А, точно, — как оказалось, с уборкой брат уже закончил и всё унёс, так что теперь просто подошёл к дивану и поднял пакет. — Хотел попросить тебя сшить мне ещё пару рубашек, так что съездил за материалами.

— Хорошо, но мы могли бы съездить вместе, — я кивнула. — Я бы себе тоже что-то выбрала.

— Ну, я немного увлёкся, — он усмехнулся.

Отрезов он купил аж восемь. Три для себя, а остальные для меня. Фурнитуры только не хватало, но это решить было нетрудно. Ткань была красивой, и хотелось заняться этим сразу — хотя бы эскизы набросать, но встала я действительно поздно — пора уже было собираться на работу.

По дороге я напомнила Сигу, что нам надо бы к школе собраться, и он сказал, что возьмёт тогда машину и приедет после смены — пройдёмся по торговому центру, раз уж я всё равно там работаю, и купим всё, что нужно. Тем более, что нужно там было буквально несколько тетрадей, карандашей и спортивные костюмы. Я выразила желание ещё спортзал поискать, чтобы заниматься. Сиг только неопределённо хмыкнул.

Казалось бы, я пропустила всего два дня на работе, а там за это время произошло нечто странное: у меня появилась личная запись. То есть люди приходили и просили записать прямо лично ко мне на макияж и стрижки. Хотя в этом салоне я ещё вообще никого не стригла. Хозяйка салона, которая появлялась редко, но производила на меня весьма положительное впечатление, узнав об этом, приобрела для меня собственный набор инструментов, как у остальных сотрудников. Чем вызвала благодарность у меня и поджатые губки у всех троих мастеров, которые там работали. Похоже, частые перекидывания в животных оставили во мне следы — звериные инстинкты. И им, как правило, можно было верить. Если человек мне не нравился, дел с ним лучше и впрямь было не иметь. Мастера мне не нравились, а вот хозяйка была золото, и с ней мне очень хотелось работать.

Несмотря на то, что у меня за смену не было даже минутки присесть, а у мастеров работы почти что и не было, убираться после окончания работы всё равно оставили меня. То есть я должна была прибраться во всём зале, когда сама уже закончила — сам салон работал до восьми. Впрочем, пока я занималась этим, как раз приехал Сиг. Брат произвёл фурор среди коллег и едва отморозился от стрижки. Я бы сказала, они так конкретно скисли, когда я назвала его братом и сказала, что закончила и мы можем идти.

Найти всё нужное было несложно, и мы вполне управились за час. Даже со спортивными костюмами. Лично я взяла два, ещё лелея надежду на спортзал. Единственное, что портило шопинг — ворчание Сига по поводу формы. Точнее, её отсутствия. В его голове, видать, вообще никак не укладывалось, как это можно — в школу и ходить в чём попало.

К директору Суинки мы явились в половине десятого, как и было сказано. Не особо рассчитывая, что получится заехать домой до работы, Сиг сразу поехал в серой рубашке и чёрных брюках, мой же гардероб был до смешного скуден — футболки, джинсы и, собственно, всё. Причём вещей было так «много», что уложить их все можно было в простую спортивную сумку.

— Что мисс Миллс делала у вас дома? — без приветствия начала директор.

— Эмм… Она осмотрелась, проверила холодильник… — вспоминала я. — Сказала, что нам нельзя доверять деньги, и мы бездумно потратились на ненужные квартиру и машину, что нам нужен опекун… А, потом ещё обвинила брата в любви к роскошной одежде.

— Мистер Джуэл, вы, кажется, пригрозили мисс Миллс вызвать полицию? — директор посмотрела на него.

— Я бы и вызвал, — он кивнул. — Мисс Миллс зашла без приглашения, натоптала. Закон о частной собственности позволяет мне обратиться в полицию, если у меня дома посторонние. А в случае опасности и защищать свою жизнь и свою собственность. В чём я был неправ?

— Мисс Миллс намерена подать документы в суд, чтобы её признали вашим опекуном, — директор поджала губы. — И она хочет получить отчёт по вашим средствам.

— На каком основании? — эта мисс Миллс выбесила уже и меня, так что я шагнула чуть вперёд, как бы оттесняя Сига плечом.

— Она предположила растрату фонда на исследования, — сощурилась директор.

— Так пусть и запрашивает отчёт по фонду, а не по нашим личным средствам, — сухо ответила я. — Затребовать его можно вообще без нашего участия. А вот информацию по нашим счетам даже вам будет сложно получить.

— Вот как? — она изогнула бровь.

— Швейцарский банк, — фыркнула я. — Нам нужно было, чтобы по транзакциям кое-кто нас не нашёл. Потому и банк нужен был такой, чтобы можно было стать его анонимным клиентом. Отследить счета… Ну, в теории можно, конечно, но там теперь с защитой Умники работают, так что это будет, мягко говоря, непросто.

— Тем не менее, я хочу, чтобы вы назвали источник средств, — директор нахмурилась.

— Гонорары за гражданскую работу в Европе, вознаграждения за кое-какую отдельную работу кейпов, наследство, некоторые компенсации, — я пожала плечами. — Деньги получены законным путём и законным путём спрятаны. Лично мне не хотелось бы, чтобы в их происхождении внимательно копались — некоторые из выплат могут указать на нас сами знаете кому. А они не ограничиваются в средствах достижения цели.

— Я бы сказал, они могут устроить здесь Рагнарёк, чтобы нас вернуть, — мрачно заметил Сиг. — Им нужны не только наши способности сами по себе, но и источник дохода, который они дают.

— Что ты имеешь в виду? — директор чуть склонила голову набок.

— Продажу органов он имеет в виду, — кисло отозвалась я. — А я, если честно, под нож как-то не очень хочу ложиться. Мне этого ой как хватило в лаборатории.

— Что ж… — директор поднялась, подошла к окну и некоторое время просто смотрела на улицу. Потом она повернулась и кивнула. — Поскольку мистер Джуэл в нашу прошлую встречу достаточно ясно обозначил свою позицию, и вы, мисс Джуэл, её, как я вижу, разделяете, в моих интересах не создавать конфликт. Вчера вечером у меня состоялся разговор с миссис Даллон, и в числе прочего я спросила её о том, можно ли оспорить вашу эмансипацию. Она сказала, что в вашем случае суд вряд ли будет рассматривать дело. Могут разве что затребовать проверку от органов опеки, которые должны подтвердить или опровергнуть, что вы справляетесь с самостоятельной жизнью. Однако я хочу, чтобы вы знали — СКП не имеет отношения к инициативе мисс Миллс. Если она решит зайти так далеко, чтобы обратиться в суд, СКП её не поддержит.

— Я понял, — кивнул Сиг. — Инициатива мисс Миллс — наша проблема.

— Я передам ей юридические нормы по вопросу, — директор мотнула головой. — Я не могу угрожать ей увольнением из-за этого.

— Спасибо и на этом, — брат слегка улыбнулся.

— Можете идти, мистер Джуэл, — она кивнула. — А вас, мисс Джуэл, я попрошу задержаться ещё на… — директор бросила взгляд на часы. — На десять минут.