Страж (джен)

Для тех, кто читает в рамках серии:

прологи всех частей — вариации на тему. В них про одно и то же чуть-чуть разными словами. Поэтому, если это не первая часть «Профессиональной попаданки», которую вы читаете, пролог можно со спокойной душой пропустить. Он лишь вводит в курс общей концепции серии.

Приятного чтения.

В начале было Слово.

(Евангелие от Иоанна)

Демиурги возникали из ниоткуда. Иными словами, именно там, где более всего оказывалась выражена пустота, и не было совсем ничего, и мог зародиться новый Демиург. В начале времён, или ещё даже тогда, когда самого понятия течения времени ещё не существовало, пустот было бесчисленное множество, и так среди них начали появляться первые Демиурги. Одни возникали довольно быстро, другие же рождались медленно, но это не имело значения, ведь само понятие времени для каждой из пустот начиналось лишь с того момента, когда она порождала Создателя миров и становилась его домом, пространством или иным любым понятием, каким он её нарекал.

Не то чтобы сами пустоты изначально хоть чем-то отличались друг от друга, однако Демиурги были разными. Впрочем, у всех них была единая цель существования — сотворение миров. Вот только решал каждый из них эту задачу по-своему. Одни клепали миры бездумно, совершая массу ошибок и обрекая свои творения на медленную или даже довольно скорую кончину. Другие вымеряли каждый, даже самый крошечный элемент, стремясь достигнуть совершенства в каждой детали и не упуская из виду баланса и гармонии. Но были, конечно, и те, кто не бросался в крайности. Ведь для Демиурга его миры были и его силой, и его могуществом, и вместе с тем его жизнью. И если у Создателя миров было всего одно творение, с его гибелью исчезал и он сам.

Однако одна из пустот породила особенного Демиурга. Как и все иные Создатели миров, он желал вечности, а для того ему следовало сотворить или один мир, который никак не мог погибнуть, либо множество, чтобы их время длилось и длилось. Вот только он оказался ленив. Ещё когда он только начал создавать свой самый первый мир, он осознал, что просто не хочет делать этого снова. И пока Демиург творил мир и вёл его, он размышлял о том, как бы так сделать, чтобы больше ничего не создавать самому. Мысль посетила его в тот момент, когда на его планете начал зарождаться разум. Люди — так он нарёк разумных созданий — начали пытаться объяснить всё то, что происходило вокруг них. Разум был великим даром Демиурга, но к нему Создатель миров придумал приложить и ещё кое-что — малую толику своей силы творения. И с тех самых пор люди, рождённые в его мире, были способны сами создавать миры. Правда, не были способны их посетить в буквальном смысле. Однако каждая придуманная история, рассказанная ли, записанная или нарисованная, могла стать новым миром в коллекции Демиурга. И он бережно хранил их все.

Со временем Демиург заметил, что среди его миров начали появляться дубликаты. Хотя сначала, надо заметить, все новые миры были в той или иной мере дубликатами того, что он сам первым создал. Но позже начали возникать и другие, непохожие и невероятные. И вот уже их дубликаты стали множиться. Ведь если кто-то из людей рассказывал историю, хоть чуточку отличную от той, что уже успела породить мир, новый мог пойти по совсем иному пути. Когда люди стали придумывать истории про путешествия в прошлое, они же дали этому название — эффект бабочки. И иногда Демиурга забавляло смотреть, как в новых дубликатах всё идёт по-новому. Но за всеми новыми мирами скоро стало не уследить даже в том пространстве, временем которого Создатель миров сам мог легко управлять. Но и наблюдал он там не истории, а лишь различия, к которым они приводили. Крайне редко, впрочем, лишь когда практически спотыкался о выкатившийся откуда-нибудь слепок мира.

А его первый — изначальный — мир развивался, и крошечные зёрнышки его силы, разбросанные в нём, дали некоторые всходы: там зародились поддерживающие творцов бестелесные сущности. И первые из них получили в некотором роде наибольшую часть силы Демиурга, а потому оказались способны посещать его пространство. Люди дали им имена «Муза» и «Вдохновение». Первая более всего была похожа на призрак — полупрозрачного человека, закутанного в белый балахон с большим капюшоном. Струящееся одеяние, будто бы сотканное из дыма, было длинным и как бы растворялось в самом низу, а потому было неясно, имелись ли у Музы ноги. Второе же более всего напоминало пушистое облако всех мыслимых и немыслимых цветов. Облик его постоянно менялся, единым оставалось лишь то, что оно не имело никакой формы, какую можно было строго описать. В пространство Демиурга наведывались они нечасто, чтобы только подсмотреть там идеи для новых творений. Они ничего там не трогали, лишь глазели на всё, что попадалось.

Демиург набеги, разумеется, заметил. Поначалу он подумал, что это чьи-то происки, и ему нужно бы придумать, как защитить своё пространство. А потом он понял, что входить и выходить из него можно только с его силой. Для него самого покинуть свой «дом» было проблемой, ведь это могло истончить его связь с его мирами. И тогда и он сам, и они могли погибнуть. Хотя в принципе выйти за пределы пространства Демиург был способен. Технически. И тогда он решил просто понаблюдать за вторженцами и выяснить, зачем они являются. Наблюдать, впрочем, долго не пришлось — с первого же раза стало ясно, что после их прихода вспышками возрастало число новых миров. Так что Демиург перестал обращать на них внимание. Он предавался мыслям о том, что бы ещё такого сделать, чтобы освободить больше времени на ничегонеделание. Учитывая, что Создатель миров и без того не был занят абсолютно ничем, занятие это было до крайней степени бессмысленным.

В некий момент времени, что произвольно тянулось и сжималось в пространстве Демиурга по его воле, размышления довели его до того, что он с радостью отказался бы вовсе от возможности думать. И в этот самый момент он ощутил, что в его «дом» снова вторглись. Изменив своей привычке игнорировать гостей, Демиург прислушался, хотя оба существа старались изо всех сил сделать вид, что их просто не существует. Но скрыться от Создателя миров, когда он того не желал, было невозможно. Впрочем, начало беседы он всё же пропустил.

— Ни я, ни ты такое не провернём, — заявило облако, переливающееся всеми мыслимыми цветами.

— Нам только нужно найти того, кто будет это делать, — отозвалось второе существо, напоминающее призрак.

— Никто этого не выдержит, если повторять многократно. Та, на которой мы попробовали, — цветное облако грустно вздохнуло. — Она же едва кукухой не поехала, а посетила всего десяток миров, и то ненадолго. Нельзя брать живое сознание. А как по-другому, я не знаю.

— О чём это вы таком говорите? — приблизился Демиург.

— Миров стало очень много, — учтиво ответила Муза. — Мы подумали, что было бы очень хорошо, если бы кто-то посетил их. Ну, может, не все — на это понадобятся сотни лет, но хоть некоторые.

— М, и вы знаете, какие миры в этом нуждаются, а какие — нет? — Создатель миров сотворил себе кресло, что было довольно странной мыслью для пространства без границ, и уселся.

— Мы думали, что это могут быть случайные миры, — сникло Вдохновение. — Какие-нибудь любые. Созданные в изначальном мире.

— И что же будет делать в них этот ваш странник? Если только посмотреть — то ведь и пары часов будет довольно, — Демиург переплёл пальцы.

— Мы думали отправить кого-то, кто смог бы менять миры. Может, не разительно, конечно, но всё же, — Призрак как будто замялся. — Ну, я имею в виду, создавать другие дубликаты.

— И для чего же? — идея Создателю миров определённо нравилась, однако он хотел понять, чего намерены были добиться эти двое.

— Ох... — Цветное Облако как будто смущалось. — Это, наверное, моя вина. Из-за меня многие придумывали героев для дубликатов, но не создавали их. И поэтому скопилось много созидательной энергии определённого свойства. Мы пробовали выразить её через живое сознание одного из творцов, но...

— А. Я понял, — Демиург кивнул. — Эту энергию нельзя оставлять так. И вы хотите, чтобы она стала странником, истории о котором будут создавать новые дубликаты миров? — существа интенсивно закивали. — Это будет весело. Я дам этой энергии сознание. Вы же уже попробовали на ком-то? — опять кивки. — Вот копию того сознания и внедрю в этот сгусток. И когда одна история будет подходить к концу, мы с вами будем отправлять его в следующую. Будем надеяться, это создание развлечёт нас.

Позабыв о цели своего визита, Муза и Вдохновение мгновенно покинули пространство Демиурга, чтобы собрать ту энергию, о которой шла речь. Собирать её было вовсе несложно — она была буквально разлита повсюду. Где-то она была ярче и плотнее, а где-то — как едва уловимый флёр. Но Призрак и Существо старательно собрали всё, что только смогли. Ведь они поняли Демиурга так, что останутся с ним на время сотворения новой истории, а значит, нельзя было оставить в изначальном мире ни капли этой особой энергии.

А пока Муза и Вдохновение были заняты сборами, Демиург впервые за долгое время присмотрелся к своему изначальному миру. В его пространстве этот мир занимал особое место и был особенно трепетно храним и оберегаем. Всё же в нём была заключена и часть сил самого Создателя миров. Отыскать того творца, чьё сознание Призрак и Существо уже использовали для путешествий по мирам, оказалось вовсе не сложно — скорее, правильно будет сказать, что этот человек первым же и привлёк внимание Демиурга. Он наблюдал за ней — а это была именно женщина — целый день. За это время он узнал, что зовут её Аида, и что живёт она самой обычной жизнью, а в творчестве находит отдушину. В тот момент, впрочем, она как раз-таки вернулась к написанию своих историй после долгого перерыва. И Демиурга даже посетила мысль, не было ли то виной Музы и Вдохновения. На мгновение это даже разгневало его — может, за то время, что Аида не прикасалась к перу, она могла бы пополнить его коллекцию несколькими мирами. Но Создатель миров быстро успокоился, осознав, что эти двое, по крайней мере, остановились и не стали проворачивать подобное с кем-то ещё.

Демиург пронаблюдал, как Аиде стало дурно, и чуть подтолкнул её, чтобы она потеряла сознание. Так ему проще всего было создать дубль, никак не навредив ни оригиналу, ни копии. Не то чтобы это было возможно, будь она в сознании, однако ему не хотелось даже просто пугать. А вот именно напугать Демиург был более чем способен. Время в его пространстве растянулось относительно того, как шло оно в его изначальном мире, и делал копию он долго, вдумчиво и последовательно. И вышла она идеально — поменяй её с оригиналом, и никто не заметит никакой разницы. Впрочем, закончив и отправив сознание творца обратно в его тело — в изначальном мире прошло всего пару секунд, пока Аида там была в отключке — Создатель миров добавил ещё кое-что: он немного расширил восприятие, чтобы путешествия по мирам не сводили с ума. А ещё чуть позже, когда вернулись Муза и Вдохновение, он вылепил аккуратный колобок из принесённой ими энергии и внедрил туда копию сознания. Для удобства именно её он решил звать Аидой. Хотя это имя теперь существовало только для неё и самого Создателя миров, ведь во время путешествий она должна была становиться кем-то совсем другим.

Чтобы не слишком шокировать Аиду, для первого путешествия Демиург вытащил слепок того мира, который она создавала. Это был дубликат, и его исходную историю она как раз читала, прежде чем ей стало нехорошо. Так что Создатель миров решил, что именно этот вариант будет наилучшим выбором. История вышла забавной, а новый дубликат стал частью его коллекции. Демиург был доволен. И когда первое путешествие подошло к концу, он аккуратно, в особенно подходящий момент выдернул Аиду в своё пространство. И то ли случай тому виной, то ли первый блин комом, а вытащил он не только её саму, но и героя истории, в которой она находилась. И с ним надо было что-то решать. Пока Муза и Вдохновение снова собирали энергию, Демиург, подвесив образ героя в стазисе, нарезал вокруг него короткие круги. В теории можно было вернуть героя на место в тот же момент, из которого его достали. Вот только прикосновение силы Демиурга неизбежно вызывало в мире возмущения. При одном касании — совсем небольшие, которые вполне могла без последствий сгладить внедрённая с Аидой энергия. Но вот ещё одно прикосновение до того, как возмущения успокоятся, могло устроить натуральный катаклизм. И вот этого Демиургу точно не хотелось — в худшем случае мир мог погибнуть, а это заставило бы его страдать. И вовсе не потому, что он видел, как он создавался. А потому, что любой его мир был буквально частью его жизни.

В родном мире героя — его звали Франкенштейн — Демиург остановил время. Возмущения от его касания при этом не замерли, а начали потихоньку рассасываться, как утихающие круги на воде. Однако вопрос с тем, что же делать с этим созданием, оставался открытым. Демиург так ничего и не решил, когда Призрак и Существо вернулись.

— И как же мне теперь поступить с ним?

— А давайте его вместе с сознанием отправим, — осторожно предложило радужное существо.

— А давайте без «давайте», — недовольно отозвался демиург, но, подумав всего секунду, переменил мнение: — Но давайте.

Оказалось, что за дуэтом наблюдать стало даже интереснее. Ведь можно было видеть не только то, как движется сюжет, но и как оба путешественника адаптируются, притираются, проникаются друг к другу… Да и как они могли не сдружиться, оказавшись в практически одинаковом положении в чужом мире? Впрочем, и с миром повезло: Аида и Франкенштейн сами нашли для себя цель и обозначили её достижимой. У Демиурга, правда, были на них другие планы, так что он, незаметно для Музы и Вдохновения, подталкивал героев к разным событиям и наблюдал, как они с этим разберутся. А когда цель была достигнута, Демиург снова задумался. Этот мир оказал Франкенштейну одну услугу, и Создатель миров счёл, что её действие можно было бы и продлить. А для этого через чужие уста он предложил случайному путешественнику выбор — вернуться домой или отправиться по мирам. Ответ оказался для Демиурга одновременно ожидаемым и внезапным — Франкенштейн принял решение идти дальше.

За выстраиванием отношений между путешественниками наблюдать тоже было интересно, и Демиург решил, что будет давать им самые разные роли относительно друг друга. Они становились и родственниками разной степени дальности, и коллегами, и состояли в отношениях мистического контракта… И хотя по общим человеческим меркам — и уж, конечно, по меркам Демиурга — они были знакомы не так долго, между ними уже к третьему их совместному путешествию установилось крепкое доверие, и развитие отношений в некотором роде заглохло. Парочка идей у Создателя миров на этот счёт была, впрочем, но пока он их откладывал.

После своего первого путешествия Франкенштейн узнал одну небольшую тайну Аиды — то, что она была копией. И теперь, планируя очередное приключение для их дуэта, Демиург задумался, не напрасно ли рассказал об этом. Впрочем, мысль эту он всё равно отбросил — теперь, когда они так трепетно относились друг к другу, Франкенштейн ни за что не рассказал бы ей об этом. Только что прошедшее путешествие было лишено постоянных драк, хотя действа и без того хватало. Казалось бы, путешественники там и года не провели, а столько всего происходило. И это в размеренном-то темпе местной реальности… И вот они оба снова были в пространстве Демиурга — как всегда безупречный Франкенштейн и обгрызенный, пережёванный и выплюнутый колобок Аида.

В отличие от первых разов, Муза и Вдохновение не торопились, собирая энергию. Они делали это тщательно и вдумчиво, попутно навещая и творцов. Впрочем, их в некотором роде «подчинённые» прекрасно справлялись и в их отсутствие, так что вмешиваться в дела изначального мира было не нужно. Разве что поделиться собственными силами, возросшими от нахождения рядом с Создателем миров. Много времени это не заняло, и Призрак с Существом наконец вернулись назад с гигантским помпоном, на вид как будто сделанным из разнообразнейших ниток всех цветов и фактур. Демиург даже заметно скривился от этого вида: он не мог понять, почему собранная энергия, пусть и каждый раз разная, но всегда яркая до ряби в глазах, если бы они у него были.

Трепетно вылепив новый колобок, Демиург почти ласково погладил его тем, что можно было бы назвать конечностью. А затем, недолго думая, сунул Аиду и Франкенштейна в новый мир.

— Всё было так мирно и гладко там, где были до этого, — тихо произнёс Создатель миров. — Посмотрим, что они будут делать в мире на грани катастрофы.

Я проснулась, но глаза открывать не спешила. Было как-то уютно на плече Франкенштейна, хотя поза и была не очень удобной. И в первые мгновения мне хотелось изогнуться чуть иначе и снова уснуть. Но тут до сонного разума начали добираться ощущения: во-первых, между мной и обладателем плеча, на котором я бессовестно дрыхла, возник подлокотник. А когда я засыпала, его там определённо не было. Следом добралось то, что я была одета в брюки и что-то свободное сверху, что точно не могло быть платьем викторианской эпохи. Но окончательно меня добил голос, раздавшийся явно из динамика.

— Уважаемые пассажиры. Через несколько минут мы совершим посадку в аэропорту Бостона. Пожалуйста, приведите спинки кресел в вертикальное положение и пристегните ремни безопасности. Благодарим, что выбрали «Европа Эирлайнс».

Я резко выпрямилась и повернулась посмотреть, на чьём плече спала. Это определённо был Франкенштейн, только не взрослый, как обычно, а подросток лет шестнадцати. И он ещё спал. Или, по крайней мере, дремал. Я осмотрелась. Мы определённо оказались в самолёте, который вот-вот должен был где-то сесть. В собственных руках я обнаружила брошюры и быстро пробежалась глазами по тексту. Собственно, я вообще не вчитывалась, а лишь зацепила взглядом выделенные слова: Кейпы, СКП, Протекторат, Стражи, Супергерои, Триумвират… В голове опустело, и только где-то на задворках разума носился один единственный истеричный таракан с красным флагом, на котором красовалась непечатная отборная брань.

Но прежде чем я успела додумать, насколько глубока та задница, в которую нас занесло, голова как будто взорвалась. Вот только боли, можно сказать, и не было. Зато было ощущение, как будто мой собственный разум и чей-то ещё смешивался миксером. И это были очень странные ощущения. То есть это было как бы больно, но я не воспринимала это как боль. Почему-то… Впрочем, когда всё прекратилось, стало понятно почему — моё новое тело вообще отказывалось воспринимать боль как боль. То есть мозг как бы фиксировал что-то типа «так, у нас там сломана рука, и кость наружу торчит, так что давай-ка с этим что-нибудь сделаем», и на этом, собственно, всё. Разумеется, не без причин.

— Это просто полный трындец… — пробормотала я.

— М? — донесся справа сонный голос. — Что-то не сошлось в отчётах?

— Думаю, даже если и так, это больше не наша забота, — кисло отозвалась я и повернулась к Франкенштейну. — А ты, оказывается, и в юности был хорош собой.

— Чего? — он удивлённо вскинул брови.

— Да так, — я усмехнулась. — Мы садимся. Спинка, ремень. Потом обсудим.

В этот раз мы оказались близнецами, Литгард и Сигизмундом Гольдшмейдами. И… Биография там была такая, что все прошлые воплощения просто погулять вышли. Она-то ещё в раннем возрасте — в семь лет — одарила нас единовременно сверхспособностями. Я оказалась способна превращаться в любое живое существо, неповреждённую ДНК которого съем, а мой брат мог вернуть человеческое тело к норме при касании. Ну, продолжительном касании. Если опустить подробности, то позже у каждого из нас в отдельности произошло ещё кое-что, что способности расширило. Я после этого смогла отращивать чуждые детали другим людям, а брату и вовсе что-то открылось, и он смог собирать особо точное медоборудование. С которым, впрочем, никто, кроме него, работать не мог.

— Вот жесть, — наконец произнёс Сиг.

— Ага, — протянула я.

— Давай… — он нахмурился. — Давай всё-таки не будем это обсуждать. Я просто соглашусь, что это полный трындец, и хватит.

— Ага, — согласилась я.

Самолёт сел, и маленький автобус довёз пассажиров до терминала. И вот тут началось нечто маловразумительное. Когда Протекторат вербовал нас с братом переехать сюда, они обещали, что СКП полностью устроит прибытие, и ни о чём беспокоиться будет не нужно. Однако уже на паспортном контроле возникли проблемы: сотрудник мурыжил нас не меньше получаса, устроив сначала перекрёстный допрос обоим сразу, а потом ещё и по отдельности. И это был полнейший маразм. Потом мы якобы случайно попали на проверку содержимого чемоданов, и нам перемерили все шмотки. И по идее мой чемодан должна была досматривать женщина, но в моём нижнем белье рылся неприятного вида мужик с сальными глазками. Когда он наконец закончил, я демонстративно сложила всё своё исподнее в пакет и отправила в мусорку. Ничего подозрительного у нас, к слову, не нашли. И вот спустя два часа после прилёта мы, наконец, выползли в зал ожидания. Было уже около четырёх, а нам ещё надо было ехать в другой город. И откровенно хотелось уже даже не есть, а прямо-таки жрать, тем более что по ещё не перестроившимся внутренним часам было уже десять вечера. В мыслях об этом я осмотрела зал и обнаружила женщину в строгом костюме с крайне недовольным лицом, державшую табличку с рабочим псевдонимом брата — в качестве модели он выбрал имя Люминас.

— Где вас носило столько времени? — вместо приветствия спросила она.

— Тупой вопрос, — в тон фыркнул Сиг. — Нам обещали, что по прилёту проблем не будет, и мы быстро пройдём все процедуры. И что-то я пока не заметил, чтобы так оно и было.

— Как будто вы не могли поторопиться, — фыркнула женщина. — Меня зовут мисс Миллс. Меня отправили сюда, чтобы вас встретить и вы не потерялись по дороге.

— А поесть по пути можно? — спросила я под урчание собственного живота.

— Нет, — ехидно отозвалась она. — Вы и так задержались.

Помочь детишкам с чемоданами она даже не подумала. А у нас их было по два, да ещё по спортивной сумке впридачу. Вместо этого мисс Миллс очень быстро зашагала прочь из здания аэропорта к парковке, а мы едва поспевали за ней. Хоть немного сбавить темп ей, очевидно, тоже в голову не пришло. А усевшись за руль, она недовольно сообщила, что ещё и парковку оплатить придётся, потому что время бесплатного ожидания вышло. Очень хотелось позлорадствовать, но моя голова была занята голодом и отсутствием трусов.

— Что ж, хотя вы могли прилететь и раньше, но мы вас всё-таки дождались, — поджимая губы, произнесла мисс Миллс. — А пока вас не было, на ваши имена уже были открыты фонды. Ваша зарплата будет поступать туда. Вы получите к ним доступ, когда вам исполнится восемнадцать.

— Это на каком основании? — кисло уточнил Сиг.

— Это общие правила для несовершеннолетних, — она пожала плечами и бросила на нас быстрый взгляд через зеркало заднего вида. — Или вы документы не читали?

— Читали, — ухмыльнулся брат. — И очень внимательно. Насколько мне известно, вопрос с гражданством будет улаживаться довольно долго, но даже при его оформлении должен быть учтён тот факт, что мы с сестрой уже год как эмансипированы. А в документах достаточно чётко прописано, что в таком случае мы должны получать оплату на тех же основаниях, что и взрослые. Или эти документы — никчёмные бумажки?

— Но мы не можем позволить подросткам бесконтрольно распоряжаться деньгами, — мисс Миллс поморщилась.

— Это опять же на каком основании? — Сиг сложил руки на груди и склонил голову набок. — По документам мы с сестрой признаны самостоятельными и не нуждающимися в опеке. То есть и опекуна у нас нет и быть не может. С другой стороны, работа Стражей предполагает определённые риски для жизни. Правильно ли я понимаю, что СКП хочет не только нарушить условия договора, который сам же и составил, но ещё и чтобы мы совали голову в пасть льву ради чужой страны и её граждан за просто так?

— Вам придётся говорить об этом с директором, — фыркнула женщина. — Я должна была только донести информацию.

— А ещё мне очень интересно, из каких средств мы с сестрой должны будем оплачивать школу, например, жильё, питание, одежду, — не собирался униматься брат. — Не то чтобы было проблемой найти гражданскую работу, но с учётом возраста приличный заработок ожидать не приходится.

— На свои расходы можете тратить… — мисс Миллс на секунду задумалась. — Не знаю, свои накопления.

— О, и какие же накопления были у вас в шестнадцать лет? — рассмеялась я. — На колу из автомата?

— Вас не учили не дерзить старшим? — огрызнулась женщина.

— Лучше бы вам не знать, чему нас учили, — протянул брат. — Однако пока что я не увидел ни одной причины относиться к вам с уважением. Серьёзно, лучше бы просто сказали адрес, куда приехать по прилёту. Мы добрались бы на автобусе или такси.

— Значит, деньги у вас всё-таки есть, — зло усмехнулась мисс Миллс.

— А вам так хочется пересчитать содержимое моего кошелька? — саркастично отозвался Сиг. — Не ваше дело, есть у нас деньги или нет.

— Мисс Миллс, а до скольки работает торговый центр в Броктон-Бэй? — влезла я. — Не питаю надежд, что нас всё-таки покормят, но вот с моим багажом возникла проблема. Один не в меру ретивый мужчина из досмотровой службы перерыл моё нижнее бельё, и я осталась буквально без трусов.

— Он не имел права этого делать, — сощурилась женщина.

— Имел или не имел, но сделал, — я пожала плечами. — Может, решил, что раз я девочка-подросток, то писать жалобу постесняюсь? Можно будет получить консультацию юриста, чтобы подать в суд на ущерб?

— Это я устрою, — внезапно смягчилась мисс Миллс. — И… Раз уж всё так сложилось, заедем в торговый центр по пути. Там же можно будет перекусить.

— Фу, бл… — скривился брат. — Что за омерзительный тип?

— Ну, может, именно такие типы и делают кейпов суперзлодеями? — криво усмехнулась я. — Может, это, так сказать, его персональная роль?

— Не думаю, что он знает, кто вы, — заметила мисс Миллс.

— Тогда это ещё более отвратительно, — я пожала плечами.

Машина завернула на парковку к торговому центру, и мы быстро выгрузились. Мисс Миллс торопливо и очень внятно объяснила мне, куда идти за самым нужным и где потом их с братом найти. Я кивнула и ушла. И я лелеяла надежду, что, пока буду ходить, они не разругаются окончательно. И какая муха укусила Франкенштейна? Взрослый же, разумный человек… Ясно же, что эта мисс Миллс ничего не решала, и устраивать с ней грызню было совершенно ни к чему. Хотя она и правда выбесила, не поспоришь.

Много времени мне не понадобилось, так что в кафе, где было решено поесть, я вернулась как раз к тому моменту, как был готов заказ. Собственно, кафе было просто бургерной, но еду здесь готовили на месте. Ну… Не мишленовский ресторан явно, но жрать уже хотелось так, что и вокзальный пирожок за пищу богов сошёл бы. А ещё, пока я решала свою проблему, оказалась в примерочной перед зеркалом. Неудивительно, что Франкенштейн сразу меня узнал — от прошлого раза я отличалась одной только стрижкой. В смысле лица. Литгард была натуральной блондинкой пшеничного оттенка с голубыми глазами, сравнительно высокой, стройной, но не тощей, а скорее поджарой, со слегка заметными рельефами мышц. И носила она — то есть теперь я — классическое каре. А вот франкенштейнова стрижка вообще не поменялась: как он ходил от мира к миру с волосами чуть ниже плеч, так и здесь.

До штаб-квартиры мы дотащились только к половине восьмого. Только зашли не через главный вход, а через неприметную заднюю дверь, открывавшуюся только по пропускам. Там за мисс Миллс мы прошли длинным унылым коридором, волоча за собой сумки и чемоданы. И путь наш завершился в офисе, где нас встретил полноватый, несуразно одетый мужчина. Костюм ему не шёл совершенно, а укладка и вовсе была ни к селу ни к городу.

— Мистер и мисс Гольдшмейд, — улыбнулся он. — Я вас ждал. В дороге ничего не случилось?

— Если вы о причине, по которой мы так поздно, то там просто всё сошлось, — улыбнулся ему Сиг. — Вылет задержался, потом проверки в аэропорту…

— Ждал я долго, но ничего страшного — мне было, чем заняться, — мужчина помотал головой. — Гленн Чемберс, или просто Гленн. Я занимаюсь имиджем Протектората. Я не так часто встречаюсь с кейпами лично, но ваш случай… Весьма интересный. И довольно сложный. Вам известно о том, какой репутацией обладают биотехнари? Такие люди, как вы, которые могут менять тело человека?

— Конечно, — криво улыбнулся Сиг. — Мы зло во плоти.

— Ты находишь это смешным? — изогнул бровь Гленн.

— В некотором роде, — кивнул брат. — Не понимаю, почему способность, позволяющая спасать жизни, вызывает ужас.

— Оппенгеймер? — я бросила взгляд на Сига, а потом посмотрела на Гленна. — Я не оправдываю биотехнарей, которые позаботились о становлении именно такой репутации. Но виновата всё-таки не способность, а человек.

— Да, но что есть, то есть, — улыбнулся Гленн. — На самом деле, я приятно удивлён — думал, у вас будет сильный акцент, и на какое-то время лучше будет воздержаться от интервью. Но нет — английский у вас обоих очень даже хорош. Однако нам нужно определить стратегию вашего продвижения. И для этого я должен понять, как лучше всего будет подать ваши способности.

— Ну, я оборотень, — я пожала плечами. — Я могу превращаться в любое животное или их смесь. Правда, для этого мне нужно сначала съесть ДНК этого животного… — меня передёрнуло. Мистера Чемберса почему-то тоже. — А для химер ещё и рассчитать сочетание. Но в лаборатории постарались — вряд ли существует ещё хоть одно животное, которое я бы не съела. Можно ограничиться именно оборотничеством в плане сведений.

— А я без инструментов могу вернуть тело человека к норме, — нахмурился Сиг. — Скажем, затянуть ранение для меня не проблема, но вот генетические проблемы мне не под силу. Если, например, у человека плохое зрение, я ничего не могу с этим сделать.

— А я могу, — зачем-то влезла я. — А вот затянуть ранение или там конечность отрастить — только если получу ДНК. Но, вероятно, будет лучше, если мы это скроем, верно?

— Верно, — кивнул Гленн. — Мистер Гольдшмейд, вы сказали, что можете вернуть тело к норме без инструментов. А с инструментами?

— С инструментами я могу… больше, — пожал плечами брат. — Но, думаю, это тоже стоит скрыть.

— Да уж… — мистер Чемберс снова кивнул. — Что ж, я выяснил достаточно. Как новых Стражей вас представят… Пока не знаю, может, через месяц. Вы же намерены пойти в школу? Если появление новичков совпадёт с объявлением о новых Стражах, ваши гражданские личности окажутся под угрозой. Это не очень хорошо.

— Не поспоришь, — кивнула я.

— Да и нам нужно обустроиться, — согласился Сиг. — Жильё, работа, школа… Нужно немного времени.

— Хорошо, — Гленн протянул брату руку. — Увидимся через две-три недели, когда я пойму, как лучше всего показать вас общественности. К слову, вы сказали, что нужно будет работу найти. У вас с сестрой есть специальности?

— Ага, — улыбнулся Сиг. — Я модель, а сестра — стилист, визажист и парикмахер. И как ни странно, мне найти работу будет проще, хотя я, наверное, буду искать что-то не по профилю.

— Весьма вероятно, — согласился мистер Чемберс. — Что ж, до встречи.

— До свидания, — улыбнулась я.

— А теперь идёмте к лифту, — произнесла молчавшая с момента прихода в комнату мисс Миллс.

Она проводила нас до лифта, и мы просто в нём постояли какое-то время. Лично мне показалось, что он вообще не двигался, а потому я совершенно не поняла, на какой этаж мы в итоге попали. Возможно, это было из-за усталости. Хотя в самолёте я и спала, но, судя по моему состоянию, максимум час. А день сегодня растянулся очень сильно. По моим внутренним часам была уже глубокая ночь, а по факту — только вечер.

Мисс Миллс провела нас по весьма унылому на вид коридору, и некоторое время мы ещё простояли под дверью, пока панель на ней проморгалась красным и не зажгла зелёный индикатор. За ней оказалась довольно просторная гостиная с большими диванами и несколькими компьютерами у стены справа. Нам навстречу поднялся парень с бронзовым рыцарским шлемом на голове. Футболка со Скуби Ду сочеталась с ним… скажем так, не очень.

— Привет, я Рыцарь, — парень подошёл и протянул руку брату. — Спасибо, мисс Миллс. У меня особые указания по встрече.

— Ясно, — она поджала губы. — Ты здесь один?

— Виста у себя в комнате, — мягко произнёс Рыцарь, хотя шлем и искажал его голос. — Больше никого.

— Мне было предписано привести их сюда и показать комнаты, — кивнула мисс Миллс. — И после я уйду.

— Хорошо, — парень слегка сощурился, но всё равно кивнул.

Мы прошли по коридору за гостиной. Стены были просто серыми и совершенно пустыми, и через равные промежутки находились закрытые двери. Вот они немного отличались друг от друга — там, где на дверях размещали номерки, здесь было что-то вроде эмблем. В самом конце с правой стороны опознавательных знаков не оказалось, и мисс Миллс открыла первую.

— Это комната для юноши, — произнесла она.

Сиг пихнул туда чемоданы, а я просто заглянула. Довольно простая комната — серые обои под бетон, деревянная мебель, чёрный и цвета мокрый асфальт текстиль. Несколько бездушно, но вполне приемлемо. Заходить надолго брат не стал, а лишь оставил свои вещи у входа. Дверь он прикрыл, и мы дошли до самого конца коридора. Мисс Миллс как-то странно улыбнулась и потянула ручку. Как-то так получилось, что брат смог заглянуть туда первым, и прежде чем мисс Миллс успела открыть рот и сказать, что эта комната для меня, брат резко захлопнул дверь, привалился к ней спиной и вжал меня лицом в свою грудь.

— Это шутка такая? — низким и злым голосом спросил Сиг.

— Не понимаю, о чём вы, — тон мисс Миллс звучал самодовольно.

— Эта комната такая же, как… — брат оборвал фразу. — В личном деле точно были фотографии. И я что-то не верю, что можно было случайно сделать точную копию её комнаты в лаборатории.

— Ну, мы подумали, что привычная обстановка поможет быстрее адаптироваться, — голос женщины доносился как будто сквозь вату.

Меня затрясло. Даже если всё то, что происходило с Литгард в лаборатории, для меня было лишь чужим воспоминанием, ужас оказался очень даже натуральным. Осознавая, на пороге какой именно комнаты я оказалась, я еле удерживала себя от истерики, глубоко и часто дыша.

— Достаточно, мисс Миллс, — как будто издалека донёсся голос Рыцаря. — Дальше я сам.

— Думаю, я закончила, — отозвалась она, и я услышала удаляющиеся шаги.

— Мне жаль, — я почувствовала, как мне на плечо легла горячая ладонь. — Давайте вернёмся в гостиную.

Рыцарь явно что-то сделал, потому что после его прикосновения к плечу меня как-то внезапно попустило. По крайней мере, я смогла нормально дышать. Мы следом за ним вернулись в гостиную, где расположились на диване. То есть, мы с Сигом сели, а вот страж отошёл к столам с компьютерами. Впрочем, через минуту он вернулся с парой больших конвертов и отдал их нам.

— Мне передали, что сюда вы перебрались не только из-за приглашения, но и по каким-то своим личным причинам, — произнёс он. — Полагаете, сможете найти здесь того, кто вам нужен?

— Я надеюсь, — кивнул Сиг. — Вроде как нам должны были дать новые имена. Как раз-таки по тем самым личным причинам.

— Да, всё в конвертах, — кивнул Рыцарь. — Ваши настоящие имена известны очень узкому кругу людей. Даже Стражам вас представили как Санни и Летти Джуэл. И ещё, — он снял шлем и оказался вполне симпатичным юношей с русыми волосами до плеч и голубыми глазами. Приятное у него было лицо. — Я Дин. А то как-то…

Я вскрыла свой конверт. Хоть я и успокоилась немного, но руки ещё немного подрагивали. Я встряхнула головой, стараясь отогнать дурные воспоминания и сосредоточиться. И пока делала это, случайно вывалила содержимое конверта на журнальный столик перед собой. Водительские права, свидетельство об эмансипации, краткая поддельная биография, смартфон… Что по этим документам, что по собственным мы с братом были самостоятельными, и мне было совершенно непонятно, к чему была вся та история с фондом. Странно это…

— О, Виста, — произнёс Дин, когда я как раз дочитывала свою биографию.

— Кто ругался в коридоре? — послышался девичий, почти детский сонный голос. — Я… Кто здесь? Ты почему без маски? — теперь послышались нотки паники.

— Я говорил тебе, что сегодня должны приехать новые Стражи, — отозвался Дин. — Ты должна помнить их по прошлому брифингу.

Я подняла на него глаза, и он взглядом указал мне на конверт. Я быстро схватила бумаги и запихнула в сумку. Не прямо комком, а так, чтобы не помять документы, но всё же достаточно торопливо.

— Привет, — закончив, я повернулась и столкнулась взглядом с девочкой лет двенадцати с вьющимися каштановыми волосами и зелёными глазами.

Виста, как назвал её Дин, тревожно переводила взгляд с моего лица на Стража и обратно. Я его не видела, но он, похоже, подал ей какой-то знак, и она, наконец, подошла и села с ним рядом. Дин, как мне показалось, облегчённо выдохнул.

— Извини, если потревожил, Виста, — вздохнул брат. — Это было немного…

— Они вышли за рамки, — спокойно произнёс Дин. — Всё нормально, Санни. Хотя к выходкам Свинки придётся привыкнуть.

— На брифинге говорили, что вам по шестнадцать, — Виста, похоже, окончательно проснулась, но настроения ей это не улучшило. — И ещё говорили, что нам было бы неплохо поладить.

— Было бы неплохо, — улыбнулся Сиг. — Но… Разве ты не должна быть уже дома? Поздно ведь.

— Не надо относиться ко мне как к ребёнку! — вспыхнула Виста. — Я в Стражах уже больше года! Нечего относиться ко мне, как к маленькой, только потому, что мне двенадцать!

— Как к Стражу мы, безусловно, будем относиться к тебе, как к старшему товарищу, — кивнул Сиг. — О том, чтобы относиться в этом ключе к тебе как-то иначе и речи быть не может. Хотя я не могу обещать, что не буду воспринимать тебя как младшую сестру.

— Эм, Виста, — осторожно обратилась я. — Для нас… Людей со способностями, возраст — не самая существенная вещь, так что… Я вряд ли смогу увидеть в тебе маленькую девочку.

И я в самом деле хорошо её понимала — сколько бы ей ни было лет, она оказалась вынуждена быть взрослой. Ну, по крайней мере, настолько, насколько ей позволял её подростковый мозг. Большинство девочек в двенадцать лет играют в куклы и смотрят мультики про принцесс, а её жизнь сталкивала с такими вещами, с какими не каждый взрослый мог справиться. Чем-то она даже немного напоминала мне моё прошлое воплощение. И, должно быть, испытывала то же давление.

— Как давно у вас появились способности? — сощурилась девочка в ответ на мои слова.

— Давненько, — я пожала плечами. — Хочешь узнать, что я могу делать?

— Нам не говорили, — она коротко улыбнулась. — Мне интересно, но… Это можно показывать здесь?

— Моя способность не разрушительна, — я улыбнулась. — Какие животные тебе нравятся?

— Не знаю, — Виста пожала плечами. — Может, кошки?

— Окей, — я кивнула и прикрыла глаза.

Представить себя любым животным мне было уже совершенно не сложно. Особенно, если не требовалось собирать какую-нибудь хитрую химеру. Важно было только удерживать концентрацию, чтобы меня не швырнуло обратно. Я сосредоточилась и заставила своё тело измениться. Со стороны это выглядело так, будто я просто резко усохла в данном случае. Когда я снова открыла глаза, зрение изменилось — мир стал сине-зелёно-серым. Выбравшись из собственной футболки, в которой я помещалась целиком, я спрыгнула с дивана и подошла к Висте. А потом самым наглым образом забралась к ней на колени.

— Можешь погладить, если хочешь, — произнёс Сиг. — Хотя Летти и в полном сознании, её вполне можно воспринимать как кошку.

— Мяу, — подтвердила я.

Девочка сначала очень осторожно едва коснулась шерсти. Я свернулась калачиком и замурчала. Неумолимо захотелось спать, но я заставляла себя держать глаза открытыми — стоит только уснуть, и я обращусь обратно. А было бы очень неловко оказаться абсолютно голой на коленях у Висты.

— Однако что нам делать теперь? — задумчиво протянул брат. — В приготовленной комнате сестра остаться не сможет. Да я бы и сам туда заходить не хотел. Дин, мы сможем найти сейчас гостиницу?

— Поздновато уже, — отозвался тот. — Но… У меня есть мысль, но мне надо сначала это обсудить. Подождите немного.

Он поднялся и быстро вышел из гостиной, видимо, в свою комнату. Я боролась со сном на коленях Висты, которая так и продолжала меня гладить. Это было приятно.

— Кошки — своего рода терапия, — заметил Сиг. — По крайней мере, меня всегда это успокаивало.

— Здесь нельзя держать животных, — тихо отозвалась Виста. — Ой, а если останется шерсть, а у кого-то аллергия?

— Это балинезийская кошка, насколько я вижу, она почти гипоаллергенна, — брат усмехнулся. — Да и вряд ли Летти позволит со своей шкурки хоть шерстинке упасть. — Я согласно мяукнула.

— Можете звать меня Мисси, — кивнула девочка. — Ну, когда мы не Стражи.

— Спасибо, — улыбнулся ей Сиг. — Тогда зови меня Санни, а сестру — Летти. Имён как у Стражей у нас пока ещё нет. И... Если ты не против, когда будет выходной, сможешь показать нам город?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Может быть...

В этот момент вернулся Дин. Он выглядел не особо довольным, когда садился рядом с Мисси на диван. Казалось, он задумался о чём-то, да ещё так глубоко, что его рука будто бы сама собой дотянулась до меня. Да уж, невозможно противостоять притяжению кошки — если она где-то рядом, рука сама дёрнется погладить. Ладонь Дина прошлась по моей спине трижды — я даже мурлыкать перестала и невольно дёрнула хвостом. И это, видимо, вернуло парня в реальность.

— Ой, — он отдёрнул руку.

— Всё в порядке, если она не вцепилась в тебя когтями и зубами, — заметил Сиг. — Разговор прошёл не очень хорошо?

— В целом нормально, — кивнул Дин. — Я поговорил с Оружейником и объяснил ситуацию. Он был… возмущён и, хотя моя идея ему не понравилась, всё же он с ней согласился. У меня квартира неподалёку, можете остаться там на пару дней. Я, правда, сегодня на Консоли…

— Я посижу, если надо проводить, — сказала Мисси.

— Спасибо, — мягко произнёс Дин. — Полагаю, вы оба очень устали. Так что поехали прямо сейчас.

— Спасибо, — отозвался Сиг и уже через секунду я оказалась у него на руках. — Летти стоит одеться.

Меня вместе с моими шмотками брат унёс в свою комнату и выпустил на кровать. А сам вместе со своими чемоданами вышел, чтобы оставить меня одну. Вернувшись в норму, я быстро оделась и вышла следом. А ведь кошкой многое было бы куда удобнее…

Ни мне, ни Сигу совершенно не хотелось оставаться у Дина больше, чем на одну ночь. Вот только наши желания пошли вразрез с суровой реальностью. Потому что на следующий день нас вызвали назад в штаб-квартиру, чтобы заняться оргвопросами. Сопровождала нас снова мисс Миллс, и, как я поняла, у неё в СКП был достаточно высокий пост. Так что приходилось её терпеть. А она, надо заметить, всем своим видом показывала, как ей неприятно заниматься нами.

В первой половине дня мы были заняты изучением техники безопасности, правил поведения и прочими подобными вещами. Особенно огромный талмуд касался ограничений во время работы с использованием сил и правовых аспектов, с ними связанных. Мисс Миллс оставила нас читать в одиночестве, а сама, судя по всему, ушла обедать — время как раз подходило. Когда же она вернулась, сообщила, что нас уже ждёт директор, и мы отправились туда. Лично я по пути думала, насколько же сильно СКП наплевать на кейпов. Или даже не наплевать — скорее, к нам относились как к вещам, которые пока ещё не доказали свою полезность.

В кабинете нас встретила директор — тучная женщина с неудачной стрижкой. Каре-боб делало её отёчное лицо каким-то ещё более круглым и расплывшимся. Глаза у неё были серо-стальные, вот только взгляд не был холодным. И нет, тёплым он тоже не был — она смотрела на нас с каким-то презрением, как будто мы уже успели наворотить дел и должны срочно извиниться. Не то чтобы мы действительно ничего не сделали, но все наши дела остались на другом континенте. Да и узнать о том, что мы сделали и что это были именно мы, у неё, надо думать, возможностей не было.

— Мистер и мисс Джуэл, — поджав губы, поздоровалась женщина. — Директор Эмили Суинки. Пока вы будете частью Стражей Броктон-Бэй, именно я буду вашим руководителем. И я жду от вас подчинения. В нашей работе нет ничего более важного, чем дисциплина, субординация и порядок. Это ясно?

— Как день, директор, — хмыкнул Сиг. И мне захотелось его одёрнуть — вот так с ходу дерзить всё же не стоило.

— Мисс Джуэл? — директор поморщилась и перевела взгляд на меня.

— А, да, конечно, — я кивнула. — Это ясно, директор.

— Обычно спрос со Стражей у нас немного меньше, — кивнув, продолжила она. — Всё же это подростки. Но поскольку вы официально признаны самостоятельными, полагаю, будет справедливо относиться к вам как к взрослым. А потому я хочу, чтобы вы объяснили, почему не провели прошлую ночь в штаб-квартире.

— Это было невозможно, — пристально посмотрел на неё Сиг. — Комната сестры отделана таким образом, что она вряд ли смогла бы туда даже войти.

— Допустим, — директор сощурилась, взглянув на меня, а потом снова уставилась на брата. — Допустим, что мисс Джуэл не могла остаться в приготовленной комнате. Но разве и с вашей комнатой была проблема, мистер Джуэл?

— С моей проблем не было, — он склонил голову набок. — То есть, я должен был бросить сестру одну в незнакомом городе ночью?

— А что, мисс Джуэл не способна за себя постоять? — изогнула бровь директор. Они вообще говорили так, будто меня здесь не было.

— А в чём, собственно, проблема? — нахмурился Сиг. — Насколько я понял, Рыцарь обсудил этот вопрос и получил согласие на то, чтобы мы остались в его квартире. Жить в тех комнатах мы всё равно не будем на постоянной основе, так что теперь? СКП будет решать, куда мы сможем поселиться, а куда нет? И это только лично нас касается, или вы всех кейпов переселяете по своему усмотрению?

— Да, мисс Миллс уже сообщила мне, что вас не научили хорошим манерам, — директор Суинки смерила его взглядом и, видимо, решив закрыть тему, уселась за стол. — Здесь вам не кружок по интересам, а военная организация. Повторяю — я ваш начальник. Относитесь ко мне как к человеку, от которого может зависеть ваша жизнь.

Брат дёрнулся, а потом быстрым и плавным движением оказался у её стола. Я и шевельнуться не успела, когда он нагнулся и положил ладонь на запястье директора.

— Последнего человека, который говорил мне такое, я убил, — злым, металлическим голосом произнёс Сиг. — Мне точно нужно относиться к вам так?

— Санни! — я наконец пришла в себя, бросилась к нему и оттащила от стола.

Самодовольное выражение его лица сказало мне больше, чем я хотела знать: похоже, он использовал свою способность. На директора мне смотреть совершенно не хотелось, но как будто у меня был выбор. Сразу стало ясно, что она поняла то же, что и я, и произошедшее ей, мягко говоря, не понравилось. Лицо женщины посерело и на секунду как будто обратилось в камень. Не то чтобы до этого она хорошо выглядела — скорее, болезненно. Но теперь она была в ярости. Директор так сильно сжала кулаки, что если бы в них что-то было, оно обратилось бы в щепки. Ей понадобилось около минуты, чтобы взять себя в руки.

— Что и следовало ожидать от такого, как вы, — наконец отчеканила директор Суинки низким деревянным голосом. — Своим поведением вы только подтверждаете репутацию биотехнарей.

— Если вам так нравится жить на диализе, новые почки можно продать, — криво усмехнулся Сиг, таким тоном, как будто его вообще ничего не смущало. Из моего захвата он не вырывался, но и я отпускать не торопилась. — Думаю, вы лучше меня знаете, какая очередь на пересадку.

— Это всё, что вы можете мне сказать? — Суинки зло сощурилась.

— Всё, — брат кивнул, шоркнув волосами мне по лицу. — Всё, что хотел сказать и своими словами, и своими действиями. И это всего лишь был мой ответ на нарушение обещаний и заверений, данных нам с сестрой в Европе. Я могу только надеяться, что вы меня поймёте правильно. Я готов всё объяснить в любое время.

— Санни, хватит, — жалобно попросила я.

— Конечно, хватит, — отозвался он. — Директор Суинки, мне ясно то, что вы сказали. Порядок, субординация, дисциплина. Вы начальник, я… подчинённый. — А у меня в голове всё-таки прозвучало «ты начальник, я дурак». — Надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество.

Она сложила ладони в замок и пару секунд сверлила брата немигающим пристальным взглядом, острым как нож. Цвет её глаз только усиливал это сходство. Наконец директор выдохнула и как будто утомлённо опустила веки.

— Мальчишка, — она снова посмотрела на Сига. — Выметайтесь оба. На этот раз я ограничусь предупреждением. В следующий раз вы получите дисциплинарное взыскание. Вы меня поняли?

— Следующего раза не будет, — уверенно заявил Сиг, и мы с ним вышли из кабинета.

В приёмной уже ждала мисс Миллс. Судя по её виду — и крошкам на жакете — она пообедала. А вот выражение её лица, надменно-самодовольное, подсказывало, что мы такую роскошь не получим. В договоре было прописано, что работа для нас должна быть организована таким образом, чтобы не мешать учёбе и не нарушать режима питания и сна, и мне хотелось напомнить мисс Миллс об этом. Но я что-то не решилась после того, что Сиг учудил в кабинете директора. А вместо столовой нас снова провели в какой-то кабинет, где выдали талмуд с правовыми нормами и прецедентами в отношении кейпов. Талмуд был толстый, и читать его пришлось до самого вечера. И надо заметить, мисс Миллс даже не пыталась скрыть неудовольствия по поводу того, что мы не ныли и не задавали вопросов. Нет, Гольдшмейды изучали язык, но владели им всё же недостаточно хорошо, чтобы справиться с этим объёмом информации, местами на высшем юридическом, с такой скоростью. Чего не скажешь о прошлых воплощениях, память которых, к счастью, никуда не делась.

Разумеется, в присутствии мисс Миллс мы с Сигом не разговаривали. Хотя мне очень хотелось его хорошенько встряхнуть. Впрочем, чтение требовало довольно высокой степени сосредоточенности, так что и думать о произошедшем у меня не особо-то получалось. К счастью. Мы закончили продираться сквозь правовые нормы около восьми вечера, о чём нам недовольно сообщила мисс Миллс. И было непонятно, что её так раздражало — то, что она оказалась вынуждена задержаться до этого времени, или то, что мы справились за день. Убрав записи, она проводила нас к лифту и сказала, чтобы мы сами спустились к Стажам. Сиг воспользовался смартфоном как пропуском, и в разъехавшиеся двери мы вошли уже одни.

В гостиной Стражей оказалось неожиданно людно. На этот раз дверь не мариновала нас перед входом, открывшись почти сразу. А внутри, кроме Дина — он был одет в костюм футуристического рыцаря, обнаружилась прямо толпа. Вообще говоря, перед тем как прилететь в Штаты, мы в некотором роде подготовились и прочитали о местных кейпах, а потому узнать их не составило труда. Кроме Рыцаря из Стражей были Эгида в ржаво-красном костюме и Призрачный Сталкер в серо-зелёном объёмном плаще с арбалетами на спине. И не то чтобы неожиданным было присутствие взрослых — Оружейника и Мисс Ополчение. Когда мы вошли, все повернулись к нам, и хотя за масками нечего не было видно, я нутром почувствовала — радости на лицах точно не было.

— В прошлую встречу вы показались мне куда более благоразумными людьми, — произнёс Оружейник.

— В прошлую встречу и мне СКП показалась куда более надёжной организацией, — в тон отозвался Сиг.

— Нам нужно поговорить, — заметила Мисс Ополчение. — Не при остальных.

— Думаю, мне стоит побеседовать с молодым человеком наедине, — кивнул Оружейник. — И я думаю, мистер Джуэл, вы прекрасно понимаете, о чём именно.

— У меня довольно много вариантов, — нахмурился Сиг. — А мысли разбредаются из-за привыкания к новому часовому поясу. Вы не будете против поговорить в комнате, которую мне отвели?

— Конечно, это будет вполне удобный вариант, — кивнул кейп.

— Мисс Джуэл, можем ли и мы поговорить в вашей комнате? — спросила меня Мисс Ополчение.

— Нет! — странно, но вместе со мной и Сигом ответил и Оружейник тоже.

— Мисс Ополчение, — мягко произнёс Рыцарь. — Похоже, с комнатой Летти возникла проблема, и… Лучше о ней пока даже не упоминать.

— Если подумать, то даже лучше будет поговорить вчетвером, — заметил Оружейник. — Проводите нас, мистер Джуэл.

Брат кивнул и направился в коридор, где находились личные комнаты. Мы дошли до его двери, и он открыл её с помощью телефона. Вчера я в интерьер не всматривалась, а он оказался довольно аскетичным — помимо кровати здесь был рабочий стол с креслом, пара пустых стеллажей, большой платяной шкаф и диван. И ещё в стене справа была неприметная дверь, которая непонятно куда вела. Душевые точно были общими — я видела коридор к ним, но там всё равно мог быть туалет. Или комната для костюма. Или мастерская. Без понятия, да и выяснять я, разумеется, не стала.

— Садитесь, — произнёс Оружейник.

Мисс Ополчение устроилась в кресле, развернув его спинкой к столу, а мы с братом уселись на диван. Сам Оружейник остался стоять — очевидно, веса его брони никакая мебель в этой комнате не выдержала бы. И мы все трое уставились на него. Глава команды Протектората Броктон-Бэй сложил руки на груди, обратив лицевую часть маски на нас, и некоторое время просто молчал. А потом как будто покачал головой и повернулся к Мисс Ополчение.

— Ты ведь не знаешь, как к нам попали мистер и мисс Джуэл, верно?

— Я только знаю, что вы встретились в Европе в декабре, — отозвалась она. — Если я правильно помню, Легенда пригласил их присоединиться.

— Да, — отозвался Оружейник. — Я тоже был там. И я видел, как мистер Джуэл вытаскивал с того света людей, у которых просто не было шансов. Способности мисс Джуэл тоже… впечатляющие. Я не был удивлён, что Легенда обратил на пару героев-одиночек внимание, но вот тому, что они согласились — очень даже. И я не знаю почему, но именно мистер и мисс Джуэл выбрали Броктон-Бэй.

— Была причина? — Мисс Ополчение повернулась к нам.

— Она никуда и не делась, — пожал плечами Сиг. — Но, если можно, я бы не хотел называть её — это личное дело. СКП же не будет контролировать каждый аспект нашей жизни?

— Они были бы не против, — тихо произнёс Оружейник. — В общем, у нас не было возможности оставаться у Аугсбурга после атаки Бегемота, так что мы удовлетворились знанием, что приглашаем героев-одиночек, а не злодеев. А уже когда я вернулся сюда, от одного кейпа из Берлина пришло письмо… Вы двое не против, если я расскажу?

— Лучше вы, чем я, — мрачно изрёк Сиг, а я только кивнула.

— Собственно, это была подборка документов и некоторое личное объяснение, — продолжил Оружейник. — Девять лет назад больная шизофренией Гризельда Гольдшмейд попыталась убить своих детей — близнецов Сигизмунда и Литгард. Израненные и перепуганные дети получили способности в тот вечер. Фредерик Гольдшмейд вернулся домой слишком поздно, чтобы предотвратить это, но успел, по крайней мере, не дать жене закончить начатое. Гризельду поместили в лечебницу, и больше о ней ничего не известно. А Фредерик стал искать способ избавить детей от полученных пугающих способностей. Так на него вышел Гезельшафт. Они убедили его в том, что их лаборатория ищет способ излечения, и отец отдал им детей. Восемь лет после этого… По документам, которые герои извлекли из лаборатории, никто не только не собирался избавлять их от способностей, а напротив — там искали способ их усилить. Близнецы к моменту разгрома лаборатории были самым удачным из экспериментов. Их готовили как агентов организации, шпионов, диверсантов и саботажников, но из-за особенностей их сил промывка мозгов не удалась. Год назад герои Европы совершили налёт на лабораторию. Официально там никого в живых не осталось. Фактически — нескольких подопытных освободили, в том числе Гольдшмейдов. Здесь мы дали им имена Санни и Летти Джуэл.

Повисло молчание. Я только в этот момент осознала, что Сиг крепко сжимал мою руку в своей, и в этом чувствовалось напряжение. Оружейник говорил без особых деталей, но это не значило, что его слова не вызывали никаких тяжёлых воспоминаний.

— С учётом этих обстоятельств, полагаю, СКП действительно были бы не против следить за вами повнимательнее, — закончил глава команды после паузы.

— Единственная организация, которую мы хотим разрушить, это Гезельшафт, — низким голосом произнёс Сиг.

— Это правда, — кивнул Оружейник. — По крайней мере, вы в это сами верите.

— А что за проблема с комнатой мисс Джуэл? — озадаченно спросила мисс Ополчение. — Ты резко отреагировал, когда я упомянула её, Оружейник.

— Её сделали точной копией комнаты в лаборатории, в которой мисс Джуэл держали, — отозвался он.

— И поэтому я не могу туда войти, — я кивнула. — То есть технически могу, конечно, дверь ведь открывается, и у меня есть ноги. Но фактически…

— Я понимаю, — мисс Ополчение кивнула.

— Однако пришли мы сюда не для того, чтобы обсуждать вашу биографию, — мне показалось, искажённый голос Оружейника стал строгим. — Директор Суинки распорядилась провести с вами беседу относительно субординации.

— Давайте избавим друг друга от бесполезной траты времени, — поморщился Сиг. — Я прекрасно знаю, что такое субординация.

— Тогда объясните, что вы устроили в кабинете директора, — Оружейник сложил руки на груди.

— Я не сделал ничего в своей жизни, чтобы заслужить хоть чью-то ненависть, — отозвался брат. — Мою основную способность нельзя даже назвать опасной. Мы с сестрой приняли предложение СКП, полагая, что получим хотя бы то, что нам там наобещали. И прежде всего это касалось отношения как к людям и ценным кадрам. Мы провели в Штатах чуть больше суток, и за это время нам только дважды удалось банально поесть. Если моё поведение как ответ на действия СКП было чрезмерным, что ж, я готов к взысканию. Но в таком случае я продолжу отвечать. Это не значит, что я буду небрежен или не стану исполнять приказы, когда речь будет идти о непосредственных обязанностях Стража. Но причин для того, чтобы терпеть нарушение не только пунктов договора, но и элементарных норм, у меня нет.

— Что значит, вы ели только два раза? — озадаченно спросила Мисс Ополчение.

— Вчера мы перекусили по пути из Бостона, потому что… у меня возникла проблема, и мне необходимо было кое-что купить. И ещё мне нужен юрист для подачи иска в отношении одного сотрудника аэропорта, — я нахмурилась. — Сегодня только позавтракали по пути. Мисс Миллс не дала нам времени на обед. Сюда мы пришли, как только закончили читать правовые нормы и прецеденты.

— Но, я так понимаю, есть вам нужно, — констатировала она.

— Я не могу применять силу к самому себе, — мотнул головой Сиг. — Без помощи сестры я обычный человек.

— Сытость не входит в информацию, которую хранит ДНК, — я пожала плечами. — Хотя если я доведу тело до истощения, брат сможет меня нормализовать. Ситуация не критичная, просто есть хочется.

— Однако, если вернуться к тому, что произошло, — брат поморщился и вздохнул. — Я только хотел донести послание.

— Ха… — шлем вроде как не должен был этого передать, но мы отчётливо слышали, как Оружейник вздохнул. — Вы выбрали для этого, возможно, худший из способов. Вы же должны понимать, почему ваша лояльность находится под сомнением.

— У СКП, как я понимаю, было достаточно времени, чтобы отозвать приглашение, — поджал губы Сиг. — Если наша лояльность ставится СКП под сомнение, то такое же сомнение вызывает у меня адекватность этой организации.

— Мы так ни к чему не придём, — покачала головой Мисс Ополчение. — Вы можете пообещать, что больше подобных нарушений не будет?

— Таких намерений у меня нет, — кивнул брат. — Я бы хотел плодотворного сотрудничества и спокойной работы, если так можно выразиться относительно того, что должны делать кейпы. А это предусматривает следование правилам с моей стороны.

— Ясно, — кивнул Оружейник. — Я надеюсь, что больше нам не придётся проводить подобных бесед. Думаю, на этом на сегодня всё.

— Кстати, на соседней улице есть приличная забегаловка, — Мисс Ополчение поднялась. — Они работают до десяти. Вы сможете поесть там.

— Спасибо, — я улыбнулась.

Забегаловка, как назвала кафешку Мисс Ополчение, действительно нашлась на соседней улице. Там, вдобавок, оказалось недорого. И в самом деле прилично, но не очень-то вкусно. Но мы были не в том положении, чтобы привередничать. В квартиру в итоге мы вернулись уже около десяти, и я с трудом держала глаза открытыми. Но это вовсе не значило, что я собиралась просто отпустить Франкенштейна спать.

— А теперь ты мне можешь объяснить, какого чёрта это было? — мой вопрос застал его в момент снятия второго ботинка.

— Что именно? — он закосил под дурачка.

— Директор Суинки, — я сощурилась. — Что это был за выпад? Разве мы в том положении, чтобы ссориться с СКП?

— Не вижу проблемы, — брат пожал плечами. — Они тоже не в том положении, чтобы нас выставить. Максимум могут попросить сменить команду, и то не сразу. А если тёти здесь нет, то в этом вообще ничего страшного.

— Вот ты вроде умный человек, — покачала я головой. — Сколько я тебя знаю, ты всегда умел обойтись одними только словами, чтобы все танцевали под твою дудку. Сегодня-то что случилось?

— А мне вот больше интересно, как тебе удавалось справляться с недоразвитым центром принятия решений, — Сиг нахмурился, а потом встряхнул головой. — Она перебесится. Не знаю, как это произошло, но почек у неё давно нет. И это не то, что можно назвать комфортными ощущениями.

— А тебе не показалось, что к биотехнарям у неё что-то личное? — я сложила руки на груди и склонила голову набок.

— Уверен, что так и есть, — он кивнул. — Но это не имеет значения. С неделю директор будет зла на меня, но её состояние за это время заметно улучшится. Тогда она наверняка пойдёт сдавать анализы, чтобы выяснить, не наделал ли я чего странного. Может, даже уже это сделала. И я думаю, когда она убедится, что ничего плохого я ей не сделал, она… Ну, не знаю. Перебесится.

— Поглядим… — протянула я. — Блин, я слишком устала, чтобы тебя хорошенько отчитать. Но если она позже устроит нам ад, обязательно это сделаю.

— Да уж не сомневаюсь, — Сиг усмехнулся. — Давай ложиться. Утром лучше встать пораньше, чтобы успеть съехать и вернуться в штаб-квартиру к трём.

* * *

Со следующего дня мы на три недели окунулись в рутину гражданской, так сказать, жизни. Сначала мы перебрались в мотель на другом конце города, на набережной, приличный, но… эконом. После обучения работе с Консолью смены в штаб-квартире оставляли достаточно времени, чтобы мы смогли найти работу — я устроилась стажёром-парикмахером в салон в торговом центре. Сиг же сначала думал пойти в местное модельное агентство, но быстро отбросил эту идею — платили там до смешного мало, а светить лицом на камеру было попросту опасно. Так что он, проводив меня в мой второй рабочий день, зашёл в кофейню, на двери которой увидел объявление, и его сразу взяли в качестве бариста.

Мы хотели найти жильё поближе к работе, тем более что на счета поступил гонорар за работу в Милане, и там скопилось достаточно средств. Но в том районе ничего приличного не нашлось. Впрочем, риелтор подобрал нам в итоге вполне пристойный вариант — лофт на окраине города. Довольно большой, и продавался он сразу с обстановкой. Пространство там было единым, но разделённым на зоны: условно три спальни, большая гостиная, кухня. В общем, устроились мы там неплохо. Разве что пришлось купить ещё и машину. На новую, разумеется, денег не хватило, да и странно она бы смотрелась у парочки эмансипированных сирот. И на рынке подержанных колымаг мы выбрали ту, что показалась наиболее неприметной из тех, что там были: «Шевроле-Нова» шестьдесят восьмого года унылого серого цвета*. Впрочем, снаружи она выглядела хуже, чем оказалась внутри: салон был полностью перетянут, а двигатель и ходовая после капитального ремонта работали почти как новенькие. Пришлось только взять пару уроков, чтобы приспособиться к местным правилам движения.

Кроме того, меня представили Кэрол Даллон, юристу. С её помощью удалось не только вынудить аэропорт в Бостоне уволить того мерзкого типа, который оставил меня без трусов, но и получить приличную компенсацию. Стоимость самого белья была не такой значительной, но вот за моральный вред миссис Даллон стрясла с них по полной. Так что у нас с Сигом даже появилось что-то вроде финансовой подушки. Что примечательно, вопрос был решён в досудебном порядке. Видать, очень сильно аэропорт не хотел скандала.

Последней проблемой была школа. Мы должны были её посещать. Не знаю, как Франкенштейну, а мне вот этого совершенно не хотелось. Но правила есть правила, так что пришлось искать. По месту жительства нам подходили две — Аркадия и Уинслоу. Как оказалось, почти все Стражи учились в первой, но туда буквально стояла очередь из учеников, и протащить нас, минуя её, было всё равно что повесить нам на шеи таблички о том, что мы Стражи. Так что осталась только Уинслоу, в которой училась Призрачный Сталкер. Пока мы сидели на Консоли, успели познакомиться со всеми Стражами, и, поскольку канон у меня, как обычно, исчез из памяти, как вчерашний туман, приходилось самой составлять мнение о каждом. И вот конкретно София мне была совершенно не по нутру. Впрочем, было не до того, чтобы выстраивать отношения — голова была занята слишком многим. Вопросы со школой полностью уладили работники СКП, и нам оставалось только прийти туда в назначенный день. И я задавалась вопросом, зачем вообще было поступать туда, если до конца учебного года оставалось каких-то два месяца? Можно же было потерпеть до сентября — в знаниях от этого мы бы точно не потеряли. Тем более, что в начале следующего учебного года устроить нас в Аркадию уже не было бы проблемой. Хотя Карлос как-то обмолвился, что это нужно ещё и для того, чтобы кто-то присматривал за Софией. Брата это тогда невероятно развеселило — мы с ним были буквально последними, кому СКП могли доверить нечто подобное. Тем более, не то что приказа — даже намёка не было, что мы должны заниматься этим. У нас, в свою очередь, не было для этого никаких личных причин. Я бы сказала, что у нас и без присмотра за ней было более чем достаточно дел.

______________________________

*Шевроле Нова 1968 года: https://bringatrailer.com/wp-content/uploads/2020/07/1968_chevrolet_nova_1599704225f8707IMG_1678.jpg?fit=940%2C627

Спустя три недели после нашего приезда в Штаты меня вызвали в отдельный кабинет, где ожидал мистер Чемберс. Одет он был иначе, чем в прошлый раз, но точно так же несуразно. И мне очень хотелось что-нибудь сделать с его волосами, но я сцепила руки в замок, чтобы даже не тянулись.

— Мисс Джуэл, — Гленн улыбнулся. — Теперь ведь вас так следует называть?

— Да, — я кивнула.

— Хорошо. Итак, мы должны определиться с вашим геройским именем и костюмом, — он поставил подбородок на пальцы. — У вас есть какие-нибудь идеи или пожелания?

— Я не так много думала об этом, — призналась я.

— Давайте вот с чего начнём, — кивнув, Гленн окинул меня взглядом. — В каких животных вы можете превращаться?

— В любых, — я пожала плечами и тут же поправилась: — В любых позвоночных. Рыбы, птицы, рептилии, млекопитающие. В насекомых и членистоногих не могу. И ещё, кажется, я говорила, в любые их смешения, только мне нужно сначала сделать расчёт для ДНК химеры.

— Так, скажу сразу, что вам не следует превращаться во что-то жуткое, — он посерьёзнел. — Никаких крокодильих пастей, змеиных голов и прочего, что вызывает инстинктивный ужас. Я бы и вовсе предложил ограничиться всего несколькими формами. Хм… Обычные животные, как мне кажется, могут оказаться несколько…

— Неподходящими? — я склонила голову набок. — Да, полагаю, лошадь будет бесполезна, а какой-нибудь амурский тигр довольно пугающий.

— Хорошо, что вы меня поняли, — Гленн улыбнулся. — Но если говорить о, скажем, мифологических гибридах. Например, вы можете превратиться в русалку?

— Могу, но что мне в такой форме делать на суше? — я усмехнулась.

— Пегас?

— Без проблем, — я кивнула. — Смогу катать одного человека.

— Дракон? — продолжил предлагать он.

— Тоже можно, хотя огнём плеваться я не смогу, — я нахмурилась. — Но ведь герой с таким именем уже есть, верно?

— Да, конечно, — он кивнул. — Мне просто было интересно. А…

— Любое мифологическое животное, которое только может прийти вам в голову, — прервала я. — Я могу превратиться в любое.

— Понятно… — протянул он. — Вы сказали, что не так много думали об этом, но всё же думали.

— Да, но никакого имени я так и не придумала, — я покачала головой. — Но я думала о костюме. Если быть точнее, я думала, что лучше будет использовать антропоморфную форму какого-нибудь животного. Но даже так тело хотелось бы как-то прикрыть. Я думала о какой-нибудь хламиде, чтобы под ней не было видно всех изменений в теле. Скажем, просто ходить удобнее на человеческих ногах, но вот бегать куда быстрее на лапах, например, гепарда. Но опять же я подумала, что могут возникнуть и какие-то экстренные ситуации, когда мне понадобятся крылья. Так что нужно что-то с открытой спиной. И ещё было бы хорошо, если бы было что-то, во что хламида бы убиралась. Я имею в виду, если понадобится превратиться в Пегаса или что-то типа того, чтобы кого-нибудь унести из опасной зоны, хламида будет выглядеть глупо, если останется целой.

— Хламида, да? — Гленн поморщился. — Хотя я и сам, честно говоря, думал о чём-то таком, ведь вы не сказали мне, что можете создавать химер с человеком. Я подумал, что вам понадобится выпадающий из чего-то костюм на тот случай, если вы перекинетесь в своё обычное состояние. Может быть, что-то вроде пояса?

— Очень глупо будет выглядеть пояс на коне или грифоне, — я усмехнулась. — Скорее, это должен быть ошейник. Или что-то вроде ожерелья… Слушайте, я когда смотрела антропоморфных животных, мне попалась мифология Древнего Египта. У них боги были с головами животных. Например, Бастет — женщина с головой кошки. И это очень позитивная богиня.

— Но лучше избегать подобных имён, — он покачал головой. — Тем более для Стража. Имя бога… Не очень хорошо.

— Я имела в виду только форму, — я мотнула головой. — Однако на картинках по той теме элементом одежды часто было ожерелье… Как же его?.. Усех! Такое широкое, покрывающее грудь и плечи, из бисера, глазури и пластин. Хотя юбки их, конечно, это просто мрак…

— Почему вам нравится идея египетской мифологии? — Гленн сощурился.

— Дистанцирует, — я пожала плечами.

— Но я согласен — это красиво, — он улыбнулся. — Я понял, о чём вы говорите. Да, такое ожерелье будет хорошо выглядеть и на околочеловеческой форме, и на животном.

— А сам костюм тогда можно сделать в форме греческого хитона, — я кивнула. — Простое полотно с поясом. Только не белый. У меня в некотором роде аллергия на этот цвет.

— Если не белый, то можно использовать пёстрый африканский мотив, раз уж часть костюма отсылает к Египту, — Гленн нахмурился. — Правда, тогда он будет просто кошмарно смотреться потом на фигурках… Так, давайте попробуем определиться с именем сначала. Может, оно нам подскажет, что делать с цветом. Что ж, так… Имена богов нам не подходят, я уже говорил… Имена, связанные с изменением человека в зверя или с гибридами зверей… Химера, Ликан, Метаморфоза, Морф, Зверодевочка… Мне кажется, или я сейчас как будто имена для суперзлодейки перебираю?

— Мне тоже так показалось, — я усмехнулась.

— Что-то, связанное с животными, но что при этом нравится людям… — протянул он. — Зоопарк?

— Точно нет, — я мотнула головой. — Мне не нравится заложенная в этом слове идея содержания животных в клетках. Как будто мы хотим сказать: «Оно опасно, его нужно держать взаперти». Если уж выбирать что-то такое, где можно посмотреть на разных зверей, то лучше уж Сафари.

— Сафари… — протянул он, как будто пробуя слово на вкус. — Сафари… Да, мне нравится. Теперь нужно определиться с тем, в какие формы вы будете превращаться. Нужны звери с хорошей репутацией! Жираф?

— Вы его морду видели? — скептически поинтересовалась я.

— Зебра? — Гленн сощурился и тут же мотнул головой, не давая мне ответить. — Точно нет, ассоциации будут плохие. Газель? Они довольно красивые.

— И копытные, — меня перекосило. — Я бы не хотела использовать травоядных. Из-за строения черепа у них не очень удобно устроено зрение. Хотя обзор, конечно, шире, но это довольно тяжело. Мне бы не хотелось потерять концентрацию из-за того, что я не могу нормально воспринять картинку. Может, лучше обратить внимание на кошек? Все же любят кошек.

— Надо думать, под кошками вы понимаете не домашних? — он усмехнулся.

— Да, — я кивнула. — Львы, гепарды, леопарды, сервалы, каракалы… Мне нравятся каракалы — у них довольно красивые мордочки. Они похожи на рысей. И ушки с кисточками. Они выглядят более милыми, чем, например, львы. Хотя с сафари скорее львы и ассоциируются.

— М, я не очень представляю, как выглядит морда каракала, — задумчиво произнёс Гленн.

— Я могу показать, — я пожала плечами.

На расчёт того, чтобы заменить себе только голову, у меня ушло примерно с полминуты, и я прикрыла глаза, обращаясь к способности. А когда снова открыла, мир окрасился в серо-сине-жёлтые тона. М-да, кошачье ночное зрение… Когда светло, перед глазами как будто муть…

— Согласен, это милее, чем лев, — сообщил Гленн. — И все любят кошек! Эта больше похожа на домашнюю, чем на дикую, так что вариант просто отличный.

— Тогда на нём и остановимся, — кивнула я. Голос тоже изменился — стал грудным, глубоким и зычным. — И… Я уже упоминала о том, что может возникнуть экстренная ситуация, так что я бы хотела использовать ещё какую-нибудь форму. Как вы смотрите на грифона? Только львиную половину можно заменить на каракала — так будет проще доворачивать обращение.

— У грифонов хорошая репутация, — он кивнул. — Кстати говоря, я упоминал, что подумал о том, что вам нужно будет прятать костюм. Такое под силу только технарю, и вам в этом плане повезло — руководитель команды Протектората Броктон-Бэй как раз технарь. Я попросил его придумать что-то типа пояса…

В этот момент в дверь постучали, прерывая наш разговор, а затем, не дождавшись ответа, вошёл Оружейник. От костюма на нём был только шлем. И он внушал и без своей брони — высокий, мускулистый, и если бы он встретился мне просто на улице, я бы подумала, что он военный. Оружейник не проронил ни слова — подойдя к столу, он пожал Гленну руку и сел.

— Здравствуйте, — осторожно произнесла я.

Оружейник пару секунд смотрел на меня. Ну, то есть он повернул в мою сторону шлем так, что вполне мог бы это делать. Потом он повернулся к Гленну и снова обратил шлем ко мне.

— Да, Летти, привет.

— Вы очень вовремя, — улыбнулся ему Гленн. — Я как раз хотел сказать, что пригласил вас обговорить последние детали по тому устройству, о котором просил. По основным вопросам мы уже закончили обсуждение. Мисс Джуэл выбрала имя Сафари и будет использовать эту форму для публики.

— Ну, не совсем, — признала я. — Я для вас только голову поменяла. А так я сделаю расчёты, чтобы изменить всё тело. Строение мускулатуры кошек совсем другое — более гибкое, более ловкое, более сильное. И шерсть, конечно, тоже. Но голова будет такой.

— Похоже, маска тебе не понадобится, — заметил Оружейник.

— М… да, — я кивнула. — Но я бы хотела, чтобы у костюма была возможность выкинуть капюшон с сеткой на лицо. На тот случай, если я вернусь к своей обычной форме. Можно, конечно, использовать что-то вроде вуали на нижнюю половину лица, но мне кажется, на грифоне это будет выглядеть очень странно.

— По какой причине ты можешь вернуться в свою обычную форму? — спросил Оружейник. — Кажется, ты делаешь это по своему желанию.

— Меня вернёт, если я потеряю концентрацию, — я склонила голову набок. Да уж, и мимики почти нет. — Или сознание.

— И какова вероятность, что это может произойти? — продолжил допрашивать он.

— Не так уж и велика, я бы сказала, — я чуть сощурилась. — Даже, наверное, крайне мала. Для этого я должна получить весьма сильный удар по голове. С кошачьими рефлексами это вряд ли возможно. Хотя это зависит ещё от того, насколько хорошо представима форма. В обычное животное обращение стабильнее — в форме домашней кошки я могу даже дремать. С химерами посложнее, конечно, но не настолько, чтобы беспокоиться. Если, разумеется, это не какая-нибудь особо сложная тварь из пяти-шести животных.

— Ага… — кивнул Оружейник. — Тогда, насколько я понимаю, пояс тебе нужен только для того, чтобы убирать и доставать костюм когда ты переходишь… Так, если ты будешь ходить вот так, зачем его вообще убирать и доставать?

— Какова вероятность, что моя работа полностью обойдётся без экстренных ситуаций? — я сощурилась. — По опыту нашей с вами первой встречи, она крайне мала, я бы сказала. Так что мы с Гленном сошлись на том, чтобы я могла использовать ещё форму грифона на базе этого же каракала. Крылья орла я, конечно, сделаю белыми.

— А какова будет грузоподъёмность у тебя в такой форме? — мне показалось, что тут у героя был какой-то личный интерес.

— Килограмм двести, — я пожала плечами. — Может, чуть побольше. Надо сделать расчёты, тогда понятно будет.

— А вы можете показать грифона? — оживился Гленн.

— Здесь тесновато для той формы, которую я рассчитывала раньше, — я мотнула головой. — Теперь надо пересчитывать.

— Кстати говоря, Оружейник, — Гленн повернулся к нему. — Мы сошлись на том, что нужен не пояс, а ошейник. Мы замаскируем его под ожерелье. Такое, египетское. Представляете?

— В общих чертах, — герой кивнул.

— Декоративную часть и костюм мы подготовим, останется только соединить, — продолжил Чемберс. — Вы сможете добавить ожерелье как декоративный элемент?

— Да, вполне, — Оружейник снова кивнул. — Исходя из того, что вы мне говорили, я могу сделать так, чтобы пояс… ошейник подстраивался по обхвату. Прикрыть его ожерельем можно без проблем.

— Отлично! — воскликнул Гленн. — Сколько это займёт?

— День, если ничего не произойдёт, — пожал плечами герой. — У меня есть всё, что нужно, но сегодня я занят, так что смогу всё сделать завтра к вечеру.

— Тогда я позабочусь о том, чтобы остальные элементы доставили вам примерно в обед, — кивнул Гленн. — И тогда уже послезавтра можно будет представить Сафари общественности.

— Сафари… — Оружейник поднялся. — Да, это хорошо звучит.

И после этого он просто вышел. Похоже, этот человек не любил тратить слова. А мы с Гленном перешли в обсуждения цветовой гаммы. Пока говорили, оба сделали пару набросков, и в принципе, хитон с усехом вполне неплохо сочетались. Карандаш был только простой, но я, когда что-то стирала, а потом стряхивала ошмётки, случайно размазала его в нижней части рисунка. Меня осенило, и я подвинула набросок Гленну. Слово «градиент» мы озвучили одновременно, и осталось только выбрать тона. Впрочем, с ней оказалось всё просто — за мотив мы взяли ночь в пустыне. Сверху хитон должен был стать цвета сафари, а к низу уйти в чернильно-синий, как ночное небо. Гленн тут же заявил, что добавит на тёмный фон кристаллов, чтобы смотрелось ещё эффектнее, и я уже не стала спорить. На этом мы, собственно, и разошлись.

Я бы и не вспомнила, что надо обернуться обратно, если бы Гленн не сказал — одну голову вообще оказалось просто поддерживать. Из кабинета, где мы совещались, я вышла уже обычным человеком. Только шагая по коридору к выходу, я подумала, что в здании СКП мы с братом вообще не прятали лиц. И ведь не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что мы за фрукты такие. Но было уже поздно что-то менять.

Из штаб-квартиры я поехала на работу. Стричь людей мне не доверяли — как стажёр я только прибирала в зале. И как, интересно, предполагалось вырасти из стажера в мастера без практики? Хотя сегодня мне пришлось накрасить одну женщину: свободных мастеров не было, и администратор предложила меня. Причём с таким комментарием, что если не понравится, то мэйк за счёт салона. А потом ещё лицо скривила, когда клиентка попросила записать её ко мне на стрижку. А вот меньше чаи надо гонять по подсобкам… Рабочий день у меня закончился в шесть, и я поехала за братом. Сиг тоже трудился до шести, хотя кофейня закрывалась в восемь. Но раз мы подростки, нас не могли заставить работать полную смену, так что его эксплуатировали только в часы большой проходимости — с часа дня. Кофе Сиг готовил без преувеличения отменно, но что-то подсказывало мне, что в большей степени гостей кофейни привлекал молодой красивый парень за стойкой, а не цветочки на капучино.

— Как прошёл день? — спросил Сиг, едва усевшись на пассажирское сидение. — Ты уехала довольно рано.

— Не так уж и рано, — хмыкнула я, трогаясь с места. — Нормально прошёл. Выбрали мне геройское имя, определились с костюмом. Вероятно, послезавтра меня представят как Стража.

— О, уже пришло время, — отозвался он. — Понятно. А меня пока не планируют?

— Гленн сказал, что тебя он хочет представить где-то через месяц, — я бросила на брата быстрый взгляд. — Чтобы не было ощущения, что мы пришли в одно время.

— А, разумно, — согласился Сиг. — Полагаю, мне тоже нужно выбрать имя. Какое будет у тебя?

— Сафари, — я усмехнулась. — По большей части буду рассекать в образе антропоморфного каракала. В экстренных случаях мне одобрили форму грифона. СКП не хочет, чтобы её герои плохо или пугающе выглядели, так что от жутких химер стоит воздерживаться.

— Что ж, для тебя это даже более безопасный вариант, верно? — хмыкнул он. — Значит, Сафари, да? Тогда мне стоит подобрать имя, которое будет с этим никак не связано.

— Но будет отображать твою способность, — кивнула я.

— Я подумаю об этом, — Сиг вздохнул.

— Кстати говоря, у меня завтра и послезавтра выходные в салоне, так что я туда не поеду, — вспомнила я. — Ты сможешь взять машину.

— Может, ты просто вечером за мной приедешь? — отозвался он. — Я бы прошёлся пешком днём.

— Ладно… — кивнула я. — Тебе не нравится водить?

— Не то чтобы… — с сомнением протянул Сиг. — Просто у меня сложилось впечатление, что это нравится тебе.

— Нравилось бы больше, если бы была механика, — хмыкнула я. — Но найти её здесь несколько затруднительно.

— Это почему? — озадаченно спросил он.

— На старых американских машинах механику ставили только в тех комплектациях, где мощный двигатель, — я пожала плечами. — У этой-то он прожорливый, а с шестилитровым вообще можно вместо зарплаты просить бензин да вокруг заправки кататься.

— И мы не купили более экономичную машину, потому что… — Сиг закончил фразу с такой интонацией, как будто предлагал мне самой закончить её.

— Ты тоже там был и видел все варианты, — я вздохнула. — Насколько помню, мы пришли к единогласному решению, что это лучший вариант.

— Не поспоришь… — он глубоко вздохнул.

— Что у тебя сегодня произошло интересного? — решила сменить тему я.

— Ничего нового — как обычно полная урна записок с номерами телефонов, — хмыкнул Сиг. — И лицо устало улыбаться. Под конец смены аж скулы сводить начало. Полный зал школьниц… Две подружки выпили по четыре больших чашки, чтобы только не уходить. Думаю, надо завтра прийти пораньше и поговорить с менеджером об увеличении меню напитков, потому что столько кофе пить просто вредно.

— Ты популярен, — я усмехнулась. — Хотя я и не сомневалась, что так оно и будет.

— Что насчёт тебя? — ехидно уточнил он. — Всё ещё только волосы с пола собираешь?

— М, нет, — протянула я. — Похоже, у меня сегодня появилась личная клиентка. А в таком деле где одна, там уже и толпа понабежит. Хотя у меня нет особого стремления становиться популярным мастером. Разве что это будет означать больше денег.

— Мы вроде не бедствуем, — хмыкнул Сиг.

Мы подъехали к лофту, и я загнала машину под крышу. Здание было небольшим, и, собственно, нам принадлежала его половина. Первый этаж был вроде как технический, и там было место для машины и разного рода полезностей типа котла, а сама квартира была на втором. Другая половина дома была такой же, только несколько более запущенной, и в данный момент пустовала. Что нас очень даже радовало.

На следующий день Сиг ушёл из дома сразу после завтрака. До его работы было не настолько далеко, чтобы выходить так заранее, но я не стала устраивать ему допрос. Надо ему пройтись — пусть. У меня тоже возникли планы, раз уж он оставил мне машину. С трудом, но я нашла магазин тканей и фурнитуры, куда и съездила за всяким. Милая женщина, работавшая там, даже сделала мне скидку как для сотрудника, когда я не без умысла растрепала ей, что мы с братом сироты и с помощью пошива некоторой одежды я надеюсь подработать немного. А её скидка оказалась не такой уж маленькой — тридцать пять процентов. И, вернувшись домой, я засела за пошив рубашек для Сига.

Оторвал от увлекательного занятия меня звонок телефона. Я ответила, не глядя — мой номер всё равно был только у брата. А если бы я понадобилась в штаб-квартире, они написали или позвонили на тот смартфон, который выдали.

— Что случилось? — спросила я.

— Ты далеко? — отозвался он. — Смена закончилась, и я хочу домой.

— Ой… — я посмотрела на часы на стене. Было уже пять минут седьмого. — Прости. Я занялась тут кое-чем и увлеклась. Я ещё дома. Сейчас приеду. Выпей, что ли, кофе пока.

— Раз ты только сейчас поняла, который час, значит, ещё свои дела не закончила, — Сиг усмехнулся. — Доберусь на такси.

Он отключился, а я, ещё пару секунд просто потаращившись на свой телефон, помчалась готовить еду. Надо было будильник поставить, что ли… Сиг приехал через полчаса, когда я, разумеется, ещё не закончила. Придя в зону кухни, он шумно вздохнул и просто присоединился. Молча. А я подумала, что нам стоило бы завести привычку готовить на два-три дня. Потому что не каждый день у нас будет на это время. И только за чаем уже после еды Сиг наконец заговорил.

— Менеджер сказал, чтобы я представил ему вариант расширенного меню напитков в письменной форме. И ещё он сказал, что я должен уметь готовить все позиции, которые хочу предложить.

— Есть какой-то напиток, с которым ты бы не справился? — я изогнула бровь.

— По крайней мере, я и не думал такие предлагать, — хмыкнул он. — Я думал об авторском чае, молочном коктейле и какао. Первый застрахует меня от того, что кто-то где-то определённый чай уже пробовал, а у меня он будет не такой, а вторые два… Ну, в них точно нет ничего сложного.

— Авторский чай будет ещё и эксклюзивом кофейни, — я кивнула. — Только слишком сильно не увлекайся.

— И не планировал. — Сиг усмехнулся. — А что тебя так увлекло? Рассчитывала свою форму?

Я с размаху впечатала ладонь в лоб — я про это вообще забыла. Можно было, конечно, использовать одну только голову, как я сделала во время разговора с Гленном, но мне как минимум нужно было что-то сделать со зрением. Подслеповатый в дневное время Страж — ну такое себе…

— Я занималась совершенно другим, — наконец пробормотала я. — Если ты закончил пить чай, пойдём — покажу.

Сиг оставил чашку и поднялся. Мы вернулись в ту часть лофта, которая гордо именовалась гостиной и где я, собственно, творила. Две готовые рубашки лежали на диване, а третья, незаконченная, была на столе рядом с машинкой.

— Примерь, — я кивнула на одежду.

— Эм… — Сиг нахмурился. — А что, у нас всё настолько плохо с деньгами, что ты сама взялась шить?

— Ну, во-первых, это нисколько не дешевле, — я скривилась. — Отрез приличной ткани по количеству на комплект постельного белья выйдет дороже, чем купить готовый. А во-вторых, мой хороший, ты вообще давно одежду в ширпотребе покупал?

На лице брата отразилась напряжённая работа мысли. Ну, если подумать, за время нашего знакомства ничего подобного он не покупал как раз — только индивидуальный пошив. А как задолго до нашей первой встречи он перестал делать такого рода покупки… Видимо, это было так давно, что ему и самому вспомнить сложно.

— Даже не знаю… — наконец протянул Сиг. — Это было так давно и так недолго, что совершенно выпало из памяти.

— А на ателье у нас сейчас денег нет, — кивнула я. — Так что примерь. Мне нужно посмотреть, насколько хорош у меня глазомер.

Брат кивнул и снял свою рубашку. Первой он взял чисто белую, без рисунка и украшений. Она была приталенной, и меня беспокоило, угадала ли я с вытачками. Как ни странно, села рубашка как влитая. Сиг застегнул пуговицы и прогладил полы ладонями по груди. Потом немного подвигался под моим критическим взглядом и повернулся спиной. На первый взгляд изъянов в пошиве я не нашла, а он быстрым шагом ушёл в зону своей спальни, подхватив вторую рубашку — в тонкую голубую полоску. Вернулся он уже в ней — она была прямой, но тоже хорошо на нём смотрелась.

— Не знал, что у тебя есть такой талант, — улыбнулся Сиг.

— Если подумать, ты даже имени моего не знаешь, — хмыкнула я.

— Ты его никогда не называла, — обиженно поджал губы он.

— Так и ты не спрашивал, — я усмехнулась. — Как-нибудь в другой раз. Как рубашки?

— Мне нравится, — брат просветлел лицом.

— Вам же рубашки на работе не выдают? — я сложила руки на груди и склонила голову набок.

— Нет, — он мотнул головой. — Только фартук. Сказали только, чтобы на работу приходил в чёрных брюках и рубашке. В принципе, в любой рубашке. Так что это очень к месту. Да и в школу в них тоже можно будет ходить. Кстати об этом — нам не пора форму заказывать?

— В Уинслоу нет формы, — хмыкнула я, и у Франкенштейна — это явно был не Сиг — вытянулось лицо. — Ладно, мне надо закончить последнюю и потом ещё досчитать форму. Думаю, меня вызовут завтра утром, если ничего не случится.

— Ага, не буду мешать, — Сиг как-то растерянно кивнул и ушёл в зону кухни.

Последнюю рубашку серебристо-серого цвета я закончила примерно за час. И стоило пришить последнюю пуговицу, как пришло сообщение от СКП с распоряжением прийти в штаб-квартиру завтра к девяти утра. Это означало, что время на расчёты у меня было только перед сном. Сначала я подумала, что было бы неплохо оставить своё родное человеческое зрение, но потом меня осенило — раз вторая форма, которую мне условно разрешили, грифон, то можно использовать глаза орла. А лучше орла никто не видит. И таким образом моя форма антропоморфного каракала стала недоделанным грифоном. Которого, в общем-то, тоже надо было пересчитать, но это не горело.

Спать я улеглась немного за полночь. И хотя я устала, сон всё равно не шёл — меня беспокоило, что я понятия не имела, что мне надо будет делать и говорить. И только после того, как я вообразила себе с пару десятков глупых ситуаций с собой в главной роли, я наконец отрубилась. А утро настало подозрительно быстро. И я, конечно, чувствовала себя невыспавшейся и даже уставшей, как будто мне не шестнадцать, а все сорок. И пока я вяло бродила по лофту, чтобы собраться, Сиг сварил мне кофе. И даже печеньки откуда-то достал. Это меня немного взбодрило, и закончила собираться я всё-таки вовремя. И в последний момент брат внезапно решил ехать со мной.