Чемпионат мира по зельям (джен)

Второе испытание Чемпионата мира по зельям проходило на заснеженной и специально подготовленной поляне Зачарованного сада. В центре поля стояли пять рабочих столов, а рядом с каждым — клетка, в которой метался, скрежеща когтями по прутьям, оборотень в уже не совсем человечьей форме. Полная луна висела на небе, как зловещее предзнаменование.

Людо Бэгмен, закутанный в утеплённую полосатую мантию объявил правила голосом, в котором смешались праздничность и плохо скрываемый страх:

— Второе испытание! Каждому чемпиону предстоит сварить Волчье противоядие и влить его оборотню до завершения трансформации! На всё про всё — двадцать минут! Если зелье не сработает… э-э-э… наш дорогой волколак сохранит первобытные инстинкты, а вы станете его… гм… праздничным ужином!

Гарри подошёл к своему котлу. Рычание оборотня в соседней клетке заставляло вибрировать кости. Волчье противоядие — одно из самых сложных зелий в мире. Его мозг лихорадочно начал искать нужные участки памяти. И нашёл.

Это была тёплая комната, запах пергамента и голос Гермионы, спокойный и уверенный. Вот только, что конкретно она говорила… Он вспомнил, как ловил взглядом солнечный луч в её волосах. Как думал не о последовательности ингредиентов, а о том, как бы «случайно» коснуться её руки.

Паника накрыла Гарри с головой. Он стоял перед столом, уставленным редкими компонентами (корень мандрагоры, порошок лунного камня, чесночный экстракт, серебряная пыль), и чувствовал себя полным идиотом. Другие четыре чемпиона уже активно колдовали над своими котлами, их движения были выверены и быстры.

С отчаяния Гарри схватил горсть ингредиентов и швырнул их в кипящую воду. Потом ещё. И ещё. Он не следовал никакому порядку, просто сгребая со стола всё, что попадалось под руку, и швыряя в котёл. Помешивал он тоже как попало — то по часовой, то против, то восьмёркой, делая вид, что так и надо.

С трибун донёсся смех, резкий и знакомый. Гарри поднял глаза. На преподавательской трибуне стояли рядом профессор Снейп и… Рон, всё ещё подражающий Снейпу в своём жалком траурном костюме. Оба смотрели на него с одинаковыми, ядовитыми ухмылками. Снейп говорил что-то, явно язвительное, и Рон, пытаясь сохранить презрительную мину, кивал, как одержимый. Вид этой парочки, торжествующей над его неминуемым провалом, вызвал в Гарри странную реакцию. Не страх, а чистое, несгибаемое упрямство.

— Ладно-ладно, сейчас я вам такого наварю! — пробормотал он, хватая последнюю склянку с какой-то мерцающей жидкостью и выливая её в котёл. — Получите и распишитесь!

Зелье в его котле булькнуло, сверкнуло всеми цветами радуги, издало звук, похожий на слабый хлопок, и внезапно стало цвета чистейшего золота, издавая нежный, медовый аромат. Это выглядело красиво, но совсем не так, как должно было выглядеть Волчье противоядие.

Прогремел гонг. Луна достигла зенита. Клетки открылись, и пять оборотней с рёвом, кинулись к своим чемпионам. Эдгар Лорни и Сакура Камикава, бледные как смерть, сумели влить свои правильно сваренные зелья в глотки чудовищ. Оборотни замерли, подавились, и… остались в звериной форме, но с ясным, человеческим и крайне смущённым взглядом. Остальным повезло не так сильно, но Гарри было не до них…

Его оборотень, уже покрытый шерстью, с клыками, по которым текла слюна, прыгнул к нему. Гарри, не раздумывая, плеснул ему в пасть всё содержимое своего котла.

Произошло нечто невообразимое. Оборотень не просто перестал превращаться. Он взвыл, но не от боли, а, казалось, от облегчения. Его шерсть начала светлеть и осыпаться, когти втянулись, морда стала приобретать человеческие черты быстрее, чем при обычном окончании трансформации. Через мгновение перед Гарри стоял не просто здоровый человек, а мужчина, сияющий отличным самочувствием. Он растерянно посмотрел на свои руки.

— Моя хроническая боль в пояснице… исчезла! — воскликнул он. — И… и вросший ноготь на ноге! И аллергия на кошачью шерсть! Я… я исцелился! Полностью и от всего!

Наступила оглушительная тишина, которую нарушил только восторженный возглас мадам Помфри, наблюдавшей за процессом. Потом зал взорвался аплодисментами.

Судьи, в панике листая правила чемпионата, совещались. Дамблдор бросился выяснять, можно ли приписать это достижение Гарри — Хогвартсу.

— Четырём чемпионам — почётные вторые места! — наконец объявил Бэгмен, при этом, глаза его вылезали из орбит. — А первое место, и, кажется, основание для ходатайства об Ордене Мерлина Третьей степени… Гарри Поттеру за… э-э-э… революционное усовершенствование Волчьего противоядия, полностью излечивающее ликантропию и вообще все сопутствующие недуги!

Гарри, ошеломлённый, искал в толпе одно лицо. И нашёл. Гермиона прыгала и махала ему, крича что-то, её глаза сияли гордостью и счастьем.

А на преподавательской трибуне творилось нечто. Профессор Снейп, побагровев от ярости и невыносимой несправедливости бытия, схватил за воротник хихикающего (от нервного срыва) Рона и принялся его трясти.

— Это всё ты! — сипел Снейп. — Ты сказал, что после того, как Поттер увидит, что его лучший друг перешёл на мою сторону, то он потеряет концентрацию. А ему вообще на тебя плевать!

— Отстань! Это ты всю жизнь его ненавидишь, вот у него и выработался иммунитет к провалам! — вырывался Рон.

И они, забыв о приличиях, сцепились в нелепой, корявой драке, сбивая друг с ног, под одобрительный гогот всей школы.

Гарри же думал только об одном: как бы поскорее уйти отсюда и рассказать Гермионе, что это во многом благодаря ей он только что случайно переписал учебники по зельеварению…